Проверяя на прочность

Звон в ушах и пульсация отдавались во всём теле неприятным потоком ощущений. Было холодно, очень холодно, и страшно: губы обкусаны до крови, глаза покраснели из-за отсутствия сна, по причине чего мужчина, одиноко сидящий за столом в пустой комнате с гладкими серыми стенами, совершенно не был похож на себя. Его напряжённые широкие плечи, скрываемые за тканью одежды, нервно постукивающие по столу пальцы и бегающие туда-сюда глаза — всё кричало о нетерпении сорваться с места и убежать подальше отсюда. Тишину прервала тихо скрипнувшая дверь, из-за которой показалась средних лет женщина с тёмными волосами по плечи, в деловом костюме и с небольшой папкой бумаг в руках. Дама уверенно прошла к стулу по другую сторону стола. За ней в помещение прошёл молодой человек невзрачного вида: голубая рубашка, брюки и ботинки. Больше о нём нельзя было ничего сказать, настолько данный персонаж являлся невзрачным. — Масленников Дмитрий Андреевич, — с чётким ирландским акцентом произнесла женщина. Её голос звучал властно, словно требовал чего-то, что Дима определённо не мог ей дать. — Да, это я, — вздохнул Масленников, поднимая взгляд к незнакомке. Женщина начала что-то говорить на своём языке, присаживаясь на стул. Дима лишь следил за её мимикой, ощущая себя максимально глупо. Знаете это ощущение растерянности, когда незнакомый человек спрашивает вас, например, как пройти к какому-то месту: и ведь вы местный, должны знать окрестности, однако не можете помочь прохожему? Удаётся лишь глупо уставиться себе под ноги, уткнуться в телефон или книгу, бросив короткое «не знаю». — Это детектив Рейган, она задаст Вам несколько вопросов, касаемо прошедшей ночи. Я выступлю переводчиком, — наконец подал голос невзрачный мужчина, обращаясь к Дмитрию. — Что с Эмилем? Мы не виделись с того момента, как его увели на допрос, — Масленников однозначно был рад услышать русскоговорящего человека в подобной ситуации. Английский он знал неплохо, но его познаний не было достаточно, чтобы грамотно всё объяснить. — Вы увидитесь сразу после нашего разговора. Прошу не перебивать и честно отвечать на вопросы. Что вы с другом делали в замке Лип в ночь с пятого на шестое апреля? — Я телеведущий. В России у меня есть канал на телевидении, где я работаю генеральным директором. Документационное подтверждение Вам пришлют, когда мне дадут позвонить. В замке мы снимали выпуск для одной из программ, в рамках которой я езжу по самым паранормальным точкам и разрушаю миф о существовании чего-либо сверхъестественного. Это должен был быть первый европейский выпуск, до этого снимали только у нас в стране. — Мы уже связались с вашей компанией, скоро нас навестит владелец. Кажется, это Ваш отец, верно? — Да, — бросил Дима. — Полиции по телефону Вы сказали, что кто-то вас пытался подставить или запугать. Это только догадки или есть конкретные имена? — Это факты. Вся игра, которую затеял этот психопат, была связана с моим отцом. Это устроили люди, которые угрожают ему не первый год. Проверьте хотя бы часовню, там сотни фотографий моих людей, сделанные явно нелегальным путём! — Дмитрий пытался держать себя в руках, однако все эмоции, накопившиеся внутри постепенно начинали выходить наружу через повышенный тон голоса. — Успокойтесь. Группа экспертов уже обследует замок… Когда допрос подошёл к концу, а Дмитрию разрешили уйти, попросив пару дней никуда не уезжать, он вылетел из помещения пулей: настолько неприятно там находиться. Проходясь по длинному коридору, по которому суетливо вышагивали люди в форме, возмущённо что-то обсуждая, Масленников рассматривал стены: потёртый временем план эвакуации при пожаре, так называемая «доска почёта» с лучшими работниками месяца. Про себя Дима отметил, что видел такое в ресторанах, но никак не в полицейских участках. Уже ближе к зоне ожидания, расположенной рядом с выходом, Масленников уж было собирался звонить Эмилю, пока не увидел его сидящим на небольшом кресле в углу помещения. Иманов вскочил с места, заметив появление Димы. — Всё нормально? — голос парня прозвучал обеспокоенно. — Да, за исключением того, во что я тебя втянул. — Если ты о полиции, то это пустяки. Мы же ни в чём не виноваты. — Я не об этом, Эмиль. Давай для начала выйдем отсюда, купим кофе и тогда спокойно поговорим, — Дмитрий, придерживая Иманова за плечо, направился к выходу из участка. Тот бросал на своего начальника обеспокоенные взгляды, находясь в полном замешательстве. Кофе — неотъемлемая часть рациона Масленникова, без которой вся его работа превратилась бы в одну большую попытку не уснуть. Приятно обжигающий напиток покалывал язык своим слегка терпким вкусом, постепенно начиная приводить уставший организм в работоспособное состояние. Дорога до отеля прошла в тишине, однако она отнюдь не была неловкой: Дима и Эмиль научились молчать в компании друг друга так, чтобы каждый из них понимал чувства другого, не нуждающиеся в объяснении. Раннее утро играло полными красками, и Дмитрий при других обстоятельствах определённо сделал бы пару фотографий или высказал своё мнение, касаемо теней и бликов, красиво падающих на улицы города. Масленников поймал себя на мысли, что был бы не против остаться в этом немного тревожном моменте с Эмилем подольше: безмолвно, лишь глазами выражая поддержку, чтобы никогда больше не оказаться под прицелами камер, которые то и дело пытаются поймать неудачный кадр. — Возможно, что скоро наши с тобой лица будут во всех новостях с малоприятными заголовками. Это значит, что те психи узнают о тебе. Я беспокоюсь, как бы они ничего плохого не сделали, — приглушённо произнёс Дима, когда молодые люди вошли в свой номер. — Помнишь, ещё в офисе ты спросил, готов ли я? Я тогда ответил, что да. Моё решение не изменилось, — твёрдо заявил Эмиль, допивая кофе из своего стаканчика. — Я лишь хочу уточнить. Ты даже не думаешь над тем, чтобы уйти? Пока ещё не поздно, это может спасти твою репутацию. Не подумай, я не выгоняю, — ещё в тот момент, когда они стояли обнявшись после неприятной находки, Дмитрий предположил, что его стажёр после подобного точно соберёт вещи и убежит куда подальше. Масленников всю свою карьеру думал над одним: он приносит исключительно неудачи. — Я не хочу уходить и не уйду, если только ты сам меня не погонишь, — Дима с облегчением вздохнул. Его не бросили. — Мы что-нибудь придумаем, правда? — Обязательно.

