Те, кто стоит за плечом

      Когда небо заволокло багровым светом заходящего солнца, я уже стояла на пороге кабинета, где Хилл обычно корпел над бумажной документацией. Сегодняшний раз не стал исключением, и Аарон, как всегда, сидел поникший, склонившись над кипой бухгалтерских отчётов. Подняв на меня уставший взгляд, он машинально поправил съехавшие очки для чтения. Их мостик уже пометил переносицу чёткой розовой галкой, а значит — работал он давно не первый час.       — Что-то случилось?       — Разве я не могу прийти без повода? — ответила я, закрывая за собой дверь. — Может, соскучилась по тебе.       Хилл прищурился, словно пытался понять, насколько мои слова правдивы. Затем снял очки и откинулся на стуле, который протестующе скрипнул под его движением. Мы оба знали, что просто так я бы не пришла, но он не стал привычно спорить или язвить. Вместо этого выдержал паузу, как будто собираясь с мыслями, тяжело вздохнул и поднялся, чтобы налить два стакана виски.       Это спокойствие было неестественным, словно затишье перед бурей.       Стараясь скрыть нахлынувшую волну тревоги, я медленно села на диван, безмолвно наблюдая. Отчего-то покалывание в холодеющих от страха пальцах начало чувствоваться более явно. Скорее всего, наконец-то пришло осознание, что черта, после которой нам придётся сделать выбор между отдельным существованием и мнимым подобием отношений, совсем не за горами. Всё решится сегодня. Но задуматься над этим я не успела. Через мгновение Хилл опустился рядом, протягивая мне стакан. Его движения казались размеренными, но взгляд выдавал внутреннее напряжение.       — Ну? — коротко спросил он, прямотой взгляда приколачивая меня к месту.       — Кажется, мне нужно вновь уехать, — тихо заговорила я, избегая его взгляда.       Он промолчал, и я вполне догадывалась, каких неимоверных усилий это потребовало. Невольно, почти синхронно, мы сделали по глотку виски, то ли в попытке отсрочить неизбежный разговор, то ли желая унять раздражение, нарастающее с каждой секундой тишины. Горечь напитка обожгла горло, но, увы, никак не смогла заглушить хаос мыслей, вихрем крутивших в черепной коробке. Уж лучше бы Хилл сорвался: заорал на весь кабинет, перевернул бы стол или, не раздумывая, швырнул стакан в стену, разметав осколки по полу. Это было бы стерпеть гораздо проще — гнев, открытый и понятный, с которым можно справиться, который можно выдержать и с которым приходилось сталкиваться не раз.       — Ты ничего не скажешь? — в попытке прекратить эту пытку, я продолжила, стараясь сохранять спокойствие, хотя голос слегка дрогнул.       — А чего ты ждёшь? Пожеланий хорошей дороги?       Когда Аарон заговорил, его тон звучал металлически-холодно: именно так он говорил со мной, когда мы только познакомились.       В груди на мгновение стало пусто, будто слова Хилла вытянули из меня весь воздух. В первый миг мне показалось, что ослышалась, но уверенный взгляд напротив не оставлял сомнений — произнесено это было всерьёз. Будто ему действительно было всё равно. Словно моё решение, мои чувства ничего для него не значили. Приоткрыв в изумлении губы, я выдохнула, чувствуя, как его безразличие отозвалось где-то внутри болью, которая мгновенно налила глаза горячими слезами.       Но едва ком подступил к горлу, это удивление сменилось другим, куда более сильным чувством — яростью. Волна злости захлестнула тело, вытесняя слабость. Как он смеет? После всего, через что мы прошли? После каждого шага, сделанного навстречу друг другу, он вот так просто отмахивается?       Я крепче стиснула стакан, ощущая, как пальцы до боли впились в стекло. Сердце отчаянно билось о грудную клетку всё быстрее, а горькая обида закипала внутри, рвясь наружу. Его равнодушный взгляд, спокойный тон — всё это было как вызов, на который попросту нельзя было не ответить.       — Тебе плевать?! — сорвалось с губ громче, чем ожидалось. Голос дрогнул, но я не остановилась. — Я для тебя игрушка, что ли? В прошлый раз уехала, ничего не сказав, — плохо! В этот раз пришла сказать — опять плохо!       Крик быстро отразился от стен кабинета, заставив тишину вернуться ещё более гнетущей. Хилл, не меняя позы, смотрел на меня с тем же ледяным спокойствием. Это только подливало масла в огонь. Не выдержав, я пружинисто встала.       — Чего ты от меня хочешь?! — продолжила я, глядя ему в глаза, пытаясь пробить эту ледяную броню. — Чтобы я исчезла насовсем? Или тебе просто удобно быть всегда недовольным? Срываться только на мне, чтобы в глазах остальных оставаться таким же непоколебимым главой Чёрных Драконов? Ну конечно, — протянула я, — куда легче это всё выплеснуть на дурочку Сару, которая всё забудет и простит, как только её выебут! Так чего ты ждёшь? Начни уже орать в ответ, потому что больше такой потрясающей возможности у тебя никогда в жизни не будет!       На последних словах голос сорвался окончательно, и я замолчала, чувствуя, как в груди бурлит злость, перемешанная с отчаянием.       — Закончила истерику? — спросил он, то ли действительно тихо, то ли так казалось из-за контраста с моим тоном. — Тогда слушай, и лучше — внимательно, — допив виски, Аарон на секунду замер, вперив взгляд в стену перед собой.       Кажется, я могла покадрово рассмотреть, как в его зрачках поднимался тайфун, и почему-то это принесло невероятное удовлетворение, отразившееся на лице лёгкой усмешкой. Даже почудилось, что стал слышен скрежет его зубов.        Так выглядело начало катастрофы, но для меня этот миг был прекраснее вех закатов и рассветов. Чёртова мазохистка.       — Ещё очень давно я заметил, что ты змея — вечно сама по себе, что-то там без конца вынюхиваешь, врешь всем вокруг и пытаешься сама поверить в свои же бредни, — начал он отстраненно, но с укором, и каждое последующее слово звучало всё громче. — И тогда я подумал, что это даже хорошо. Для воровки самое то! Вот только ты не просто воровка, Сара. Ты член банды. Понимаешь, что это значит?       Риторический вопрос остался без ответа.       — Ёбаная иерархия, О’Нил! — вдруг с грохотом перевернув стол, он вскочил с дивана. — Ты реально думаешь, что я не замечу, что в моём, сука, городе обжились ФБР, а ты, виляя задом со своими дурами, машешь перед ними красной тряпкой?! И не слова мне! Да ты через секунду после того, как узнала, должна была в этом кабинете быть! Секунду, Сара!       В два шага Хилл оказался рядом, весь напряженный, словно готовый ударить, но я знала — он не посмеет. Лишь в глазах его горело нечто поистине дикое. Такое, чего прежде не встречалось ни при одной из наших ссор. И всё же внутри не было ни капли страха. Я была готова к этому. Быть может, даже желала. Но Аарон отступил, тяжело дыша, а после впечатал кулак в стену. Скорее всего, представляя на этом месте мою голову.       — Я хотела разобраться сама, — слова сорвались быстрее, чем разум смог сообразить, что, наверное, стоило промолчать.       — И как? Получилось?! — выкрикнул он и вновь встал напротив. — Ты хоть немного думаешь? — перейдя на угрожающий шепот, Аарон обхватил моё лицо ладонями, дрожащими от перенапряжения. Казалось, лишь последние жалкие остатки самообладания не позволяли ему раскрошить мой череп прямо сейчас. — Вот тут, — он надавил на мои виски сильнее, — что-нибудь работает, а?       — Аарон…       — Ты ведь не одна в этом дерьме, Сара, — тут же перебил Хилл. — Если они найдут хотя бы что-то против тебя, то поймают и начнут шантажировать. И тогда нам всем хана, милая. Всем Чёрным Драконам.       — У них ничего на меня нет, — ложь сорвалась так естественно, что даже я в неё поверила.       — Они точно знают, что ты была в Монтане и помогла Вишне бежать. За доказанное убийство полицейского сразу сажают на электрический стул. И только попробуй мне сейчас соврать, О’Нил, что между смертью и тем, чтобы сдать всю сеть Драконов, ты выберешь первое.       — Я…       — Сара, — он осекся, зажмурившись. — Не ври. Клянусь, я тебя сейчас убью, если решишь, что можешь и дальше считать меня идиотом.       — Я только и хотела сказать, что никого в ту ночь не убивала. Вообще никогда не убивала. Могла ранить, да, но…       — Это совершенно не важно, — Аарон чуть усмехнулся, однако совсем не по-доброму, и отпустил меня. — Другие полицейские придумают свою версию, дадут показания, и уже будет без разницы — убивала ты или нет!       — Значит, избавимся от них! — заговорила я решительно, вызвав очередной смешок Хилла. — Я серьёзно, Ар. Если это грозит всем Драконам, действовать следует жёстко.       — Ага, и на этот раз чисто, — недовольно вздохнув, он развернулся и направился к стоящей на подоконнике бутылке. Увидев треснувшие стаканы на полу, решил выпить из горла, давая возможность развить мысль.       — Уберём всех, кто дежурил в ту ночь, удалим из базы данных всю информацию о происшествии. Уничтожим фоторобот. Нам всё это под силу, — я подошла ближе, с надеждой заглядывая ему в глаза. — Не имея доказательств, в суде они проиграют, даже если я буду без адвоката, а значит — и шантажировать сроком или смертной казнью меня не смогут.       — Знаешь, что самое паршивое? — и хоть его взгляд всё ещё оставался грозным, голос стал практически безразличным. — Ты считаешь, что этот план лучше, чем просто пустить тебе пулю в лоб.       — Да, — я запнулась. — Это… это намного проще.       Повисла гнетущая тишина. Он промолчал, и я тоже не стала больше говорить, ведь пришло осознание, что ворох проблем, что вечно следовал за мной всю жизнь, наконец-то перевесил здравый смысл. Аарон тысячи раз закрывал глаза на всю ту головную боль, что я приносила чуть ли не ежедневно, но теперь действительно делал выбор — а дать ли ещё один шанс. Ведь ничего не изменится — это знали мы оба. Если выкарабкаемся в этот раз, следующий не заставит себя долго ждать.       И в глазах его искристым пламенем горело желание спросить: А стоит ли оно того?       Я не знала ответа. Хотелось бы сказать «конечно да», но этот выбор не был очевиден даже для меня. Казалось, что время замерло и я вместе с ним. Как следующий взмах, застывший в крыльях птицы, или вдох, задержанный на самой грани. И в миг стал понятен переполненный безысходностью и смирением взгляд оленя, оцепеневшего на дороге перед быстро несущейся машиной, говорящий: ты либо сверни в канаву и умри сам, либо сшиби меня нахер.       Этим животным в свете фар сегодня была я, а за рулём Хилл.       Собьёт ли?       — Жди здесь.       Силы разом покинули тело.       Не сказав больше ни слова, он взял кипу бумаг и направился на выход. Вскоре после хлопнула дверь. А я… я ждала. Не стала возражать или идти следом, уверяя в правильности хоть какого-то решения. Даже не хотела. Лишь вернулась на диван, подтянув под себя ноги, и наблюдала, как отбрасываемые уходящим за горизонт солнцем тени медленно плыли по стене напротив. И где-то в этой тишине, в этом затухающем свете, сон подкрался незаметно. Он не обещал ни спокойствия, ни облегчения, но я не стала сопротивляться и прикрыла тяжелые веки.       Там, на призрачной границе мягкой дымки грёз и суровой реальности, больше не было обид и недомолвок. Всё было так просто, как в детстве. Не моём, а о котором писалось в книгах и с улыбкой вспоминали старики на закате дня. Там Аарон был нежнее, а от того, пожалуй, и я. Мы так же знали, что другого пути нет, что прощание и разлука неизбежны, но решили не портить злостными словами последние моменты, проведенные вместе, а украсить их сотнями поцелуев, что согреют сердце даже тогда, когда мы окажемся на разных концах материка.       Как жаль, что это был лишь сон.

***

      Мрачные сумерки, ненадолго захватившие город в свой плен, ещё даже не собирались уступать место рассвету, когда мы с Вишней заканчивали последние приготовления к отъезду. На каждого по одной набитой до отказа спортивной сумке с вещами и с полдюжины энергетиков — тахикардия шла в подарок. Несколько пачек сигарет, чтобы первое время реже останавливаться на заправках в пути, потрёпанная дорожная карта допотопных времён, дополненная свежими съездами шоссе и метками, нарисованными от руки. Пара пушек в бардачке да горсть четвертаков для телефонного аппарата — вот и всё, что я увозила с собой из Сентфора.       Ещё прогнившую душу обманщицы не забудьте.       Будь на моём месте другой Дракон, выбора у бедолаги не было бы. Быстрая смерть — лучший исход в таком случае. Об этом я знала не понаслышке. Любого, кто хоть как-то мог навредить банде изнутри, либо не брали — что являлось самым гуманным вариантом, либо убирали. Взять хотя бы Люка Моринга с хроническим колумбийским насморком, которого Адель слёзно просила принять в наши ряды.       Сколько помню, Люк всегда что-нибудь долбил. Сначала травку, таблетки, а затем мет, героин. Забери у него дозу на день, и он запел бы перед ФБР, как Лайза Миннелли. Таких лёгких звений в нашей цепи быть не должно было, а если бы появились, то встретили бы свой конец раньше положенного. И никто никогда с этим не спорил. Такое вот негласное правило, понятное всем как дважды два.       И то ли к счастью, то ли к сожалению, звание девки Хилла, видимо, мне снова спасло жизнь.       Вместо темной ямы в земле меня сегодня ждала новая жизнь. Не понять какая, где и на как долго, но это было гораздо лучше, чем вовсе её лишиться. Я знала лишь, что Вишне поручено было доставить меня в Абилин — городишко в Техасе на неполные десять тысяч жителей. В нём лет семь назад обосновался Дракон, который слишком тянулся на место главы банды. Чтобы дать тому возможность реализовать свои амбиции и поумерить пыл, Хилл выделил ему людей и дал право развиваться в другом штате. Естественно, не забывая время от времени отчитываться перед ним.       Туда я и направлялась.       Впрочем, таких мест, где обжились Драконы, было несколько. Абилин казался привлекательней остальных лишь потому, что находился на юге, а Монтана, где меня ждали с распростёртыми объятиями, на севере. И хотя правоохранительные службы уже не первое десятилетие старались искоренить неприязнь между южными и северными подразделениями, их связь оставалась всё такой же хрупкой, готовой при первой же возможности вновь перерасти в конфликт. Любая мелочь могла снова разжечь спор о том, кто из них выполняет свой долг лучше. Эту карту мы и решили разыграть.       Оставалось лишь придумать, как уничтожить улики, которые, как мне однажды рассказывал Дерек, обычно хранились в доказательных комнатах, которые для ФБР выделялись в ближайшем отделении полиции. Будь это в самом Сентфоре, Аарон бы уже обо всём знал и перерезал мне горло канцелярским ножом, а поскольку это не случилось — улики были не здесь, а чуточку дальше — в Окленде, где влияние Драконов было заметно скромнее, нежели здесь.       Так я решила.       