Пой мне ещё

Олежа удивился, когда классный руководитель сообщил им, что завтра будет День Здоровья. Все его одноклассники прибывали в замечательном настроении из-за, как оказалось после объяснений Димы, предстоящего похода. Душнов в походы никогда не ходил, даже на рыбалки с отцом не ездил, поэтому никакого представления об этом мероприятии не имел. Дима рассказал, что они будут есть. Олежа намёк понял и с вечера заготовил нужные продукты. К еде он относится со всей строгостью, его хоть сейчас в шеф-повара записывай. Оля готовить не собиралась, поэтому он работал за двоих. Даже за троих, потому что знает, что максимум, что принесёт Побрацкий - рулет из Пятерочки и бутерброды с колбасой. Собирались все в школьном дворе. Душнов теперь смог рассмотреть контингент школы. Повсюду пробегали неугомонные первоклашки, на лавочках уселись пятиклассники, довольные тем, что сегодня нет уроков и можно приходить в спортивках. На парковке собрались девятиклассники-мотоциклисты, которые уже завели своих незаконных "коней". В воздухе царило веселье. И Олежа был поистине восхищён атмосферой. Как жаль, что он здесь последний год! Оля с Димой уже ушли к своему классу, а Душнов пытался хотя бы найти кого-нибудь из своего. - Не меня случаем ищешь? - донеслось откуда-то сзади. Антон в совершенно неформальном виде махал ему. Обычно Звёздочкин предпочитал офисный стиль. Пиджаки, водолазки, брюки - это всё его. Но не будет же он в пиджаке бродить по лесу, правда? Это было похоже на его спортивную форму, только потеплее. За его спиной, как, впрочем, и у всех, был увесистый походный рюкзак. Его волосы хоть и были аккуратно причёсаны, но не были закреплены лаком как обычно. - Да, Антон, я не могу найти наших, - радостно вздыхает Олежа. - Пойдём, мы только тебя и ждём, - Антон кивнул в сторону толпы. - Сейчас будем строиться.

***

Стоит признать, лезть на гору оказалось не так уж и легко. Но командный дух и крепкая рука Звёздочкина заставляла идти дальше. Оставив младшеклассников у подножия, старшеклассники полезли дальше. Через полчаса они добрались до живописной поляны на вершине, окруженной елью и лиственницей. На это место школа ходит не первый год, поэтому есть строго выверенные места для волейбольной сетки и футбольных ворот. Физрук и трудовик позвали Диму устанавливать эти блага цивилизации, поэтому он пришёл к пиршеству самый последний. Вокруг него уже сновали сытые ученики, поэтому Побрацкий сметал всё на своём пути. Но остановился перед контейнером Оли. Идеальная сервировка, необычные продукты и сложная рецептура - дело рук Олежи. В это время как раз пришёл он вместе со Звёздочкиным и бурно что-то обсуждал с Олей. Душнов на секунду прервался, когда увидел, как Дима тянется к его творению. Всё же интересна реакция публики. Побрацкий тянет кусок в рот и тут же восклицает: - Боже, как же это ахуенно! - Не зря несколько часов на кухне торчал, - улыбается Олежа. - Я тоже торчала вместе с тобой, - с важным видом заявляет Оля. - В качестве радио, - злорадствует Душнов

***

- Ты серьёзно взял вместо еды гитару? - Антон недоумевающе смотрит на друга. Дима лишь усмехается, доставая из чехла свою красавицу. Водит рукой по струнам, проверяя, не расстроена ли она. Только Побрацкий захотел сыграть что-нибудь эдакое из американского панк-рока, но гитару тут же выхватывает Олежа. - Эй! - Дима хмурится. - Ты же не умеешь. - Ещё как умею, - Душнов пристраивает гитару поудобнее. - Ну что, Оль, нашу любимую? Оля кивает и Олежа легко струны перебирает, водя пальцы по ладам. У Побрацкого от этого пропадает дар речи, а Антон пытается прислушаться к мотиву песни и понять текст. Песня начиналась вроде нормально.

Замер троллейбус в троллейбусном парке, Перепутал механик провода по запарке, Выключив лампочки в сорок электросвечей. Люди ночами делают новых людей.

Такие тонкие стены из цветного картона В светло-серых дворцах из стекла и бетона Доверяя всему, что плетут из дневных новостей Люди ночами делают новых людей.

