i'm not angry anymore

      Бакуго сидит в кабинете начальника геройского агентства, закинув ноги на стол, и жуёт жвачку.       Может себе позволить – он лучший герой этого заведения, так что он может хоть все рабочие бумажки здесь порвать и на стол насрать, если этого не увидит пресса. Свобода действий Катсуки вообще ограничивалась прессой: если действие не портило репутацию агентства, то лучшему герою страны было позволено творить любое дерьмо, что взбредёт ему в голову. Проще говоря, Бакуго мог творить, что захочет, пока это действие ограничивалось четырьмя стенами, за которые не могут проникнуть журналисты: пить, сколько влезет, курить хоть всю пачку сигарет разом и водить к себе домой, кого захочет. Надо признать, раньше ему это тяжело давалось: он любил выпить в баре и разнести парочку столов или подраться с каким-нибудь недоумком, из-за чего агентству не раз приходилось выкатывать кругленькую сумму, чтобы новостей об этом не появилось на первой полосе прессы. Но с годами Катсуки повзрослел и стал умнее: теперь пить в барах было просто неинтересно или, во всяком случае, напиваться до такого состояния перестало быть необходимым.       По той же причине, например, Катсуки редко общался с прессой: он был груб, самолюбив и неаккуратен в словах. За него чаще всего говорил напарник или официальный представитель агентства. Это, надо признать, никоим образом не напрягало Короля Динамита (такое геройское имя он себе выбрал в Италии, хотя, правильнее будет сказать, его ему дали, а он и не спорил), потому что общаться с этими недоумками – сплошное проклятие. Единственное, что ему позволяли – это фотографироваться с фанатами. А вот это Бакуго любил достаточно, чтобы улыбнуться в камеру, приобняв маленького ребёнка за плечи.       Фанаты вообще были наградой – именно они занимались популяризацией Катсуки в массах: покупали мерч, в котором ходили по улицам, вели блоги, подписывались на него в соц. сетях и хлопали, когда он побеждал очередного нарушителя спокойствия. Бакуго любил каждого этого придурка, не сетуя даже в те моменты, когда его заставляли отвлечься от покупки продуктов и сделать фотографию. Его фанаты вообще были на редкость внимательными: сколько бы способов маскировки Катсуки ни пробовал, его всегда узнавали на улицах. Бакуго не сетовал, хотя иногда раздражался. В любом случае, именно это и делает его героем – фанаты. К сожалению, в этом заключалась правда: сколько бы ты ни победил злодеев, ты не значишь для агентства ничего, пока за тобой не стоит пара тысяч фанатов. Катсуки обошел на голову всех других героев, потому что его аккаунт в Инстаграм давно перешагнул отметку в миллион. Его фанаты плодились по всему миру, не только в Италии, поэтому-то он и был так важен агентству.       Что возвращает нас к первому утверждению – Бакуго может позволить себе закинуть ноги на стол и жевать жвачку даже в кабинете начальника. Он пишет в твиттере, что пришлось ехать в агентство в свой заслуженный выходной, отвечая на вопросы фанатов, куда он направлялся на фотографиях, которые успела сделать пресса у его дома; когда дверь в кабинет открывается, и внутрь заходят начальник и его молодая помощница. Девчонка семенит за стариком, бубня что-то под нос про бумажки, которые необходимо подписать, и машет ими за спиной мужчины, упоминая что-то про прессу и новые заявления правительства (Катсуки слушает не слишком внимательно, чтобы разобраться в этом потоке слов). Но, когда она замечает, что в кресле сидит сам Король Динамит, тут же теряется, краснея.       Бакуго кидает на неё один короткий взгляд и снова смотрит в телефон, усмехаясь. Это в общем-то уже вошло в привычку: трусы девчонок неизменно намокали, когда они видели молодого про-героя. Катсуки, может, и обратил бы на эту девчонку внимание, если бы не работа. А что такого? Короткая юбчонка, вырез на блузке чуть ли не до самого пупка, аккуратные ножки и миловидное лицо, которое прекрасно будет смотреться с его хуем во рту. Надо будет подойти к ней после разговора со стариком.       — Мирабель, — забавное имя для беспричудной девчонки, — дорогуша, пожалуйста, позже. Я сейчас занят. Я разберусь со всем позже, — старикашка выхватывает бумаги из рук девчонки и кидает короткий взгляд на Бакуго. — Принеси нам два кофе и, пожалуйста, скройся с глаз моих.       Девчонка послушно кланяется и выбегает из кабинета (наверняка спешит рассказывать своим друзьям, что видела Короля Динамита собственными глазами).       Они остаются вдвоём в полной тишине.       Начальником Бакуго является Герой Номер Один двадцатилетней давности, что говорит само за себя – он ужасный начальник. Героев он подбирает отлично, точно видя потенциал каждого и умея развить его в правильном направлении, но вот всё остальное даётся ему с трудом. Общение с прессой? Ужасно. Организация команд героев? Отвратительно. Своевременная выплата зарплат? Из рук вон плохо. Ему бы на пенсию отправиться, с внуками играть да телек смотреть, но он сидит в кабинете, не в силах уместить своё обширное пузо в промежуток между столом и креслом. Жалкий этот дедок, так ещё и тупой, что в сочетании с руководством сравни насилию над починенными, но смысла думать об этом нет. Предыдущий начальник, который занимал место руководителя ещё до прихода Бакуго, помер пару лет тому назад, передав бразды правления этому недоразумению, так что надеяться на лучшее не приходилось.       Бакуго не сомневается, именно так будет выглядеть и его собственное будущее, и начальником он будет ещё хуже, учитывая его скверный характер и любовь к власти, но сейчас он старается об этом не думать, решая проблемы по мере их поступления. Будет работать героем так долго, как здоровье позволит, а дальше посмотрит.       Старик падает спиной на кресло, которое скрипит под этой неуёмной ношей, и устало вздыхает, потирая морщинистый лоб.       — Эта пресса меня убивает… — шепчет он скорее самому себе, нежели Бакуго.       — Молодые герои опять творят хуйню? — Катсуки усмехается, засовывая телефон в задний карман джинсов.       Старикашка приглушенно смеётся.       — Их можно понять. Дорвались до денег, — мечтательно смотрит в окно, где красуются другие высотки. — Ты был таким же, когда мы только тебя взяли. Да что уж там, даже я был таким.       Бакуго понимающе кивает.       Он помнит, сколько всего натворил, когда официально стал героем. Этому агентству повезло, что это не было его первым местом работы героем. К тому времени, когда его взяли сюда, Катсуки уже был спокойнее и взрослее. Но вот первое его место работы… что ж, скажем так, из обезьянника его доставали не раз и даже не три.       — Зачем позвал меня в выходной?       — Ах, точно, дела! — Старикашка отрывается от окна, в которое уставился, и поворачивается к Бакуго, кладя руки в замке на стол. Кидает последний взгляд на бумаги, что ему принесла помощница, и с презрением отодвигает их в сторону. — Ты же знаешь, что мы начали вести дела в Японией…       У Бакуго перехватывает дыхание от одного только упоминания этого места.       Он так давно даже не вспоминал про эту страну… когда-то давно, многие годы назад он ещё проверял новости о том, как дела в Японии и что творится с его друзьями (с Деку, в частности, но это не так уж важно сейчас). Сейчас он и думать забыл про это место. Его жизнь теперь здесь вместе с новым цветом волос и маской на пол-лица, которую он не снимал ровным счетом никогда. Его жизнь теперь здесь, вместе с пиццей, Папой Римским и музеями, в которые он почти не ходит. Катсуки даже не уверен, помнит ли он японский, так давно на нём не говорил. Всё теперь другое. Он теперь другой. Он не помнит тех улочек, тех людей, ту погоду, то солнце, те растения. Япония вместо дома стала просто точкой на карте, которая, надо признать, гораздо меньше его нынешнего места обитания.       В связи с этим Бакуго не должен бы волноваться, но он волнуется, словно прямо сейчас ему сообщают, что хотят отправить его в прошлое с помощью машины времени.       Он нервно сглатывает, пытаясь угадать, к чему ведёт этот диалог. Его же не могут отправить туда, не так ли? Так ведь? Он же лучший герой Италии, без него тут никак, без него тут не справятся! Он должен быть здесь, если произойдёт непредвиденная ситуация! А что, если нападут злодеи? Что, если опять образуется мафия? Что, если наркоторговцы опять начнут свои грязные делишки? В конце концов, что будет, если у бабушки с улицы украдут сумку?! Им нужен Бакуго! А Бакуго нужно это место. Они зависимы друг от друга! Это симбиоз, полезный для обоих.       