Проверяя на прочность

Яркие лучи солнца прорывались сквозь шторы, ведя с ними ожесточённую битву за первенство. Свет побеждал тень, бросая своих приспешников на лица молодых людей, мирно спящих на кровати. Но всегда ли тьма побеждает в схватке? По правде говоря, мирно спал только один человек — Эмиль. Вернее, спал пару минут назад, а сейчас лениво лежал на мягкой кровати, разглядывая тело, погружённое в сонное царство на соседнем спальном месте. Дима ворочался во сне, пока глаза его бегали из стороны в сторону под закрытыми веками — снился очередной кошмар. Иманов, перебарывая желание полежать ещё немного, поднялся, подходя к товарищу и легонько дотрагиваясь до его плеча. — Дим, — сначала тихо сказал он, затем добавил громче и потряс чужое плечо, — Дима, просыпайся. Масленников дёрнулся и резко открыл глаза, встречаясь взглядом со своим спасителем от страшного сна. Тот поднял бровь, чуть щурясь от пробивающихся лучей солнца, осматривая Дмитрия. — Извини, что разбудил раньше времени. Что снилось? Ты так ворочался во сне, — Эмиль присел на край кровати, по-домашнему закидывая ногу на ногу. Его спальная футболка вся помялась, создавая некую иллюзию пребывания дома. — Не помню, но, кажется, опять кошмар, — хрипло пробурчал Дмитрий, вставая с кровати. — Опять? — брюнет обеспокоенно поднял глаза. Кажется, Дима начинал привыкать к тому, что его новому другу, если Эмиля уже можно так назвать, не наплевать на своего начальника. На вопрос Масленников лишь кивнул головой, отправляясь в ванную комнату, так скажем, снять напряжение, накопившееся за время сна. Если задуматься, по-хорошему организм человека должен отдыхать за это время, однако у Димы так получалось крайне редко. Зачастую, возвращаясь с работы, мужчина валился с ног и падал на кровать, даже забывая поесть, в надежде отдохнуть хотя бы в бессознательном состоянии. Раньше так получалось, пока полгода назад не началась вся эта странная история с кошмарами, взявшимися из ниоткуда. Скорее всего, причина была, но Дима пока что её не понимал. Освежившись, мужчина вышел из душа, сопровождаемый внимательным взглядом Эмиля. За окном уже кипела жизнь: люди ходили туда-сюда, дети посетителей отеля играли в догонялки, где-то вдалеке пробегал одинокий чёрный кот, которого многие обходят стороной из-за глупых суеверий. Всё почти как в Москве, только лица людей были живыми, а не безэмоциональными и озлобленными на весь мир. На то и есть знаменитый суровый русский взгляд — его ни с чем другим уж точно не перепутаешь. Когда время близилось к выезду на съёмку, а все рутинные и подготовительные дела были сделаны, Дмитрий подозвал к себе Эмиля. — Поскольку это твоя первая серьёзная съёмка, хочу сказать: не бойся. Ничего ужасного не случится, на камеру тебе просто нужно быть собой. Веди себя как обычно, но озвучивай свои мысли, касаемо происходящего и увиденного, которые обычно прокручиваешь исключительно в голове. Ты справишься, — Дима похлопал Эмиля по плечу, на что тот мило улыбнулся, — готов ехать? — Так точно! Замок Лип находился в пятнадцати минутах езды на машине от отеля, где остановились парни. Приближался вечер и, по правде говоря, закат предстоял быть живописным: красные, оранжевые и жёлтые сколы на небе разливались во все стороны, ослепляя своей красотой; яркие осколки цветов, похожие на дисперсионную призму словно гипнотизировали. Тени красиво падали на дома, смягчая яркие оттенки цветов серостью. Со временем асфальтированная дорога менялась в худшую сторону, вокруг становилось всё меньше домов, а ещё чуть позже они исчезли вовсе. Арендованный микроавтобус остановился на небольшом пригорке, ведущем к мосту в сторону замка: обросшие мхом в некоторых местах