Те, кто стоит за плечом

      Мутную вуаль, покрывшую остывший чай, заплело паутиной трещин. Взгляд невольно опустился на запястье, где циферблат часов показал десять минут пятого.       — Опаздывают. Как обычно…             Пунктуальность ценилась мной ровно так же, как и честность, но, несмотря на это, раньше опоздания Мэри и Дэри меня ничуть не огорчали. Я довольно быстро свыклась с мыслью, что изменить их давно сложившийся уклад жизни не удастся, а потому всегда рассчитывала, что в назначенное время ждать их бесполезно. Потому и приходила позже, зная, что все равно они никогда не появятся раньше меня. Однако в этот раз отвлечься от предстоящей миссии или найти занятие, способное унять встревоженный разум хотя бы на пару десятков минут, не удавалось.       Любое другое дело, никак не связанное со спасением моей задницы от ФБР, в одночасье стало чем-то бутафорским. Даже заставить себя приготовить еду никак не получалось, ведь мозг настойчиво напоминал, что это лишь пустая трата времени, которого у меня и так уже нет. Ещё совсем свежие воспоминания кружили в голове калейдоскопом картинок — казалось, тот момент, когда Дерек подтвердил мои догадки о федеральном розыске, я запомнила до мельчайших подробностей. Каждую чёртову секунду гробового молчания, нарушаемого лишь стуком колёс проезжавшего сквозь сентфорский лес поезда за пару миль от злополучной заправки «Счастливчик», где им мог быть каждый, но не я.       Тогда мне казалось, что с его произнесенными словами абсолютно ничего не поменялось, но в то же время изменилось так много, будто бы это и вовсе не моя жизнь. Одна часть сознания упорно отказывалась верить, что такое произошло не с кем-то другим, а именно со мной, но вторая… вторая часть знала, и уже давно, что золотые годы остались позади и имеющийся итог был лишь вопросом времени. Где-то глубоко внутри зрело смирение и принятие действительности, ведь никакого другого конца ждать и не стоило. Я никогда не обманывала себя насчёт того, с чем придется столкнуться, и осознавала, какой путь выбираю. Лишь надеялась, что карма и расплата за содеянное придут по мою душу как можно позже. Но, видимо, час настал.       Первым же делом, подгоняемая липким чувством отчаяния и страха, я бросилась бежать. Снова. История повторялась вплоть до мельчайших подробностей, что и с полгода назад. Всё те же узкие улочки, способные дать фору и возможность сбросить хвост, если за мной уже шла слежка, всё те же покосившиеся от времени полуразрушенные дома на выезде из города, остаться в котором — значило собственноручно подписать себе смертный приговор. Даже автомобиль всё тот же, только многократно перекрашенный и с другими номерами. Отличалось лишь одно — на сей раз не хватило смелости.       Смерть давно ходила за мной по пятам, но теперь, в этот миг, она дышала мне прямо в спину. Страх быть пойманной рядовыми полицейскими сейчас казался детским лепетом или чем-то вроде боязни высунуть ногу из-под одеяла прямиком на съедение ночному чудовищу, живущему под кроватью. Этот пиздец с ФБР был на ступень выше всего, с чем мне доводилось сталкиваться. И если предыдущий побег и мог казаться Хиллу взбалмошным и не до конца оправданным, то здесь наши мнения уж должны были сойтись.       Во всяком случае, так хотелось верить.       Было лишь жаль, нестерпимо жаль, что не удалось насладиться сполна отведенным мне временем. Слишком мало я пробыла в Сентфоре; слишком мало рядом с Аароном. За нескончаемой вереницей заказов я совсем позабыла, ради чего вернулась. Чересчур рано перестала ценить присутствие знакомых лиц вокруг, весёлые вечера в казино Драконов и цепкий, но иногда такой мягкий, такой родной взгляд Хилла. Я возвращалась в прежний ад слишком скоро.       Тут же припомнились все выплаканные вдали от дома слёзы, одинокие вечера и переживания, которыми не с кем поделиться. Вспомнилась щемящая в груди тоска по знакомому, понятному, всему привычному, что в обычное время не ценилось. Что-то вроде способности свободно дышать, когда нос заложен. И я не ценила. Должна была, наверное, но получив, сразу же восприняла как должное.       Во время первого побега, особенно в самом начале, я старалась обмануть себя, заставить поверить, что это всего лишь краткосрочное приключение, да и не такое страшное, как могло бы показаться. Но в этот раз не получалось, а всё потому, что я уже знала обо всём ждущем впереди. Подозревала, что теперь пути обратно уже не будет. Не через месяц, не через год… никогда.       