***

Андрей, узнав о произошедшем, ближайшим рейсом направился в Ирландию. Он и подумать не мог, что произойдёт что-то подобное, казалось бы, на обычных съёмках Димы. Чувство вины поглощало его с новой силой, с каждым преодолённым километром увеличиваясь. Дорога проходила в мучительно долгом ожидании неизбежного разговора с сыном, который определённо не будет очень приятным. В полицейском участке Андрею задавали практически те же вопросы, лишь изредка спрашивая что-то новое. Закончив с делами, мужчина приехал в отель, где остановился его сын. Помявшись у двери около двух минут, в нерешительности поднося руку, чтобы постучать, потом убирая, мужчина тяжело вздохнул. Дверь резко распахнулась изнутри, откуда вышел Эмиль, направляясь куда-то подальше. Дмитрий же, подбоченившись, испепелял взглядом своего отца. — Какого чёрта ты заложил компанию? Ты хоть понимаешь, что рано или поздно мне пришлось бы расплачиваться за твои ошибки? — Дима не сдвинулся с места, одним своим видом показывая отцу недовольство. Андрей зашёл в номер, закрывая за собой дверь. — Пойми меня правильно, у меня не было выбора. — Выбор есть всегда! Поэтому ты хотел побыстрее сплавить дела на меня? Чтобы от тебя отстали и перешли на меня, да? Только из-за тебя во всё это втянули и Эмиля, который тут вообще ни при чём. — Нет же! Я не знал, что они сделают что-то подобное. Дима, я не стану оправдываться, но знай, что мне очень жаль. — Ты дал имена полиции? — его голос зазвучал ровно, абсолютно безэмоционально, уже не так надрывисто и гневно, как секунду назад. — Дал, но я уверен почти на все сто процентов, что они представились мне фальшивыми именами или давно их сменили. — Если они убили один раз, то это повторится снова. Я не хочу, чтобы кто-то из моих близких погиб из-за твоей ошибки. — Мы разберёмся, я обещаю. — Нет, пап, разберусь я. Никаких «мы», касаемо этой темы, больше нет. Дима пожалеет об это разговоре, но позже: нет, не о самой сути, а подаче, тоне и обвинениях. Совесть будут мучить облезлые кошки, вгрызаясь своими гнилыми зубами прямо в сердце и царапая грязными когтями стенки желудка.