стены, гниющая под натиском дождей древесина, обвалившиеся камни, мрак и холод — почти мороз, которым веяло от Липа даже на большом расстоянии. Дима вышел из машины, и мурашки пробежались целой толпой по его спине. Большой багажник послушно открылся, откуда Масленников начал последовательно доставать оборудование, одежду и даже один термос. — Будешь чай? — предложил Дима, вытягивая из пакета два стаканчика, когда Эмиль согласно кивнул, — на фотографиях он выглядел симпатичнее, — Масленников улыбнулся, словно его ни капли не напрягала атмосфера близстоящего заброшенного замка. — И не говори, — Эмиль помялся с ноги на ногу от холода. Если сейчас, когда солнце ещё немного светило, далеко не было жарко, страшно представить, что будет ночью в стенах холодного каменного построения. Благо Дима взял с собой флисовые кофты — отличное спасение от сырости и низких температур. Они были намного лучше шерстяных по нескольким характеристикам. Когда пришло время выдвигаться, Дима помог Эмилю установить камеру на грудном креплении, также проверил зажимы и зарядку устройства. Сам он быстро справился со своей частью подготовки: тёплые ботинки, удобная одежда, фирменная куртка, рюкзак и много-много электроники. Солнце уже окончательно исчезло за горизонтом, из-за чего пришлось включить фонарики. Дима выставил одну камеру на штатив, чтобы записать приветствие и представить зрителям Эмиля. Масленников говорил уверенно, что не удивительно, так как это его работа. Иманов же тоже держался молодцом, словно съёмка — это не что-то неизвестное и страшное, как казалось ранее. — С удовольствием хочу представить вам, дорогие зрители, нового члена нашей команды. Эмиль, выходи, — парень послушно зашёл в кадр, останавливаясь рядом с Димой, — идея начать новый сезон с частями света принадлежит ему. Так что прошу любить и жаловать. — Привет, — Эмиль коротко помахал рукой и улыбнулся в камеру. Закончив, молодые люди направились в сторону сгущающейся темноты: стены замка приняли своих гостей отнюдь не гостеприимно, напротив — с желанием прожевать и выплюнуть людей наружу, дабы ещё хотя бы лет сто никто не посещал сие строение. Через время оно сравняется с землёй, оставив в прошлом воспоминания о когда-то живших здесь людях. Возможно, через сотни лет наши потомки найдут Лип во время каких-нибудь раскопок и сделают из этого сенсацию, даже не подозревая, что когда-то давно здесь ходили двое людей, чьи души сроднились за короткий срок, протянули друг к другу спасательные канаты, пытаясь сообщить носителям о их «связи». Потомки не узнают, что произойдёт дальше с этими двумя душами и о том, как один поход в заброшенный замок навсегда изменит жизнь одного из них, хотя, наверное, обоих. Это останется тайной, известность о которой унесут с собой в могилу современники. Дима оживлённо рассказывал на камеру какие-то интересные моменты из истории замка: не зря же читал материалы, любезно предоставленные Эмилем. Ветхие стены задували ветер по всем углам, создавая симфонию звуков: в какие-то моменты завывания были похожи на девичья голоса, что как раз-таки часто путают с криками, списывая это на что-то паранормальное. Однако чаще всего ветер походил на обычный свист, перегоняемый из комнаты в комнату. Человек, приславший видео, также указал в сообщении, что первым делом следует идти на второй этаж в ту самую комнату, где производилась съёмка. Помещение нашлось достаточно быстро не без помощи оставленных неизвестным указателей, и, когда дверь со скрипом отворилась, Дмитрий присвистнул: всё лежало на тех же местах, вплоть до мелочей. Однако кое-что всё-таки поменялось. В середине пентаграммы, нарисованной на полу, судя по всему, бутафорской кровью, лежала