Нервы сдали аккурат на половине шоссе, ведущего прочь из города. Длинные чёрные полосы протянулись за тормозящими шинами, словно канаты, тянущие обратно в Сентфор. Я не могла снова всё бросить. Хилл бы не простил. Не во второй раз.       Любой из вариантов — вернуться обратно или уехать навсегда — казался несусветной чушью. На этом перепутье не было правильного выбора. Везде сплошной пиздец. Оставалось лишь выбрать, какой из них мне больше по душе. Страх и переживания вырвались наружу потоками слёз. Они крупными каплями падали из глаз, иногда задевая щёки и прочерчивая влажные полосы, застилали глаза. Горечь прокатилась по языку и осела комом в горле, из которого вырвался жалобный всхлип.       Чёрт, как же давно я не плакала — последний раз ещё до возвращения в Сентфор. И каким бы паршивым этот город ни был, именно он всегда мог сделать меня счастливой. Я и была этим городом — жуткими туманами над болотами, запахом жженого сахара в неблагополучных районах, мутной лужей в яме асфальта, ударом ржавеющего кастета под дых, красной глиной на потрёпанных кедах задиры… переслащенным чаем, выцветшей листовкой о пропаже ребёнка, тишиной и пылью в углах, безработицей, нищетой, вещами на вырост, безотцовщиной, бесконечным враньём, серостью и унынием, смехом над слабыми, отчаянными взглядами на треснувшие стены, разбитыми бутылками в подворотнях, незамеченными криками в ночи, скрипом старых половиц, шёпотом за закрытыми дверями, тлеющими окурками в детской песочнице, потрескавшейся краской на фасадах, шорохом газетных сводок о преступлениях, нелепыми мечтами, которые никогда не сбудутся, и тяжёлым дыханием города, пропитанного безысходностью.       Стоило ли это всё того, чтобы сражаться? Быть может, и нет.       Скорее всего, нет.       Возможно, всё это заранее обречено. Но, как ни странно, именно в этом и была суть — в самой попытке противостоять мраку, чтобы оставить после себя хотя бы след тепла на холодных, обветшалых улицах Сентфора. Может, никто и не заметит этого усилия, не оценит борьбы. Но это неважно. Главное — знать, что я пыталась. Потому что иногда борьба — это не про победу. Иногда борьба — это просто про то, чтобы не стать таким же, как всё вокруг. Трусливым и жалким мешком с перебитыми костями и душой, не стоящей ни цента.       Я не могла сдаться. Попросту не имела права. И эти залившие рубашку слёзы не значили ровным счётом ничего. Пока я была здесь — пока я была дома — там, где мне было суждено родиться в обшарпанной палате единственной больницы и, скорее всего, подохнуть от пары ножевых в живот на закате дней, я была неуязвима.       Но тогда… тогда я чувствовала себя разбитой. Да так сильно, как, пожалуй, никогда. И мне всё ещё хотелось верить, что однажды этот день я буду вспоминать с ностальгической улыбкой на устах, но пока что… пока что сил хватало лишь на то, чтобы помнить всё в мельчайших подробностях. Иногда казалось, что стоило только забыться, отпустить — и станет легче. Но, словно упрямо цепляясь за старые раны, я продолжала помнить всё так, будто это случилось минутой ранее.       Рука непроизвольно легла на колено, где под тканью джинсов скрывался синяк, постепенно налившийся густым фиолетом. Побоями я возвращала себя в реальность всякий раз, когда разум шептал «успокойся», а сердце по-прежнему отбивало тревогу. Выработалась эта привычка, скорее всего, ещё в глубоком детстве — благодаря матери, которая была уверена: лучший способ заставить меня замолчать — ударить ещё раз. Да посильнее, чтоб наверняка.       В тот раз удар вышел особенно яростным. Боль была резкой, почти обжигающей, но в то же время странно успокаивающей — знакомой, как старая, давно выученная наизусть песня. Привычной. Каждый синяк, каждый шрам на теле были словно метки, маленькие якоря, цеплявшие меня за тот страх и мучения, которые я однажды, в далёком детстве, решила носить с собой. Это был мой щит, моя броня, которую я строила годами, слой за слоем, чтобы никто больше не смог подобраться достаточно близко, чтобы снова причинить мне боль.       — Соберись, — шепнула я себе настойчиво.       Быстро утерев ладонью почти сухие щеки, я вновь завела машину. Густая чаща леса стала для меня лучшим пристанищем, чтобы обдумать случившееся. Здесь я знала всякую тропу лучше, чем свои пять пальцев, а значит, имела преимущество над каждым внезапно нагрянувшим гостем.       Там и начались мои долгие раздумья в тишине.       