***

Следующие две недели проходили в ужасном напряжении — Дима полностью погряз в собственных мыслях, отстранился от мира вокруг, словно закрыв себя в клетке и выбросив от неё ключ. Если раньше он с утра до позднего вечера проводил в офисе, то теперь Масленников буквально переехал в свой кабинет: до глубокой ночи проводил время за рабочим столом, — и ведь не соврал, действительно разбирался с поисками психопатов, которые шантажировали его отца и убили ни в чём неповинную девушку, — ложился спать с первыми лучами солнца и просыпался ровно в девять утра, игнорируя мольбы своего уставшего организма о здоровом сне. Круги под глазами стали отчётливее, из-за чего гримёрам перед съёмками приходилось усерднее замазывать различными средствами следы бессонных ночей. Мужчина стал нервозным, однако всё также сохранял убийственное спокойствие, ударяя холодом серых глаз под дых каждого из команды. Дмитрий потянулся к кружке с кофе, подмечая, что она пуста. Снова звонить Лере и просить принести горячий напиток? Нет, так делать было немного неловко из-за частоты подобных просьб. Масленников поднимается из-за стола и направляется к выходу из кабинета, прихватив с собой пустую кружку. Ехать на лифте до третьего этажа совсем не хотелось: ноги и так затекли от многочасового отсутствия нагрузки, посему мужчина принял решение спуститься по лестнице. Помещение, которое являлось одновременно столовой и зоной отдыха представляло собой большое пространство: с одной стороны располагались столы и небольшой буфет для сотрудников компании, откуда приветливо улыбалась милая девушка-студентка, которая устроилась сюда на подработку. В другой части зала находился просторный диван, множество пуфиков разных цветов вокруг, стеллаж с книгами и большой плазменный экран, на котором сейчас был включён какой-то новостной канал. Человек двадцать столпились вокруг телевизора, что-то внимательно в нём высматривая. Сначала Дмитрий не придал этому значения, а лишь подошёл к буфету и попросил девушку сделать ему кофе, пока не услышал собственную фамилию, произнесённую ведущей новостей. — Известный шоумен, владелец одного из самых рейтинговых телеканалов страны, а также весьма успешный блогер — Дмитрий Масленников и участник его команды во время съёмок очередного выпуска популярной передачи «Ghostbuster» обнаружили труп в заброшенном замке Лип, Ирландия… Дима застыл с кружкой в руках: он, безусловно, знал, что рано или поздно это неизбежное событие произойдёт, однако всё равно был немного шокирован. Несколько людей из скопившейся толпы обернулись и, заметив начальника, тихо поздоровались, расходясь по рабочим местам, точно улитки, которых согнали с вкусного листочка, прервав трапезу. –…сотрудница компании: совсем юная вчерашняя студентка, чью жизнь не смогло защитить начальство со своими опасными играми. — Что за бред она несёт? — образовавшийся рядом Даник слегка напугал Диму. — Хочет сделать нас виноватыми, — голос звучал глухо, словно слова давались Масленникову с жгучей болью в трахее. Девушка продолжала вещать что-то о мафии, смертях и жестоких расправах, но Дмитрий уже не слышал, смотря в свою кружку, которая снова наполнилась кофе. «Пора купить новый чайник, чтобы каждый раз не бегать по этажам» — пронеслось в голове, когда он вспомнил поломанный электроприбор, лежащий где-то в недрах его кабинета. Отогнав прочие мысли, Дима вспомнил про Эмиля, которому наверняка было мало приятно увидеть своё лицо по телевизору с подобными заявлениями. Нащупав телефон в кармане, брюнет выудил его оттуда, открывая переписку с Имановым. Можно было бы поговорить лично, но Дима определённо не хотел сейчас видеть того, перед кем чувствует растущую в геометрической прогрессии вину.

