i'm not angry anymore

      — Простите, что опоздал. Фанаты столпились у здания агентства. Не мог же я оставить их.       Деку…       Бакуго не может поверить своим глазам, но и отрицать очевидного тоже не может. Это он, тот самый Деку стоит в проходе, тяжело дышит, словно пробежал километр, положил ладонь в перчатке на ручку двери и не решается войти, краснея перед Героем Номер Один Италии. Боже, Катсуки не видел его столько лет, но он до сих пор помнит каждый сантиметр этого лица: россыпь веснушек по щекам, которые выглядят, как звезды в ночном небе, губы цвета розы, пухлые и маленькие, огромные зелёные глаза, словно изумруды из самых недр земли, и волосы, которые вьюнками падают на лоб и глаза. Он, кажется, совсем и не изменился: такой же счастливый, такой же стеснительный, такой же добрый, такой же родной, словно и не было всех этих лет.       И Бакуго приходится бороться с желанием подойти и либо ударить этого ботана по голове за опоздание, либо заключить его в объятия.       Столько лет, что он провёл в одиночестве, скрываясь от этой странной зависимости, а всё для чего? Чтобы просто броситься на шею, когда увидит это лицо? Неужели всё это было в пустую? Неужели он зря изолировал себя от этого недоразумения? Бакуго не может поверить и тут же начинает злиться. Откуда у этого ботана столько влияния на него?! Как ему это удается, даже спустя столько лет вызывать все эти непонятные эмоции в Катсуки?! Это ведь просто смешно! Прошло столько лет! Между ними ничего больше нет и не могло быть даже в теории, они совсем разные люди со своей собственной историей, которая никак не касается другого человека! Они не знают друг друга! Но Бакуго чувствует, черт возьми, как же много он чувствует, и это поднимает волну ярости внутри него.       — Я должен работать с ним?! — Он подлетает с места, кидая злобный взгляд в сторону растерянного героя.       Бакуго не может работать с Деку. Это закончится плохо. Нет, это закончится ужасно. Если ботан всё ещё вызывает в нем все эти чувства (а он, очевидно, вызывает), то всё закончится реальной смертью Катсуки или смертью Деку. Это зависимость, и Бакуго только что дали ещё одну дозу. Даже спустя столько лет зависимость имеет свою силу, потому что бросить просто невозможно, что бы и кто бы вам ни говорил. Можно уйти в завязку на какое-то время, но, когда тебе снова дадут попробовать твой наркотик, ты потеряешь голову, потому что именно так работает зависимость. А наркотик Катсуки – это Деку. И, черт возьми, если сейчас Бакуго буквально умирает от незнания, кто именно перед ним стоит, ведь этот парень вырос без его участия, то что будет, когда ботану будет угрожать реальная опасность?       Ничего не изменилось. Бакуго всё так же зависим, как был годы назад.       Катсуки просто не стоило приезжать в Японию, ему не стоило возвращаться, не стоило видеть Деку. Ему нужно было закрыться в четырех стенах и пройти курс психотерапии, но он тщетно решил, что сможет справиться со всем сам, и вот во что это превратилось – в ещё один день на грани жизни и смерти.       — Ну Вы же не думали, что мы позволим иностранцу творить тут всё, что вздумается? — Сплетница усмехается, откидываясь на стуле назад.       — Но почему именно он?! — Бакуго безнадежно закрывает глаза и рычит, рычит, как раненный зверь, потому что угодил прямо в охотничий капкан.       — Потому что он наш лучший герой. Вместе два лучших героя смогут решить образовавшуюся проблему, — она пожимает плечами, словно это очевидно.       — И я правда должен сделать это? — Бакуго умоляюще смотрит на Сплетницу, надеясь, что она сжалится и даст другого напарника.       — Ну, если Вы не хотите вернуться в Италию ни с чем.       Бакуго внимательно смотрит на Сплетницу, и в этот момент точно осознает – своё место она получила не за красивые глазки. У этой девки крепкая хватка, ничуть не хуже, чем у старика в Италии. Они наверняка в сговоре. Неудивительно, если она сама и собрала всю эту информацию на Катсуки. А с её-то причудой слышать всё про всех она наверняка приберегла парочку фактов для себя, чтобы держать Бакуго в узде в Японии. А что, если она знает, кто он такой?.. Что, если она знает, что он вовсе не Бруно Карузо, а сбежавший много лет назад Бакуго Катсуки? Нет, этого не может быть! Но что, если всё-таки ей всё известно?       