Каждый понемногу начинавший складываться план рушился, доходя до середины, если вообще не в самом зачатке. Мне было известно слишком мало. От Дерека тоже пользы никакой — выведать чуточку больше, чем уже удалось, не представлялось возможным. Да и кто допустил бы, чтобы сводный брат подозреваемой хоть краем глаза увидел засекреченные данные ФБР? Пусть я и считала их придурками, идиотами они, к сожалению, не были.       Долгими часами я бродила вокруг машины, пиная шишки и стараясь высмотреть в витиеватом покрывале мха что-то, способное подать идею. Но всё длиннее становились тени, и с приходом сумерек из леса потянуло колючим холодом от близлежащих болот. Стало зябко. Забравшись в салон и закурив, я стала наблюдать, как ночь сгущала тьму за чуть запотевшими окнами автомобиля. Погрязнув в отчаянии и потеряв всякую надежу на лучший исход, где-то на десятой сигарете мне припомнилась всем известная фраза:       Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место.       Чего все ждали от преступницы в розыске? Побега. В другой штат, а может, и страну. Ведь самое очевидное решение являлось таковым не только для меня, но и для ФБР. Но что, если не бежать? Если спрятаться настолько близко, что лишь умалишенный пошёл бы на такое?       В тот момент и зародился план, который, к великому счастью, не оборвался уже на второй минуте размышлений. Его я и решила претворить в жизнь, а помочь в этом мне должны были удачно оказавшиеся вблизи Сентфора сестры Блю — Мэри и Дэри.       Две сногсшибательные блондинки с длинными ногами, да ещё и близняшки. Мечта каждого второго озабоченного и каждого первого, кто им попадался на пути. Вот только за поясом у них всегда были припрятаны совсем новенькие Дезерт Иглы, а в штанах пушки ещё увесистей. Такая вот необычная начинка у хорошеньких девчонок, и лучше не задаваться вопросом: откуда я знаю.       Двойная убойная красота, двойные сюрпризы.       Познакомились мы, как это обычно бывает с самыми приятными людьми, случайно. Чёрные Драконы праздновали успешно оконченную миссию в Неваде и, конечно же, не смогли обделить вниманием жемчужину штата — Лас-Вегас. В тот вечер в рулетку была просажена сумма в три раза превосходящая наш месячный доход, но никого это не волновало. Изрядно выпившие, мы высыпались на парковку, чтобы перекурить и придумать новую гениальную теорию, как заранее распознать точное место приземления шарика. Впрочем, я не слушала, ведь слепо верила, что однажды моя ставка на зеро сыграет.       Давайте сразу развеем элемент интриги — нет, зеро так и не выпало.       За этим занятием мы и не заметили, как Вишня отошёл в сторону и затерялся среди дорогостоящих иномарок. Будь он чуточку трезвее или удачливей, вскрыть салон новенького шевроле, используя лишь шнурок от ботинок, получилось бы за считанные секунды, но в этот раз ему пришлось попотеть добрых пять минут, прежде чем петля сомкнулась на ригеле двери авто. Всем нам было понятно, что если даже с этим Вишня еле справился, завести машину без ключа ему никак не удастся, и всё же он решил попробовать.       — Авось получится.       Мы лишь покачали головами, но отговаривать не стали. Даже смеяться старались потише, чтобы не привлекать лишнего внимания. Как позже узнали от Мэри и Дэри — получалось у нас это скверно. Впрочем, именно раскатистый смех Драконов чудным образом подсказал им, что наша компания отлично справилась бы с тем, чтобы отвлечь их преследователей от погони. А гнались за девушками по меньшей мере трое, если мне не изменяла память, — в помятых пиджаках, с перекошенными галстуками и хрипящими от бега голосами, кричащими угрозы им в след.       Ни сказав и слова, Мэри и Дэри юркнули нам за спины, словно за щит. Времени думать не было, а потому, быстро переглянувшись между собой, мы негласно решили, что девушкам потребовалась помощь. Во мне сыграла женская солидарность, а в парнях, скорее всего, желание подраться или, быть может, проснулись остатки совести, хотя в первое верилось намного больше. Или же им захотелось впечатлить девушек, чтобы после развести на секс… Сейчас и не припомнить.       — Отошли нахуй! — крикнул один из них и тут же зашелся кашлем.       Гомон мигом затих, но никто не сдвинулся с места. Лишь десяток затуманенных алкоголем глаз медленно повернулись в сторону источника звука. Там с раскрасневшимся от гнева лицом стоял мужчина. То ли напрочь безрассудный, то ли переоценивший свои физические возможности. Нервный смешок вырвался у кого-то с задних рядов, нарушая напряжённую тишину, и по толпе пробежала едва заметная волна напряжения, готовая вспыхнуть при малейшей искре.       — Воровка… она… они обе!       Его голос был прерывист и уж больно походил на свист перегретого чайника. Такое часто бывало у Бобби Тёрнера за пару секунд со спасительного пшика ингалятора. Когда мужчину нагнали остальные, он уже сложился пополам, отчаянно глотая воздух в попытке отдышаться.       Что-то внутри, скорее всего — коктейль из литра мартини и беспечного веселья, уже порывалось ответить, что в эту ночь, на удивление, я ничего не крала. Разве что, если не считать пары тройки сердец отставных игроманов, которые охотно подмигивали мне через столы. Но прежде, чем я успела сказать хоть слово, пришло осознание, что речь шла отнюдь не обо мне.       — Чесали бы вы отсюда, бедолаги! — крикнул кто-то из наших.       Началась небольшая суматоха: короткие, яростные перебранки, встречные угрозы. Но до драки дело ещё не дошло — все словно ждали, кто первым сорвётся. Ловко протиснувшись между Драконами, я подошла к девушкам ближе, наклоняясь и негромко спрашивая:       — Всё нормально?       И в этот момент, словно спала завеса, я наконец увидела их трезвыми глазами. Передо мной были не две запуганные жертвы, не смущённые бедняжки, прижатые к стене. Нет, их глаза горели дерзким, почти вызывающим огнём. Это были хищницы, преступницы, загнанные в угол, но не подавленные страхом, а разъярённые наглостью, готовые бросить вызов хоть всем нам вместе взятым. В руке у каждой — холщовый мешок, как после оказалось, набитый добычей: золотыми цепочками, перстнями, дорогими часами — всем тем, что они ловко стащили у этих и других мужчин, которым не повезло встретиться с Мэри и Дэри в эту ночью.       — Нам надо убираться, — прошептала одна из них, быстро оглядываясь по сторонам. — Прикроете?       Обернувшись к парням, я постаралась оценить ситуацию. Градус напряжения продолжал расти, и обстановка в любой момент могла взорваться. Первая кровь — вопрос ближайших секунд.       Я взглянула на них и с усмешкой, уверенной, почти дерзкой, прошептала:       — Им теперь будет не до вас, девочки. Линяйте скорее.       И не поверите — они тут же рванули прочь. Ни единой секунды промедления. Без спасибо или хотя бы благодарной улыбки. Их тихий цокот шпилек затерялся в общем гомоне, а пустые взгляды обманутых мужчин всё ещё метались по сторонам, пытаясь уловить хоть что-то в этом хаосе. Мэри и Дэри исчезли так же внезапно, как и появились, оставив за собой лишь тени, да лёгкий запах свободы и жасмина. Ну и разъярённых мужиков в придачу.       А Драконы только и ждали случая размять кулаки, готовые устроить драку просто потому, что могли себе это позволить. Им не нужен был повод — только предлог, а тут он был, как на ладони. Я же стояла в стороне, спокойно наблюдая за происходящим, и, не спеша, прикуривала сигарету от едва загоревшейся спички. Ветер тут же сдул пламя, оставив лишь тонкий след горелого серного запаха. Но я не торопилась: в этом напряжении, в предвкушении разрядки была своя, почти болезненная, прелесть.       Сзади зашуршали шины — Вишне всё же удалось угнать одну из машин. В тусклом свете фонаря она показалась мне особенно красивой, переливаясь из тёмно-зелёного в фиолетовый, как брюхо мухи. Ви кивнул на пассажирское сиденье, предлагая оставить все заботы и опасности ночи позади, и я молча согласилась, делая очередную затяжку. Больше делать мне здесь было нечего. Неспешно докурив, я села в автомобиль под звуки начинающейся драки.              Совсем недолго покружив по округе, мы нагнали и наших новых должниц. Далеко им уйти не удалось, а отказаться от компании и приличной попутки они попросту не смогли — нашей с Ви харизмы хватило бы даже на то, чтобы уговорить мать Терезу зайти в бордель. Так мы и познакомились с Мэри и Дэри, а после продолжительного общения — подружились. На фоне в ту ночь играл лёгкий джаз, впереди была лишь бесконечная дорога в никуда, а мы под рассказы друг друга делили на четверых найденную в бардачке ягодную жвачку. И все понимали — это была ночь, когда даже самые неожиданные знакомства могли перерасти во что-то большее, и я чувствовала, что наша история только начиналась.       — Твои девки под окном околачиваются? — из воспоминаний меня вырвал слегка недовольный голос миссис Хилл. — Пусть либо заходят, либо идут отсюда. Всех приличных покупателей мне отгоняют, пигалицы.       