Но Бакуго знает, чувствует где-то внутри, что всё летит к чертям. Всё, от чего он бежал последние десять лет, бьёт его под дых, не давая встать и ударить в ответ.       Он садится в кресле, упираясь локтями в колени, прислоняя руки в замке к губам.       — Да, знаю. И что? — Сам удивляется, как спокойно это говорит.       — Ну так вот… — старик выдерживает театральную паузу, словно сильнее хочет надавить на нервы Бакуго, которые и так ни к черту. — У них проблема. Злодеи пачками убивают настоящих про-героев, угрожая безопасности страны. Никто понятия не имеет, кто это и где они находятся, а ночами тем временем происходит страшное: патрулирующих город героев просто убивают, словно они свиньи на убой. Японцы не знают, что делать, а героев тем временем становится всё меньше с каждой минутой, что они медлят. Мы пообещали им отправить помощь…       Старик не успевает договорить, потому что Бакуго подлетает с места и яростно кричит, раскидывая руки в стороны и наворачивая круги по кабинету:       — Черта с два я туда поеду!       — Бруно, — под этим именем Бакуго был известен в Италии, — послушай…       — Не буду я слушать!       — Такова политика агентства…       — Мне насрать!       — Ты должен это сделать… — старик почти что умоляет.       — Неужели нет других героев?!       — Мы должны отправить самого лучшего. Этого требует ситуация…       — Не смей задабривать меня сладкими речами, что я лучший! Я на это не куплюсь!       — Хорошо, — голос старикашки становится грозным. Если раньше он умолял, то теперь перешел в наступление. — Подумай о том, что потеряешь работу, если не поедешь.       Бакуго застывает на месте. Извилины в его мозгу работают очень быстро: сможет ли? А захочет ли? Дилемма. С одной стороны работа, с другой – прошлое. Ужасное, отвратительное, страшное прошлое, которое Катсуки поклялся забыть. Новое имя, новая прическа, новые работа и страна. Всё новое, положенное на то, чтобы забыть о своём настоящем, о своей сущности. И самое ужасное в этом то, что, если Бакуго не согласится столкнуться лицом к лицу со своим прошлым, потеряет настоящее.       Катсуки фыркает, отворачиваясь от начальника.       — Не посмеешь. Я лучший герой.       — Хочешь проверить?       — Меня с легкостью возьмут в любое другое агентство! — Яростно кричит, ударяя руками о кресло, на котором пару минут назад сидел.       — Не возьмут, если я опубликую всю информацию о том, что ты творил в тайне от прессы.       Бакуго испуганно открывает и закрывает рот.       — Именно так, Бруно, — старикашка самодовольно усмехается, откидываясь на кресле назад. — Мы храним всю информацию на такой вот случай. В моих силах уничтожить твою карьеру. Думаешь, фанаткам будет приятно узнать, что ты жалкий педик? Или то, что ты употреблял? Или, что ты избил фаната за то, что он просто просил фотографию?       — Я был пьян, а он лапал меня!       — А вот этого мы никому не расскажем.       Бакуго молчит. Может, убить этого старика? Нет, тогда эта новость разлетится по всем новостным лентам, красуясь в заголовках, и его карьере точно конец. А старику надо отдать должное, он молодец. Крепкая хватка, точно знает, чего хочет и как этого добиться. Не будет стесняться даже сломать кому-то жизнь. Катсуки его недооценил.       Но вот то, что его просят сделать… это выходит за рамки приличия. Бакуго не готов вернуться туда, не способен это сделать. Это просто слишком. Но если он потеряет то, что у него есть… что ему тогда делать? Снова бежать? Скрываться? Прятаться? Снова менять прическу?! Второй раз это не прокатит, не сработает.       Видимо, Бакуго придётся найти в себе силы сделать это, даже если их нет. Даже если это грозит полным провалом. Другого выхода у него просто нет.       — Хорошо. Я сделаю это, — цедит сквозь зубы "Бруно".       — Вот и молодец. Твои фанаты из Японии будут рады.