Дмитрий

Видел новости? Ты в норме?

17:49

Ответ пришёл незамедлительно, словно собеседник только и ждал этого или любого другого сообщения, судорожно проверяя телефон каждую секунду. Эмиль Видел. Та дамочка мастерски умеет вешать лапшу на уши, просто браво. Я в порядке, справлюсь. Ты сам то как? Может, поговорить хочешь? 17:49

Дмитрий

Нет, у меня всё нормально, спасибо.

18:00

Врал Дима также шедеврально, как ведущая новостей на том злополучном канале. Возможно, мастерской свою ложь считал только сам Масленников, однако держать уверенное лицо в такие моменты тоже не помешает. В своём личном заточении, коим являлся кабинет, было намного приятнее и легче, чем в толпе громко гогочущих, топающих и кричащих коллег. Ближе к вечеру, когда стрелка часов уже перевалила за восемь часов, стало совсем спокойно: многие уже отправились по домам, а те, кто остался, неторопливо завершали свою работу. В тихом омуте вечерней Москвы пальцы Дмитрия бегали по клавиатуре, набирая какой-то текст на компьютере, когда дверь в его кабинет открылась, впуская внутрь аромат бумаги и остывшего американо. Такой запах принадлежал лишь одному человеку из знакомых Масленникова. Весьма долгожданному на данный момент человеку. — Лёша, — Дима натянул дежурную улыбку, заученную, как какую-нибудь сложную формулу, — рад, что ты нашёл время зайти. Как поживаешь? — Само собой, Дим, мы же друзья, — Столяров, облачённый в полицейскую форму, протянул руку для рукопожатия, тут же подмечая холод чужих пальцев, когда руки молодых людей сомкнулись, — хорошо поживаю, летом собираемся с Ксюшей съездить на море. После рождения ребёнка это у нас получится не скоро, — при упоминании жены Алексей улыбнулся. Дима знал Лёшу со студенческих времён. Будучи на первом курсе университета, ближе к концу года, примерно в мае, объявили товарищескую футбольную игру между командами университета, где учился Масленников, и Санкт-Петербургского ВУЗ-а имени Лесгафта. Дима понимал, что парни, для которых спорт является частью образовательной программы, с вероятностью в сто процентов обыграют экономистов, однако всё же пришёл на стадион посмотреть матч, где и познакомился с игроком чужой команды — Лёшей. Игру, кстати, финансисты проиграли с разгромным счётом 1:4 в пользу команды из культурной столицы. С тех пор молодые люди часто переписывались, иногда встречались, когда кто-то из них по стечению обстоятельств оказывался в городе другого. В 2018 году Алексей переехал в Москву, после чего встречи друзей участились. Так сложилось, что одна случайная встреча в знойный весенний день переросла в крепкую дружбу. — Сам ты, я так понимаю, не очень. Видел новости, — досадно проговорил Столяров, присаживаясь за стол и внимательно рассматривая напряжённое лицо старого друга. — Я, честно говоря, не знал, к кому ещё можно обратиться, — начал Масленников, — мне нужно найти людей, которые всё это устроили. Я не доверяю тем детективам, их могли подкупить. Лёш, ты… — Я сделаю всё, что в моих силах. Дай мне материалы, что у тебя есть, — Алексей улыбнулся краешком губ, таким маленьким жестком пытаясь передать свой оптимистичный настрой Дмитрию. — Спасибо. Если я смогу как-то не на словах тебя отблагодарить, ты только скажи, — Масленников уверенно протягивает Столярову флешку, на которую предварительно перенёс всю имеющуюся