Конец игры – лишь начало

В окнах домов горели огни, которые проносились мимо Энди одним смазанным пятном. Она размышляла над тем, сможет ли простить Куперу измену. Будет ли у них доверие? Или их отношения теперь кончены? Перед глазами периодически появлялись уведомления, которые девушка уже совсем не замечала. Сейчас ей слишком больно от предательства, чтобы обращать внимание на очки, или очередное изменение статуса. Наверное, есть достижение, связанное с изменой партнёра. Система могла быть очень жестокой в этом отношении. Молчащая Миранда в метре от неё не добавляла спокойствия. О чем она хотела поговорить? Почему именно с Энди? Наверняка Эмили была бы рада, поделись Пристли житейской мудростью именно с ней. Андреа могла уважать седовласую леди, поражаться твердости её духа, но не очень-то хотела слышать советы. Хотя, на самом деле, это куда лучше, чем сидеть с Лили и плакать в подушку от боли и разочарования. Присутствие босса не позволяло расслабиться и распустить сопли. Может, это принесет какую-то пользу? — Я не знала, что вы приедете на выставку, — почему-то начала разговор Андреа. Ей просто хотелось заполнить тишину между ними. Чтобы не думать. — А мне нужно докладывать вам о своих передвижениях? — с насмешкой поинтересовалась главный редактор. Сакс не ощутила недовольства в её тоне или раздражения. Вдруг стало чуть спокойнее. Похоже, так на неё влияла аура уверенности, которую источала Гроза «Подиума». — Меня немного напугало, что я не указала это в вашем расписании, — невесело пошутила Энди. От смены темы и мыслей стало легче дышать. — Вы не знаете и половины моего настоящего расписания, Андреа. Никто не знает, на самом деле, — фыркнула Пристли, продолжая смотреть в окно. — Моя работа почти круглые сутки занимает моё внимание и мысли. Это цена положения. — Знакомо, — вздохнула брюнетка, снова почувствовав подступающий комок в горле. Она тоже думала о работе и журналистике почти постоянно. Даже когда смотрела фильмы с Нейтом, её мысли всё время скакали то к одной теме, то к другой. Девушка почувствовала взгляд, направленный на неё, но не стала поворачивать голову. Миранда может расценивать её слова как угодно, но Андреа не хотела делиться этой информацией. Не сейчас, по крайней мере.