Антона смущали только последние строчки четверостиший, но Душновых это мало волновало. Дима же блаженно наслаждался звонким пением Оли. Олежа же пел плавно и тише, что очаровывало Звёздочкина. Он даже не ожидал, что же подкинет ему песня следом.

Люди кричат, задыхаясь от счастья И стонут так сладко и дышат так часто, Что хочется двигаться с каждой секундой быстрей Делая, делая, делая новых людей!

Антон заалел, неловко отводя взгляд в сторону. Побрацкий лишь глупо заулыбался, смотря на Душнову. Олежа и Оля спокойно пели, не стыдясь содержания песни. Душнов смотрел лишь на гриф гитары, внимательно наблюдая за тем, чтобы аккорды были правильно поставлены.

Думают люди в Ленинграде и Риме, Что смерть – это то, что бывает с другими, Что жизнь так и будет крутить и крутить колесо Слышишь, на кухне замерли стрелки часов.

Олежа заметно потух после этих строчек. Серая грусть мелькнула в сапфировых глазах. И Звёздочкин не смог упустить этот, казалось бы, пустяк. Никто этого не заметил. Дима так же завороженно смотрел на Олю, а та, бросив на брата короткий взгляд, успокоилась.

Но ничего-ничего – погрустит и забудет, Через время появятся новые люди. Едут троллейбусы без габаритных огней. Люди ночами делают новых людей.

Душнов, улавливая настроение песни, сменяет печаль на лучезарную улыбку до ушей. Но Антон грусть в глазах из головы выкинуть не может. Присматривается получше, но от прежней голубой дымки нет и места. Может показалось?

***

- Ну наконец-то! - гитару отдают владельцу. Дима довольно красавицу осматривает, как бы царапин не было. Струны перебирает в незамысловатом бое, аккорды быстро переставляет. Проверяет настройку гитары. Когда инструмент был тщательно осмотрен, Побрацкий приосанился и натянул самоуверенную ухмылку. - Ну, чё сыграть? - Дима провел рукой по струнам. - Перед вами единственный в своём роде профи-самоучка! - Дим, а ты знаешь “Имя твоё”? - прилетает от Звёздочкина. - Конечно, кто ж не знает? - Я не знаю, - тянет Олежа. - Ну вот, просветим человека! - сияет Побрацкий. - Только с тебя вокал, я текст плохо помню. Душнов и вправду не знает такой песни, хотя на гитаре играет достаточно долго. Олежа внимательно на пальцы Димы смотрит, хочет подловить на ошибке, чтобы хоть немного поглумиться над “профессионалом”. Но как только Антон начинает петь, Душнов забывает и о пальцах, и о гитаре, и обо всём мире в целом.

Только имя твое я в кармане ношу, Никому не расскажу, не поведаю быль. Пусть разум вечно твердит, что не достоин тебя, Что слишком мало любя, жизнь тебе подарить.

Звёздочкин поёт так чувственно, что его голос сразу западает в душу. Антон глаза закрывает, открывая вид на его длинные ресницы. Олежа откровенно любуется им. То, почему все так любят Звёздочкина, было и так понятно, а вот почему и Душнов должен ему понравится открывалось в простых мелочах. В откровенности вместо напыщенности.

И весь мир прахом разлетится, если ты ответишь - нет! И в миг навеки обратится лютой тьмою белый свет! И сердце пламенем пылает, освещая пустоту, В которой, по тебе скучая, я в беспамятстве бреду.

Антон открывает глаза и на Олежу смотрит нечитаемым взглядом. На несколько мгновений Душнову кажется, что эти строчки он пропел именно ему. Но туман обмана в его разуме рассеивается, как только он вспоминает, что песню написал совсем не он.

Только имя твое леденцом за щекой Одинокий путь мой скрасит долгой зимой. И вот я снова один, теперь уже навсегда, Сам себе господин и покорный слуга.

Олежа на пару секунд отвлекается и находит на себе вопросительный взгляд Оли. Шепчет губами что-то по типу “потом объясню” и уводит взгляд обратно, на поющего Антона, который легко берёт высокие ноты. Но всё же его голосу идут низкие.

Только имя твое сохраню навсегда В сердце и на устах, и в дурной голове. Скажи мне, волей каких сил тебя смогу я вернуть? Пройден заново путь ошибок, что сотворил.

Звёздочкина хочется укутать в тёплых объятиях, но на улице и так жарко, что странно для октября. Или может это Душнову стало слишком жарко? Олеже не хотелось, чтобы Антон заканчивал петь. Он бы даже хотел, чтобы он пел ему всю жизнь.