Тогда у Бакуго просто нет выбора: он не может позволить всем узнать, что Бакуго Катсуки был жив все эти годы.       — Ладно, я согласен, — цедит это сквозь зубы, всеми силами пытаясь не смотреть на Деку.       Не смотреть, не разговаривать, не спасать эту чертову жизнь ценой своей собственной. Только так у Бакуго будет шанс вернуться в своё настоящее, которое находится в Италии, и забыть про это кудрявое недоразумение.       — Отлично, — Сплетница усмехается, поправляя бумажки на столе.       — Король Динамит, клянусь, я не буду обузой! — Деку делает уверенный шаг внутрь комнаты.       "Я совсем не этого боюсь", проносится в голове Бакуго, но он только цокает в ответ и направляется к выходу, огибая тупоголового Деку.       Катсуки стремительно идёт по коридору, сжимая и разжимая кулаки, которые уже пахнут нитроглицерином, и безуспешно пытается успокоить собственные нервы. Всё будет нормально, всё будет хорошо, ничего не изменилось. Он просто не будет снимать маску, а общаться будет как можно меньше. Молчать, манипулировать, маскироваться – правило трёх М, которое станет всем для него на это время в Японии. Он будет врать, нагло недоговаривать, обманывать, и у Деку даже не возникнет мысли, что это его умерший друг. И тогда у Деку просто не будет причины жертвовать своей жизнью ради человека, которого он совсем не знает. Бакуго спасёт жизнь ботана, чего бы ему это ни стоило. Всё будет нормально. Они просто решат это дело, и Бакуго снова отправится в Италию, и никто о нём даже не вспомнит.       Да, так и будет.       Бакуго так задумывается, что не сразу слышит, когда его окликают сзади:       — Король Динамит, подождите меня! — Деку безуспешно пытается нагнать лучшего героя Италии.       Катсуки резко разворачивается на пятках, вперев злобный взгляд в крошечный зелёный комочек:       — Это ещё зачем?! — Он огрызается, пытаясь с первых минут взрастить внутри Деку ненависть к себе. Это не получилось сделать у Бакуго Катсуки, но вот Бруно Карузо справится с этой задачей ценой своей жизни, своих нервов, своих чувств к этому человеку.       — В смысле зачем? — Деку догоняет Бакуго и складывается пополам, уперевшись руками в колени, пытаясь отдышаться. — Мы же вместе должны пойти на задание.       Точно, задание! Катсуки был так зол на судьбу и вселенную, из-за того, что она заставила их вновь столкнуться лицом к лицу, что совсем забыл про миссию. Черт… вот, что этот ботан творит с ним. Бакуго совершенно забывает про работу. Это уже просто смешно.       — Пошли, — цедит это сквозь зубы, даже не смотря на Деку, когда вновь идёт по коридору, но уже спокойнее.       Ботан спешит его догнать.       — Вы так не привыкли работать в паре? — Голос Деку звучит почти что невинно, хотя у Бакуго создаётся четкое впечатление, что тот пытается что-то у него выведать.       — Не привык.       — Мне искренне жаль, что Вас заставляют это делать, но, знаете, мне кажется, работать в паре куда веселее.       — До веселья мне нет никакого дела. Я приехал сюда работать, — он фыркает, становясь напротив лифта и нажимая кнопку вызова.       Деку тем временем не унимается.       — Ну, вдвоём работать тоже лучше. Не зря же говорят, одна голова – хорошо, а две – лучше.       Бакуго только хмыкает в ответ. Надо признать, до этого ему дела тоже особенно нет. Если бы проблема была в том, что Катсуки заставляют работать с кем-то в паре, то всё было бы куда проще. Но его заставляют работать с Деку, с его личным наркотиком в человеческом обличии, и, если честно, бросить кокаин было в разы проще, чем избавиться от мыслей о ботане. Бакуго потратил на это годы, он совсем недавно перестал проверять соц. сети этого недоумка, начал жить собственной жизнью, и что теперь? Катсуки потратит месяцы, чтобы прийти в себя после этой работы в Японии. Но какой выбор у него остаётся? Правильно, никакого, потому что, если он не убьёт эти месяцы на то, чтобы забыть Деку, он убьёт всё своё будущее в Италии вдали от этого недоразумения, а на это Бакуго не готов пойти.       