***

      Бакуго переходит границу в том самом аэропорту, из которого более десяти лет тому назад покинул Японию, и тут же чувствует, как на его сердце что-то давит.       За то время, что он провёл в подготовке к поездке и в самолёте, Катсуки так и не смог смириться с неизбежным. Что-то внутри него противилось всему происходящему, и это скорее всего была неизвестность. Что ждёт его дальше? Узнает ли его кто-то? А, если узнает, что случится? Он или она всем расскажет? Как отреагируют его друзья или семья? Как отреагирует Деку? Наверное, его возненавидят, и поделом ему. Бакуго пытался убедить себя, что ему всё равно, но это было не так. Он исчез не просто так. Он исчез, чтобы оставить в памяти людей только лучшие воспоминания о себе. А, если они узнают, что он просто бросил их на произвол судьбы, ему придётся несладко. Он ведь заставил всех думать, что он умер, а хуже этого ничего не бывает. Ему этого не простят и не дадут забыть.       И в чем-то они, конечно, будут правы.       Когда Бакуго ждёт свой багаж на ленте, его окликают. Он моментально пугается, втягивая голову в плечи, но это оказывается просто фанат, который говорит по-японски. Если честно, Катсуки так привык слышать итальянскую речь, что звуки японской почти режут ему уши. Бакуго соглашается на фотографию, и с этого момента он официально приехал в Японию для всего мира. То есть, конечно, не он, а Бруно Карузо, более известный как Король Динамит. Скоро к аэропорту слетятся фанаты со всех уголков Токио, прося сделать фотографии. Если честно, только эта одна обыденность, что в Италии так сильно его раздражала, сохраняет его рассудок в спокойствии, напоминая ему, что он больше не тот человек, которым был когда-то. Он больше не Бакуго Катсуки. Он Бруно Карузо, Король Динамит, про-герой из Италии с загадочным прошлом, о котором никто ничего не знает.       И Бакуго предпочтёт, чтобы так всё и осталось. В конце концов, он по-прежнему в маске на пол-лица, которую он не снимет ни при каких обстоятельствах, его волосы теперь черные, он даже специально подкрасил корни перед полётом, он возмужал и стал сильнее. Никто не сможет узнать в нём Бакуго Катсуки.       Бакуго стоит у аэропорта и курит, отрываясь лишь на то, чтобы сделать фотографии с фанатами (если честно, в Японии их, кажется, даже больше, чем в Италии), когда к нему подъезжает машина дружественного с его собственным агентства. Она маленькая и зеленая, совсем не похожая на машину Катсуки в Италии, которую ему пришлось оставить в родной стране (теперь Италию он называет домом). Водитель загружает вещи Бакуго в машину, и они оба садятся в транспортное средство.       Они отъезжают от аэропорта, и Катсуки обещает сам себе, что ещё вернётся в него, рано или поздно.       Машина несётся по улицам, а Бакуго смотрит в окно с нескрываемым интересом. Многое изменилось, как, например, тот факт, что раньше никто не фотографировал его лицо с улицы. Но это фанаты, Катсуки привык. А вот к чему он не привык, так это к самому Токио. Бакуго кажется, что он вообще никогда здесь не был. Высотные дома, деревья, магазины, люди – всё это такое другое, словно за десять лет весь город специально перестроили, пытаясь уничтожить улочки, по которым Катсуки ходил в детстве. Бакуго не помнит ни единого метра, но это скорее всего просто игры его разума. Город не мог так сильно изменится всего за десяток лет. Метро на том же самом месте, ЮЭЙ стоит всё там же, и работа отца тоже. Деревья всё те же, пусть Катсуки и кажется, что они изменили свои места. Даже асфальт тот же, хотя трещины в нём новые. Даже это ублюдское левостороннее движение сохранилось.       Бакуго понимает одну вещь: изменился не Токио. Изменился он сам.       Они приезжают к дому, где агентство Катсуки сняло ему квартиру. Водитель настаивает на том, чтобы помочь донести про-герою его вещи. Бакуго против, но его не слушают (проклятая вежливость японцев, он совсем от неё отвык). В любом случае, Катсуки быстро выпроваживает мужчину из своего дома, чтобы остаться наедине с местом, где ему придётся найти пристанище на следующие несколько недель.       