информацию. — Помнишь, я как-то сломал ногу и думал, что больше никогда не смогу заниматься спортом так, как хочу этого я, а не врачи со своими ограничениями? Я тогда месяца два дома валялся. — Помню, конечно, но при чём тут это? — Ты тогда отложил все свои дела и чуть ли не круглосуточно сидел со мной, поддерживал и помогал, чем мог. Дим, в том числе благодаря тебе я встал на ноги, как бы абсурдно это не звучало. Поэтому не смей мне предлагать что-то взамен на мою помощь. Дима лишь тихо посмеялся, — кажется, впервые за две недели, — и молчаливо кивнул. Когда Столяров ушёл, напоследок крепко обняв друга, Масленников действительно погрузился в воспоминания о тех шести неделях, что Лёша провёл, грубо говоря, в лежачем состоянии. В память врезались приятными тёплыми порывами какие-то особенные моменты того времени, вводя в некую ностальгию по прошедшему, меняя улыбку на нотки грусти в глазах. Алексей тогда совсем опустил руки, пока Дмитрий отчаянно проводил ему целые лекции о том, почему на жизни нельзя ставить крест, даже если после перелома нельзя будет давать большие нагрузки на пострадавшую ногу. Всё это Столяров по-началу слушал в пол уха, лишь позднее начиная вдумываться в слова Димы, возрождая почти погибшую веру в себя и надежду на лучшее. Так Масленников когда-то, можно сказать, спас друга, а теперь Лёша хотел ответить тем же. Может быть, пора перестать сопротивляться? Работы предстояло ещё много. Нужно было стартовать съёмки нового сезона Ghostbuster-а, но в этот раз без Эмиля. Масленников пообещал самому себе, что больше никогда не позовёт гостя на этот проект. Представить Иманова зрителям можно и в другой раз, хотя за него это уже сделали новостные каналы, статьи и паблики. Что касается локации — с ней было сложнее. Если предыдущее место за них нашёл психопат, прикинувшийся поклонником, то теперь поиски целиком и полностью легли на плечи Дмитрия. Почему не попросить сделать это людей из команды, которые обычно занимаются подобным? Ответ прост: Масленников не хотел никого подпускать к себе для лишних разговоров. Он не хотел видеть обеспокоенность и сочувствие в чужих глазах, словно это могло сделать его жалким, слабым, поломанным. Весьма ироничное желание, учитывая, что подсознательно Дима понимал: таким он и является. Неприятное ощущение стыда наполняло его с ног до головы: мужчина считал, что подвёл свою команду и компанию, хоть Эмиль в ту ночь и пытался его переубедить. На секунду Масленников даже поверил, но эти убеждения испарились за считанное количество времени. Бесконечное количество мыслей образовалось в голове, сплетаясь друг с другом в один большой клубок ненависти к самому себе, настолько сильной и неудержимой, что, кажется, она вот-вот вырвется наружу, круша всё подряд. Если вас спросят, как выглядит опустошение, что вы ответите? Возможно, это безэмоциональные глаза, проявляющие лишь сухое наблюдение за происходящим. Или безжизненное лицо: помятое, как после долгого сна, с россыпью покраснений в результате стресса, темнеющими пятнами под глазами и полузакрытыми от усталости веками. Безжизненные движения, похожие скорее на что-то машинальное, прописанное в программе, нежели на человеческую работу мышц. Ответов на этот вопрос также много, как и слов, коими можно описать внешнее и внутреннее состояние Масленникова.