Лифт приезжает, и они заходят внутрь, занимая каждый разные углы. Точнее, Катсуки всеми силами пытается отойти подальше, чтобы побороть странное желание обнять человека, которого он не видел сто лет, но Деку не даёт ему этого сделать: всё подходит и подходит ближе, пытаясь заглянуть в глаза, которые когда-то давно так хорошо знал.       — Вам нравится Япония?       — Да, — он тут же прикусывает язык, осознавая, что сказал, и немедленно спешит исправиться. — Для страны, в которой я пробыл меньше дня.       Деку в ответ почему-то улыбается.       — Откуда Вы знаете японский?       — Ты меня вообще видел? Мои родители – японцы, говорили дома по-японски, — огрызается, потому что врать Деку совсем не хочется, но другого варианта у него просто нет.       — Понятно, — Деку улыбается, качаясь из стороны в сторону, не отводя взгляда от Бакуго. — И Вы никогда не хотели приехать на родину предков?       Катсуки честно пытался терпеть, но это просто выше его сил: Деку пытается быть дружелюбным, как и всегда, как и годы тому назад, он пытается построить между ними отношения, доверительные и крепкие, но он даже не подозревает, что у них уже были отношения, не самые лучшие, но такие, которые заставляли жертвовать жизнями ради друг друга. Бакуго просто не может позволить себе и ботану вернуться к этому. Катсуки больше не в силах врать Деку, а сказать правду, которая бурлит в нём, как котел с зельем, не может, потому что иначе разрушит всё, что строил годам. Ещё хуже, он разрушит жизнь ботана, и тот его возненавидит. То, чего Бакуго добивался годами, станет правдой, Деку будет его ненавидеть, но почему-то сейчас Катсуки ясно осознает, что не хочет этого.       От злости он припирает Деку к стенке, ударяя кулаком о неё, и их носы оказываются так близко, что Бакуго может чувствовать запах яблок, исходящий от ботана, а ещё воздух, падающий с чужих губ, который нежно поглаживает щеки Катсуки. Лица оказываются так близко, что Бакуго может разглядеть каждую веснушку, почти ощутить мягкость губ, увидеть собственное отражение в чужих глазах, а ещё страх, которого не видел несколько лет. Бакуго казалось, что он совсем забыл эти эмоции под собой, но сейчас ощущение, словно кто-то разбередил зажившую рану. В голову вбиваются воспоминания, словно кто-то молотком их туда пригвоздил. Страх, ненависть, волнение, страсть, возбуждение, зависть, незнание, злость, глубокая любовь – всё это ударяет по голове и пахнет яблоками. И Катсуки кажется, он может провести так целую вечность – просто стоять и смотреть в чужие глаза, пытаясь угадать, через что они прошли за эти годы. В эту секунду становится очевидно, Бакуго терпеть не может мысль, что ботан изменился, не сказав ему, без него, без его участия. Катсуки невыносима мысль, что он не знает Деку больше.       Бакуго тратит на запах всего пару секунд, пытаясь запомнить его надолго, а потом кричит прямо в чужое лицо:       — Послушай, ботан, я не дружить сюда приехал! Заткнись, и давай просто выполнять свою работу! Теперь разговоры будут только по делу!       Деку в ответ почему-то улыбается, только поднимая свои руки вверх, сдаваясь.       — Хорошо. Ты абсолютно прав.       Ботан так просто переходит на "ты", что у Бакуго перехватывает дыхание. Он испуганно отстраняется, хотя, надо признать, совсем не хочет этого делать, и решает отвлечься разговором о важном.       — Итак, — он облокачивается о стену, смотря в пол, скрещивая руки на груди. — Где произошло убийство?       — На окраине, — голос ботана звучит очень счастливо. Кажется, он рад, что они не молчат и говорят хотя бы о работе.       — Все убийства прежде происходили там?       — Не совсем, — озадаченно чешет затылок, видимо, силясь вспомнить. — То есть, да, убийства происходили на окраинах, но совсем на разных окраинах. Запад, Восток, Север. Кажется, они не затрагивали только Юг.       — Значит, вы – идиоты, раз не проверили это место первым делом. Там находится ЮЭЙ, потому-то они туда и не лезут: боятся про-героев, в которых от героев остались лишь имена. Разве так сложно сложить два и два в голове?! Почему за вас это должен делать я?!       И снова этот Деку улыбается в ответ. Бакуго кричит, злится, покрывает всех скверными словами, а он улыбается. Да что с ним вообще не так?! Дать бы ему по голове больно, чтобы неповадно было.       — Чего лыбишься, утырок?!       — Понимаю, почему именно ты стал Героем Номер Один в Италии.       Бакуго фыркает в ответ, пытаясь не покраснеть. Комплименты всем приятны, а Катсуки не бесчувственный кусок сухаря, так что идите к черту!       Двери лифта открываются на первом этаже, и они вместе выходят из здания. На улице светит солнце и немного жарко, так что Бакуго рад, что прожил долгие годы в такой теплой стране: его костюм был сделан специально, чтобы не вспотеть лишний раз. А вот Деку, очевидно, не продумал такую возможность. Дурак.       — Пойдём, — ботан машет рукой, указывая следовать за ним. — Поедем на моей машине.       — Ты сдал на права? — Слова как-то сами собой вырываются изо рта, когда он следует за Деку.       — Ну, да. А у тебя нет машины? — Он кидает заинтересованный взгляд через плечо.       — Есть. Просто… а, забей!       Бакуго не может сказать, что Деку всегда боялся машин. Не может сказать, что, когда они в детстве ездили в походы на машине старухи Катсуки, ботан вечно хватался за блондина, пытаясь успокоиться. И он точно не может сказать, что, когда Бакуго ещё был здесь, Деку трижды провалил экзамен. Он не может это сказать, потому что его это выдаст. Не может этого сказать, потому что не может признаться самому себе, что помнит всё это, ведь всё это должно бы перестать иметь значение для него, но не перестало.       Машина Деку оказывается в тысячу раз круче того убожества, на котором Бакуго возили по городу. Это спортивная тачка ярко-зелёного цвета, почти кислотного, только с двумя сидениями. Катсуки почти готов завизжать, когда видит её (он всегда любил машины). У него самого в Италии Ламборгини, но BMW Деку выглядит ничуть не хуже, особенно учитывая тот факт, что двери открываются вверх, а не вперёд, как у всех остальных машин. Бакуго не может поверить, что это творение искусства принадлежит такому убожеству, как Деку.       — И это твоя машина? — Он даже не пытается скрыть восхищения.       — Да, — пристыженно чешет затылок, поигрывая ключами в руках. — Нравится?       Катсуки кивает в ответ.       — Её зовут Шумиха.       Бакуго закатывает глаза. Зная Деку, он совсем не удивляется, что этот придурок придумал машине имя.       — Это так ты её назвал?       — Ну, да. Знаешь, потому что она так громко делает свои врум-врум! — Искренне и невинно смеётся в ответ. — Так уж удивительно, что я владелец такой тачки?       — Нет, — и снова Бакуго приходится прикусить язык и соврать.       Поймите, он просто не может сказать, что любимой машиной Деку в детстве был Фольцваген Жук, или Мини Купер, или крошечный и небезопасный Смарт. Он не может признаться, что знает предпочтения этого придурка в первую очередь самому себе, потому что это будет означать, что он так и не начал двигаться дальше. А Бакуго должен был, потому что ради этого он разрушил то немногое, что между ними было хорошего.       Они садятся в машину, и Деку увозит их с парковки. Они выезжают на большую дорогу, вокруг много людей, которые активно фотографируют машину, но в этот раз Бакуго уверен, что причиной такого поведения фанатов является не он, а зелёная бестия Героя Номер Один в Японии. Катсуки смотрит за окно и видит десятки людей в мерче Деку: футболки, кепки, кроссовки, игрушки. Всем хочется быть причастными к этому парню, и Бакуго не может не улыбаться, думая, что тяжелая работа ботана оправдала себя. Он заслужил это как никто другой, а Катсуки не было рядом, и сейчас он даже не может сказать, что гордится им. Он не может сказать, что хотел бы быть рядом, что хотел бы видеть все взлёты и падения, поддерживая в те редкие моменты, когда он был бы единственным для этого.       Всё, что Бакуго может делать, на что он ещё имеет право – это недовольно бубнить себе под нос, какой Деку скучный водитель.       — Ты мучаешь машину.       — Что? — Деку кидает обеспокоенный взгляд в бок, где сидит Катсуки. — Что ты имеешь ввиду?       — Это скоростная тачка. На ней не ездят 60 километров в час.       — Н-но мы же в черте города… — Деку выглядит таким растерянным, словно впервые в жизни слышит о нарушении правил. — Здесь есть ограничения.       — А мы герои. У нас есть свои дела, которые требуют расторопности, — злобно хмурится в ответ.       — Мы ничем не лучше других людей, — Деку будто специально останавливается на светофоре, хотя совершенно точно мог успеть проскочить на мигающий желтый. — У них тоже есть свои дела, которые требуют скорости.       — Жизни этих самых "других людей" зависят от нас.       — Сейчас от нас зависят только жизни про-героев, так что в нарушении правил не вижу необходимости. Труп от нас никуда не денется.       Деку говорит это так серьезно, что Бакуго только и остаётся скрестить руки на груди и насупиться: ботан не сдастся. Забавно, раньше бы он послушался Катсуки. С другой стороны, он совсем не знает, что перед ним сейчас сидит именно Бакуго, так что эту грубость можно ему простить. Но вот не тупость, с которой он мучает машину. Это Катсуки ему ещё припомнит.       Какое-то время они едут в полном молчании. Бакуго рад, потому что у него есть время посмотреть на Деку, пока тот слишком занят дорогой, и уловить самые мелкие изменения в нём. Стрижка стала короче. Нос, кажется, немного другой. Теперь в нём есть горбинка, и Катсуки предполагает, что причина тому злодеи (не хочет так думать, но и отрицать очевидное не может). Веснушки стали бледнее. В щеках похудел. А бриться так и не научился: на подбородке куча маленьких порезов, словно ему до сих пор пятнадцать и он впервые в жизни взял в руки бритву. И над губой маленький шрам. Интересно, откуда он? Бакуго не припомнит его в детстве.       Наверное, следующее ему говорить не стоит, но любопытство сильнее него самого:       — Откуда этот шрам на губе? — Останавливает руку на половине пути к лицу Деку, убивая собственное желание дотронуться до изменения на таком знакомом лице, и только указывает пальцем на тонкую полоску над губой героя.       — Ты же говорил, что теперь разговоры только о работе, — усмехается, не отрывая взгляда от дороги, даже не обратив внимания на порыв Катсуки дотронуться до чужого лица.       Бакуго громко фыркает.       — Это я не буду о себе рассказывать. А ты говори, чтобы я знал, с кем работаю.       — А мне не нужно знать с кем я работаю? — Они останавливаются на светофоре, и Деку смотрит на Катсуки, усмехаясь.       — Ты знаешь всё, что необходимо знать обо мне.       — Я даже не знаю твоего имени!       Бакуго медлит. Казалось бы, ничего не будет, если он скажет своё ненастоящее имя, Деку не догадается, но врать… врать в общем-то нормально в его ситуации. Но каково это будет слышать, что ботан называет его Бруно Карузо, а не "Каччан", как сделал бы это всегда? Наверное, это будет правильно. Да, так всё и должно быть, и плевать, что внутри от одной только мысли об этом желудок сворачивается в тугой узел.       — Бруно Карузо.       — Приятно познакомиться, Бруно. Я – Изуку Мидория, — Деку лучезарно улыбается в ответ.       Бакуго фыркает в ответ, отворачиваясь к окну.       — Зелёный. Газуй.       Кто-то сзади бибикает им, чтобы они начали двигаться, и Бакуго поступает так, как поступил бы всегда: высовывается из окна и покрывает матом задние машины, даже не думая разбираться, кто именно поспел проявить такую неаккуратность в сторону героев. Деку спешит свернуть на перекрёстке, чтобы Катсуки больше было не на кого орать.       — Знаешь, ругаться совершенно необязательно. Они, наверное, просто спешат, а мы задерживали их, и…       — Заткнись, Деку, — Катсуки залезает обратно в машину, скрещивая руки на груди.       — Я же сказал, меня зовут Изуку.       — Мне больше нравится Деку, — фыркает в ответ. Ни за что на свете Бакуго не начнёт называть этого выскочку по имени. Он – Деку. Тупой, несмышленый, неуклюжий, ни на что негодный. Добрый, милый, щедрый, верный. Деку – это идеальное описание его характера, ничто другое просто не способно передать весь спектр эмоций, которые Изуку вызывал в Бакуго.       Ботан на это почему-то улыбается.       — Чего лыбишься, придурок?!       — Эту кличку придумал мне мой старый друг, — пожимает плечами, не переставая улыбаться, и даже толики грусти не видно на его лице.       — Он был как никто другой прав. Ты придурок.       — Да, именно так он и считал.       