записка, придавленная мелким камнем, чтобы та не улетела под воздействием случайного порыва ветра. Комната была небольшой: умещала в себе старую одноместную кровать и шкаф, а также большое окно в правой части помещения. Масленников уверенным шагом подошёл к объекту своего внимания, подбирая листок бумаги с пола. — «Здравствуй, Дима. Рады тебя приветствовать на нашем квесте: сегодня тебе предстоит узнать тайну темноты. В каждой комнате по плану тебя будут ждать загадки, ответы на которые укажут дальнейший путь. В конце мы постарались и подготовили небольшой подарок в честь благополучного завершения квеста», — зачитал содержимое записки мужчина. Рядом с листком бумаги лежала свеча и коробок спичек. — В чём загадка-то? — Эмиль непонимающе поднял бровь, разглядывая через плечо Димы буквы, написанные ровным почерком. — Это квест. Они никогда не бывают простыми, — Масленников внимательно рассмотрел записку со всех сторон, пытаясь найти подсказку или что-то ещё. Когда поиски не увенчались успехом, мужчина взял в руки свечу и спички, — не может же оно здесь лежать просто так. Масленников поджёг свечку, похожую на церковную, поднося пламя к записке снизу так, чтобы оно не сожгло бумагу, а только прогрело, дабы проверить одну теорию. Она была весьма проста: с помощью хлорида натрия и водного раствора на бумаге можно сделать исчезающую надпись, которая проявляется под воздействием нагревания. Откуда Дима знал об этом? Оказывается, сумасшедшие лайфхаки из интернета иногда помогают в реальной жизни. Масленников искренне обрадовался, когда его предположение подтвердилось, и на записке начала появляться синяя надпись, которая гласила: «Поздравляю, первое испытание пройдено. Теперь направляйся в большой зал». — Я не думал, что мы так быстро справимся, — в голосе Эмиля слышался едва скрываемый оттенок нетерпения. — Если и дальше будет так легко, мы с тобой закончим через час с хорошим материалом. Найти большой зал не составило большого труда — на то он и носит такое название, так как является достаточно габаритным. В середине помещения стоял какой-то старый сейф с четырёхзначным кодовым замком. Вокруг больше не было ничего: только голые стены, принимающие облик каменных джунглей, и паутина, ставшая домом для огромного количества мерзких насекомых различных размеров и видов. Эмиль первым подошёл к единственному объекту в помещении, поднимая с него очередную записку. В глазах парня заметно мелькали довольные искры, что говорило о его явной заинтересованности в происходящем. — «Пройти этот квест также трудно, как расплатиться по счетам», — Иманов сдвинул брови, в недоумении поворачиваясь к своему спутнику, — ничего не понял. Тут какой-то код нужен. Дима заметно насторожился: речь определённо шла о его отце и старом, уже выплаченном, долге. Масленников приблизился нехотя, присаживаясь рядом с сейфом. — Скорее всего, здесь нужен год, в котором мой отец взял долг. Не думаю, что этот квест сделал какой-то фанат. Возможно, кто-то из офиса. Дима быстро набрал нужное число, и, услышав щелчок, оповещающий об открывшемся замке, открыл скрипящую дверцу. Внутри лежал кусочек от фотографии, на котором отчётливо можно было узнать Артёма. Масленников вспомнил этот снимок: на полной его версии они были запечатлены всей семьёй много лет назад, когда Диме было всего пятнадцать. — А вот это уже жутко, — пробубнил Дмитрий, — этой фотографии нет в сети. Значит автор квеста определённо наш знакомый. — Или какой-то чокнутый сталкер, — предположил Эмиль. — Посмотрим. — Переверни фотографию. Если нет записки, возможно, на обратной стороне что-то будет, — Эмиль проследил за тем, как кусок фотографии перевернулся в руках Масленникова. — «Иди в