i'm not angry anymore

      Звонок от Деку поступает Бакуго через пару дней.       Всё это время они не видятся, и у Катсуки есть время подумать о том, что происходит, как его жизнь докатилась до этого и чем он так провинился перед богами или вселенной, что его так угораздило влипнуть. На самом деле, к четкому ответу он так и не приходит. Единственное, чем они занимается на протяжении этих дней – это убеждает себя, что, стоит ему вернуться в Италию, и тут же всё наладится. И, тем не менее, каждый день, когда Бакуго выходит на пробежку, он ищет взглядом зелёную макушку. Пытается убедить самого себя, что не хочет сталкиваться с Деку, но где-то глубоко внутри знает, что только этого он и ждет. Где-то глубоко внутри Катсуки знает, что хочет столкнуться с ботаном, хочет, чтобы тот узнал в нём старого друга, и Бакуго смог рассказать ему, через какой ад прошёл за эти несколько лет. И это заставляет ещё сильнее желать вернуться в Италию, где не будет ни Деку, ни этих странных чувств.       Поэтому, когда проходит почти неделя, Бакуго нервно курит у здания агентства, ожидая прихода ботана. Все мысли Катсуки заняты этим недоразумением: что он делает, как проводит своё утро, общается ли до сих пор с Двулицым, Четырехглазым или Круглолицей? Что именно изменилось в этом придурке? Он возмужал, стал сильнее, но ведь это наверняка не единственное, что изменилось. Вместе с телом меняются установки, принципы, желания и мечты. Знает ли Бакуго этого Деку? С одной стороны, отвечать на этот вопрос не стоит, потому что потом он будет не в силах снова оставить свою зависимость, но с другой стороны, так сильно хочется знать ответ…       Двери здания агентства открываются, и наружу выходит бывшая команда Бакуго (теперь уже наверное просто команда), смеясь и шутя. Катсуки смотрит на них из своего угла. Денки с Киришимой что-то на перебой громко рассказывают, Мина жуёт жвачку, лопая пузыри, а Серо скромно улыбается, заглядевшись на какую-то девчонку в короткой юбке, проходящую мимо. А вот эти четверо совсем не изменились: Катсуки легко узнаёт в них своих старых-добрых друзей, немного придурковатых, но таких милых, как слепые котята, бьющиеся головой о стены. В школьные годы им просто нужен был лидер, человек, который направит их неуемную энергию в правильное русло. Им стал Бакуго. Раньше Катсуки даже не задумывался, как его исчезновение повлияет на кого-то, кроме Деку, а теперь гадает, каково пришлось этим четверым. Они всё же смогли стать героями, смогли справиться со своей тупостью и сконцентрировать силы на главном. Бакуго гордится ими не меньше, чем Деку.       Катсуки так задумывается, что даже не замечает, как эти четверо направляются в его сторону. Киришима активно машет ему уже на полпути, а, когда все четверо подходят, Денки ошарашенно пялится на сигарету в руках Бакуго.       — Ты куришь?! Это та-а-ак круто! — Каминари в буквальном смысле складывается пополам, пытаясь убедиться, что сигарета настоящая.       Бакуго пару секунд озадаченно смотрит на про-героя, который совсем не повзрослел, и потом ударяет его по голове.       — Это не круто! Вредная привычка, которой не должно быть у настоящего героя!       Денки обиженно потирает ушибленное место.       — Почему же тогда ты сам куришь? — Мина подозрительно щурит глаза.       — Нервы успокаиваю.       — Понимаю, — Серо кивает, улыбаясь. — Наверное, много дерьма в Италии повидал.       Бакуго злобно хмыкает.       Он помнит, как и когда именно купил свою первую пачку сигарет. Это произошло через пару месяцев после переезда. В Италии не так строго следят за тем, кто покупает сигареты, ну или ему просто удалось найти магазинчик, где продавцу было чисто поебать на здоровье детей. В любом случае, Бакуго решил попробовать, потому что с детства видел, как мать суёт в рот одну сигарету за другой. Именно она всегда говорила, что это успокаивает её нервы с таким неспокойным ребёнком, как Катсуки. Как бы то ни было, сигареты сработали на ура: они прекрасно убивали время, когда Бакуго не мог уснуть в совершенно незнакомом месте, таком далёком от его дома и родных, когда будущее было туманным и страшным, давая иллюзию того, что Катсуки чем-то занимается, а не просто пялится в стенку, изредка прикладывая к губам свёрточек с листьями табака, который, надо признать, отвратительно пах.       В такие ночи Бакуго сидел в полном одиночестве на балконе и смотрел в небо. Ему казалось, что это как-то объединяет его с друзьями, семьёй и Деку. Может, именно в этот момент они тоже не могли уснуть и смотрели на звёзды, вспоминая прошлое. Во всяком случае, именно так делал Катсуки: смотрел на звёзды, пытаясь угадать, какие именно созвездия светили с неба в Японии. Небо ведь везде одинаковое, оно точно не изменилось в Италии, разве что облака другие, но это лишь напоминало ему, почему он уехал: потому что воздуха в Японии стало совсем мало. В Италии он, пусть и был раскаленным, зато присутствовал везде, и не приходилось задыхаться каждый раз, когда чувствуешь аромат яблок, исходящий от одной зелёной макушки. Запах сигарет отлично смывал в памяти эти ароматы, заменяя собою, грязным и противным.       Во всяком случае, так было раньше. А дальше вошло в привычку. Нервный день – сигарета. Скучный день – сигарета. Плохой день или хороший – сигарета. Не успевал оплатить счета – сигарета. Перерыв на работе – сигарета. Новый труп перед глазами – сигарета. Всё сводилось к ним, и вот Катсуки уже не может вспомнить дня, что он провёл бы без табачного свертка, зажатого между губ. Это не круто. Герои так себя не ведут, но так сладко было напиться, а потом выкурить сигаретку, смотря в потолок, который плыл перед глазами. Было в этом что-то умиротворяющее, очищающее мысли полностью, и вот перед глазами уже не стояло прошлое, что преследовало его попятам даже в другой стране. Просто способ забыться. С алкоголем так же, но про алкоголь его никто не спрашивал.       — Что ты здесь делаешь? — Киришима улыбается, и Бакуго молится, чтобы эти четверо уже ушли. Не потому, что они достают, а потому что Катсуки совсем не хочет сейчас теряться в воспоминаниях про друзей.       — Жду Деку, — фыркает, прикладывая сигарету к губам. — Где этого недоумка носит?!       — Мидорию? — Мина переглядывается с друзьями. — Сегодня же?..       — Нет, это было неделю назад, — Киришима отрицательно качает головой.       — Да нет же, точно сегодня! — Денки достает телефон из кармана. — Посмотри в календарь.       — Разве уже прошёл месяц? — Серо заглядывает в телефон Каминари.       — Поверить не могу, как несётся время! — Мина шокировано поднимает брови.       — Эй, эй, эй! — Бакуго пытается привлечь к себе внимание неустанно щебечущих друзей, совсем позабывших про него. — О чем вы говорите?!       Друзья перестают говорить и только испуганно переглядываются, очевидно, решая, доверить ли совершенно незнакомому человеку эту информацию.       — Видишь ли… — Киришима озадаченно чешет затылок.       — Ты должен понять, Деку не виноват, просто он такой, какой есть… — Серо начинает издалека, и это выводит Катсуки из себя.       — Говори уже!       — Мидория ездит на кладбище каждый месяц! — Денки выпаливает это и тут же закрывает рот руками.       У Бакуго перехватывает дыхание. Ему кажется, он знает ответ на вопрос, но всё же задаёт его:       — У него кто-то умер? — Черт, как же он надеется сейчас, что он не превратил жизнь своего друга в постоянные поездки к могиле. Как же он надеется, что это жирная мамаша Деку скончалась.       — Да, наш общий друг детства…       — Мина! — Киришима кидает яростный взгляд на подругу. — Не бери в голову. Мидория считает, что это его вина. Мы так и не смогли переубедить его, к сожалению.       Впервые в жизни Бакуго по-настоящему нечего сказать.       Вот он и облажался. Сломал жизнь человеку, которого отчаянно хотел спасти. А ведь Деку выглядел таким нормальным, словно живёт полной жизнью, а оказалось, что он просто застрял в прошлом, не в силах отпустить своего друга. Оказалось, он живет от дня до дня, когда сможет съездить на могилу. Катсуки думал, что поступает правильно, когда покидает это место навсегда. Думал, это спасёт жизнь ботана, избавит от обязанности жертвовать своей жизнью ради человека, который ничем этого не заслужил. Думал, нет, он был уверен, со временем они начнут двигаться дальше, идти нога в ногу и забудут об этой странной зависимости, которая не давала им обоим завести нормальных друзей, которые не будут драться между собой каждый божий день. Думал, думал, думал… Что уж теперь говорить об этом, Бакуго был попросту не прав.       Катсуки уже почти готов начать орать на бывших друзей, что они плохо старались и не дали Деку то, что ему было нужно – поддержку, как вдруг слышит голос:       — Бруно! Я пришёл! Прости, пожалуйста, что я опоздал, я был занят, — ботан складывается пополам, когда подходит ближе, и пытается восстановить дыхание. — О, ребята, вы тоже тут? — Деку выглядит удивленным, что с Героем Номер Один общается кто-то, кроме него самого. — О чем говорили?       — О курении, — Бакуго приподнимает вверх сигарету.       — О прошлом, — Мина мило покачивается назад-вперед.       — О работе, — Серо кивает на здание агентства.       — О друзьях, — Киришима пожимает плечами.       — Об утках! — Денки лучезарно улыбается. Бакуго готов его убить. Какие ещё, блять, утки?! Как это безмозглое существо вообще умудрилось стать героем?!       — Ла-а-адно, — Деку не верит ни единому слову, но, кажется, не слишком хочет узнавать правду. — Пойдём, Король Динамит, у нас есть дела.       Они прощаются с ребятами, которые, как оказалось, отложили дела, чтобы пообщаться с Бакуго, и это почти удивительно, если учитывать, что они не знают, кто перед ним стоит, но не так сильно, понимая, что он по-прежнему Герой Номер Один Италии. В любом случае, Катсуки и Деку оставляют этих придурков и идут на парковку, где стоит Шумиха (блондин уже почти привык называть машину по имени). Кажется, всё это время ботан внимательно о чем-то рассуждает, и Бакуго не решается нарушить его мысленный поток, наслаждаясь тишиной. Однако это не длится долго, потому что Деку всё же решает заговорить:       — О чем вы говорили?       — Мы же сказали тебе, — Катсуки не удостаивает Деку взглядом.       — То есть вы говорили каждый о своём, как сумасшедшие?       — Я говорил о сигаретах. О чем говорили эти придурки я не знаю. — Денки говорил об утках!       Бакуго громко цокает от негодования. Его нещадно спалили. И всё виноват этот тупой Каминари. Надо будет преподать ему урок вранья.       — Мы говорили обо всем понемногу.       — Даже об утках? — Деку усмехается, пристально следя за реакцией Бакуго.       — Нет. О них мы вообще не говорили. Но всё остальное было правдой.       — Да ладно тебе, Бруно! Признайся, вы говорили обо мне!       Бакуго почти передергивает, когда вместо привычного "Каччан" с губ Деку срывается это отвратительное "Бруно".       — Ну да. И что? — Он пытается выглядеть невозмутимо, когда говорит это, чтобы у Деку не возникло желания спросить, о чем именно.       Но ботан неугомонный и воспринимает это всё, как игру.       — О чем именно вы говорили? — Деку смеётся. Ему кажется, что ему делали комплименты, и Бакуго так зол из-за этого, что ответ сам срывается с губ.       — Мне рассказали, почему ты опоздал, — Бакуго почти уверен, что не собирался этого говорить. Наверное, просто количество лжи переполнило бокал, и Катсуки просто должен был сказать хоть одну правду.       — Оу… — Деку теряет дар речи. С ним это не впервые, но сейчас он ко всему прочему и краснеет. И Бакуго это, как нестранно, не раздражает. Наоборот, внезапно в первую очередь для самого себя он находит это необычайно милым.       Катсуки пытается казаться невозмутимым, но краем глаза всё же поглядывает на реакцию ботана. Деку теряется, кусает губы и начинает теребить краешки зелёных ушей костюма, которые свисали ниже, чем когда они были в старшей школе. Похоже, ему стыдно, и Бакуго готов поклясться, прямо сейчас ботан хочет провалиться сквозь землю. С чего бы это? Конечно, он живёт прошлым, но Катсуки не сказал бы, что это настолько постыдная вещь, чтобы так из-за неё переживать. С другой стороны, блондин отлично знает своего друга детства, и Деку было свойственно преувеличивать значение произошедшего. Он всегда заботился о своей репутации, и сейчас, наверное, думает, что про-герою не пристало бы заниматься такими глупостями. В чем-то он, конечно, прав – это просто тупо. Если говорить в общей сложности, всё, что делает ботан – тупо, Бакуго думал так всегда, думает и теперь, ничего не изменилось.       И тем не менее Катсуки не может отрицать тот факт, что это немного приятно, когда твоя смерть так сильно действует на кого-то. Бакуго не забыли, не стёрли из памяти, не оставили позади. Его помнят, он был важен, и остаётся так же важен по сей день, когда, казалось бы, уже ушел из этого мира, исчез, стерся, как ластик стирает карандаш. Что-то внутри от этого расцветает, распуская бутоны, которые отдаются сотней маленьких взрывов внутри. Это странно, ведь всё, ради чего Катсуки так старался – пошло прахом. Бакуго уехал, покинул город, страну, друзей, именно для того, чтобы его забыли и больше никогда не вспоминали. Но его план провалился. Странно, но впервые в жизни Катсуки чувствует удовлетворение от того, что всё, ради чего он оставил свою прошлую жизнь, не получилось. Может быть, ему самому просто приятно знать, что он значил так много для ботана, кто знает.       — И-и что ты думаешь по этому поводу? — Деку неуверенно нарушает молчание, перебирая пальцами брелки на ключах от машины.       Бакуго громко фыркает.       — Я думаю, что ты дурак, — и смотрит на дорогу, не решаясь сказать это в лицо ботана. — Он уже ушёл из этой жизни. Ты не двигаешься вперёд, ты стоишь на месте, не отпуская то, что уже закончилось. Не заметишь, как жизнь пройдёт.       — Я просто думаю… — Деку глотает слова, ему даётся этот диалог тяжело. Бакуго даже не подозревал, как эти ежемесячные походы к могиле много значат для ботана. Похоже, он и впрямь живет от одного до другого. — Я думаю, ему, наверное, так одиноко там, будучи совсем одному.       Бакуго нервно сглатывает.       Он знает, знает, что они говорят про небеса, но ему почему-то кажется, что они имеют ввиду Италию, где Катсуки оказался совсем один, без друзей или семьи много лет назад. Сейчас это, конечно, не так, он нашёл там друзей, с которыми можно поболтать, но ведь никто из них даже не подозревает о прошлом Бакуго. Они не знают, как Катсуки оказался в Италии и чего это ему стоило. Не знают, каким он был и каким стал. Не знают, через что он прошёл. Для них он просто Герой Номер Один с загадочным прошлым, и не сказать, будто бы это их вина, что они совсем не знают своего друга. Не сказать, будто бы они виноваты в том, что Бакуго ни разу им не доверился. Катсуки не доверял никому. Именно поэтому иногда рядом с ними Бакуго чувствовал себя невыносимо одиноким. Не сказать, что эти люди были просто заменой тому, что у Катсуки было в Японии, но и нельзя полностью отрицать этого. То, что все друзья Бакуго в Италии были просто дешевыми копиями друзей из Японии, не совпадение, но Катсуки не делал этого сознательно. Просто так получилось. Его тянуло к прошлому, как бы сильно он ни пытался от него убежать.       — И ты думаешь, что спасаешь его своими бессмысленными разговорами? — Бакуго громко презрительно фыркает. — Да ты нарцисс.       — Нет-нет, конечно, я так не думаю! Я просто хочу, чтобы он знал – его тут не забыли.       — А мне кажется, ты делаешь это исключительно для себя, — Бакуго врёт, останавливаясь на месте. Ему так не кажется. Он в этом уверен. — Ты не хочешь его отпускать. Ты не хочешь верить, что всё закончилось. Ты любыми методами хочешь удержать его. И этим ты порочишь память о нём. Забудь! Как раньше уже ничего не будет. Жизнь изменилась, и тебе придётся смириться с этим, хочешь ты того или нет.       Катсуки тяжело дышит после такой ярой речи и в этот момент ясно понимает, почему вселенная вновь послала его в Японию – чтобы помочь Деку. Он должен переубедить этого придурка любыми методами. Он должен дать толчок ботану жить дальше с новыми людьми и увлечениями, с новой работой, ради которой тот так долго старался. Он просто должен заставить Деку вновь почувствовать вкус к жизни, в которой не будет его самого. Так уж обстоят дела. Может быть, Бакуго и нравится, что его не забыли, что он так важен для ботана, но он не разрушит его жизнь. Наоборот, Катсуки поможет выбраться Деку из этого болота, в которое он угодил по вине другого человека. Вместе они справятся, как справлялись прежде, даже если ботан не будет знать, кто именно ему помог. Потому что так обстоят дела и никак иначе.       Деку растерянно смотрит в землю.       — Н-но… это же будет означать, что я остался совсем один… — он жмурится и сжимает кулаки, очевидно, пытаясь сдержать слёзы.       Бакуго громко фыркает.       — Кто-кто, а вот ты точно один не останешься, — и возобновляет путь к машине Деку.       Ботан спешит его нагнать.       — Это гораздо сложнее, чем кажется.       — И в то же время это проще, чем ты думаешь. Главное – начать, а дальше всё пойдёт по накатанной.       Деку замолкает, долго о чем-то думая и кусая губы (отвратительная привычка), а потом задумчиво произносит:       — Тебе когда-нибудь приходилось забывать людей?       Бакуго ошарашенно застывает на месте, вглядываясь в лицо Деку.       И вот опять они вроде бы говорят об одном, но у Катсуки складывается четкое ощущение, что они говорят совершенно о другом.       Одна фраза, всего шесть слов, но Бакуго переносится на годы назад, когда оказался совершенно один в абсолютно чужих для него городе и стране, пытаясь забыть своё прошлое, которое неустанно снилось ему каждую ночь. Катсуки помнит каждый этот сон, неважно хорошим он был или плохим. И он помнит лицо Деку в этих снах: улыбающееся, счастливое лицо с веснушками, как прежде, на тех же самых местах или испещренное ранами с этим дурацким прозвищем на губах, последнее слово, что он произносит перед тем, как умереть. Бакуго забывал Деку очень долго. Иногда ему даже казалось, что он видит на улицах Рима эту зелёную макушку, которая преследует его, куда бы он ни пошел, и у Катсуки даже возникало желание пойти за ней, чтобы узнать, что этому тупому ботану от него надо, но каждый раз он убеждался, что это лишь игры его собственного разума, не способного забыть что-то отчаянно важное. Деку не мог быть там, это просто невозможно, но разум нуждался в нём, поэтому воспроизводил картинки, которые каждый раз по чуть-чуть убивали душу Бакуго.       Катсуки помнит, как долгими годами вытравлял это лицо из своей памяти. Поначалу это было сложно: он заходил на страничку Деку каждый день, следя за его жизнью через соц. сети, но не сразу понял, что это поганая привычка, которая не даёт ему двигаться дальше. Потом он всё же отбросил телефон, поклявшись себе, что не сделает этого вновь. Рецидивы были, он заходил на страницу Деку, наблюдая за его жизнью, но медленно этого становилось меньше, пока Бакуго не перестал чувствовать в этом нужду. И вот прошли годы, а он лишь изредка дергался, когда по новостям упоминали кличку, которую придумал Катсуки для своего друга. Бакуго начал двигаться дальше. Пора и Деку сделать то же самое.       И вот он снова здесь, в Японии, сталкивается лицом к лицу с прошлым, от которого бежал последние десять лет.       — Да, — тихо шепчет это, возобновляя путь к машине, чей яркий цвет уже показывался из-за пелены скучных, однообразных автомобилей других героев. — Мне приходилось забывать дорогих мне людей.       — Получилось? — В голосе слышна надежда. Деку хочет знать, что у него тоже так получится.       Но Бакуго просто не может врать.       — Нет. Я до сих пор вспоминаю его. Но уже реже. Пройдёт время и совсем забуду, — если честно, Катсуки сам не верит в то, что говорит.       Деку кивает и несколько минут идёт молча, долго о чем-то рассуждая про себя. Он выглядит грустным, словно должен принять решение, которое не хочет принимать. Бакуго помнит, каково это, но в конце концов именно это решение приносит умиротворение в душу. Такие решения нужно принимать, чтобы двигаться дальше. Некоторые вещи мертвы или ведут в тупик. Если ты не хочешь вечность провести в этом тупике, куда не проникает солнечный свет, тебе нужно найти в себе силы оставить прошлое, которое не ведёт ни к чему хорошему.       — Хорошо, — наконец произносит ботан. — Если ты сможешь, то и я смогу. Мы сделаем это вместе!       Бакуго косится на Деку, не решаясь сказать, что ничего они вместе делать не будут. Ботан даже не подозревает, что и является тем самым человеком, которого Катсуки должен забыть. Поэтому они просто не могут делать этого вместе, потому что для Бакуго это будет шаг назад, а не вперёд. Они не могут помочь друг другу двигаться дальше, к сожалению, Катсуки был дураком, если думал иначе.       Но он всё равно не может сказать этого вслух. Пусть ботан думает, что у него есть опора в виде человека, который занимается тем же самым, а потом, когда Бакуго вновь уедет в Италию, Деку помогут его друзья. Он не останется один. Один останется Катсуки.       К машине они направляются в полной тишине, и садятся в неё так же тихо. Какое-то время поездка длится спокойно: каждый из них пытается прийти в себя после разговора. Бакуго, надо признать, даже внимания не обращает на ботана. Все его силы уходят на то, чтобы не рассказать всю правду сейчас. Ему хочется, но в этом не будет смысла: это не изменит того, что Катсуки уедет в Италию в конце миссии, только добавит проблем в связи с тем, что ему придётся общаться с Деку хотя бы онлайн, потому что тот не сможет отстать от него. Блондин к этому не готов. Конечно, это было бы приятно, вернуться в старую жизнь, но где-то глубоко внутри Бакуго знает, что это будет ошибкой. Он не может так просто вновь стать тем человеком, которым когда-то давно был, даже если захочет. Мир изменился. Катсуки изменился. И пути назад, к сожалению, просто нет.       Так он думает, пока Деку не нарушает тишину:       — У тебя есть какие-то вопросы по работе?       У Бакуго ощущение, что его кто-то ударил по голове. Ну конечно, работа! Все эти жалкие рассуждения о прошлом, настоящем и их переплетении заставили его забыть о самом важном – о работе. Как он мог? Он же про-герой! Вся эта жалость к самому себе и чувство, что он отчаянно скучает по прошлому, помутнили его рассудок. Он должен, обязан сосредоточиться на работе и выкинуть всю эту чепуху из головы.       — Да, есть, — он продолжает смотреть в пол, не в силах поднять глаза на Деку. — Куда мы едем?       — В тюрьму.       — Кто наш информатор?       — Като Атсуши. Беспричудный, как ты и говорил.       — Что он сделал?       — Поджог здание одного геройского агентства.       Бакуго усмехается.       — Похоже, в Японии серьезные проблемы между беспричудными и героями.       Деку заливисто смеётся, и Бакуго не может не улыбнуться, потому что ему кажется, он сотню лет не слышал этого смеха.       — Да, ты прав, — ботан продолжает вести машину, уставившись на дорогу, и Катсуки кажется, что он может смотреть на это вечно, как нежно руки в перчатках обнимают руль, а ноги нажимают на педаль с аккуратностью (пусть Деку по-прежнему слишком нудный водитель). — В Италии по-другому? — Он наклоняет голову в бок, как котёнок, кидая один короткий взгляд на про-героя Италии.       — В Италии таких придурков держат в узде.       — Наверное, они просто не хотят связываться с тобой, — Деку мило улыбается, неуклюже пытаясь сделать комплимент.       Бакуго в ответ громко фыркает.       — Не ебу, чего они там хотят или не хотят, но в Италии нет такой большой разницы между беспричудными и героями. Политика у государства такая – минимизировать различия, чтобы никто не чувствовал себя обделённым, — скрещивает руки на груди, уставившись в пол.       — Звучит круто, — голос Деку совсем безрадостный, и Бакуго кажется, он знает, почему. — В Японии совсем не так. Здесь беспричудных мешают с грязью. У тебя должно быть хоть что-то, даже самое бесполезное, чтобы тебя считали за человека.       Бакуго молчит в ответ.       Он знает, почему Деку так думает, и не сказать, что это неправда. Если бы с ботаном не случился Катсуки, случился бы кто-то другой. И Бакуго – это ещё неплохой вариант, потому что в средней школе он считал себя слишком крутым, чтобы обращать внимание на такое ничтожество, поэтому его издевки не были такими частыми, или ужасными, или болезненными, как у всех других. Можно сказать, Катсуки пришлось взять эту работу на себя, чтобы защитить ботана. Может быть, в те годы Бакуго сам этого не осознавал, но чужие трусы он натягивал не так сильно, а голову в унитаз опускал так, чтобы Деку не пришлось захлебываться. Ботан сейчас этого не понимает и, возможно, не поймёт никогда, но это было меньшим из зол. Сейчас Катсуки ясно осознает, что мог поступить по-другому. Он мог защищать Деку, чтобы никто другой не посмел над ним насмехаться, но чего вы от него хотите? Он был лишь ребёнком, в его голове не было другого выхода, и он сделал то, что, как думал, являлось единственным вариантом.       Сейчас Бакуго за это стыдно, но что он может сделать? Деку не знает, кто перед ним сидит, а потому извинения не будут значить ничего. Да и Бакуго Катсуки никогда не извиняется. С другой стороны, он больше не Бакуго Катсуки, он Бруно Карузо, а тот может быть лучше, чем человек, живший в Японии.       — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, Деку.       — Ничего, — Деку просто пожимает плечами, улыбаясь. — Когда-нибудь Япония изменится. Я в это верю, — он задумывается на пару секунд, а потом говорит, поворачиваясь на Бакуго: — Может быть, сотрудничество с Италией научит нас чему-то.       Бакуго фыркает, отворачиваясь. Деку возлагает слишком большие надежды на эту миссию. Ему стоило бы поумерить свой пыл.       Деку паркует машину у здания тюрьмы, и они оба выходят наружу. Здание выглядит большим и обшарпанным с трещинами и облупившейся краской. Не сказать, что в Италии к заключенным относятся лучше, но Бакуго вообще привык считать, что в Италии всё лучше. Поэтому сейчас он смотрит на это здание с толикой ностальгии или меланхолии, от которых тошно. Катсуки просто думает, что скучал по этим вещам, и всё же возвращаться к ним не хотел. