И десятый будет моим

Встретившись в аэропорту Барселоны, Стив и Нинель вернулись в Париж вместе аккурат утром 14 июля, в Национальный день Франции, который Нинель упрямо именовала Днем взятия Бастилии - это название казалось ей более пафосным и честным и напоминало о пролитой за свободу и перемены крови. Закинув чемоданы в квартиру и быстро приняв душ, они отправились в центр, окунуться в атмосферу праздника, громкого и нарядного, как обожают французы. ...Они все-таки ужрались. Прошлявшись по Парижу до половины третьего ночи, посмотрев на фейерверк в честь дня взятия Бастилии, они, уже почти невменяемые, ввалились домой с пакетом из ресторана, чудом не разгрохав три бутылки дорогогущего вина, которым накачивались весь день. Лениво целовались в лифте. Хихикали, как подростки, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. И точно так же, как подростки, трусливо замолкли, когда дверь неожиданно открылась сама. -Конфуз! – увидев потемневшие от гнева глаза Эдвина, пробормотал Стив, брякнув бутылками в бумажном пакете. -Я звонил вам обоим весь день! – прошипел тот, стоя в дверях. -Ми-илый! – когда Нинель была пьяна, у нее появлялся интересный тягучий акцент, будто она мяукает. – Мы гуляли по Булонскому лесу, потом обедали в Костес, потом смотрели салют с моста Бир-Хакейм, потом катались на лодке по Сене и пили "Шато Ля Тур О Брион" прямо из бутылки, – она опять пьяно захихикала. - По пять сотен за бутылку! – она многозначительно погрозила тонким пальчиком перед брезгливо сморщенным носом Эдвина. – Ми-илый, мы все выпили, или у нас еще что-то осталось? – она повернулась к Стиву и попыталась состроить серьезное лицо. Вместо ответа Стив брякнул бумажным пакетом, который бережно обнимал все это время. Нинель расплылась в улыбке. -Видишь, ми-илый, мы и тебе принесли! Не будь таким букой и пусти нас! Мы угостим тебя лучшим вином Франции! – она пафосно взмахнула рукой, едва не задев Эдвина по носу. – И писать очень хочется, - попрыгала она на месте, снова пьяно захихикав. – Э-эдвин, пусти нас домой! А то случится неприятность! – она снова поерзала коленками, намекая, что терпеть больше не может. Эдвин поморщился, но отступил в сторону, пропуская блудных пьяниц в квартиру. -Ты прелесть! – Нинель чмокнула парня в щеку и, скинув одну туфлю, ускакала в туалет. Стив, опасно шатаясь, переступил порог квартиры и честно попытался разуться. Все это время он цепко держал пакет, поэтому кренился то в одну сторону, то в другую. Эдвин не выдержал и вздернул его за шиворот хлопкового пиджака. Получив еще одну точку опоры, Стив сумел-таки выбраться из летних туфель и, по-дурацки хихикая, как Нинель, тоже чмокнул Эдвина и пропел, имитируя акцент кореянки: -Ты прелесть! -Винишко! Винишко! – присеменила из туалета с туфлей в руке Нинель. – Сти-ви, ми-илый, налей нам винишка! Смотри, Эдвин, когда трезвый, такой бу-ука! – она потрепала его по щеке, заставив нахмуриться еще сильнее. На кухне Стив и Нинель замерли. Блин. Это что, все в честь праздника? Стол, покрытый фатиновой скатертью, был уставлен красивой посудой и украшен вазой с цветами. В ведерке в растаявшим льдом стояла открытая бутылка шампанского. -Это что, в честь Национального дня? – озвучила свою догадку Нинель. -Это в честь моего дня рождения, - буркнул Эдвин так тихо, что кореянка его не услышала. Зато Стив завис, переваривая услышанное. День рождения? А почему они с Нинель не знали об этом? Сама Нинель уже вовсю ковыряла ложкой в салате с томатами и мягким сыром и наливала в высокий бокал выдохшееся шампанское, напрочь проигнорировав новость о дне рождения. Стив, так и не сумев додумать важную мысль, которая только-только собиралась его посетить, прошлепал к бару и грохнул пакетом с вином. Потом нашел штопор и открыл все три бутылки. -За Францию! – Нинель уже успела выпить бокал шампанского и наливала себе снова. Стив попытался было налить вина в другой бокал – для Эдвина, но тот выхватил бутылку и, не дожидаясь тоста, залпом опустошил ее почти на половину. Стив аж присвистнул. Нинель распахнула окно и включила какое-то старомодное радио. Она пританцовывала с пустым бокалом у окна, подпевая старым французским шлягерам, и время от времени вскрикивала «С Национальным днем, парижане!», пока недовольный голос из дома напротив не пригрозил вызвать полицию. Тогда Стив оттащил кореянку от окна, отобрал бокал и уволок ее в спальню, бросив одетую на неразобраную постель. За это время Эдвин допил вино из своей бутылки и принялся за вторую. -Эй, эй, полегче! – Стив попытался конфисковать у него Шато Ля Тур, но тот грубо оттолкнул Стивена и одним махом опустошил вторую бутылку. -Ну и ладно, - пробормотал Стив, смутившись. – У тебя ж день рождения… Ему было неловко от того, что Эдвин злился. Если честно, он даже пожалел, что они решили дать ему запасной ключ от квартиры. Пьяное возбуждение никак не хотело спадать, но заниматься любовью втроем, когда мальчишка так зол, совсем не хотелось. Спасла положение Нинель. Она голая ввалилась на кухню и повисла на шее у Эдвина. -Ми-илый, - проворковала она томно. – Я так давно тебя жду, а ты все не идешь! Похоже, алкоголь все-таки расслабил Эдвина, потому что секундой позже он уже неистово отвечал на развязный, почти пошлый, французский поцелуй Нинель. А следом за ней и Стиву кое-что перепало с красивых бархатных губ… Не то, чтобы все, чего так давно хотелось, но все-таки… -Ох!- Стивен откинул голову, спуская в приоткрытый корейский ротик и воображая на месте Нинель Эдвина. Парень тем временем лежал с закрытыми глазами и не очень довольной миной. «Что ж, - пожал плечами Стив, вставая с кровати и пьяно шатаясь. – Никто и не ждал, что все будут счастливы!» Спать Стив улегся в гостиной, вытащив из шкафа пушистый плед – пусть этот юный влюбленный дурачок вообразит, что Нинель теперь только его. В честь праздника, так сказать, подарок. А Стиву и фантазий хватит.