Hollow pirate

Несколько дней Стид самоотверженно ухаживает за ним. Даже пытается кормить с ложки, но такого Эд не может допустить. Он, конечно, чувствует себя разбитой лодкой, налетевшей на рифы, но не собирается настолько опускаться в глазах Боннета. Они почти не разговаривают о случившемся после рассказа Стида, и, не смотря на то, что у Эда постоянно крутится сотня вопросов на языке, он сдерживается, давая себе время, чтобы просто привыкнуть к тому, что Стид снова рядом, и не выплескивать на него бессмысленный гнев и обвинения. Эд не выходит из комнаты, в которой очнулся, поэтому постепенно ему начинает казаться, что весь мир за пределами стен пропал. Нет больше городов, лесов и морей. И Эд совсем не против, пока Стид рядом, пока разговаривает с ним, прикасается, пытается развеселить. Последнее ему даже удается, и Эдвард смеется. Возможно, первый раз за все это время. Смех отзывается странной ноющей болью в груди и прострелом в шее, от того что Эд слишком резко запрокидывает голову назад. Стид приносит для Эда чистую одежду и обещает привести в порядок его кожаные штаны и куртку. Эд с безразличием пожимает плечами. Он не уверен, что хочет снова превращаться в Черную бороду, заковывая себя в подобие доспехов. Слишком тяжело было их носить после рассвета на том причале. Слишком они тянули на дно. Но вслух Эд ничего не говорит, предоставляя судьбе сделать выбор за него: либо проклятые шмотки где-то затеряются и сгинут, либо снова окажутся с ним. Стид возвращает его одежду через пару дней, отчищенную и заштопанную в тех местах, где Эдвард умудрился ее порвать или распороть, наткнувшись на нож противника. Отворот куртки, который порвал Иззи, когда схватил Эда, тоже аккуратно зашит. Шва почти не видно, настолько умело он сделан. Эдвард проводит по этому месту пальцем, пытаясь нащупать его. Через неделю они первый раз выходят из комнаты, и оказывается, что на первом этаже расположена небольшая харчевня, где Стид приветливо здоровается с хозяином, стоящим за стойкой, и заказывает обед для них. Все идет относительно ровно. Стид очень старается. Он явно подбирает слова, когда говорит, и пытается быть еще более дружелюбным и открытым, чем обычно. Это умиляет и раздражает одновременно. Эд не хочет, чтобы перед ним ходили на цыпочках. Точнее он не хочет, чтобы это делал Стид. Один раз они ссорятся, и Эд громит комнату, переворачивая даже кровать и разбивая в кровь кулаки о стену. Стид ему не мешает. Стоит в углу, как изваяние, опустив руки по швам, и смотрит с болью и состраданием. Это заставляет Эда в какой-то момент остановиться, подойти к Боннету и сесть возле его ног, прижавшись разгоряченным лбом к бедру. — Ничего, Эд, все нормально, — успокаивающе приговаривает Стид, невесомо касаясь его головы. — Все будет нормально. Нужно дать себе время. И Эд дает. Дает время себе, а главное им. Старается регулярно есть, говорить спокойно, иногда спускается вместе со Стидом в харчевню, но отказывается пока выходить на улицу. Стид не настаивает, хотя сам все-таки отлучается почти каждый день на несколько часов. Обычно все это время Эд сидит в комнате и тупо пялится на стену или набирает воды в лохань и отмокает там. Еще через неделю Эд первый раз напивается. Стид забывает несколько монет на подоконнике, а сам уходит, предварительно нежно поцеловав Эдварда в щеку. Это единственные поцелуи, которые они себе позволяют сейчас. Эд берет монеты и долго смотрит на них, а потом спускается вниз и покупает выпивку на все деньги. Когда Стид возвращается, Эд уже порядком пьян. Он сидит у стены в комнате и методично вливает в себя алкоголь. Ему снова кажется, что мир вокруг — лишь