гостиную и собери по осколкам прошлое». — Нужно найти остальные части фото. Гостиная — единственное место в замке, наполненное различной мебелью, картинами и другими интересными вещами. По сравнению с остальными комнатами данное помещение, кажется, хранило в себе всё, что только можно: от потрёпанных книг, увидев которые, любой страстный к книгам человек ужаснулся бы, до сатанинской атрибутики, вымазанной грязью и фальшивой кровью. Длинный стол, стулья, большая каменная печь, которая когда-то являлась источником тепла, другая мебель, оленьи головы и картины на стенах — это лишь малая часть того, что увидели молодые люди, оказавшись на пороге гостиной комнаты. Никаких больше указаний не давалось, а это означало только одно: нужно просто искать. Во время поисков Дима углубился в свои мысли, лишь изредка комментируя интересные находки на камеру. С каждым найденным объектом Масленникова всё больше и больше терзали сомнения о происходящем: что если Эмиль прав и всё это устроил какой-то сумасшедший сталкер? В таком случае, может ли он им навредить? Больше всего Диму беспокоило то, что составитель квеста, судя по всему, знал о нём чуть больше, чем обычный зритель. Отсюда появлялись новые вопросы. Например, откуда он узнал эту информацию? Однако Дмитрий старался меньше думать об этом, убеждая себя в том, что авторство данного квеста принадлежит какому-нибудь ужасному шутнику из команды. Когда фотография сложилась по кусочкам, Дима с минуту рассматривал своё детское, наполненное радостью, лицо. Он отчётливо помнил этот день, когда отец повёз их всей семьёй на речку. Они с Артёмом тогда почти не вылезали из воды, с каждым разом придумывая всё больше новых развлечений: игры с мячом, догонялки в воде, изучение подводной среды и прочее. Мама лучезарно улыбалась, вместе с отцом наблюдая за тем, как их сыновья дурачатся в воде. — Ты тут такой маленький, — сказал Эмиль и на его лице появилась улыбка. — Эта фотография стоит у отца на столе в кабинете, — зачем-то оповестил Иманова Дима, переворачивая фотографию На обратной её стороне можно было прочитать ещё одну надпись: «Загляни под стол». Мужчина заметно напрягся, уже готовясь увидеть там чей-то отрубленный палец или что-то в этом духе, однако его тревога стихла, когда взгляду открылось новое послание, опять написанное бутафорской кровью. — «Часовня», — коротко и ясно. Дима хмыкнул, и они прошли в следующее помещение по указанию — знаменитую на весь мир «Кровавую часовню». Здесь когда-то давно появился призрак мужчины, убитого своим братом. В часовне было особенно холодно и мрачно, отчего даже Иманов притих со своими шуточками. Мох, покрывающий стены, больше был похож на грязевые разводы; окна, не имеющие стёкол и решёток, поглощали в себе наружный мир, словно там нет ничего, кроме вечной темноты; разбросанные по полу свечи, бумажки со странными символами, различные пугающие артефакты не являлись чем-то удивительным для этого места, хоть и напрягали. Из-за темноты Масленников не сразу заметил, что по всем стенам были наклеены фотографии. Фонарик направился на стены, после чего Масленников резко вздрогнул и немного отскочил назад, озираясь по сторонам. Везде были приклеены фотографии людей из его команды и семьи, явно сделанные исподтишка. — Что это? — Эмиль тоже напрягся, заметив фотографию Димы, на которой он что-то покупал в магазине. За ним следили. — Почему нет моих фотографий? — Составитель квеста не знает про тебя, потому что ты недавно появился в команде, — голос Дмитрия дрожал. Внимание привлёк крест, стоящий в дальней части часовни, вернее, лист бумаги, прикреплённый к нему. Масленников старался продолжать съёмку, хотя бы для того, чтобы потом у них были