И десятый будет моим

В своей парижской квартире он появился три дня спустя – помятый, небритый, вонючий. Квартира была пуста, и он набрал ванную, чтобы смыть с себя следы трехдневного запоя. Апатия и усталость овладели им настолько, что он три часа не мог заставить себя выбраться из воды. В конце концов, глаза начали слипаться, и спасла его только одна трезвая мысль – утонуть голым в ванной нелепо. Стив натянул халат прямо на мокрое тело и завалился в нем в гостевой спальне, завернувшись в толстый плед. Разбудил его смех Нинель. -Ты похож на мокрого цыпленка! – она взлохматила не до конца просохшие волосы Стивена. – Где ты пропадал? Я начала беспокоиться? Стив сонно потянулся. -Есть хочу, - он проигнорировал вопрос, зная, что кореянка не будет допытываться до истины. – Закажи что-нибудь. -Уже! Из греческого ресторана только что была доставка, поэтому я и пришла тебя будить, - она чмокнула его в нос. Стив улыбнулся: -Ты прелесть! Может, поженимся? Нинель звонко рассмеялась и запрыгнула на кровать, оседлав его бедра. -Наконец-то! – воскликнула она, театрально воздевая руки к потолку. – Я дождалась! Благодарю тебя, господи! И тебя! – она снова поцеловала Стива в нос. – Но вынуждена отказать. С этими словами она ловко спрыгнула с кровати. -Я уже обещала Эдвину, что останусь с ним навсегда! Правда, милый? – последнюю фразу она крикнула куда-то за дверь. В дверном проеме через несколько мгновений показался озадаченный Эдвин. -Прости, что ты сказала? Я не расслышал. -Не важно! Идемте ужинать! Я голодная, как китайская балерина! Сытный ужин, традиционный неспешный трах, один косячок на троих... И все, в роде бы, мило, приятно, понятно, но тошнота буквально душила Стива, стоило ему взглянуть на тощую корейскую лапу поперек золотистого торса. "Стиви-Стиви! - сам себе пропел Стивен. - Как же тебя угораздило так втрескаться, что даже ее ты готов задушить только за то, что она с ним трахается, а тебе перепадают лишь жалкие обжимашки да поцелуи?" Утром он уехал в Торонто, решив, что время и расстояние помогут ему справиться с этой странной увлеченностью.