Конец игры – лишь начало

— Миранда, можно обсудить кое-что с вами? — спросила Андреа, входя в кабинет босса. Её лицо выглядело полным решимости не отступать до самого конца. — Поговорим вечером, когда принесёте Книгу, — холодным и безразличным тоном ответила седовласая леди, едва ли на секунду подняв взгляд на сотрудницу. С трудом, но ей удавалось перебарывать свою недавно обретенную привычку говорить сотруднице почти всё, что в голову придет. Молчание давалось нелегко. В голове, как оказалось, роилось столько мыслей, которыми ей хотелось бы поделиться. — О, — разочарованно выдохнула девушка. Губы женщины на мгновение дрогнули. — Хорошо. Пристли проводила сотрудницу взглядом и сжала челюсть. Всего один вечер и ей больше не потребуется стараться, чтобы ассистентка не приближалась к ней. Андреа сама не захочет. Последний час работы тянулся слишком медленно, от чего в голове вечно появлялись неприятные мысли. Миранда была права, не подпуская людей к себе слишком близко. Только однажды изменила этому правилу, и вот разум уже не в состоянии трезво мыслить. Ей было просто необходимо вновь оказаться за своими стенами и забыть эти теплые чувства. Такое можно испытывать только к детям. Наконец пришло время уходить, и главный редактор поднялась с кресла, едва увидела отмеченное для самой себя время. Уже давно она так отчаянно не могла сосредоточиться на работе. Поездка в машине прошла как в тумане, и вот её уже встречают девочки. Кара коротко кивает ей на прощание и выходит за дверь, пока маленькие голубоглазые Пристли обнимают свою мать и делятся впечатлениями от сегодняшнего дня. Кэролайн радовалась, что её похвалили в литературном кружке, а Кэссиди счастливо улыбалась, тараторя о том, что куратор одобрил её игру на сцене. — Мои дорогие, вы — большие умницы, — с трепетной дрожащей улыбкой проговорила женщина, будто издалека услышав свой голос. Он казался непривычно хрупким. — Мама, ты плачешь? — удивлённо спросила Кэролайн. — Я просто так горжусь вами, — обнимая детей, ответила седовласая леди. Нервное напряжение дошло до пика, и теперь по щекам катились слёзы. Внутри осталась только лёгкая опустошенность. Так и правда легче. Девочки поглядывали на неё очень подозрительно, но не стали расспрашивать дальше. Проницательность её дочерей по-настоящему поражала Миранду порой. Слишком умны они были для своего возраста, хоть и имели свойственную маленьким девочкам наивность. Оказавшись в ванной, главный редактор твердо решила, что не станет плакать перед брюнеткой. Не сегодня. Андреа вполне могла воспринять это как проявление слабости, а от того вряд ли поверила бы тем словам, которые собиралась сказать ей начальница. Удивительно, но дома почему-то время пролетело совершенно незаметно. Из своего кабинета Гроза «Подиума» услышала хлопок двери и топот девочек по лестнице. Ясно. Пришло время надевать маску. Наконец эмоции привычно отступили на край сознания, оставив равнодушие и лёгкое дребезжание. Словно она готовилась к прыжку, и мышцы тряслись от напряжения. — Девочки, успокойтесь, — увещевала галдящих детей Сакс. Пристли отлично слышала её голос с площадки второго этажа. — Вы опять поругались? Мама что-то сделала не так? — не пытаясь приглушить голос, спросила одна из её дочерей. Что за абсурдный вопрос? — Кэролайн, — безнадёжно вздохнула Андреа, пока ещё не попадая в поле зрения босса. Она безошибочно определила имя одной из близняшек. — Мы поговорим и всё уладим, хорошо? Позови, пожалуйста, свою маму. Именно этот момент Миранда выбрала, чтобы начать спускаться по лестнице, зная, что её шаги хорошо слышны. Увидев брюнетку, она совершенно спокойно подняла бровь и перевела взгляд на дочерей. — Что за шум? — Ничего, мы уже уходим, — заявила Кэссиди и потащила сестру за собой. Проследив за уходом детей, главный редактор повернулась к подчинённой, легко удерживая маску безразличия на лице. Это давалось всё легче с каждой минутой. — Идёмте, — коротко произнесла она и направилась на кухню. Женщина отнюдь не собиралась вести подобные разговоры в кабинете, который слишком сильно её расслаблял. И, несмотря на то, что на кухне они провели уже достаточно времени, выбор Миранды пал именно на эту комнату. Указав на один из стульев, седовласая леди прикрыла дверь и присела напротив сотрудницы. — Я так понимаю, сейчас будет тяжёлое выяснение отношений? — напряжённо спросила девушка и на какое-то мгновение посмотрела на что-то над головой Миранды, затем переведя взгляд обратно на глаза босса. — Нет. Я только скажу, что вам не следует воспринимать свои эмоции по поводу меня серьёзно. Вам кажется, что я вам нравлюсь, но на самом деле то, что вы чувствуете сейчас — результат работы на должности моего помощника. Вас привлекает власть, сила, само это ощущение запретности отношений. Что бы вы ни думали об этом, в реальности вы под наваждением. Существует множество историй про секретарш и начальников, даже в кино, сюжет всегда одинаков. Эта короткая речь сопровождалась немного прищуренным ледяным взглядом, который каждого сотрудника всегда выводил из равновесия. Почти все, кто попадал под него, начинали говорить тише или отводить глаза. Андреа же лишь упрямо поджала губы. — По-вашему, я не могу разобраться в собственных чувствах? — Да. Сакс склонила голову в бок, будто оценивая то, как выглядит её начальница. Знакомый Миранде рентгеновский взгляд. Вот так она выглядит, когда смотрит на своих подчинённых? — Что ж, может быть вы и правы, — проговорила Андреа спокойным ровным тоном. Её пальцы оказались сцеплены в замок также, как и руки главного редактора. — Могу я уточнить некоторые детали? Пристли не была уверена, что именно задумала её подчинённая, но всё-таки кивнула. Вряд ли доводы девушки убедят её поменять своё мнение. — Вы мне очень не нравились в первый месяц работы, Миранда, — мягким тоном и даже с усмешкой заявила брюнетка. Словно они болтали за чашкой чая, как несколько дней назад. — И что? — Вы были для меня ужасным человеком, — главный редактор нахмурилась, не понимая, каким образом эти слова относятся к их ситуации. — Дальше я просто раздражалась как раз таки из-за вашей властности. Меня это злило и очень сильно. Во время разговора в машине я окончательно уверилась, что вы переступите через каждого, кто попадется вам на пути. Я была просто в ярости, и, будьте уверены, не испытывала к вам ни капли симпатии, особенно романтической. Брюнетка сидела расслабленно и прямо смотрела ей в глаза. Даже лёгкая нервозность, с которой она появилась в доме, куда-то испарилась. Её заменила аура уверенности и спокойствия. Это даже… восхищало. — Но на следующий день я узнала, что ваш бывший муж прислал вам факс о разводе. Мне стало вас жаль, чисто по-человечески, — продолжала Сакс, забираясь своими глазами прямо в душу к женщине. — И даже тогда вы мне не нравились. А потом мы с вами стали сотрудничать. Мы — отличный тандем, как считаете? — Пожалуй, — согласилась Пристли, признавая этот факт. Сотрудница отлично выполняла свою работу, они прекрасно понимали друг друга в офисе и во время мероприятий. О таком сотрудничестве седовласая леди даже не мечтала. — Так вот, Миранда, если я испытывала злость, когда вы во всю показывали свою власть, и наоборот стала относиться к вам лучше, когда мы начали работать сообща, то разве можно утверждать, что меня привлекает власть? Доминирование над моей личностью? Ваша возможность заставить меня сделать что-то? Девушка внимательно следила за её реакцией, но Гроза «Подиума» держала на лице каменную маску спокойствия. Сердце в груди почему-то снова ускорило свой бег. — Я считаю, что нет, — сама ответила Андреа, не дождавшись хоть какой-то реакции на свои слова. — И, несмотря на ваш неординарный ум, вы не можете знать, что происходит в моей голове. — Вы — не первая ассистентка, влюбленная в меня, Андреа, — наконец вслух обозначила ситуацию главный редактор. Это слово впервые всплыло в разговоре в контексте их отношений. — Это просто смешно, Миранда. Вы — не первая моя