Бакуго смотрит на Деку и не может понять, почему тот, зная всё это, не говорит о нём плохо. Это ведь просто глупо. Катсуки мешал ботана с грязью, разрушая его жизнь с каждым новым днём, а тот улыбается, вспоминая те времена, словно самые теплые воспоминания детства доставая из памяти. Возможно, смерть стирает плохое? Может быть, Деку решил запомнить только хорошее об ушедшем из его жизни человеке. Но как это работает? Разве можно выкинуть из памяти то, как сильно они друг друга ненавидели? Разве можно так просто уничтожить ненависть, в которой они жили долгие годы?       Бакуго не может этого понять, поэтому он смотрит в пол на свои ботинки и задаёт логичный вопрос очень и очень тихо:       — Если… если он так считал, почему ты зовёшь его другом? Разве друзья считают друг друга придурками?       — Не знаю, — Деку пожимает плечами, припарковываясь между двух машин в маленьком дворе. Им надо бы пойти работать, но они только смотрят друг на друга, сидя в абсолютной тишине жилых зданий. — Но я точно знаю, что друзья готовы отдать друг за друга жизни. Этот шрам, про который ты меня спросил, я получил в ту ночь, когда пытался защитить его. Но это, к сожалению, не помогло: он отдал свою жизнь за меня. Поэтому, может, мы и не были друзьями в общепринятом понимании этого слова, но мы дорожили друг другом.       Бакуго смотрит на Деку и чувствует что-то прямо в груди, словно сердце превратилось в целую кучку бабочек, стремящихся вылететь через рот. Ботан так уверен, что создаётся впечатление, если Катсуки сейчас начнёт с ним спорить, Деку убьёт его. А ещё он улыбается, его глаза светятся, и щеки краснеют. Наверное, именно эта мысль и успокаивала его все эти годы. Мысль, что всё это время они были друзьями. Он хочет в это верить, но это не даёт ему двигаться дальше. Он не может забыть Бакуго, поэтому просто теряет время.       Катсуки должен это изменить:       — Дурак ты, — нехотя отводит взгляд от больших изумрудов. — Он просто был героем. Это его работа – спасать жизни, и в тебе не было ничего особенного.       — Ты его совсем не знаешь…       — А ты думаешь, что знаешь?! — Бакуго кричит, перебивая ботана. Сил нет больше слушать этот бред. — Вот, что я знаю точно – друзья не ведут себя так! И только полнейший долбоеб решит, что это дружба. Ты наивный и тупой. Никто не захочет с тобой дружить!       Бакуго кричит это, но точно знает, что делает это для себя, а не для Деку. Ему не хочется верить, что у них тогда ещё был шанс дружить. Он не хочет знать про то, что оставил. Столько лет Катсуки потратил на то, чтобы убедить самого себя – между ними ничего не было и ничего не могло быть, кроме странной зависимости, которая грозила смертью одному из них, которую нужно было оставить. Он потратил все эти годы, в буквальном смысле вырезая эти воспоминания из своей памяти. Ему не нужно знать, что между ними было, потому что это просто не имеет никакого смысла. Через несколько недель Бакуго покинет этот город, покинет Японию, покинет Деку не опять, а снова. И он не хочет узнавать, что оставляет позади. Не хочет знать, что бросил тогда, словно это ничего не значило, потому что это значило гораздо больше, чем он мог себе представить.       — Думаю, нам пора, — Деку смотрит на часы, но Катсуки точно знает, что тот пытается скрыть злость. Ботан всегда бежал от этих эмоций, ничегошеньки не изменилось. — Нас ждут.       Бакуго хмыкает в ответ, и они выходят из машины. Идут в сторону высотного дома и поднимаются прямо на крышу. Там находится множество полицейских, которые оцепили территорию, и парочка журналистов, которые безуспешно пытаются сделать презентабельную фотографию трупа. Когда на крыше появляются Бакуго и Деку, их тут же окружают фотокамеры. Ботан, как и всегда, смеётся и очень мило пытается убедить журналюг дать им пройти, но они его не слушаются вплоть до того момента, как Катсуки в буквальном смысле не покрывает их матом на испанском, и вот тогда уже всё внимание приковано к иностранному герою, Герою Номер Один, который приехал в Японию, чтобы помочь раскрыть серию преступлений. Деку приходится пообещать прессе, что они дадут интервью, когда разберутся с трупом, и только тогда им дают пройти.       