***

— Эмиль! — послышался чей-то голос из-за спины, после чего последовала череда быстрых шагов, — подожди! Даник нагнал Иманова как раз возле лифта. Чуть помявшись, словно в нерешительности, парень осмотрел всё вокруг, пока Иманов непонимающе стоял, проигнорировав приехавший лифт. — Как там Дима? — спустя какое-то время спросил Тауланов, тяжело выдыхая после сказанного. — Не знаю точно, мы толком не разговаривали после случившегося. Могу предположить, что хреново, — честно признался Эмиль, теребя край своей рубашки. — Ну пиздец, — выругался Даник, нахмурив брови, — вы же, вроде, сдружились, он и с тобой отказывается говорить? Иманов кивает головой, что означает «да». — Я хотел предложить, но был не уверен, в общем… — молодой человек размышляет, как правильно поставить вопрос, — как вы обычно всей командой отдыхаете? Я просто не в курсе. — Отдыхаем? Ты Диму видел вообще? Он и отдых — два антонима. Раньше иногда выбирались в бильярдную, но последний раз был больше полугода назад, — Даник попытался вспомнить точный месяц их последнего совместного времяпровождения за пределами съёмок, но ничего толкового из этого не вышло. Про себя Тауланов отметил, что это было так давно, словно и не было никогда вовсе. — Давай его туда отведём? Может, он отвлечётся. Мне уже как-то не по себе от бездействия. — Он будет очень долго возмущаться и откажется, если только… — Даник замолчал на непозволительно долгий промежуток времени по мнению Эмиля. — «Если только» что? — Затащить его туда насильно, ничего не объясняя. Мы так делаем, когда везём Диму на какие-то «тайные» съёмки. Можно ещё глаза завязать! — сказал Тауланов, воодушевившись своей «гениальной» идеей по захвату Масленникова. — Дима нас убьёт, когда всё поймёт. — Определённо. Тихий стук в дверь кабинета начальника и такое же негромкое «входите». Парни проходят в помещение и замечают Диму, чей внешний вид удивляет Эмиля: взъерошенные отросшие волосы, некоторые пряди которых небрежно разбросаны по лбу, помятая рубашка, верхние пуговицы которой расстёгнуты на непозволительное количество, открывая обзор на выраженные ключицы, рукава закатаны по локоть, а желваки на скулах скачут мелким танцем. Иманов глухо сглатывает и отводит взгляд, подсознательно чувствуя, что увидел Масленникова в том состоянии, которое доступно далеко не всем близким. В руке у мужчины покоится стакан, наполненный наполовину оранжевой жидкостью. По трезвому, но уставшему, взгляду мужчины понятно, что он либо ещё не выпил, либо только начал. — С каких пор ты пьёшь на рабочем месте? — первым нарушает повисшую тишину Даник, подходя к другу. В произнесённой им фразе слышится недовольство, которое мужчина даже не пытается скрыть. — Рабочий день окончен. Отсюда вопрос: почему вы ещё не ушли? — голос звучит ровно. — Масленников, ты меня уже заебал, — резко выдаёт Тауланов, — собирайся, едем. — Куда? — На Мадагаскар! Меньше вопросов, Диман, двигай ногами, — возмущённо сказал Даник, указывая на выход. Когда никакой реакции не следует, Тауланов бесцеремонно хватает Дмитрия за плечо и тянет на себя, заставляя Масленникова в спешке схватить телефон со стола. Когда они наконец оказываются в салоне автомобиля, стоящего на парковке, в компании ещё двух человек — Дениса и Сударя — Эмиль достаёт из кармана заранее подготовленную повязку, без предупреждения завязывая её на затылке у Димы так, чтобы она не сильно давила и прикрывала глаза. — Эмиль, я то думал, что ты на моей стороне! — саркастично произносит мужчина, ощущая чужие тёплые пальцы на своём затылке, — кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит? — вопрос остаётся без ответа.