/ Вы получили +2 очка воли /

Энди устало вздохнула. Наконец автомобиль остановился у таун-хауса главного редактора. Та сказала Рою ждать, что, очевидно, не очень ему понравилось, но он не стал протестовать. И был абсолютно прав. В доме застыла тишина, которую можно разрезать только ножом. Пристли направилась прямо на второй этаж, так что Энди последовала за ней, всё ещё ощущая некоторую сюрреалистичность происходящего. Почему это должна быть она? Почему сейчас? Почему в доме такое безмолвие? — Здесь так тихо, — равнодушно прокомментировала Сакс. Даже огромная собака Патриция не подавала признаков своего присутствия. На несколько мгновений девушке даже стало страшно. — Девочки у отца, а Стивен работает, — ответила Миранда, в который раз удивив подчинённую объяснением. Они вошли в кабинет, который казался странной пародией на рабочее место седовласой леди в «Подиуме». Вроде бы похоже, но здесь наблюдалось больше дерева, массивной мебели. И меньше места. Вряд ли главный редактор просто так решила сделать свой домашний кабинет куда менее просторным, чем в офисе. Андреа увидела два кресла и журнальный столик, которые походили на те, которые могли бы использовать Шерлок Холмс и доктор Ватсон в своей квартире. Это немного подняло настроение. — Я дам вам совет, Андреа, — тихим наставническим тоном промолвила Гроза «Подиума», открывая стеклянный шкафчик. Она передала два винных бокала подчинённой. — Не пытайтесь объединить счастливую семейную жизнь и карьеру. У вас не получится, можете поверить моему опыту. — Это не значит, что не нужно стараться, — ответила брюнетка, наблюдая за начальницей. Миранда взяла изящный минималистичный графин с рубиновой жидкостью внутри и закрыла шкафчик. Она жестом попросила девушку поставить бокалы на большой деревянный стол и налила в каждый несколько глотков. — Ничего хорошего это не принесет, — горькая усмешка скользнула на губы женщины. — Любовь, карьера и счастье несовместимы. Пристли ладонью указала подчинённой на кресла и сама села в одно из них. Для Энди было так сюрреалистично пить вместе с боссом, но тем не менее она все равно села во второе кресло. — Почему вы выделяете счастье в отдельную категорию? — Это очевидно, Андреа, — пожала плечами седовласая леди и сделала глоток вина. — Счастье мимолётно, а карьера и так называемая «любовь» более длительные вещи. И постоянно быть счастливой невозможно. — Вы не чувствуете счастья на своей работе? — решилась спросить Сакс. Она просто обязана пользоваться своей возможностью задавать вопросы. У Миранды можно узнать множество вещей, которые та раньше скрывала за семью замками. — Разумеется, нет. Вы порой до неприличия наивны, — фыркнула главный редактор. — Моя работа — это моя жизнь. Не счастье, не горе. Андреа нахмуренно взглянула на собеседницу. Их почему-то занесло в какую-то философию, что не было плохо, но… она не слишком понимала, что делать с философствующей начальницей. Пристли же, видя, что её слова не были поняты, раздражённо вздохнула и откинулась на спинку кресла. — Вот скажите мне, Андреа, вы были счастливы до того разговора с бойфрендом? Каждый день просыпались с улыбкой? Видели всё в лучах солнца? — Нет. — Именно, — с особой интонацией произнесла женщина. — Счастливой жизни не существует, как и счастливой любви. Вы можете быть счастливы в один миг, а в следующий уже не сумеете сдержать слез. Счастье мимолётно. — Раньше люди думали, что полеты в космос невозможны, и вот мы здесь, — парировала Энди. Не то чтобы ей хотелось спорить, но и молча слушать у неё тоже не было сил. Возможно, алкоголь придал ей дерзости. — Ради Бога, вы бы ещё привели в пример, что люди верили в плоскую землю… — Некоторые всё ещё верят. — Те же идиоты, что верят в великую любовь, — отмахнулась Миранда. Она удобнее устроила голову, расслабляясь, и прикрыла глаза. — Я тоже верю, — ответила Энди. — Мне не хочется считать, что я буду одинокой всю свою жизнь. — Андреа, — тихий усталый вздох сорвался с губ седовласой леди, и она открыла глаза, — мы рождаемся и умираем в одиночестве. Не думайте, что середина жизни чем-то отличается. — Можно умереть в мире, где ты никого не любишь, где никто не любит тебя, где всё, что ты видел — ненависть и презрение. А можно умереть, зная, что был счастлив, пусть и короткое время. Что есть кто-то, кто любил или любит тебя, — с чуть большей пылкостью, чем собиралась, произнесла брюнетка. Она на всякий случай отставила бокал на подставку, чтобы не искушать себя лишним глотком. Ей уже хватит. — Какая ярая проповедь, — ядовито произнесла Миранда. Её черты лица будто ожесточились. — Вам должно быть все равно на ненависть и зависть других. Иначе в Нью-Йорке вы не выживете. — Люди могут ненавидеть меня за дело или просто из-за собственной ограниченности. Есть разница. — Результат один. Андреа оперлась локтями на свои колени и прикрыла лицо руками. Она очень устала: столько эмоций, чувств, откровений. И всего за один вечер. — Примите это как факт, Андреа, — тем же тоном наставника проговорила седовласая леди. Девушка посмотрела на собеседницу, сидящую в кресле в каких-то полутора метрах от неё. Миранда казалась расслабленной, победившей, уверенной. Словно властительница мира. Её голубые глаза смотрели на брюнетку с мягким безразличием, что казалось сюрреалистичным. — Не хочу, — отозвалась Сакс, выпрямляясь в кресле. Главный редактор вопросительно приподняла бровь. — Путь тоже важен. Это не номер журнала, Миранда, где нужно добиться внешнего совершенства, не взирая на проблемы. Жизнь — процесс, а не результат. Встав со своего места, Андреа подошла к окну не в силах спокойно сидеть. Как она вообще оказалась здесь? Как мироздание повернулось под таким углом? — Это лишь ваши размышления, но мы живём в реальности. Вам давно пора это понять. Энди не могла видеть лица босса, но была абсолютно уверена, что та смотрела ей в спину своим жёстким взглядом, от которого некоторые миньоны могли бы начать дрожать. Сухой и холодный тон четко демонстрировал это. — Вы сказали, что результат всё равно один, верно? — спросила помощница, глядя на освещённую улицу. — Мы все умрем. Так неужели не нужно ни к чему стремиться? — Что ж, похоже, ваш парень ушел не из-за вашей работы. Сакс медленно повернулась к начальнице и увидела равнодушный взгляд. Женщина сделала короткий глоток и вопросительно подняла брови. Принимает ли ассистентка её вызов? Признаться, Энди остро захотелось уйти из этого холодного тихого дома. — Не нужно делать мне больно, чтобы показать свою опытность и мудрость, Миранда, — четко и спокойно сказала Сакс и, вопреки здравому смыслу, вернулась в кресло рядом с боссом. Она не была уверена, что выражает её взгляд сейчас, но ощущала ледяное раздражение. Какое право Миранда имеет судить о её жизни? — Если вы думаете, что из-за моей доброты можете дерзить, то вы ошибаетесь, — процедила главный редактор, выпрямляясь в кресле. Её поза стала столь же ровной, как и на десятках встреч с Ирвом. Андреа отметила, что это похоже на рефлекторную защиту. Она угадала? — Вы пригласили меня сюда по доброте душевной, чтобы довести до слёз? — тихо спросила помощница. Она снова чувствовала, как горло сжимают тиски, а перед глазами расплывается привычная картина мира. Соленые капли мешали ясно видеть Грозу «Подиума», но Сакс игнорировала их, прямо глядя на седовласую леди. — Если так, то у вас получается. Откинувшись на спинку, девушка отвернулась в сторону, осторожно вытирая слёзы в уголках глаз. Не могла же она испортить макияж? Это казалось кощунством сейчас, правда? А ещё это была единственная причина, по которой она всё ещё пыталась держаться. — Мне плевать на ваши слёзы. Я просто переоценила ваш ум, посчитав, что вы не будете держаться за свою радужную картину мира. Не хотите моей помощи — свободны.