И как уговорить Вишню оказать мне небольшую услугу, я уже догадывалась. Благо, у меня были нужные рычаги давления — его свобода целиком и полностью была заслугой моего умения убеждать. Именно благодаря мне Аарон в своё время решил, что Вишня принесёт больше пользы на воле, чем за решёткой, и отправил Драконов в Монтану. Возможно, если бы мы тогда не вмешались, сейчас не пришлось бы разбираться с последствиями, которые оказались куда серьёзнее изначальной проблемы. И напоминание об этом могло сыграть мне на руку.       — Кажется, всё. Готова ехать? — ещё раз осмотрев скромные пожитки, Ви решил перекурить перед отправкой в путь — на удачу, как говорил он сам, или чтобы не вонять в салоне, как это называли остальные.       — Слишком много оптимизма в голосе. Это не поездка в летний лагерь. В курсе? — я успела перехватить его руку до того, как пачка спряталась в кармане, и шустро выудила сигарету и для себя.       — Разве я не тот харизматичный инструктор, который сделает твоё приключение незабываемым? — он чуть улыбнулся, даже не обратив внимания на эту мелкую кражу.       — Конечно, особенно с твоими гениальными планами, которые каждый раз заканчиваются катастрофой.       — Это не катастрофы, это… неожиданные сюжетные повороты. Признай, без них было бы скучно.       От нахлынувших воспоминаний улыбнулась и я. В конце концов, даже обычный вечер в компании Вишни мог закончиться черт знает где. Однажды, например, мы решили добираться домой на метро — мелочь, да вот только в Сентфоре его отродясь не было. Где мы были и куда так уверенно ехали, не знал тогда никто. Да и на утро после пьянки с Ви себя можно было найти где угодно — в стоге сена на ферме амишей, на крыше заброшенного металлургического завода, в тележке супермаркета у городской черты, в подсобке чужого бара, где бармен почему-то считал тебя своим новым сотрудником, или даже на причале, привязанным к лодке, словно неопытный матрос.       Нестерпимо хотелось вернуться в то время, почувствовать вновь ту лёгкость, но это осталось в прошлом. Я затянулась сигаретой и прикрыла веки, надеясь хотя бы в памяти прожить те моменты ещё раз. Смех, запах дешёвого виски, звук разбитого стекла, голос Вишни, выкрикивающего очередную глупость… Всё было таким ярким, живым, почти осязаемым. Но стоило открыть глаза, меня встретила лишь предутренняя тишина стоянки, наполненная холодной реальностью, шепчущей, что время не повернуть вспять, как ни старайся.       Меланхолию мыслей прервал голос внезапно появившегося Аарона:       — Вы ещё здесь? Скоро солнце встанет, — в его словах не было ни удивления, ни раздражения, лишь констатация факта.       Медленно повернув голову, я отметила, как неуютно стало находится под прицелом его взгляда. Тёмные глаза изучали меня пристально, словно пытаясь считать мысли.       — Сейчас поедем, — Вишня лишь лениво пожал плечами, явно не торопясь.       — Ага, прямо к рассвету, — на выдохе произнёс Хилл, рассеяно посмотрев на небо, где ночная тьма уже начала понемногу бледнеть.       — Ну, ты же знаешь, мы любим уходить эффектно, — усмехнулся он, потянувшись так, словно только что проснулся. — Ладно, принцесса, действительно пора уже.       Докуривая сигарету, Ви направился к мусорному баку, шагая неторопливо, почти задумчиво. Всем было ясно — он давал нам с Аароном время попрощаться. Вот только правильных слов не нашлось. Наверное, стоило его спросить о чём-то или хотя бы поблагодарить, но ничего толкового на ум не приходило. Мы так и стояли молча, пока тлеющий окурок не обжог пальцы. Разжав их, я шикнула, и это, кажется, сработало как сигнал для Хилла, чтобы начать говорить.       — Через пару часов Бурый с парнями поедет в Монтану, чтобы начать выслеживать копов. Решили, что убрать их всех нужно разом — в один день, чтобы не успели попрятаться. На всё это уйдёт время. Пара месяцев, может, больше, — чтобы было проще, он, как всегда, начал говорить о делах, хотя мы оба знали, что обсуждать стоило другое. — Подкупные полицейские этим же утром постараются разузнать, как далеко ушло твоё дело и как убрать все данные.       — Хорошо, — я лишь слабо кивнула, не зная, что ему ответить.       Всё казалось неправильным, даже разговор. Слишком многое осталось несказанным, и совсем не было уверенности, что всех тех слов, которые я могла бы сказать, было бы достаточно.       — Когда приедешь к Драконам, сразу проси дом на окраине и вдали от холмов. У них такие точно есть, я знаю. И не соглашайся, если тебе скажут, что квартира лучше или есть безопасные районы без копов. Делай всё в точности, как я сказал. — Он замолк на пару секунд, а после, словно опомнившись, вновь заговорил: — Задания у них не бери, деньги ты и так получишь. Но и не трать их всюду, привлечешь внимание. Лишний раз в город не выбирайся, если что-то нужно, звони им и проси привезти.       В мыслях пронеслась фраза «звучит как тюрьма», но я сдержалась от комментариев. Вот только проконтролировать эмоции на лице, видимо, не удалось, поэтому Хилл продолжил:       — Первое время будет трудно сидеть на одном месте, знаю, но это ненадолго. Продержись хотя бы пару недель. Я дам знать, когда всё вокруг слегка уляжется. Только не нужно сразу после моего звонка брать заказы — то, что ты в относительной безопасности, не означает, что ты можешь жить как раньше.       — Да, понимаю, — тихо выдавила я, отрешенно втаптывая окурок в асфальт.       — Пообещай мне, Сара, — Аарон сделал паузу, явно добиваясь моего внимания. — Посмотри мне в глаза и пообещай, что не будешь рисковать жизнью.       И ведь мы оба знали, что он имел в виду не мою жизнь, а жизни всех Чёрных Драконов, которые зависели от того, не выдам ли я под страхом смертного приговора всё, что о них знала.       Да уж, тут действительно было бы проще меня убить.       — Обещаю, — я встретилась с ним взглядом, чувствуя, как тяжело давалась эта лож.       Но я не могла иначе.       Мы так бы и стояли, молча глядя друг на друга, если бы не послышавшиеся шаги Вишни. Он подошёл неспешно, смахнув с плеча невидимую пыль, и бросил на нас короткий взгляд — без лишних слов было ясно, что время вышло. Проходя мимо, он чуть слышно вздохнул и, не задерживаясь, сел за руль, привычным движением захлопнув дверь.       — Пора, — глухо сказал Аарон, не сводя с меня взгляда.       Я кивнула, но ноги так и не сдвинулись с места.       Это было так странно: слов совсем не находилось, хотя в то же время их было слишком много. В голове крутились десятки фраз — какие-то слишком банальные, какие-то слишком важные, чтобы сказать их вслух. Складывалось ощущение, что, стоило их произнести, и они станут реальностью. Что слова «прощай» и «я буду скучать» оживут, получат над нами власть и тут же втопчут в грязь.       Сжимая крепче кулаки, я пыталась удержаться от последнего импульса — от того, чтобы броситься Аарону на шею и сказать, что всё это ошибка, что я не могу, не хочу уходить. Но это было бы слабостью. А слабости он мне не простит. Не прощу и я.       — Ну, пока, — наконец выдавила я, заставляя себя улыбнуться.       Губы Аарона дрогнули, но он так ничего и не сказал. Только кивнул.       И тогда, превозмогая тяжесть, с которой давила гравитация, точно удвоив силу, чтобы приколотить меня к месту, я сделала первый шаг к машине. Каждый последующий давался с трудом, будто земля под ногами вдруг стала вязкой, удерживая меня. Хотелось обернуться, ещё раз поймать его взгляд, запомнить каждую черту, каждую тень на лице, но я не позволила себе.       Рывком открыв дверь, села внутрь, и мгновенно стало так тихо, будто все звуки разом оборвались. Эта тишина накрыла меня — оглушающая, удушающая. Только гулкое биение сердца напоминало, что я всё ещё здесь, всё ещё дышу. Вишня молча повернул ключ в замке зажигания.       Аарон оставался на месте, не двигаясь.       Я смотрела перед собой, но знала: достаточно мне лишь поднять глаза, и я уже не смогу уехать.       Стоило автомобилю тронуться, в груди что-то сжалось, будто невидимая струна натянулась до предела, готовая в любой момент лопнуть. С каждым метром, отделявшим нас от того, что осталось позади, внутри меня росла тревога. Я так и не оглянулась. Хотя всё во мне кричало, умоляло хотя бы мельком взглянуть. И я точно знала, даже чувствовала его взгляд в спину.       Свет фар вырезал дорогу из темноты, и, когда город начал отступать, растворяясь в предрассветном сумраке, я поняла: мы действительно уезжали.       — Какой же, блять, пиздец, — всхлипнула я и тут же разревелась, подобно ребёнку.       Мне было плевать, что подумает Вишня. Сочтёт ли меня истеричкой или ещё кем похуже. Ту тоску и отчаянье, что рвались наружу, нельзя было остановить. Но он никак не отреагировал — просто продолжал вести, глядя вперёд, будто давал мне возможность выплакаться, выговориться, если потребуется, и выжечь эту боль до тла. И воспользовавшись этой возможностью, я разрыдалась пуще прежнего, сжавшись в комочек на сидении.       Внутри не было ничего, кроме боли: ни мыслей, ни надежды, ни сил.       — Всё будет хорошо, — наконец сказал Вишня, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был ровным, без сочувствия, но и без раздражения. Просто утверждение, в которое сейчас никак не мог поверить мой разум.       Всхлипнув, я закрыла лицо руками. Всё будет хорошо. Возможно. Когда-нибудь. Но сейчас казалось, что часть меня осталась там, в этом городе, под тяжестью взгляда Аарона, под грузом несказанных слов.       — Если бы я был на твоём месте, я бы выбрал не возвращаться к этим людям, — с ноткой легкости в голосе сказал Ви, стараясь как-то разрядить атмосферу. — Плохая энергетика, понимаешь?       Я не сразу ответила, всё ещё сжимая лицо ладонями, но его слова, пусть и не сильно помогали, заставили меня хоть немного поднять взгляд.       — Ты серьёзно? — пробормотала я, слегка удивленная его попыткой сделать разговор менее напряжённым. — Плохая энергетика? Ты вообще понял, о чём я тут переживаю?       — Ну, когда твой мозг решит, что ему пора побыть в абсолютной тишине, всегда можно поговорить про что-то другое, — он ухмыльнулся, чуть оборачиваясь на меня. — Например, ты когда-нибудь думала, что могла бы стать профессиональным кулинаром? Вижу, у тебя не плохой аппетит, надо бы только свои таланты развить. Чемпион по поеданию пиццы, к примеру.       — Какой же ты кретин, — я чуть рассмеялась сквозь слёзы, хоть и не сильно громко.       Иногда эта лёгкость, присущая Вишне, действительно могла помочь отвлечься, даже если на секунду.       — Тебе стало легче?       — Нет.       — Точно?       — Ага.       — Точно-точно?       — Я тебя сейчас ударю, Ви.       — Валяй, принцесса, — с улыбкой произнёс он. — Только перед этим скажи, о чём думаешь.       — О том, как ты меня бесишь.       — Ну, и разве это не лучше тех мыслей, что крутились в твоей голове минутой назад?       Осознав это, я пождала губы. Он был прав.       — Спасибо. И что везёшь меня, тоже спасибо.       — О, это мелочи. Ты для меня сделала куда больше, — и пусть сказал он это с усмешкой, в голосе прозвучала искренность. — И да, не забывай — если что, я всё ещё могу быть твоим личным таксистом. Навечно.       Я снова улыбнулась, хоть и понимала, что это была не просто шутка. Вишня, несмотря на весь свой видимый плейбойский характер, умел быть верным другом. И я этим пользовалась, даже если порой не могла полностью понять, что на самом деле чувствовала по отношению к нему. Особенно сейчас, когда в груди так нестерпимо болело.       — Опять пытаешься заигрывать?       — А как иначе, ты всё еще торчишь мне свидание, принцесса.       — Господи, лет пять уже прошло, — отвернувшись к окну, я вздохнула.       — Из памяти не вычеркнешь. И всё, что было — не забудешь… — задумчиво протянул Ви. — Вроде из стиха строчка, не вспомню автора.       — Стихи? А ты умеешь удивлять.       — Приди ты тогда в парк, услышала бы и не такое.       «Сомнительное удовольствие» — подумала я, но промолчала.       — И всё же уже на первом свидании ты поразила меня умом и дальновидностью. Ты на него не пришла.       — Готова поспорить, такое с тобой случалось не часто.       — Никогда, — задорно подметил он. — Но, если тебе интересно, я не обиделся, — произнёс он, с нескрываемым удовлетворением в голосе. — Не каждый решится пропустить свидание с таким парнем, как я.       — Снова убеждаюсь, что сделала правильный выбор, — закатив глаза, я покачала головой.       Сколько же в нём было самоуверенности. Аж тошно.       — Ты ещё об этом пожалеешь, — Ви насмешливо подмигнул. — Запомни, я не такой уж и плохой.       Согласно покивав в ответ, я затихла, всматриваясь в расплывающуюся за окном картинку. Этот разговор, чем бы он ни был, смог слегка отвлечь меня от мыслей об Аароне. И совсем не секретом было, что Вишня мне льстил и врал лишь затем, чтобы помочь. Да, странный подход, но действенный и уж очень ему свойственный. Всё, что им произносилось, всегда стоило делить на два, а может, и вовсе пропускать мимо ушей. Такой уж он был.       Но, помимо этого, Ви слыл лучшим вором среди Чёрных Драконов. Меня, к слову, обучал он же, так что большинство моих заслуг, отчасти, принадлежали и ему. И хоть его клоунскую натуру было видно и без грима, в деле он всегда был собран и осторожен. И разве это не идеальная пара для моего последнего и самого важного дела, перед тем как залечь на дно?       — Ты бывал в Окленде, Ви?       — Пару раз бывал. А что?       — Есть там одно дело, — начала я расплывчато. — Думаю, с тобой мы бы управились за один вечер. Что скажешь?       Вишня задумался на секунду, скосив на меня взгляд, как бы оценивая предложение. Это был тот момент, когда он мог бы, как обычно, отшутиться, но вместо этого его лицо стало немного серьезнее, хотя и не лишённым привычной беззаботности.       — Окленд, говоришь? Звучит заманчиво, — сказал он, чуть прищурив глаза. — Но ты знаешь, что значит «одно дело» для тебя, Сара.       Назвал по имени. Дело пахнет жаренным.       Он никогда не говорил лишнего, и его интуиция всегда подсказывала, когда стоило быть настойчивым, а когда — расслабленным. И всё-таки его слова в последний момент стали напоминанием о том, что я не могла полностью контролировать ситуацию.       — А что, ты боишься? — ответила я, чувствуя, как что-то в груди начинало холодеть от неопределённости, но в голосе всё равно оставался твёрдый оттенок решимости.       — Бояться? Слишком скучно, — Вишня засмеялся, но я знала, что это всего лишь маска, за которой скрывалось обдуманное решение. — Просто не сегодня, ладно? Как только вернёшься в Сентфор, я буду полностью в твоём распоряжении.       — Нет, Ви. Ты не понимаешь. Мне нужно сегодня. Сейчас.       — Не нужно, — спокойно и уверено произнёс он.       — Ты даже не знаешь, что это за дело.       — Догадываюсь.       — Да ну? — злость вскипала внутри от каждого его слова.       — Я тебя как облупленное яйцо знаю, О’Нил. Прекращай, мы едем в Абилин. — Заметив моё перекошенное от гнева лицо, он продолжил: — Ты обожаешь сплетни, крошечные ложечки для торта, постоянно говорить слово «пиздец»…       — Не правда!       — Ага, ещё путаешь мандарины с апельсинами, ненавидишь гитары, марафоны, пурпурный — чем бы это ни было — и, как я уже понял, не избавилась от своей дурацкой привычки коллекционировать всякие безделушки с каждого дела! Господи, О’Нил, мне надо продолжать?       «Нет», — всплыло в мыслях, но так и осталось непроизнесенным.       — И дай угадаю, раз ты ещё жива, Аарон об этом тоже не в курсе, — и не дождавшись ответа, он хмыкнул и ударил по рулю. — Ещё бы, блять! Конечно, он не знает! Ты, оказывается, собрала не фулл хаус, а целый флеш рояль!       — А что мне, по-твоему, оставалось делать? Сказать об этом Хиллу? Серьёзно?!       — Не собирать эту дребедень, Сара! — Вишня свернул на обочину и затормозил. — У тебя проблемы с памятью, а? Напомнить, почему ты попалась в прошлый раз? Почему уехала от Драконов на хер пойми сколько, пока тебя все искали по округе?! Ты хоть чему-нибудь учишься после ошибок?       — Я тупая! Ты ведь это так сильно хочешь услышать? Да, Вишня, я тупая, дебилка! Самая большая дура из всех когда-либо живущих. Ты доволен? — ответом мне был протяжный стон Вишни, описывающий всю безнадежность ситуации. — Но вот я здесь, со всем этим дерьмом, что натворила, и мне нужно достать эти улики, Ви. Если я этого не сделаю, от всех стараний Бурого, Салата, Аарона… да всех, чёрт побери, Драконов не будет никакого смысла!       — И ты не придумала ничего лучше, чем пробраться в полицейский участок, где обжилось ФБР и где тебя ждут с распростёртыми объятиями? Спустись со своих розовых облаков на землю. Мы не в ёбаном фильме, Сара!       — У тебя есть идея получше? Не стесняйся, поделись ею!       — Во-первых, расскажи всё Хиллу…       — Нет! — тут же перебила я. — Ты, может, забыл, что у меня не десять, сука, жизней? Я не долбанная кошка, Ви! Уж не знаю, какими усилиями Аарон уговорил вас, ребята, за это всё взяться, и что наплёл, чтобы не сойти за поехавшего головой главаря, но, если об этом ещё кто-то узнает, я труп!       — Тогда уезжай из страны, — произнёс он голосом, каким обычно озвучивали приговор. — Я серьёзно, О’Нил, других вариантов нет!       — Пиздец, — только и могла выдавить я.       Вишня поднял вверх указательный палец, как бы говоря: «а я же был прав», и мне захотелось этот палец вырвать к чертям собачим и затолкать ему в…       — Они тебя ждут, принцесса, — более спокойно констатировал Ви. — Знают, что ты уже приходила за своими вещичками раз, и придёшь снова.       — И в прошлый раз у меня получилось, прошу заметить. Да, — опережая его гневную тираду, я приподняла ладонь, прося промолчать, — да, меня видели. Завели дело, искали, но найти не смогли. Всё обошлось, обойдётся и здесь. У меня нет другого выбора.       — А если тебя поймают? Что тогда, принцесса?       — Тогда в убийстве всех тех полицейских не будет никакого смыла. Соглашусь с обвинением, возьму всё на себя и сяду на электрический стул. Без лишнего груза ответственности за убийства тех, кому не посчастливилось тогда быть на смене в Монтане.       — И тебя это устроит?       Усмехнувшись, я кивнула:       — Когда мы уезжали, я знала, что прощаюсь не просто на время, а, возможно, навсегда. Поэтому и было так больно. Всё ещё… больно.       — Слушай, ты знаешь, я всегда готов за тебя пулю схватить, — повернувшись в мою сторону, он взял мои ладони в свои и заговорил так, словно уговаривал ребёнка. — Драконы своих ведь не бросают, но…       — Но…       — Именно потому, что ты для меня очень много сделала и, отчасти, вся эта заварушка случилась из-за того, что ты решила вытащить меня из-за решётки, я не дам тебе поехать в Окленд.       Раздосадованный вздох вырвался из груди. Это всё больше не имело смысла. Ничего. Вырвав свои ладони из его хватки, я взялась за голову, прикрывая глаза.       — Пристрели меня здесь, Ви. Покончим с этим.       — Давай договоримся так — я отвезу тебя в Абилин, ты будешь сидеть тихо и дальше делать вид, что у Аарона всё под контролем и ситуация скоро разрешится, а я найду способ и добуду эти улики. Идёт?       И врал ли он сейчас, или говорил правду? Вот как его понимать? Как, чёрт возьми, верить? Это же Вишня!       — Каким образом? — с укором в голосе поинтересовалась я.       — Что-нибудь придумаю. Уж кому это под силу, если не лучшему воришке Америки? — склонив голову набок, чтобы лучше видеть моё лицо, он пыталась убедить меня в чём-то, во что мозг попросту оказывался верить.       — И что, если возьмут тебя, умник?       — Ну, отсижу пару лет, делов-то. Мне это не страшно, ты же знаешь, — он поднял ладонь и чуть пошевелил пальцами. — Нет отпечатков, нет и связи в делах. А за незаконное проникновение, и то, если смогут доказать, много мне не дадут. Язык у меня подвешен.       Думаю, все Драконы были наслышаны о том, что, как только появились первые попытки правоохранительных органов снимать отпечатки, Вишня сжег подушечки пальцев. Для вора, что проворачивал крупные кражи, это действительно было огромным преимуществом. Я, как и большинство, предпочитала перчатки, но, не иметь отпечатков вовсе, конечно же, всегда было удобнее. Хотя и жутко болезненно.       Впрочем, главное, что Вишня считал, что оно того стоило.       