фантазия, что встреча с Боннетом приснилась и нет смысла жить трезвым, как и вообще нет смысла жить. Стид с трудом отбирает у него бутылку. Эд упорно сопротивляется. В результате этой борьбы часть рома оказывается на их рубашках и на полу. Отчего комната мгновенно пропитывается тяжелым запахом крепкого алкоголя. Но бутылку все-таки приходится отдать, что выводит Эдварда из себя. Он ругается и пытается встать на ноги, но получается крайне плохо, так что Стиду приходится помочь. Это бесит еще больше. Эд с силой отталкивает от себя Боннета и орет, чтобы тот убирался отсюда. Зачем тратить время на кого-то вроде Эдварда Тича? Один раз Стид поступил правильно, когда не пришел на причал, так зачем же тянуть теперь. Но Стид не уходит после его слов, а продолжает терпеливо помогать и осторожными, нежными прикосновениями постепенно гасит разрушительный гнев Черной бороды. Он укладывает пьяного Эда на кровать и сидит подле, на полу, пока тот не отрубается. Трезветь Эду никогда не нравилось, хотя теперь рядом есть Стид, который кладет на лоб прохладную повязку, приносит воды и держит волосы, когда Эда рвет. Он не упрекает и не осуждает. И от этого становится еще хуже. Внутри бушует настоящий шторм, который грозится пустить на дно корабль Черной бороды. Несколько дней Эд просто не встает с кровати, отказываясь от любой еды. Никакие уговоры и даже угрозы, к которым, видимо от отчаянья, переходит Стид, не помогают. В какой-то момент он просто ложится на кровать рядом с Эдвардом и крепко его обнимает, притягивая к себя и позволяя удобно улечься на груди. В итоге они не спят всю ночь и разговаривают о всяких глупостях, не упоминая даже вскользь свое прошлое. На рассвете Эд пытается поцеловать Стида, и тот сначала отвечает, но когда рука Эдварда скользит по груди все ниже и ниже, Боннет решительно его останавливает. — Думаю, что это плохая идея, — очень мягко говорит он. И Эд ожидаемо злится, выплевывает оскорбления, на которые Стид никак не реагирует, зато тихо произносит: — Я думаю, что это сейчас плохая идея, — Боннет голосом выделяет слово «сейчас» и нежно берет лицо Эда в ладони. — Нам стоит немного повременить. Но это вовсе не значит… — на его щеках появляется румянец, — …не значит, что я этого не хочу. И Эдвард сдается. Капитулирует перед ласковыми руками, заботливым взглядом и любовью, которую вкладывает Стид в каждое свое слово. Ему сложно это признавать, но, скорее всего, Стид прав. Даже если бы Боннет дал Эду то, что он сейчас хочет, не факт, что Эд поверил бы в реальность происходящего. Слишком много раз он обманывал сам себя, а потом жестоко разочаровывался. Проходит, наверное, больше трех недель, Стид в очередной раз предлагает прогуляться, и Эдвард наконец соглашается. Они выходят на улицу вместе и идут по незнакомому городу. Эд настороженно осматривается вокруг, но Стид рядом, он улыбается, рассказывает истории, как покупал в этой лавке ткань, а тут пытался выяснить, где можно найти хорошую прачку, чтобы отстирать одежду Эда. Это все успокаивает и помогает немного расслабиться. Совершенно незаметно они выходят к морю, и Эд замирает, не в силах отвести взгляд от раскинувшейся перед ним водной глади. Крики чаек и плеск волн ласкают слух. Кажется, он скучал по запаху водорослей и соли. Ветер доносит до берега мелкие капельки, и они оседают на коже. — Мы могли бы уплыть, — осторожно говорит Стид и указывает куда-то на горизонт. — Вместе, как и хотели. — У тебя есть корабль? — с сомнением спрашивает Эд. — Лучше, — широко улыбается Стид. — «Возмездие». Эд не верит услышанному. Наверное, теперь Стид бредит, ведь на «Возмездии» должна была остаться его старая