Квартира маленькая, но Бакуго многого и не надо. Он не планирует оставаться здесь надолго. Правда, это место до чертиков напоминает дом, в котором он жил с родителями, и от этого тошно. Белые стены, маленькая кухня, совершенно пустая спальня, в которой только кровать да шкаф. В Италии всё по-другому: там в каждом уголке дома что-то украшает стены, что-то наполняет ванную, что-то лежит на кухне для перекуса, что-то лежит на полу, чтобы ногам было тепло. Там любят детали, которые наполняют дом воспоминаниями: фигурки, фотографии, плакаты, картины, магниты, открытки и письма, мелочи, в которых спрятаны воспоминания. В Японии по-другому. В Японии нет ничего лучше пустоты и чистоты. Японцы считают это элегантным и красивым. Когда-то Катсуки считал так же, а теперь… теперь это навевает воспоминания, от которых тошно, словно Япония пытается вновь сделать его тем человеком, которого он поклялся забыть.       Бакуго спешит избавиться от этого чувства: быстро надевает геройский костюм (тоже с маской на пол-лица. Деталь, на которой он настоял) и спешит убраться из этого места. Сюда он будет приходить, только чтобы переночевать и ничего больше. Даже свет включать не будет, чтобы не видеть этих бесконечно белых стен.       И снова он оказывается в машине, которая везёт его в геройское агентство. Геройское агентство, в котором он должен был работать, когда повзрослеет. Но судьба решила иначе. Точнее нет, правильнее будет сказать, Бакуго решил по-другому. Он сам изменил свою жизнь, никто другой не прикладывал к этому руку, не решал за него. И Катсуки точно об этом знает. И ничто не заставит его вернуться к прежней жизни, в первую очередь потому, что ему этого не нужно.       Они останавливаются перед большим высотным зданием, и Бакуго про себя отмечает, что это тоже отличается от Италии. В Италии здание агентства находится в стареньком здании, больше похожим на какой-то собор, явно периода Возрождения. Здесь же здание совсем новое, наверняка выстроенное специально для агентства. Это место вообще видно издалека, потому что на нём красуются большие буквы с названием агентства. Похоже, это местечко очень гордится собой и своим именем.       Бакуго фыркает и входит внутрь. Поднимается на верхний этаж, проходит мимо кабинетов героев со стеклянными дверьми, но спокойствия ему не видать. Когда он слышит голос, окликающий его, он точно знает, кому он принадлежит.       — Король Динамит, Вы приехали! Эй, ребята, Король Динамит приехал! — Киришима стоит в дверях, разговаривая одновременно с Бакуго и другими героями. Совсем не изменился.       Бакуго поворачивается на голос, сжимая кулаки от злости и волнения. В коридор тут же высыпает чуть ли не весь класс 1А: Мина, Денки, Киришима и Серо. Люди, которых Катсуки когда-то называл друзьями. Люди, которым Бакуго доверял, как себе. Люди, которые даже не подозревают, кто перед ними стоит. Они все изменились: зубы Киришимы стали острее, Денки возмужал и больше совсем не пятнадцатилетний мальчишка, Серо отстриг свою глупую челку, а формы Мины стали ещё более сексуальными. Правда их геройские костюмы так и не изменились за эти годы, в них по-прежнему можно было очень просто узнать всё тех же детей. Глупые, напыщенные, странные идиоты, которых Бакуго любит. Или любил. Кто знает?       Сердце пропускает удар, когда бывшие друзья окружают его со всех сторон.       — Такая честь встретить Вас! — Серо чешет затылок, немного стесняясь, и, кажется, Катсуки замечает на его брови новый шрам, которого не было раньше.       — До сих пор не могу поверить, что Вы приехали! — А вот Денки не стесняется и спешит пожать Бакуго руку. Его руки стали больше, и теперь они мозолистые.       — Как прошёл полёт? Всё-таки не близко лететь, — Мина улыбается, надувая пузырь жвачки, и тут же его лопает. От неё теперь пахнет не сладкой ватой, как раньше, а клубникой.       — Эй, ребята, разойдитесь! Дайте ему воздуха! — Киришима расталкивает друзей в разные стороны, даже не подозревая, что близкий ракурс гораздо больше устраивал Бакуго, чтобы рассмотреть изменения в бывших друзьях. Эйджиро широко улыбается, протягивая руку для рукопожатия. — Мы рады приветствовать Вас здесь. Я…       — Красный Бунтарь. Я знаю, — Бакуго огрызается, смотря в сторону, чтобы его никаким образом не узнали.       — Оу… — Киришима выглядит одновременно растерянным и польщенным.       — А нас Вы знаете?! — Денки загорается какой-то непонятное энергией. Наверное, ему приятно, что звезда такой величины знает достаточно посредственных героев Японии.       Бакуго громко цокает.       — Разряд Молнии. Ленточный Герой. Пинки,— строго отчеканивает он, поочередно смотря на бывших друзей.       Бакуго помнит. Помнит каждое имя, каждое прозвище. Помнит, что Мина любит мороженое и сладкую вату, да и вообще она та ещё сладкоежка. Помнит, что Киришима не любит читать, а его любимый супергерой – Халк. Помнит, что Денки боится фильмов ужасов и был влюблён в ту девчонку с наушниками (интересно, как у них сейчас дела? Катсуки всегда говорил, что другу нужно признаться). Помнит, что кроссовки Серо постоянно натирают ему ноги, и он любит черный чай больше зелёного. Помнит, что эти четверо любят закаты и газировку. Помнит, что они вместе читали комиксы Марвел в гараже родителей Бакуго и ели чипсы, как самые обычные подростки. Помнит, как эти четверо мечтали попробовать алкоголь, и как-то раз Киришима даже заявился с бутылкой вина, которую достал из шкафа родителей без их разрешения, и они все вместе напились всё в том же гараже родителей блондина (ничем хорошим это не закончилось). Катсуки хотел бы забыть, но он помнит каждого из этих придурков, которых когда-то называл друзьями, потому что они были важны для него. Потому что каждый день раньше, много лет тому назад начинался и заканчивался ими.       И Бакуго даже не подозревал, что это будет так больно – стоять напротив бывших друзей и знать, что они понятия не имеют, кто перед ним находится. Даже не думал, что будет так больно, не иметь возможности назвать их тупоголовыми выродками и не услышать лишь смех в ответ.       И Бакуго стоит, пытаясь унять эту боль внутри, убедить себя, что ему уже давно по барабану эти четверо, а друзья испуганно хлопают глазами.       — Вау… — Серо озадаченно чешет затылок. Опять.       — Вы и впрямь Герой Номер Один, раз так хорошо разбираетесь в героях даже дальних стран! — Мина надувает и лопает пузырь жвачки. Опять.       Бакуго многозначительно фыркает в ответ.       — Именно так, — он удерживается от того, чтобы не назвать их придурками.       — Знаете, Вы очень напоминаете одного нашего про-героя!       — Это точно! — Киришима нагло перебивает Денки, — может, вам стоило бы пообщаться. Думаю, вы двое нашли бы, что обсудить…       — Нет!       Бакуго громко кричит, перебивая бывшего друга, потому что прекрасно знает, на кого тот намекает. Деку… нет, с ним Катсуки точно нельзя встречаться. Боль от раны ещё совсем свежая. Как оказалось, десяти лет недостаточно, чтобы избавиться от зависимости.       — Я приехал сюда работать, а не друзей искать, — он пытается придумать достаточно правдоподобную причину.       И это правда. Он не намерен возвращать прошлое, не намерен снова падать в зависимость к человеку, не намерен строить здесь будущее. Он намерен сделать свою работу и уехать отсюда, вернуться в свою настоящую жизнь, где нет ни Деку, ни этих придурков, ни матери. Где есть только он и его работа. И в эту цель не входит распитие чая с бывшим то ли другом, то ли врагом.       — Мне пора, — это Бакуго кидает через плечо, стремительно уходя вперёд по коридору, — бывайте.       Бывшие друзья о чем-то переговариваются, но Катсуки их не слушает. Второй раз в жизни у него появляется ощущение, что он самостоятельно оставляет что-то отчаянно важное, своими руками уничтожая прошлое, втаптывая его в землю, мешая с грязью, разрывая его на мелкие кусочки. Но что ему ещё оставалось делать? Не закричать же, не сказать же, что это он, Бакуго, которого они уже успели похоронить! Это идёт вразрез со всем, ради чего Катсуки сюда приехал. Хуже того, это просто неуважительно к тому, через что он заставил друзей пройти. Они ощутили ту боль, которую вообще-то очень сложно пережить, и тут заявится Бакуго, крича о том, что они все придурки, раз поверили в его смерть? Катсуки эгоист, но так он не поступит.       