Наверное, поэтому Аарон и не спешил вызволять его из-за решетки. В том, что Ви не заговорит, были уверены все, а шантажировать его ничем не могли. В отличии от меня Вишня не хранил улики, не имел отпечатков, да ещё и мог заговорить почти любого судью. Призрачный идеал, к которому стоило стремиться.       — Если сядешь, Хилл обо всём узнает, и тогда я труп.       — Он не может быть уверенным, почему я сел. Да и вообще, я не сяду. Выше нос!       Не хватало только тонны конфетти и салютов.       — Очень мило с твоей стороны, но я не могу ждать. Это нужно сделать сейчас.       — Нет, Сара. Сейчас ты едешь в солнечный Техас и прекращаешь создавать проблемы, — я хотела возразить, но Ви меня остановил. — Ты слишком умная, чтобы делать глупости на эмоциях. Дай себе время подумать.       — Ладно, — кивнула я, опуская голову. — Подумаю.       Вишня фыркнул, но ничего не ответил. Мы оба знали, что, когда я сказала «подумаю», это значило «иди нахер».       Вновь завёлся двигатель, и машина тронулась с места. Колёса мягко шуршали по асфальту, унося нас всё дальше от прошлой жизни. За окном медленно расползались сумерки. Первые огоньки загорелись в редких придорожных домах, напоминая о жизни, которая шла своим чередом, вне зависимости от моих решений. Лесные массивы сменялись пустыми трассами, затем — редкими мотелями, бензоколонками, старенькими закусочными с неоновыми вывесками, поблёскивающими в сгущающемся мраке.       Я смотрела вперёд, но в отражении бокового стекла всё равно видела Вишню. Он вёл машину одной рукой, лениво постукивая пальцами по рулю, казалось, полностью расслабленный. Но я-то знала, что его расслабленность всегда обманчива. По пути мы остановились пару раз, но всего на минуту другую, чтобы справить нужду, конечно же, в кустах.       Так и прошёл весь день.       На горизонте догорали последние полосы заката, окрасив небо в глубокие, тягучие оттенки красного и оранжевого. Скоро станет совсем темно и не останется ничего, кроме пустой трассы и редких огней встречных машин.       — Что-то ты совсем затихла, принцесса, — негромко сказал Ви, не отрывая взгляда от дороги.       — Просто думаю, — так же тихо ответила я.       — Опасное занятие.       Вяло усмехнувшись, я не стала отвечать. Снаружи уже сгущалась ночь, и вместе с ней накатывало странное, щемящее чувство пустоты.       — Мы ведь остановимся поспать? — повернув голову к Ви, я ждала заветного «да», но он молчал. — Брось, мы уже осилили почти две трети пути. Где мы — проехали Мемфис? Думаю, восьмичасовой сон никому из нас не навредит. Выедем утром и будем в Абилине уже к обеду. Как думаешь?       — Согласен, только если двух свободных номеров не будет и нам придётся спать на одной кровати.       — Это ужасное клише, Ви. И если мы не сменим салон авто чем-то сносным, моя задница станет квадратной.       — А вот это уже страшно. Стило так и начинать, принцесса, — несмотря на поздний час и изматывающую дорогу, он кокетливо и беззаботно подмигнул. — Нужно хотя бы хот-дог раздобыть, а то весь день кроме энергетиков ничего в рот не брали.       Наши взгляды встретились — его, довольный двусмысленностью фразы, и мой, преисполненный чувства стыда.       — Фу, Ви. Просто фу. Без комментариев.       — Ладно, хватит с тебя. Остановимся здесь, — он свернул с дороги и затормозил возле здания с ярко светящейся вывеской «Мотель». — Иди разузнай про свободные номера, а я пока свяжусь с Хиллом.       Я не сразу вышла.       Вишня уже хлопнул дверью, сунул руки в карманы и неторопливо направился к телефонному аппарату, который стоял возле здания под облупившимся козырьком. Всё тело напряглось. Разумеется, он должен был ему позвонить — Аарон наверняка хотел убедиться, что мы в пути и все проходило именно так, как и задумано. Но какая-то тревога всё же шевельнулась внутри.       Мог ли он ляпнуть что-то лишнее? Намекнуть на улики у ФБР? Сболтнуть что-то такое, что мне потом выйдет боком?       Выбравшись наружу и бросив короткий взгляд на его спину, я пошла в здание. Внутри было душно, пахло табаком и несвежим бельём. Мужчина за стойкой лениво пролистывал какую-то брошюру. Мне нужно было спросить про номера. Просто открыть рот и сказать: «Есть свободные?»       Но вместо этого стояла и молчала.       Голоса в голове звучали громче, чем шум телевизора в углу. «Что, если он расскажет Хиллу лишнего? Что, если уже рассказывает?»       «Что, если никто меня в Абилине не ждёт и Ви просто вывез меня подальше, чтобы избавиться без свидетелей? Что, если он, Аарон, все вокруг мне врали?»       Я постучала пальцами по бедру, стараясь прийти в себя.       Развернулась.       Вышла.       Воздух снаружи показался холоднее, чем был минуту назад.       Подошла к машине, открыла дверь и снова села внутрь.       Теперь на место водителя.       Коснулась оставленного в зажигании ключа и решилась его провернуть, когда с заднего сиденья послышался вкрадчивый шёпот Вишни:       — Далеко собралась, принцесса?