разделённые обстоятельства

Глушится мотор в машине. Кира паркуется у маленького продуктового магазина. Она хмурится, вспоминая, как раньше бегала в этот магазин в детстве за хлебом. Поправляет свои светлые, прямые, аккуратно уложенные волосы, лицезрев не самую приятную картину в виде хрущёвок. Район явно не самый благоприятный, не самый богатый и не самый уютный. Район, в котором она росла. Угрюмо семенит по асфальту, расценивая обстановку. Кире даже стыдно немного, что она находится тут. В этом месте. В месте, где собраны все: алкоголики, убийцы и наркоманы. Она ведь вся изящная, в прямом смысле слова. Блестит, на фоне этого бомжатского места. Кира лямку сумки сжимает крепче, будто боясь, что её прямо сейчас выхватят. По сторонам оглядывается и на часы наручные дорогие смотрит. И вот — уже в поле зрения виднеется знакомый двор, который обеспечивал ей детство. И лишь только ступив в этот двор, Кира убеждается в том, что надо как можно быстрее увозить бабушку отсюда. На скамейке сидят две персоны, ржущие во весь голос, как кони и распивающие пиво в банках. А рядом, кажется, окурки валяются. Кира только сощуривается в отвращении. И, как назло, именно сейчас эта гопота оборачивается. Кира сталкивается с двумя взглядами — зелёных и голубых глаз. Оценивающе глядит на них, отмечая, что зелёноглазая выглядит как настоящий фрик — каре, шапка и куча тату. Другая же, голубоглазая, выглядит весьма враждебно. Даже на девушку не походит. Медведева усмехается снисходительно. Как же она ненавидит всё это — хрущёвки, бедность, потерянные подростки. Это явно всё не для неё. Потому что она имеет свой бизнес, много денег, крутую тачку и роскошную двушку в центре Москвы, где, собственно, и живёт. Она слишком идеальна для этого места. И уж тем более, такие подростки, как эти две гопницы, не заслуживают даже краем глаза на неё поглядеть. Кира взгляд отводит, вновь усмехаясь своим мыслям — эти девки, наверное, никогда в жизни не видели наяву таких, как она: хорошо одетых и состоявшихся. Да, Кира высокого мнения о себе. Потому что она заслуживает такого мнения. Она состоялась в жизни и имеет всё, что хочет. Живёт в полном достатке без каких-либо проблем. Кира с самого детства правильно расставляла приоритеты и знала свою жизненную цель, в отличие от этих подростков. Кира всей душой ненавидит таких. Ведь толком жизни не поведали, а уже начали себя губить. Больше всего её раздражает то, что после всего они начинают ещё и ныть в плечо, что их жизнь дерьмо и всё такое. Даже смотреть на таких уже кажется чем-то до жути отвратным. Кира бы и ногой сюда не ступила бы, если бы не бабушка, живущая здесь. Медведева ненавидит всех и вся, начиная мамой, заканчивая друзьями. Но только не бабушку. Потому что Маргарита Медведева — единственный человек, который любил её. И до сих пор любит. Они общаются редко, не говоря уже о том, чтобы Кира ездила к ней в другой город хотя бы раз в полгода. Она любит её до жути, больше всех на свете, но просто напросто не может позволить себе свободного времени. Кира высылает ей деньги и интересуется здоровьем. И когда в очередной раз она спросила у бабушки, как здоровье, то на свой ужас услышала о том, что той резко поплохело, и в целом стало намного труднее. Пусть и Медведевой грозит это проблемами, но она срывается с рабочего места на целое лето ради своей бабушки. И вот. Она сейчас стоит у подъездной двери, ведущей в дом Маргариты Медведевой. Хотя Кира хрущёвку даже домом не может назвать. На пару секунд зависает, потому что не совсем понимает, что ей вообще делать. А потом, всё-таки опомнившись, лезет в карман, доставая старинные ключи с брелками, которые нацеплены были ещё в далеком детстве. Подъездная дверь открывается с противным скрипом, и она хочет уже зайти внутрь, как сзади её окликают. — Эй, воротила, дверь придержи! — кричит девушка, подбегая, не выпуская из руки банку пива. Кира поворачивается нехотя, окидывая презрительным взглядом. Несложно узнать в этой девушке ту самую гопницу с кучей тату, которая сразу не понравилась Кире. Медведева великодушно дверь придерживает, пока шатенка внутрь залетает, отхлебывая пару щедрых глотков из банки параллельно. — С чего ты взяла, что я воротила? —пробасила сердито Кира, когда они уже обе оказались в подъезде. — Ну ладно, тогда ты толстосум! — выкрикнула с улыбкой девушка, поднимаясь наверх, переступая сразу через две ступени. Кира только скулы сжимает, сдержанно и медленно поднимаясь по лестнице, желая как можно быстрее разойтись с ней, как в море корабли. Мерзко до жути от общения с ней. Вот почему она ненавидит подростков нынче. Мало того, что они сами роют себе могилу, так ещё и нахалы самые настоящие. — Куда поднимаешься-то хоть? — уже с лестничного пролёта повыше спрашивает шатенка, громко и быстро поднимаясь по лестнице, будто она соревнуется по скорости подъёма с кем-то. — Иди, куда шла, недомерок, — совладая с собой, размеренно отвечает Кира, всё так же поднимаясь неспеша и хватаясь за поручень. Девушка сверху затихает и Кира облегчённо вздыхает от осознания этого. Наконец, она может в тишине подняться на пятый этаж без этого комара над ухом. А потом она слышит противный звук, как будто кто-то харкает сверху. Резко взгляд соколиный вверх устремляет, замечая там ту самую шатенку, которая плюёт, видимо, прямо на неё. Кира резко руку отдёрнула от поручня, пока плевок попал прямо на него. Медведева тихо себе под нос матерится, опять поднимая глаза на девушку. — Ты языком-то поменьше язви. Тут и отхватить можешь, смекаешь, воротила? — смеётся она, делая глоток пива. — Это я ещё хуйней не маюсь, Крис уже давно шкуру бы спустила за один лишь взгляд твой. Потом разносится громкий хлопок двери. А Кира только сейчас заметила, что эта татуированная нахалка картавит.