Они пробираются под ленту и тут же видят его – труп. Бакуго узнаёт в нём женщину с длинными рыжими волосами и шлемом с рогами на скандинавский мотив, правда сделать это даётся с трудом, потому что куски её тела раскиданы по крыше: нога неестественно вывернута в сторону, рука лежит у самого края крыши, отрезанные крылья лежат в противоположных углах, разбросав свои перья по бетону, пальцы вообще покрыли всю поверхность крыши. Ко всему прочему всё перепачкано в крови, которая воняет на всю округу, и Катсуки замечает краем глаза, как полицейские прикрывают носы.       Но гораздо больше его внимание привлекает Деку: тот застывает, стоит ему увидеть тело, и он прикрывает рот рукой, пытаясь сдержать слёзы. Первое, что он делает – это теряется, а потом стремительно идёт к телу, присаживаясь напротив него на колени. Ботан несколько секунд медлит, а потом аккуратно откидывает волосы в сторону, и им обоим открывается вид на лицо, перепуганное и залитое кровью. Лицо человека, который осознал, что дальше его ждёт только смерть. Деку прикрывает глаза и что-то шепчет, сложив руки в молитвенном жесте (наверное, просит за жертву у богов).       Бакуго стоит позади него и не решается положить руку на плечо. Он хотел бы как-то поддержать ботана, но кто он ему, чтобы так делать? Он просто незнакомец, коллега, даже не боевой товарищ. Катсуки не знает Деку, а Деку не знает его. Их ничего не связывает, кроме короткого разговора в машине, в процессе которого они умудрились поссориться. Бакуго не имеет права прикасаться к Деку, даже если всё его естество требует, чтобы он это сделал.       — Кто это? — Бакуго выжидает какое-то время, чтобы ботан успокоился прежде, чем они снова начнут делать свою работу.       — Валькирия, — Деку скорее выдыхает это, нежели говорит и до сих пор не в силах открыть глаза.       — Ты знал её?       — Д-да, — кажется, он тратит все силы, чтобы прийти в себя и открыть глаза, но до сих пор не смотрит на Катсуки, — она пришла в агентство через пару лет после меня. Такая милая и добрая, увлекалась скандинавской мифологией и любила пиво, — Деку поворачивается на Бакуго и смотрит с величайшим непониманием в глазах. — Насколько нужно быть монстром, чтобы сотворить такое?       Катсуки смотрит на Деку сверху-вниз и думает, какой же этот ботан всё-таки сентиментальный. Они герои, не стоило ожидать, что они смогут дожить до старости. Большая часть из них умрёт, не дожив даже до сорока. Такова жестокая правда, когда ты становишься героем. И всё же Бакуго чувствует что-то большее, когда видит две дорожки слёз, одиноко расчерчивающие лицо ботана. Он чувствует желание отомстить каждому, кто сделал это с Деку. А ещё он чувствует порыв обнять, прижать к себе и пообещать, что ботан больше никогда не почувствует ничего из этого. Но Катсуки просто знает, что не может этого обещать. Но отомстить-то он может, и никто не остановит его от свершения заслуженной мести.       Катсуки хлопает Деку по плечу, приказывая вставать.       — Это нам предстоит узнать.       А потом направляется прямо к первому попавшемуся полицейскому. Тот заполняет какие-то бумажки, втягивая голову в плечи, чтобы не попасть на фотографии прессы, но тут же отвлекается, когда к нему подходят два про-героя: один злобный, а другой расстроенный, утирающий сопли тыльной стороной ладони. Полицейский спешит отдать должное:       — Рад вас приветствовать, Король Динамит и Герой Деку!       — Давай без этого, салага, — Бакуго буквально отпинывает треклятую вежливость японцев, которая мешала разобраться с делом. — Какой отчет по делу? Что нам известно?       — Смерть произошла между тремя и четырьмя часами ночи. Никаких свидетелей. Всё тихо и бесшумно. Никаких заявлений об экстренной ситуации также не поступало.       — Убийство, ночь, нет свидетелей – это не даёт нам никакой информации, — Бакуго раздраженно закатывает глаза. — Что-то новое есть? Мне нужны детали. Всё, что угодно сгодится.       — Ну… — полицейский теряется, пытаясь подобрать слова, и Катсуки буквально видит, как извилины в его мозгу двигаются, отображаясь морщинками на лбу. — Она умерла от многочисленных ножевых ранений?       — Отлично! Именно это мне и нужно было! Теперь всё понятно! — Бакуго победно улыбается, разворачиваясь на пятках, и идёт к выходу.       Деку бежит за ним, пытаясь нагнать.       — Король Динамит! Постой! Что тебе понятно?! Что он такого сказал?!       Бакуго резко останавливается и осматривается вокруг, а потом хватает Деку за руку и тянет в укромный уголок, откуда прессе не будет их слышно.       — Кто пользуется ножами, Деку? — Он с намёком поднимает брови.       — Да кто угодно!       Бакуго недовольно хмурится.       — Думай, голова, не для красоты же она тебе дана, — он даёт крошечный щелбан Деку, пытаясь заставить того напрячь мозги хоть сколько-то.       — Ну… — ботан хмурится, силясь сообразить то, что Катсуки понял уже давно. — Очевидно, люди, у которых нет разрешения на оружие?       — А что в наше время является оружием?       — Оу! — Осознание ударяет Деку по голове так резко, что слова можно прочесть в его глазах. — Они беспричудные, — это он почти шепчет, недоверчиво поглядывая в сторону журналистов.       Бакуго громко цокает.       — Ещё дольше соображать не мог?!       — Прости, — Деку переминается с ноги на ногу, почесывая затылок. — И что мы будем делать с этой информацией?       — Нам нужно пообщаться со злодеями, у которых нет причуды. Может, они что-то знают, — Бакуго закатывает глаза, потому что это должно быть очевидно.       — Хорошо. Надо поискать в базе. Это займёт некоторое время, но мы найдём.       Бакуго разворачивается на пятках и вновь направляется к лестнице вниз.       — А пока удвойте защиту. Ни один герой не должен выходить на патруль один. Двое, а лучше трое, и отчет на базу каждый час о ситуации. Если нападут на одного, у нас хотя бы будет информация от второго. Нам нужен хотя бы один выживший, — вдруг останавливается и смотрит в пол, раздумывая. А потом резко поворачивается на Деку, припирая того к стенке. — И никто, повторюсь, никто не должен знать о том, что они беспричудные. Мы знаем это, значит мы на шаг впереди. Нельзя просрать преимущество.       Деку испуганно кивает в ответ.       Бакуго направляется к прессе, даже не смотря на ботана.       На вопросы отвечает быстро: информацию о деле не выкладывает, о себе ничего не рассказывает. Журналистам быстро надоедает играть в одни ворота, и они отпускают несчастного героя, который как скала: ни подступиться к нему, ни верх одержать. Только задавать вопросы, на которые неизменно будет один и тот же ответ, «это конфиденциальная информация». Эту фразу Катсуки выучил ещё в Италии (точнее будет сказать, его научили так отвечать), поэтому защита его была непробиваемой. Его быстро отпускают с миром, и Бакуго уверен, что это интервью не попадёт в газеты. Журналисты ещё какое-то время мучают Деку, пытаясь уже у него выведать информацию о деле или его новом напарнике, но тот отвечает примерно то же самое за неимением почти никакой информации, разве что извиняясь за каждый неудовлетворительный ответ (в этот момент Катсуки рад, что не рассказал ботану ничего о себе).       Они вдвоём спускаются вниз и становятся рядом с Шумихой.       — Думаю, пора прощаться, — Деку неуверенно трёт затылок, словно совсем не хочет расходиться. — Мне нужно заехать в штаб, чтобы передать твои указания, а тебе, наверное, стоит отдохнуть после перелёта.       — Именно так, — Бакуго сам удивляется, как ему совсем не хочется прощаться с ботаном. Хотя в этом нет ничего удивительного: он не видел его несколько лет. Но это не так важно. Скоро они снова окажутся в разных уголках планеты, и это чувство пройдёт.       — Знаешь… — Деку теребит в руках ключи от машины, не решаясь сказать то, что думает. — Я собирался заехать пообедать. Мы могли бы сделать это вместе, если у тебя ещё остались вопросы ко мне.       Бакуго испуганно распахивает глаза. Не поймите неправильно, он хочет согласиться, но он просто не может снять маску перед Деку, а это так или иначе придётся сделать, чтобы поесть. Это будет слишком опасно, слишком необдуманно. Это будет чревато. А этого нельзя было допустить. Никто не должен узнать, кто вернулся в Японию спустя столько лет. Бакуго Катсуки должен остаться мертвецом, пережитком прошлого. Он должен исчезнуть из Японии и из памяти людей. Только тогда у них обоих будет шанс на будущее.       Поэтому он говорит то, что должен, а не то, что хочет.       — Нет.       А потом разворачивается и уходит ловить такси.