команда. И Хэндс. Если этот мудак все-таки выжил. Пальцы сами сжимаются в кулаки, а мысль найти Иззи и прикончить с особой жестокостью кажется очень уж соблазнительной. Из задумчивости Эдварда выводит голос Стида. — Но если ты не готов, мы можем еще… — Давай уплывем из этой дыры, — делано небрежно бросает Эд. Он с трудом представляет, как снова ступит на борт «Возмездия». Но теперь рядом будет Стид, и это должно ощущаться совсем по-другому. Он сильно на это надеется. Через пару дней они собирают вещи и покидают комнату, которую Эд успел начать считать домом. Хотя ему кажется, что дело совсем не в месте, а в человеке, который находится рядом. На корабле их встречает команда Стида. Эд очень давно не видел всех этих людей, но, оказывается, немного скучал. Скучал по их нерасторопности, нехарактерной для пиратов наивности и открытости. Он искренне радуется, когда видит живого Люциуса. Мальчишка кажется повзрослевшим. Эд даже находит в себе силы, чтобы небрежно извиниться за свой отвратительный поступок и похлопать парня по плечу. Он не думает, что Люциус его простил, но, похоже, тот все же оценил этот жест. Неплохое начало. Они отдают швартовы, и Эд ощущает прилив радости, когда берег начинает медленно удаляться от кормы. Ему не хватало ощущения качающейся палубы под ногами, жесткого каната в руках и гомона слаженно работающей команды. Все-таки море давно стало частью него. И как бы Эд ни бежал от себя, все равно неизменно возвращался. До вечера у них куча дел: обсуждение курса корабля и планов на ближайшее время, инструктаж команды (тут в основном говорит Стид, а Эд просто стоит рядом), установка парусов и многое другое, в чем сокапитаны принимают активное участие. Вечером Стид предлагает спуститься в каюту, но Эдвард категорически отказывается. Внутри все сжимается, когда он думает о душном, мрачном помещении, которое так долго было его тюрьмой. Мгновенно накатывает ощущение беспомощности и отчаяния. Он помнит свои глухие, с трудом сдерживаемые всхлипы, рвавшиеся изнутри стоило ему напиться и бросить только один взгляд на картину с маяком, стоявшую над заколоченным камином. Помнит кровь, текущую сквозь пальцы на грязный, засыпанный осколками от бутылок пол, когда он возвращался из неудачного рейда. И помнит кровавые следы, что оставались от сапог, когда рейд был удачным. Стид еще какое-то время пытается уговорить Эда, но тот непреклонен. А потом и вовсе молча уходит на нос корабля, оставляя Боннета в растерянности и расстроенных чувствах. Эду хотелось бы все объяснить, хотелось бы сказать, почему он не может вернуться в каюту, но слова словно затерялись в недрах его разума, и поэтому приходится стоять у перил и тупо смотреть на то, как корабль рассекает набегающие волны, а где-то за бортом все еще виднеется прибрежная полоса. Ночь Эд проводит без сна, игнорируя усталость и раскалывающуюся голову. Весь следующий день он чувствует себя разбитым, больное колено ноет от многих часов, проведенных на ногах, поэтому он старается избегать команды и Боннета, продолжая заниматься делами на корабле. Но под вечер Стид все равно встречает его на палубе. Не такой уж «Возмездие» большой корабль, чтобы они могли не видеться днями. — Я принес подушки и одеяло, — с надеждой в голосе говорит Стид. — Сегодня чудесная теплая погода. Хочешь, проведем ночь под звездами? — и робко улыбается, ловя взгляд Черной бороды. — Я знаю одно уютное местечко на палубе, где не будет видно Баттонса, принимающего лунные ванны. Эд невольно усмехается. Это предложение кажется очень заманчивым, а он так устал за прошедшие сутки без сна. Они устраиваются на жестких досках, укрывшись одним одеялом. Стид ерзает, пытаясь лечь поудобнее в объятиях Эда. Его возня вовсе не раздражает, и Эдвард терпеливо ждет, когда Боннет наконец угомонится. А потом они шепотом разговаривают. И Эд пытается рассказать Стиду, какие звезды полезнее всего в мореходстве, а Стид делится мифами и легендами о созвездиях. В итоге они засыпают на рассвете. Но несмотря на усталость, Эд чувствует себя от этого счастливым. Почти две недели Стид самоотверженно ночует с Эдвардом на палубе, не обращая внимания на все неудобства, связанные с этим. Один раз они остаются наверху даже в дождь и промокают насквозь. У Стида после этого ломит поясницу, а Эд снова мучается с коленом. Команда весело подшучивает над капитанами и их завидным упорством в ночевках на свежем воздухе. Еще через день после дождливой ночи Баттонс и Эд до хрипоты спорят о том, как лучше проложить курс, чтобы пройти сложный участок рифов. Баттонс настаивает на том, что нужно держаться берега, а Эд доказывает, что открытое море — наилучший вариант. Стид предлагает встать на якорь, свериться с картами, а уже с утра, на свежую голову, принять взвешенное решение. — Я заставлю его сожрать карты! — кипит Эд, тыча пальцем в невозмутимого Баттонса, на голове которого горделиво восседает Оливия. — Ливи говорит, что вы грубите, кэп, — спокойно отвечает пират. — Что ты сейчас сказал? — взрывается Эдвард, но Стид проворно перехватывает руку, потянувшуюся по привычке к ножу, и переплетает их пальцы. — Пойдем взглянем на карты, Эд. Эд ругается сквозь зубы и кидает гневные взгляды на Баттонса через плечо, но все-таки идет за Боннетом. И только когда открывает дверь и делает шаг внутрь, понимает, что находится в капитанской каюте, которой так упорно избегал все это время. Каюта выглядит не в пример лучше, чем помнит Эдвард. Конечно, там больше нет всех тех роскошных штук, что были когда-то давно. Но Стид постарался сделать пространство чистым и уютным. Тут пахнет не потом, кровью и дешевым ромом, а солью, чаем и засушенными цветами. Старый разбитый стол исчез, и его место занял новый небольшой столик, с расставленными на нем письменными принадлежностями. Не осталось следов от ножа, который Эд регулярно втыкал в стену. Теперь там висит небольшая картина, изображающая берег моря. Как будто не хватает моря, что виднеется за окном. — Я снова собираю библиотеку, — хвастается Стид, гордо указывая на десяток книг, сиротливо стоящих на полке, пока Эдвард нервно оглядывается по сторонам. — Это только начало. — Не сомневаюсь, — откликается Эд. На удивление каюта больше не похожа на то мрачное место, пропитанное болью и отчаяньем, что он помнит. Теперь все выглядит так знакомо, так правильно, что в груди становится тесно от переполняющих чувств. И курс, о котором он столько спорил с Баттонсом, уже не кажется первостепенной задачей. Эд четко осознает, что очень сильно хочет поцеловать Стида прямо здесь и сейчас, иначе его просто порвет пополам. Эд медленно приближается, давая Стиду время подумать и отступить, но тот делает шаг навстречу, и они оказываются в объятиях друг друга. — Хочу тебя поцеловать, — шепчет Эдвард, скользя ладонями по спине Стида. — Я тоже этого хочу, — выдыхает Стид. И они целуются. Первый раз так долго и увлеченно. Эд не знает, как по-другому выразить свои чувства. Слова не его конек, поэтому он старается вложить все, что хочет сказать, в неспешные ласки, простые поцелуи, мягкие прикосновения. Он губами приникает к шее Стида, чувствуя учащенный пульс. Языком ведет до ворота рубашки и носом утыкается во впадинку между ключиц. Никогда и ни с кем Эд не был так нежен и осторожен. Он сдерживает любой порыв, который кажется ему грубым и неуместным. Заставляет себя не требовать больше, чем Стид может сейчас дать. Он хочет, чтобы человек, которого он так любит, чувствовал себя спокойным и счастливым рядом с ним. И если для этого нужно не торопиться и дать им обоим время, то Эд готов пойти на это. Эдвард задыхается от любого невинного прикосновения в ответ, поглаживания ладонью и поцелуя. Он не понимает, как Стид может так легко сводить его с ума, делая самым несчастным человеком в мире своим уходом и самым счастливым — своим возвращением. Наверное, это талант Стида Боннета. Это сильнее алкоголя и привязанности к морю. Это пугает Эда, но он отказывается останавливаться. Он хочет верить, что Стид больше никогда не предаст, не сломает его. Хочет проверить на прочность их привязанность. — Наверное, нам стоит переместиться в кровать, — с придыханием предлагает Боннет, и Эд поспешно соглашается. Они медленно раздевают друг друга, оставаясь в одном белье. Эд видит, что Стиду немного неловко, хотя не понимает, что такого страшного в наготе. Эд считает Стида очень красивым и с удовольствием бы любовался им без всех этих лишних тряпок. Но для начала все можно оставить как есть. У них еще есть время, чтобы тщательнее изучить тела друг друга. Долгие, тягучие поцелуи в кровати перерастают в торопливые и несдержанные. Эд трется возбужденным членом о бедро Стида и коротко стонет, закусывая губу. — Я… Я не уверен, что дальше, — задыхаясь выпаливает Боннет и смотрит вопросительно, смешно наморщив нос. — Ммм… могу предложить кое-что, — с трудом выговаривает Эд и снова приникает губами к соску Стида, ощущая, как тот вздрагивает, а потом тихо стонет. Прикасаться в первый раз к возбужденному Стиду — это истинное удовольствие, и Эд не спешит. Он гладит, ощущая нежную кожу под пальцами, целует, ловя губами вздохи наслаждения. И когда Стид тоже тянется к нему, осторожно прикасаясь, Эд замирает, зажмурившись, будто не веря. — Позволь, я… я тоже, — бормочет Стид и облизывает припухшие губы. Они двигают руками в унисон, доставляя удовольствие друг другу. Эд не разрешает себе думать ни о чем. Он хочет насладиться моментом, почувствовать удовлетворение Стида, показать, как может быть хорошо вместе. Стид заставляет его забыть обо всех, кто был до. Это не имеет значения. Это просто тени прошлого. Рука Стида так идеально ласкает, так бережно сжимает. Эд желает, чтобы это длилось как можно дольше. — Я люблю тебя, Эд, — говорит раскрасневшийся Стид. И Эд вскрикивает, кончая. Пожалуй, такого он совсем не ожидал. Но Стиду, похоже, все кажется естественным, он улыбается, трется носом о шею и продолжает легко толкаться в кулак Эда. Эдварду хочется ответить, что он тоже безумно любит Стида, но слова застревают где-то в горле, стучат в висках, но не желают выходить наружу. Может, еще не время? И тогда Эд страстно прижимается к Боннету, жадно ловит его губы и настойчивее ведет ладонью вверх-вниз, задерживаясь на головке. Этого хватает, чтобы Стид тоже кончил, чуть приоткрыв рот и распахнув, словно от удивления, глаза. Грудь у него тяжело опускается и поднимается, и Эд кладет ладонь поверх, чтобы чувствовать это движение. — Неплохо для первого раза? — поворачивает к нему голову Стид. — Более чем, — не сдерживаясь, улыбается Эд. Новое, счастливое воспоминание оседает в памяти. Быть может, постепенно Стиду удастся заполнить все выжженное и выпотрошенное внутри Эда светом и теплом. И больше не придется раз за разом уничтожать себя, чтобы почувствовать хоть что-то. Эд прикрывает глаза, ощущая, как рядом потягивается и льнет к нему Стид. Так хорошо и спокойно ему не было никогда в жизни. Но, возможно, теперь будет всегда.