доказательства, если что-то пойдёт не по плану. Давалось это ему нелегко: перебарывать собственный ужас, держать камеру по возможности ровно и проходить этот безумный квест — задача не из лёгких. Бумагой на кресте оказался договор на имя отца Димы. Условия, обязанности обеих сторон и подпись Андрея. Внутри Дмитрия всё сжалось: кислорода не хватало для размеренного дыхания, из-за чего оставалось только шумно хватать ртом воздух; кожу словно опаляло жаром. Вся атмосфера вокруг создавала чёткое ощущение, что стены сужаются и вот-вот размажут молодых людей между камней. — Твою мать, — Масленников сорвал бумажку с креста и, словно не веря увиденному, разглядывал её поближе, — он заложил компанию. — Кто? Твой отец? — Иманов подскочил к Диме, кладя руку тому на плечо, пытаясь хоть немного поддержать ошеломлённого мужчину. Получалось не очень хорошо. В документе, датированным тем годом, когда Андрей взял долг, были прописаны некоторые вещи, которые он должен выполнить в случае несоблюдения ряда условий. Теперь Диме стало понятно, кто и зачем привёл их сюда. Те люди пытались запугать Андрея через его сына, которого было довольно легко выманить на подобный объект — это очевидно. Только одно оставалось загадкой: что конкретно не выполнил его отец, если Дима чётко знал, что долг выплачен? На обратной стороне договора написано очередное указание: «Найди виновного». Эмиль дёрнул Диму за край кофты, заставляя повернуться к себе. — Это уже слишком, Дим. Тебя просто пытаются запугать, — Масленников смотрел на Иманова сквозь пелену неопределённости в происходящем, — мы можем просто уйти. — Кажется, я понял, почему герои фильмов ужасов идут туда, куда точно не следует идти, — Дима встрепенулся и сделал глубокий вдох, — всё в порядке. Чувство страха смешалось в одном чане с адреналином и жгучим любопытством, наравне с детским, неконтролируемым. Дима предполагал, что рано или поздно его желание разгадать всё самое загадочное и побывать везде, где можно и нельзя, приведёт к чему-то опасному. Но как бороться с разрастающимся желанием прикоснуться к неизведанному, нетронутому, несмотря на окружающие опасность и риски, если ты точно знаешь, что это того стоит? Весь ужас скрывается за пеленой любопытства, становясь до невозможности незначимым, неважным. Дима одними глазами ищет лицо своего отца на огромном множестве фотографий на стенах, помогая себе с поисками фонариком. Эмиль окликнул Диму, показывая фотографию старшего Масленникова в своих руках. На ней мужчина улыбался, беседуя с кем-то на парковке. С обратной стороны было указание идти вниз, а также висел ключ, приклеенный к бумаге скотчем. Настало время самого интересного — темницы с кольями, на дне которой в 1920-х годах рабочие во время реставрации обнаружили останки 150 человек, которые пришлось вывозить на трёх повозках. Масленников сверялся с картой, которую Даник нашёл в интернете, пытаясь разобраться в бесконечных развилках, когда перед ними оказалась большая деревянная дверь с очередной запиской. Нижнее помещение отличалось особенной сыростью, ароматом плесени, большим количеством паутины и пыли. Сквозь дверь прорастал зелёный мох, по которому ползали какие-то букашки, один внешний вид которых вызывал неприятное ощущение в горле. — «Взгляни страху в лицо», — цитировал Эмиль. Там, на посыпанном пеленой ночи камне, разливающемся в свете луны, исходящем из небольшого окошка, перекрытого решётками, под самым потолком, в темноте плясали образы, рисуемые воображением человека. Они, точно искажённые в ужасе, предостерегали незваных гостей об опасности, то застывая с пугающими гримасами, то суматошно бегая туда-сюда. Всё оживление ночи кричало: где-то за пределами здания