***

— Снимай, — говорит Даник, держа друга под руку, чтобы тот не навернулся на ровном месте. С отсутствием зрения достаточно трудно ориентироваться в пространстве. Сняв повязку, Дмитрий сначала ощущает небольшой дискомфорт от слепящего своим светом фонаря, потом осматривает здание, к которому его привезли, вывеску «Бильярд» и переводит взгляд на коллег: в его глазах читается непонимание. — Это была идея Эмиля. Мы все о тебе волнуемся, Дим. И тебе нужно хотя бы вечер отвлечься от всего, что происходит, иначе ты так себя угробишь. К тому же, ты там пить собирался, так что я думаю, в компании это будет веселее. — Не понимаю, за какие такие заслуги в прошлой жизни вы мне достались, парни, — Дима слегка улыбается, вызывая тем самым улыбку у всех остальных. В помещении приятно пахло: аромат был чем-то похож на старую мебель, газету или книгу: точно Дима сказать не мог, но его нос отчётливо помнил этот запах. По бокам на стенах висели винтажные картины, над головой висела красивая, однако очень хрупкая, люстра. Парень на стойке регистрации, одетый в белую рубашку и коричневый жилет с галстуком, кажется, узнав своих давних постояльцев, приветливо натянул улыбку. — Добрый вечер! Рад видеть знакомые и новые лица, — он отдельно кивнул Эмилю, как единственному человеку из компании, с кем не был знаком, — я уж думал, вы больше не придёте. Вам как обычно VIP-зал? Пока Даник разбирался с оплатой, остальных провели в отдельное помещение, которое ровно также, как и предыдущее, было стилизовано под винтажный стиль. По центру стоял бильярдный стол с ровно разложенными шарами в треугольник, чуть поодаль от него стойка под кии и широкий диван с небольшим столиком для напитков и закуски. Дима втягивал в себя до боли приятный и знакомый запах, мыслями уходя в воспоминания о вечерах, проведённых здесь. — Сейчас принесут напитки. Мы как обычно играть будем? — спрашивает Даник, закрывая за собой дверь и, получив кивок от Димы, продолжает уже обращаясь к Эмилю, — мы устраиваем некое соревнование. Играем по парам на вылет, доходим так до полуфинала и, соответственно, финала. Играть то умеешь? — Умею, — бросает Иманов, хитро улыбаясь. Ещё как умеет. Игра начинается с первой пары: Эмиль и Даник. Иманов, не желая сразу выдавать свои хорошие навыки в бильярде, пользуется с Таулановым лишь левыми и правыми боковиками — ударами по центру левой или правой половины битка. Однако то, как филигранно точно парень производит эти удары заставляет Диму с азартом прищурится, не отводя взгляд от идеальной стойки Эмиля. По стечению короткого времени Даник проигрывает, натягивая наигранную грустную физиономию. — Больно надо, пойду сопьюсь! — Не оправдывай свой алкоголизм неважной игрой в бильярд, — смеётся Сударь, а Даник на это лишь беззлобно фыркает. Всё продвигается без ярких моментов ровно до того момента, пока все участники, кроме Димы и Эмиля, не уходят на диван заливать своё «горе» алкоголем. Масленников тоже прилично выпил: в глазах небольшая мутная плёнка, тело расслабленно, дыхание глубокое и размеренное. Его ещё не шатает, но он чувствует, как после каждого ловкого удара Иманова кием по шару начинает заострять внимание на его руках и спине. Дима понимает, что так бесстыдно рассматривать собственного коллегу нельзя, поэтому отводит взгляд и ненадолго переключает внимание на алкоголь. Игра продолжается с насыщенным градусом напряжения, разливающимся приятными волнами по организму. Хотя, возможно, тому виной спиртное. Даже парни, которое до этого тихо-мирно болтали, переключили своё внимание на бильярдное поле. — Абриколь*? Неплохо, Эмиль, неплохо. Наконец-то у меня появился достойный соперник, — ухмыляется Дима, увидев отскок битка от борта, после чего он ударился прямо в цель, загоняя шар в лунку. До самого конца счёт был равным. Когда на столе остался один биток, оказалось два исхода событий: либо Иманов забивает шар в лузу, либо не попадает и возможность выиграть переходит Дмитрию. Парень встаёт в стойку, долго прицеливаясь, словно просчитывая в голове все тонкости удара, после чего выполняет триплет**, и биток, быстро отскочив от трёх бортов падает прямо в цель. Сударь, Даник и Денис вскакивают со своих мест, чтобы убедиться, что шар действительно лежит в сетке. — Диман, да ты больше не чемпион, — смеётся Тауланов, хлопая друга по плечу, после чего переводит взгляд на Эмиля, — поздравляю! — С честью передаю тебе свою несуществующую корону вечного победителя, — улыбается Масленников. Мужчина, на удивление, совершенно не был огорчён своим проигрышем, наоборот — победе Эмиля он радовался, как своей собственный, даже немного больше. Приятный вечер подходит к своему логическому завершению, как и всё хорошее, что происходит в жизни. Небо усыпано множеством звёзд, а луна светит так неестественно ярко, что Дима подмечает про себя: он так давно не смотрел на звёзды, что, кажется, позабыл о их невероятной красоте. Парни попрощались и разъехались на такси, когда Дима и Эмиль остались на пустой улице только вдвоём. Масленников лишь сейчас, на свежем воздухе, ощутил степень своего опьянения: нет, он не был пьян вусмерть, однако тепло, передаваемое алкоголем, приятно расходилось по всему телу, сокрушая сознание. — Ты как домой поедешь? — спрашивает Дима, вдыхая прохладный весенний воздух. — Я здесь недалеко живу, минут десять пешком. А ты? — Мне сначала в офис нужно, я оставил там ключи от квартиры. Думаю, пора возвращаться в строй и ночевать у себя дома, а не на диване в кабинете. На такси поеду, — Масленников, улыбнувшись, не успевает открыть приложение для заказа автомобиля, когда чужая тёплая рука, перехватывает его запястье, обращая внимание на себя. — Не надо, оставайся у меня. Завтра заедешь за ключами. — Я даже не знаю… — Не парься, пойдём.