Усмехнувшись, я вовремя приподняла свою остывшую чашку, пока протирающая стол тряпка не попала в чай. Нерасторопных Элеонора Хилл не любила. Наверное, это было семейное. Да и впрочем, мало кого она любила. Уж не знаю, чем я заслужила такое исключительное отношение с её стороны. Чистое везение — других объяснений нет. Никому другому, даже Аарону, миссис Хилл никогда не разрешила бы таскать в антикварную лавку поганых циркачей — как она называла всех, кто был связан с грязными делами. А мне разрешила.       Из-за этого иногда складывалось впечатление, что Элеонора не такая грубая и холодная, какой пыталась казаться. Быть может, когда-то она даже была весёлой душой компании, но со временем погрязла во всем том мраке Сентфора, в котором утонули и все его жители. Впрочем, а как тут удержаться на поверхности, когда главная беда города — твой внук?       Заходил к ней в гости Аарон редко. Говорил всегда, что это лишь потому, что в паре кварталов от лавки находился полицейский участок с шерифом, вечно пытающимся подкопать под него. Возможно, отчасти так оно и было, но… только отчасти. Я знала Хилла слишком хорошо, чтобы поверить в это. Да и Элеонора знала его не хуже. Моим же визитам она всегда радовалась, даже если тон голоса и скупость сказанных слов того не выдавали. Ощущение безопасности и принятия — вот чего ей никогда не удавалось скрыть. И именно поэтому я первым делом подумала об антикварной лавке, чтобы встретиться с Мэри и Дэри без лишних глаз.       Миссис Хилл уж точно бы болтать не стала о том, чем я или её любимый внучок промышляем, да и не с кем ей такое обсуждать. Уверена, приди я с трупом, завёрнутым в ковёр, она бы и закопать его на заднем дворе помогла. Да ещё и порадовалась бы в конце, что её петуньям удобрений теперь хватит на годы вперёд. Конечно, так сильно подставлять под удар я бы её не стала, однако от одного лишь осознания, что в мире был кто-то, готовый пойти за тобой и в огонь, и в воду, на душе становилось тепло.       И я знала, что миссис Хилл любила Аарона не меньше, пусть и материлась себе под нос всякий раз, когда слышала его имя. Звонил он ей редко, заходил ещё реже — вот и повод вечных обид. Когда появлялась возможность, я всегда старалась напомнить Хиллу, что пора бы навестить бабушку, но он то был занят, то просто не хотел. Видимо, именно поэтому мне и доставалась вся любовь Элеоноры, ведь дарить её было больше некому. Впрочем, именно сейчас это впервые было мне на руку, потому что рассказывать Аарону о новой порции проблем не входило в мои планы. Пока что…       — Пять минут у тебя, Сара. Будете сидеть дольше — вызову копов.       Горло сдавило от подступающего смеха, который следовало сдержать любой ценой. Издай я хоть звук — грязная тряпка прилетела бы точным броском мне в лицо. Поджав растягивающиеся в улыбке губы, я дождалась, пока силуэт миссис Хилл не растворился в темноте подсобки, и только тогда пошла открывать дверь.       — Да не убьёт она нас, — послышалось негромко из-за стены.       — Как самонадеянно, — проговорила я, встречая их на пороге. — Вы на полчаса опоздали, за такое убить мало.       — Мы не про тебя вообще, — медленно зайдя внутрь, Дэри отмахнулась и трусливо заозиралась вокруг в поиске кого-то, пока Мэри так и осталась стоять на месте, вцепившись в ручку двери, как в спасательный круг. — Этой грымзы здесь нет?       — Элеоноры? Нет её, заходите смело.       Ещё пару секунд они настороженно сканировали лавку взглядом, но после, видимо, поверили и, переглянувшись, прошли через весь зал к столу. Я лишь понадеялась, что миссис Хилл этого не слышала — иначе петунии получили бы удобрение уже через считанные минуты.        — Боитесь? — прокрутив ключ в замочной скважине, я заглянула за висевшую на двери шторку и убедилась, что хвоста за собой девушки не привели.       Возможно, всё было не так плохо, как казалось на первый взгляд.       — Ещё чего. Куклы тут стрёмные, да и бабка не краше.       За пренебрежительным фырканьем им так и не удалось скрыть правды, от которой мои губы непроизвольно растянулись в усмешке. Всего на мгновение появилось жгучее желание подшутить над этим нелепым фактом ещё немного, но я быстро взяла себя в руки. Впереди нас ждало важное дело и не самый приятный разговор.       — Девочки, я в жопе.       — Начало многообещающее, — закинув ногу на ногу, Мэри переглянулась с сестрой и вновь посмотрела на меня. — Не тяни, О’Нил, мы в деле.       — Своих не бросают, — Дэри одобрительно улыбнулась, а я задумалась над тем, как сильно они поспешили с громкими фразами.       — На меня открыли охоту федералы.       