Бакуго идёт вперёд по коридору, пока не упирается в дверь, на которой висит табличка с именем начальницы. Блондин фыркает и открывает дверь, не постучав. Внутри душно, все окна закрыты, и щуплая женщина стоит над столом, который находится прямо посреди комнаты. Начальница отличается от того, что Катсуки привык видеть в Италии: она худая, даже можно сказать костлявая, не старая (наверное, ей лет сорок, не больше) и на ней, вместо пиджака и брюк, геройский костюм, который, надо признать, слегка великоват. Её стол совсем не похож на свалку: на нём лежат несколько бумажек и ручек, стоит кружка с кофе и пара фотографий, которые находятся слишком далеко, чтобы Бакуго мог разглядеть изображенных людей. Катсуки также отмечает, что на диване в углу лежат подушка и плед: очевидно, женщина нередко ночевала прямо здесь, засидевшись за работой.       Бакуго знает, что это неправильно, но он не может не удивиться, что место босса занимает женщина. Мир, конечно, двигается вперёд, и женщины всё чаще занимают лидирующие должности, но в геройском агентстве? Назовите Катсуки сексистом, но работа героя – это традиционно мужская работа. Женщины просто не могут быть такими же сильными, это закон природы, не Бакуго его придумал. Именно по этой причине героинь было меньше (за исключением тех случаев, когда им волею судеб выпадала какая-то очень крутая причуда, но это всё же исключение из правила). С другой стороны, её работа – это разбирать бумажки, да общаться с прессой (во всяком случае, именно так всё работает в Италии), а это, надо признать, женщины делают лучше мужчин (и это тоже закон природы, который не Катсуки придумывал).       Женщина с волосами, убранными в высокий хвост, склонилась над столом, вычитывая что-то из одной бумажки и делая пометки в другой. Она, кажется, совсем не обращает внимания на распахнувшуюся дверь, и Бакуго приходится прокашляться, чтобы женщина подняла свои глаза от работы. Она делает это, надо признать, с раздражением.       — Король Динамит, — смотрит на свои часы на руке. — Вы опоздали. Вас привезли к зданию агентства семь минут назад.       Бакуго закатывает глаза. Эта девка пытается показать своё превосходство. Дешевый ход. Катсуки на такое не купится.       — Да. Запутался в лабиринте коридоров, — с презрением намекает, что это место совсем не похоже на его родную Италию.       Женщина на это улыбается и всё же решает подойти к Бакуго: протягивает к нему руку для рукопожатия.       — Приятно познакомиться. Я – Сплетница, начальница этого агентства последние пять лет.       Бакуго с презрением пожимает руку.       Слышал он про Сплетницу. Лет пятнадцать тому назад она была лучшей разведчицей в стране из-за своего прекрасного слуха. Могла услышать, что происходит на другом конце Токио. В те времена ни одна миссия не обходилась без неё: она с легкостью могла услышать планы злодеев, что прекрасно предотвращало добрую половину преступлений, если вообще не все те, что имели план. Уйти от неё могли только люди, не имевшие плана, работавшие в одиночку или общающиеся Азбукой Морзе. Хотя и её девчонка быстро изучила, так что на миссиях ей не было равных.       Только вот она никогда не была передовой героиней. С чего бы вдруг её делать начальницей? Бакуго готов был поставить деньги, что дело в её миловидном личике, которое за годы покрылось морщинами. Теперь уже никто не захотел бы трахать это. Ну или бывший начальник был извращенцем.       — Король Динамит, — Катсуки быстро вынимает руку из крепкой хватки.       — Присаживайтесь, — Сплетница говорит это, указывая на кресло рядом со столом, пока сама идёт на своё место. — Рассказ будет долгим.       Бакуго фыркает. Он не любил долгие рассказы, но в Японии любили детали, считая, что именно они могут решить исход битвы. Катсуки так не считал. Исход битвы решают люди и их действия, а вовсе не детали.       Бакуго присаживается на один из двух стульев и ждёт, пока женщина достанет что-то из ящика в столе. Через пару минут она уже кидает перед Катсуки добрую дюжину папок.       — Всё началось пару месяцев назад, — Сплетница говорит это задумчиво, не решаясь сесть на стул позади себя, и кусает ноготь большого пальца, — первое убийство, — она открывает перед Катсуки первую папку, — герой Осьминог. Он был новичком, мы тогда и не думали, что это масштабная кампания по убийству героев. Решили, что ему просто не повезло, выплатили родителям извинения и забыли.       — Опрометчиво с вашей стороны, — Бакуго фыркает, изучая всю информацию о герое, который не проработал в агентстве и года.       — Наверное, но тогда у нас не было ни единой причины думать иначе, — она пожимает плечами, всё же садясь в кресло.       — Всегда предполагайте худшее. Это спасает жизни.       Сплетница только грустно хмыкает в ответ. Бакуго усмехается, решив, что вышел из спора победителем.       — Второе убийство, — она разворачивает перед героем другую папку, — Сова. Он был опытным и сильным, но старым. Его инстинкты медленно переставали работать, он проваливал миссию за миссией и держался на одних только таблетках. Нам нужно было его уволить. Мы хотели его уволить за неделю до инцидента, но тогда не было других героев, что могли бы встать на его место, и пришлось сделать то, что мы сделали. В итоге: ночь, убийство, ни единого свидетеля. Всё по той же схеме, но мы не решились сопоставить факты, вновь списав всю вину на покойного героя.       Бакуго фыркает.       — Переходите к делу. Когда вы собрали мозги в кучу и пришли к очевидному выводу?       — После смерти Зеркала, — Сплетница пропускает несколько папок и открывает желтую, на которой красуется черная ленточка. — Она была отличной героиней. Её ждало больше будущее с её-то причудой. Она могла изменять свой облик, лишь дотронувшись до человека. Таких шпионов днём с огнём не сыщешь.       — Она умерла на миссии? — Катсуки решает, что изучать папку нет смысла: Сплетница и сама ему всё расскажет.       — Нет, — крутит головой из стороны в сторону, прикрывая глаза. Но быстро берёт себя в руки и, прикусив губу, продолжает говорить. — Они все умерли, патрулируя город. Что странно, потому что от них не поступало сообщений об экстренных ситуациях. У них не было сражений или врагов…       — Злодеям не нужна причина, чтобы убить героя. Как только тебя официально принимают на работу в геройское агентство – ты моментально становишься целью номер один для всех злодеев, — Катсуки фыркает. Начальница должна бы знать, как работает психология злодеев.       Сплетница понимающе кивает.       — Это и было нашей первой ошибкой, — она прикрывает глаза, очевидно, чувствуя вину. Зря. На вине далеко не уедешь. А вот на мести… с ней можно работать. — Мы думали, они хотят подорвать защиту города, чтобы совершить какое-то крупное преступление: ограбить банк или выкрасть музейные экспонаты. Но всё оказалось совсем не так. Спустя месяцы мы пришли к выводу, что они просто хотят уничтожить геройство в корне. Избавиться от каждого по отдельности. И самое ужасное в этом то, что мы теряем героев каждую неделю. Мы не можем отказаться патрулировать город ночью, но каждая ночь – потенциально смертельна для наших работников.       — Есть выжившие? — Бакуго нет дела до эмоций этой дамочки. Он не психолог, он герой, а значит ему нужна информация, чтобы решить проблему. Слёзы не помогут. Помогут действия.       — Нет. Все были убиты.       — Свидетелей тоже нет?       — Нет. Ночь же на дворе. Все спят.       Бакуго откидывается на стуле назад и недовольно пыхтит.       — То есть у нас есть дюжина убийств и больше никакой информации?       Сплетница грустно улыбается.       — Теперь Вы понимаете, почему нам нужна была Ваша помощь?       — Да, — Катсуки протяжно усмехается. — Вы по уши в дерьме.       Что ж, возвращение в Японию хотя бы не бесполезное: Бакуго подкинули по-настоящему интересную задачку. Плюс, Катсуки будет приятно в последний раз сделать что-то для этой страны и для этих людей.       — И какой у нас план? — Он качает ногой в воздухе.       — Сегодня ночью опять произошло убийство, — Сплетница неуверенно теребит краешек бумажки. — Сейчас придёт наш герой, с которым вы будете работать, и вы вдвоём поедете на место преступления. А, вот и он! Как раз кстати!       Бакуго резко поворачивается назад, на открытую дверь, и дыхание у него перехватывает.