***

Квартира Эмиля пропитана его запахом, который Дмитрий каждый раз втягивал носом с огромным наслаждением, словно этот аромат был лучшим из всех в его жизни, хотя отчасти это было правдой. В прихожей моментально образовался кот и, громко мяукнув, он подошёл сначала к своему хозяину, потёрся об его ноги, затем направился к незнакомцу, пристально заглядывая в самую душу. — Привет, малыш, — Масленников присел на корточки рядом с котом, протягивая ему руку, которая тут же была облизана шершавым языком. — Кажется, ты ему понравился, — Эмиль улыбнулся, жестом приглашая гостя пройти на кухню. Небольшое помещение, где хозяин квартиры готовил и принимал пищу, казалось до невозможности уютным и живым, абсолютно не таким, как кухня у Димы: серый угловой диван, рядом с которым расположен стол, кухонный гарнитур, пара картин на стенах и выход на балкон. Ничего необычного, однако это место было пропитано жизнью, самим Эмилем и сотней эмоций, которые довелось увидеть здешним стенам. Это заставило Дмитрия вернуться к своим размышлением, касаемо Иманова: его доброте, отзывчивости, дружелюбности, открытости — всё это парень по неведомой причине направил в сторону Масленникова. — Почему? — спросил Дима, словно его мысли звучали вслух, и Эмиль должен сразу понять суть вопроса. — Что «почему»? — Зачем ты помогаешь мне, беспокоишься, спрашиваешь обо всём? Почему не уходишь? — Знал бы я ответ на этот вопрос, — задумчиво произнёс Эмиль, — наверное, я увидел тебя с какой-то другой стороны. И испугался, что настоящего тебя не станет. — Если бы ты знал, как сильно я тебе благодарен. Правда, Эмиль, ты очень хороший человек. И мне жаль, что я втянул тебя в своё дерьмо. — Так, только не извиняйся за это, ладно? — Иманов подошёл ближе, укладывая свои руки на плечи Димы, — расслабься. Мы справимся со всем этим, но тебе нужно дать мне возможность помочь, а не отталкивать. Чужое дыхание практически касалось кожи Масленникова, руки приятно грели плечи даже сквозь ткань рубашки, а глаза напротив изучали, гипнотизировали, не разрешая отвести взгляд. — Я попробую, — Дима выдержал паузу, — спасибо, — Масленников сам утянул Эмиля в объятия, как пару недель назад возле заброшенного замка. Тогда это произошло от испуга, чтобы утешить друг друга, но сейчас всё ощущалось по-другому: никто из них не боялся, оба считали происходящее беспредельно правильным. Руки Иманова сомкнулись на спине Димы, расслабляя своим теплом напряжённые мышцы, которые почти сразу же расслабились. Масленников выдохнул в чужое плечо, удивляясь тому, как быстро стучит собственное сердце. — Нам бы поспать, — прошептал Эмиль, боясь нарушить то, что сейчас возникло между ними. Дима также тихо сказал «да» и нехотя разомкнул объятия. — Если тебе будет нужна моя помощь или что-то в этом духе — я всегда готов, — напоследок уточнил Масленников. — Взаимно, — Эмиль улыбнулся, кивая в сторону выхода из кухни, — я тебе сейчас дам что-нибудь из своей одежды, чтобы ты в этом не спал, хорошо? — Дима кивнул. В эту ночь мужчина сам удивился от того, как легко ему удалось уснуть, если сравнивать последние месяца. Да, он всё равно пролежал около получаса, разглядывая потолок и прокручивая в голове огромный поток мыслей, обращённых в сторону только одного человека, который уступил ему свою кровать, а сам улёгся на диван, перед этим выслушав уйму возражений о том, что это неправильно и должно быть наоборот. Дима осознал: в его жизни появился человек, который, кажется, понимает его, не устраивает лекции о проблемах со сном, кошмарах, необходимости посетить врача, а просто находится рядом, отгоняя всё плохое неизвестным способом. Думая об этом, Дмитрий усмехается про себя, мол, возможно, мистика всё же существует, иначе как объяснить способность Эмиля успокоить его одним взглядом?