ухала сова, сверчки издавали свои неприятные звуки, трава, оказавшись под натиском ветра, шелестела, создавая ощущение, что кто-то бродит в темноте и заглядывает в темницу. Гулкие шаги молодых людей отдавались небольшим эхом, разрывая шум каменных стен на части. Дима потянул носом воздух: пахло чем-то неприятным, кажется, гнилым. Режущий запах, отдалённо похожий на сладкий чеснок, который окунули в растворитель для краски, исходил от их цели — тайной темницы, некой ямы. Масленников насторожился, почувствовав ещё один запах, витающий в воздухе: сероводород — бесцветный газ с характерным запахом тухлых яиц. Этот аромат ни с чем другим не перепутать. Внутри медленно развивалось странное ощущение опасности, подкрепляющееся окружающей мрачной атмосферой. С каждым шагом в сторону ямы запах становился сильнее, и Дима по инерции зажал нос пальцами, тихо матерясь себе под нос. Дмитрий подошёл к яме, заглядывая вниз — ничего не видно, слишком темно. Осторожно направив свет фонаря, открылась малоприятная, пугающая картина, схожая, скорее, с чем-то нереальным, отчего Масленников сначала подумал, что он бредит. Внизу, в неестественной позе, лежало человеческое тело: десяток мух и других насекомых кружились над ним, кожа побелела и стала походить на старый слой штукатурки, а пулевое ранение прямо посередине лба покрылось корочкой отмершей кожи, закрывая обзор на само отверстие. Глаза распахнуты в ужасе: капилляры в них лопнули, скрывая когда-то белый белок за растёкшейся кровью. Ногти содраны в кровь, словно девушка, лежавшая в яме, что-то пыталась разорвать собственными руками или, возможно, ухватиться за какой-то объект, пока её тащили к темнице. Запах стал ощущаться чётче: гниющая кожа и органы начинали естественное разложение, сопровождаемое ужасным ароматом, от которого в горле застревал ком, вызывая подавляемый рвотный рефлекс. Тело лежало здесь не меньше суток, учитывая то, какой сильный стоял запах. Самое страшное — это то, что Дима узнал лежащую в яме девушку. Тело, чья жизнь была безбожно загублена кем-то, принадлежало сотруднице по маркетингу из отдела его матери, на что также указывал именной пропуск их компании, прикреплённый к краю рубашки, пропитанной кровью и грязью. Дмитрий застыл в оцепенении примерно на минуту, хотя по ощущениям стоял он так около получаса: сердце внутри колотилось в бешеном темпе, страх разливался по венам, оставляя болезненные ожоги. Масленников задрожал отнюдь не от холода. Пазл начал складываться: кровь, которую Дима спутал с бутафорской, определённо принадлежала умершей; тот самый обещанный в начале сюрприз — это и есть труп; составитель квеста медленно нагнетал атмосферу, начиная с безобидного квеста, чтобы вогнать Дмитрия в настоящий ужас. Что ж, у него получилось. — Ты будто призрака увидел, чего застыл? — Эмиль начал подходить к Диме, желая посмотреть на то, что так приковало внимание Масленникова. Дмитрий резко вышел из оцепенения, хватая Иманова за плечи, тем самым преграждая ему дорогу к страшному зрелищу. Мужчина отвёл его в сторону, на что Эмиль недовольно пробурчал что-то нечленораздельное. Глаза Дмитрия метались туда-сюда, руки на чужих плечах дрожали: он хотел что-то сказать, но определённо не мог подобрать правильные слова то ли от того, что язык не слушался, то ли от шока. — С ума сошёл, ты чего? — Эмиль… — в глазах Димы читался отчётливо различимый страх, что не ускользнуло от внимания брюнета, — там… Блядство! Дима закрыл лицо руками, пытаясь притупить эмоции, из-за которых мыслить получалось трудно. Иманов понимающе выжидал момента, пока его начальник придёт в себя. Идти без разрешения к яме он не решался. — Труп, — выдавил из себя Дима, смотря куда угодно, но