/ Внимание! Этот выбор повлияет на дальнейшее развитие сюжета /

/ Уйти /. / Остаться /

// Остаться //

— Я не просила об этом, — с трудом сглотнув, ответила брюнетка. Глаза будто пылали от горячих капель, а дыханию едва удавалось не прерываться на каждом вдохе. Но несмотря на это, Андреа хотела закончить этот разговор, а не сбегать в ночи неясно куда. — Вы можете считать меня сколько угодно наивной, глупой, мечтательной, но это единственное, что заставляет меня продолжать жить, потому что иначе все мои старания, вся моя жизнь бессмыслены, понимаете? Не надо отбирать у меня это. Седовласая леди промолчала, сделав глоток вина из своего бокала. На лице и в глазах не наблюдалось никаких эмоций, но брюнетке было абсолютно всё равно. — Мне не нужен покровитель, мне не нужен спасатель, наставник, помощник, кто угодно. Мне не нужны чьи-то советы, даже ваши, Миранда. Я могу справиться сама, я сделаю это, черт возьми, — брюнетка ощутила, как дрожит её голос при этих словах. — Мне нужна лишь мотивация жить. Надежда стать когда-нибудь счастливой. Я не хочу бесцельно существовать. Это может и не случиться, но я живу ради своей цели. У вас есть девочки, работа, а у меня мечта, ясно? Не пытайтесь поменять мои убеждения насчёт этого. Замолчав, девушка почувствовала, как звенит тишина в её ушах после пылкого монолога. Что-то горячее поднялось в животе, ей казалось, что всё тело превратилось в сгусток пламени. Миранда не знает, через что она уже прошла. Потеря всей семьи и привычной жизни в каких-то двадцать лет. И даже так Грейс не наложила на себя руки, она шаг за шагом справлялась с болью в сердце, со шрамом на душе. Так, как умела, но справлялась же? Только это имеет значение. — Если вы пытаетесь вызвать жалость своим намеком на суицид, то… — наконец произнесла Пристли тихо, но брюнетка, ощущая жар в голове, перебила её: — Мне не нужна ваша жалость. Ничья не нужна. Это вы пригласили меня сюда, Миранда. Это вы хотели прочитать мне лекцию о правильном поведении, но есть вещи, о которых я не хочу молчать. Мои жизненные принципы — одна из них. Сакс смотрела на поражённую женщину напротив себя. Она тысячу раз пожалеет об этом завтра, но зато все слова кончились. На языке, казалось, образовался ожог от горечи, что сквозила в её речи. Сердце разрывалось на куски, она одна в этом мире, так почему её должно волновать чьё-то мнение? — Извините за тон, — коротко и сухо проговорила Андреа и подняла свою сумку с пола рядом с креслом. — Мне лучше уйти, уже поздно. Помощница хотела было подняться и сбежать, но главный редактор неожиданно тоже встала, глядя на ассистентку странным взглядом. Будто видела впервые. Будто слова девушки произвели на неё глубокое впечатление. — Не надо, — до страшного мягко и спокойно промолвила Пристли. — Вы можете остаться. — Со мной всё будет в порядке. Тем более Рой ждёт, — ответила Энди и бросила телефон в сумочку, намереваясь отправиться в квартиру Лили. — Андреа, у меня есть подозрение, что вы можете покончить с собой, так что, я должна настоять, — голос женщины уже стал более привычным, но что-то необычное всё ещё сквозило в тоне Миранды. — Моя совесть и так уже слишком грязная, мне не нужна ещё и ваша смерть. — Я не собираюсь умирать, вам не стоит беспокоиться. Брюнетка повернулась к двери и попыталась сделать первый шаг, но оказалась остановлена цепкой теплой хваткой на локте. Ну почему ей так не везёт сегодня? — И всё же, Андреа, — приказным тоном произнесла седовласая леди. — Не то чтобы у вас был выбор. Эту ночь вы проведёте в моём доме, ясно? — Я взрослый человек, вы не можете решать за меня, куда мне можно или нельзя, Миранда, — снова чувствуя раздражение, сообщила Сакс. — Считайте, что это забота о вашем благополучии, — продолжая удерживать сотрудницу за руку, вымолвила главный редактор. — Такая причина вас устроит? Энди несколько десятков секунд сверлила начальницу своим лучшим взглядом, но той, казалось, было абсолютно всё равно. Она с ровным выражением лица стояла рядом с подчинённой, не обращая внимания на выражение глаз. В конце концов, девушка сдалась первой и выдохнула, опустив голову. Она слишком устала, чтобы воевать с боссом и дальше. — Отлично, — правильно расценив вздох собеседницы, произнесла женщина и убрала руку с локтя ассистентки. — Идёмте, я покажу вам комнату.