И пока они зависли в ступоре, я сделала глоток остывшего, но и без того мерзкого чая. Обычно, различать сестер Блю мне не составляло никакого труда, но иногда, особенно в моменты, когда телом и мимикой управляли рефлексы, они становились точной копией друг друга. Вот и сейчас Мэри и Дэри застыли в идентичных позах, чуть приоткрыв рты от удивления. Пара секунд, и синхронный смешок — истеричный, но с толикой надежды, что это лишь глупая шутка.       — Сара, прекращай, — первой в себя пришла Дэри, натужно улыбаясь. — Как-то не смешно.       Боги, и как же я была бы рада прекратить, но увы…       — Вы всё ещё в деле? — отставив чашку, я сделала паузу, чтобы они могли подумать над ответом. — И не надо строить из себя героев. Если откажетесь, я пойму. Не глупая.              — Скажу честно, я надеялась на что-то пустяковое и весёлое. Думаю, Мэри тоже.       — Вроде того раза, когда мы притворились стриптизершами и прокрались в гримерку, где танцовщицы оставляли выручку за вечер?       Ностальгически улыбнувшись, мы все втроём затихли. Конечно, им хотелось развеяться со старой подругой, в худшем случае — получить не самое лёгкое к исполнению задание, но хотя бы уйти с кушем, позволяющим несколько месяцев нежиться в тени пальм на Багамах. Здесь же весельем даже и не пахло, а выручкой и подавно. Впрочем, я была готова им заплатить за услугу, но знала, что сестры Блю не приняли бы от меня ни копейки. Подкупать в сложившейся ситуации мне было нечем.       — Помнишь Пуэрто Мадеро? — задумчиво начала Мэри.       — Ещё бы…       Дело было года два назад, но я помнила ту ночь так, словно это было вчера. Возможно, потому что после этого задания случилась одна из наших самых ярких ссор с Аароном. Его позицию и переживания я понимала кристально, вот только, поступи я иначе, съедающая изнутри совесть не дала бы мне спокойно прожить дальше и дня.       А просили Мэри и Дэри о многом — немедленно отправиться с ними в Мексику, ненароком попасться на глаза людям картеля, занимающимся торговлей людьми, и, оказавшись в плену — да, вы не ослышались, — под видом обычного бунта освободить их подругу, угодившую туда накануне. И по виду плененных девушек догадаться о планах на них было несложно. Впрочем, мне слегка польстила уверенность сестер в том, что такой товар, как я, уж точно должны были украсть для сбыта, вот только вся ситуация и возможные последствия были до невозможного пугающими.       — Ты нам тогда здорово помогла, Сара. Мы и не рассчитывали, что ты согласишься. Точнее, Дэри не верила, а я, как всегда, по-глупому надеялась на лучшее… Даже поспорили и решили, что тот, кто из нас окажется прав, пойдёт на свидание с парнем, который нравился нам обеим.       — И как прошло свидание? — спросила я, не сдержав любопытства.       — Ну, — она засмеялась, — мы всё равно пришли вдвоём. Знаешь, как-то неловко было перед ним, но он держался молодцом. Даже шутил, что ему повезло сразу с двумя девушками.       — Серьёзно? И что дальше?       — Дальше он, конечно, сбежал в туалет и больше не вернулся, — Дэри закатила глаза, присоединившись к разговору. — Сара, ты бы видела это. Мы тогда так смеялись, пока не увидели грёбаный счёт на почти сотню долларов.       — Наверняка самое дорогое заказали вы, а не он.       — Естественно, мы, но какой наглостью было так просто сбежать, не расплатившись! — сдерживая смех, выкрикнула Мэри. — На удивление, я тогда даже почти не злилась, — продолжила она после недолгой паузы. — Помню, подумала только, не согласись бы ты нам помочь, возможно, мы бы и вовсе не сидели в том ресторане.       Я лишь медленно кивнула, вспоминая весь тот кошмар в Мексике и до сих пор удивляясь, как просто это всё сошло нам с рук. Всё же когда-то мне везло. Вот только, видимо, лимит был исчерпан. Заметив мой отстранений взгляд, Мэри задела мысом туфель мою ногу под столом и, вернув моё внимание, поддерживающе улыбнулась.       — Выкладывай, что нужно сделать, О’Нил.       — Стать тобой и отсидеть срок мы не сможем, но всё остальное — проси, не стесняйся.       — Что же, — под их тихий смех я наконец смогла выдохнуть и чуть приободриться, — надеюсь, в тюрьме не придётся побывать никому из нас. Но вот стать мной, девочки, вам всё же придётся.