только не в сторону, где лежало тело. — Что, прости? Труп? Да не может быть, — Эмиль резко бросился к яме, что не дало обычно внимательному Диме предотвратить это. Когда парень остановился у края, из его рук упал фонарик, направляясь прямиком вниз — к телу. Дима осторожно подошёл к Эмилю, снова беря его за плечи — теперь они дрожали также, как у него самого. Развернув парня к себе, Масленников положил ладони на его щёки, заставляя посмотреть в собственные глаза. Иманов сильно изменился в лице: его зрачки заметно сузились, всё тело содрогалась от страха, а дыхание сбилось. Самоуверенный парень стал похож на запуганного котёнка, попавшего под ливень. — Нам нужно выйти отсюда и сообщить в полицию. Я знаю, что тебе страшно, но мы оба должны взять себя в руки, — Дима старался отбросить собственный ужас, чтобы помочь Эмилю. Он должен был это сделать, иначе никак. — Он настоящий же, да? — Эмиль словно не слышал слов Димы, продолжая думать о человеке, лежащем внизу ямы. — Настоящий. А ещё я настоящий, поэтому, пожалуйста, иди за мной. Если составитель квеста в замке, нам нужно срочно сматываться, — мужчина повёл несопротивляющееся тело к выходу из помещения. Дорога до выхода из замка пролетела незаметно, стремглав проносясь в затуманенном сознании. Парни то и дело пугались шорохов из разных комнат, крыс, пробегающих по полу и прочего. Камеры же давно висят на креплениях — о съёмке больше и речи быть не может. — Прости меня, — запыхавшись, сказал Дима, когда они оказались на улице и немного отошли от заброшенного здания. — За что? — мысли парня медленно начинали миновать увиденное и переходить на Диму, когда они вышли на свежий воздух. — Я привёл тебя сюда, надо было думать, на что я иду. Повёлся на то идиотское видео от незнакомца. Эмиль без слов протянул руки, заключая Масленникова в отчаянные объятия. В них всё также ощущался страх, но вместе с ним и тепло. Они оба сейчас нуждались в контакте: уставшие, напуганные и сбитые с толку. Дима ответил на порыв брюнета тем же, сковывая свои руки в замок за его спиной. Масленникову определённо стало чуть спокойнее, находясь в объятиях Эмиля, как бы странно со стороны они не выглядели: два парня, увешанные оборудованием для съёмки, обнимаются рядом с заброшенным замком. Превосходно. — Не вини себя за всё на свете. Теперь всё будет иначе. Ночь, ставшая потрясением не только для Димы и Эмиля, но и для сотрудников полиции, прибывших на место, бедной Леры, которую пришлось разбудить звонком из другой страны, чуть позже Андрея. Не потерять себя достаточно трудно и в менее экстремальных условиях, а что насчёт нанесённого отпечатка в памяти о ночи, когда ты не смог уберечь не только себя от опасности, но и человека, за которого отвечал, которого поклялся оберегать в случае чего? Чувство собственной ненужности и слабости, подкрепляющееся застывшими в памяти ужасными картинками повреждённых человеческих конечностей и глаз, — Господи, особенно глаз, — распахнутых в ужасе, наполненных кровью. Это воспоминание определённо будет приходить Диме в кошмарах, самых страшных в его жизни. Однако он не так волновался об этом, сколько думал о том, как переживёт всё произошедшее Эмиль. Вероятнее всего, он уволится после такого, как бы поступил любой здравомыслящий человек. Но что будет с ним потом? Будет ли содрогаться в ужасе каждый раз, когда закрывает глаза, не думая ни о чём, кроме погасшей жизни юной девушки? И главное, самое неприятное: станет ли Эмиль винить во всём этом Диму или ещё хуже — себя? Эти мысли сольются с темнотой ночи, унесутся ветром в чащу леса, оставаясь тайной для любого человека на земле, кроме одного — Димы. Когда все забудут, он единственный будет помнить.