начальница, и это значит, что вы такая же, как и предыдущие? Просто из-за вашего рабочего положения? — с усмешкой спросила Сакс, прекрасно понимая глупость такого утверждения. — Вы пытаетесь мне доказать, что я должна переступить через свои принципы и рабочую этику? Из-за СМИ могут пострадать мои дочери, может пострадать ваша карьера. Не глупите, — начиная раздражаться, отчеканила главный редактор. Её грудь едва заметно дрожала где-то внутри от прорвы эмоций, хранящихся в глубине сознания под замком. Миранда ни за что не стала бы так подставлять своих детей. Не имеет значения, как себя чувствует она сама. Главное — то, что чувствуют Кэролайн и Кэссиди. Остальные люди вообще не принимались в расчет. — Я не собираюсь вас ни на что уговаривать, — тихим глубоким голосом возразила брюнетка. Пристли увидела нечто странное в её взгляде, из-за чего мысли слегка спутались. — И ваши причины мне тоже понятны. Просто не обесценивайте то, что я чувствую. Это всё, о чём я прошу. Главный редактор выдохнула, остро ощутив, как плечи и спину покидает напряжение. Она вдруг мгновенно опустела и расслабилась, словно кто-то нажал на переключатель. Стало немного легче. Карие глаза смотрели на неё со смесью уважения, печали и чего-то неизмеримо теплого. Горечь сожаления расползалась по венам холодным плющом. — Зачем вы пришли в «Подиум»? — едва слышно поинтересовалась Гроза «Подиума». — Зачем решили остаться? — Мне была нужна работа. А осталась, потому что хочу построить карьеру в издательстве, — равнодушно пожала плечами девушка. — Это не имеет отношения к нашей беседе. — А я ожидала высокопарных речей, — невесело ухмыльнулась Миранда, — Моя работа в «Подиуме» не связана с симпатией к вам, Миранда. Вы — не центр моей вселенной. Я психически здоровый и рациональный человек, который не умрет от вашего отказа, — абсолютно спокойно произнесла девушка, облокотившись на спинку стула. Тем не менее, главный редактор почти ощущала кожей некую странную атмосферу, которая окутала комнату плотным коконом. — Когда-то вы говорили, что живёте надеждой на счастье. — Так и есть. Я надеюсь. Как и вы, живу надеждой. И сделаю всё, чтобы добиться своего счастья, но принуждать вас я не собираюсь. Пристли опустила взгляд вниз, чувствуя, что больше не может смотреть в карие глаза сотрудницы. Это было выше её сил. — Я вам не нужна. Найдите человека, в котором вы действительно будете нуждаться, Андреа, — произнесла руководительница, глядя в окно, за которым в темноте опускались белые хлопья. — Давайте не будем рассуждать об этих туманных материях, — отрезала Сакс. — Есть совершенно реальные причины, которые мешают нашим отношениям, вроде разницы в возрасте, вашего положения, наличия у вас детей… — Вы становитесь резкой, когда расстроены, — сухо отметила Пристли, продолжая прятаться от пересечения взглядами. — Так же как и вы. Миранда мысленно не согласилась с этим. Они будто поменялись характерами на какое-то время. Женщина не в первый раз заметила, что из-за общения с брюнеткой стала мягче и эмоциональнее. Её холодная отчужденность треснула под напором этой доброй и очаровательной девушки. Помощница же наоборот переняла черты её характера: резкие четкие слова казались гладкими темными камушками, которые глухо шелестели своими твёрдыми боками при каждом слове. Брюнетка стала уверенной в себе, прямолинейной и жёсткой. — Думаю, нам нужно прекратить эти чаепития, — вновь прервала тягучую тишину Сакс. Наверняка она сейчас следила за эмоциями босса. — Верно. — А что насчёт девочек? Они считают, что я — ваша защитница и спасительница. — Ничего не нужно делать. Дети в их возрасте быстро забывают людей, — ответила Миранда, опустив взгляд на свои руки. Она не была так уж уверена в своих словах, но ей будет проще сказать, что «Энди» перевелась на другую работу, чем пытаться объяснить близнецам даже часть ситуации. — С них станется позвонить мне по телефону и спросить, куда я делась, — без веселья в голосе фыркнула Андреа. — Это уже мои проблемы.