***

      Расплываясь в летнем мареве, на покосившемся асфальте рядом с заброшенным баром, о котором знали только местные, стояла телефонная будка, некогда получившая кодовое название — «Дупло». Автор данного шедевра был неизвестен, как, впрочем, и причины выбора именно этого слова, но такими вопросами никто из здешних не задавался. Место было непримечательным, в паре километров от северной черты города, да и слышали о нём лишь немногие, а посещали и то единицы. Я даже удивилась, что линию не оборвали и аппарат всё ещё функционировал исправно.       Стеклянные панели давно покрылись слоем пыли и мелкими трещинами, через которые пробивались солнечные лучи, падая на телефон, с облезлым чёрным проводом, и вся округа была этой картине под стать — забытая, покинутая людьми, а от того и неухоженная. И даже в полдень Дупло выглядело жутко. Переплетение теней на земле и в густой листве только подчёркивали яркость дневного света, какого-то чересчур неестественного, аномального для забытого богом места.       Здесь, прислонившись к прохладному стволу каштанового дерева, я дожидалась звонка — сначала от Дэри, а после, через минут десять, от Мэри. Для сегодняшнего дела им пришлось разделиться, чего делать они не любили, но выбора не было. Стоило проверить сразу две догадки, а сделать это одновременно, когда у ФБР начнётся неразбериха и путаница из-за не сходящихся данных, показалось лучшим из вариантов. Возможно, этот же хаос даст мне шанс спрятаться, теперь уже основательно. Во всяком случае, я на это надеялась.       В этом году август выдался особенно тёплым. Даже тени от кроны каштана, упавшие на лицо ажурной вуалью, ничуть не спасали от жаркого солнца. Хотелось верить, что федералам так же было не сладко выполнять свою работу: сидеть в душной машине, на солнцепёке, в прилипающей к телу из-за пота майке. Да ещё и глаза наверняка слепило, несмотря на очки с тёмными стёклами…       Размышляя об этом, я слегка улыбнулась. Может быть, Майкл был прав, и я действительно светилась каждый раз, когда вредничала. Впрочем, времени задуматься над этим у меня не было — из телефонной будки послышался низкий, слегка приглушенный звон. Поспешив к ней, я резко сняла трубку и подняла к лицу.       — Сколько Лун на небе?       — Три, — раздалось на том конце провода, и на душе стало чуть спокойнее, ведь любой другой ответ означал бы, что план пошёл по пизде.       Дэри звонила с заправки в Юнионтаун, куда отправилась на моей машине. Во-первых, мне хотелось убедиться в правдивости слов Дерека и том, что ФБР уже начали слежку в Сентфоре. К сожалению, информация подтвердилась — по дороге Дэри насчитала как минимум два автомобиля, подозрительно следовавших по пятам. Хорошая новость: федералы клюнули, поверив, что Сара О’Нил покинула пределы города.       — Кстати… теперь на пассажирском сидении есть пятно от газировки.       — Ты серьёзно? — тяжело вздохнув, я прикрыла глаза. — Большое?       — Ну так, как бы получше выразиться, — замялась Дэри, — не прям огромное. Там просто поворот такой дурацкий был, а у тебя подстаканников же нет. Вот будь у тебя машина поновее!       — Можешь не продолжать, уже и так ясно, что виноват кто угодно, но не ты.       — Ещё бы! — она рассмеялась так беззаботно, что часть задора передалась через трубку и мне. — Короче, я поведу их дальше на запад, как и договаривались. Через пару дней наберу в Нору около трёх после полудня.       — Дупло. Эта телефонная будка называется Дупло.       — Да я так и сказала, ты просто глухая стала.       — А вот ты как была язвой, так и осталась.       — На твоём месте, я была бы более вежлива с той, кто приглядывает за твоей малышкой. В следующий раз одной лишь газировкой этот миленький салон может не отделаться, — Дэри попыталась придать голосу пугающие нотки, но получалось так себе. — В общем, подумай над своим поведением, а мне пора. Думаю, мальчики меня заждались.       — Береги себя и… спасибо.       — Со мной всё будет в порядке, ты главное докажи, что это всё не зря.       — Обязательно, — уверенно сказала я, вешая трубку.       Наконец-то можно было выдохнуть, ведь первая часть плана прошла как по маслу. Впрочем, Дэри действительно была чем-то похожа на меня, если не вглядываться в черты лица — светлые волосы, рост чуть выше среднего, а с натянутой на глаза бейсболкой мы бы и вовсе сошли за близняшек. Да и кому ещё быть за рулём моей машины, если не мне? ФБР клюнули, как я и предполагала. Теперь был черёд Мэри.       В ожидании второго звонка я закурила.       Сигарета медленно тлела в моей руке, но я не спешила делать очередную затяжку, наблюдая, как тонкая струйка дыма лениво поднималась в неподвижный полуденный воздух. Я думала о разговоре, который только что закончился, и нет, все проблемы не исчезли разом, но что-то внутри слегка успокоилось. Как будто бы кто-то протянул мне канат, чтобы выбраться из ямы, в которую я свалилась.       Появилась надежда.       Впервые за долгое время. Она была крошечной, хрупкой, но этого оказалось достаточно, чтобы на мгновение перестать чувствовать тяжесть всего мира. Быть может, я действительно смогу обмануть ФБР и скрыться там, где меня не достанут? Это уже послужило бы хорошим началом, а дальше… не менее сложное задание — объяснить Аарону, что в Сентфоре остаться мне не удастся. Хотя, даже будучи в одном городе мы виделись всего пару раз в неделю, и неприятно признавать, но в большинстве случаев так происходило из-за моих нескончаемых разъездов.       Это были странные отношения, если вообще можно было назвать их этим словом. Банальных свиданий, романтических прогулок под луной или признаний в любви у нас никогда не было. Никто не предлагал «встречаться» — мы ведь не подростки, чтобы произносить такие слова вслух. Всё просто случалось, медленно и без точного начала, как будто мы оба попали в течение реки и плыли вместе, не задаваясь вопросами, куда это нас приведёт.       Иногда мне казалось, что это даже не отношения, а некий эксперимент — сколько времени мы выдержим рядом, прежде чем кто-то первый решит свернуть. Мы существовали в странной синергии — между шуткой и серьёзностью, между привязанностью и равнодушием. И я не знала, как далеко Аарон пойдёт за мной, если придётся. Пойдёт ли вообще?       Жар от тлеющего окурка резко обжёг пальцы, отрезая все попытки унестись в отчаянные размышления. Я дёрнула рукой, сбрасывая недокуренную сигарету на землю, и машинально взглянула на циферблат часов. Ровно семь минут с того времени, когда Мэри должна была позвонить. Крупицы возродившейся надежды вновь растворились в накатывающей волне страха.       Наш уговор был прост: звонить строго в назначенное время. Опоздание больше чем на десять минут означало одно — стоило бежать так быстро и так далеко, как только получится. Пунктуальность не была их сильным качеством, но у сестёр Блю не было привычки подводить, особенно если на кону стояли жизни. Дэри успела вовремя. А вот от Мэри — ни звука.       В голову сразу пришли тысячи вариантов, на худших разум, конечно же, зацикливался охотнее. Что, если её схватили? Или кто-то из ФБР обо всём догадался? Или… Чёрт, ведь в нашей игре худший сценарий — это не просто плохой исход. Это крах.       Я вглядывалась в телефонную будку, будто та могла дать мне ответ. Разум убеждал подождать ещё, сердце — что времени больше нет, а внутренний голос кричал громче всех: «Делай что-нибудь!», но всё, что я могла, — это стоять, чувствуя, как паника сковывает горло.              Прошла ещё минута, осталось две.       Примерно столько же, сколько и моих нервных клеток.       Глубоко втянув воздух, я попыталась успокоиться, но на деле это лишь усилило чувство тревоги. Бездействие убивало, но и сделать хоть что-то я не могла. Лишь ждать. Ещё две минуты. Ещё полторы. Одна. Сука!       И когда вера в лучший исход почти ускользнула от меня, телефон зазвонил. Чёрт, этот звук звучал так чисто и приятно, словно сами ангелы доставили его с небес на землю. Крепко вцепившись в трубку, я прошептала хрипло:       — Сколько Лун на небе?       — Три.       Ноги больше не могли держать мое тело, и я съехала вниз по стенке, прикрывая лицо рукой.       — Ты такая дура, Мэри. Я уже подумала… господи.       — Это заняло больше времени, чем мы с тобой рассчитывали. Пришлось бежать как сумасшедшая через весь отель. Думаю, я привлекла этим лишнее внимание, но это не главное.       — Да, главное, что всё получилось.       — Не получилось, Сара, — тихо ответила Мэри. — Извини.       — Что… что значит «не получилось»? Ты забрала то, что я просила?       — Никакой коробки под кроватью нет.       — Нет? Как нет? — не желая верить, я покачала головой. — Этого не может быть. Поищи ещё. В шкафу, ванной комнате, на полке прикроватной тумбы или…       — Её нет. Нигде, Сара, ты слышишь? Я перевернула вверх дном весь номер — ничего! — продолжала уверять Мэри. — Кстати, из-за этого и опоздала, — дополнила она чуть спокойнее, но я уже не понимала ни слова, молча роняя слёзы.       Это попросту не могло быть правдой. Не могло!       — Алло? — послышалось встревоженное на том конце провода. — Я могу вернуться и посмотреть ещё раз, но думаю, тебе стоит смириться, что той коробки здесь нет. Она может быть в другом месте?       — Нет, — прошептала я почти беззвучно.       — Чёрт, а сильно она тебе нужна? Что в ней вообще такого?       — В ней то, что поможет ФБР упечь меня за решетку до конца моих дней.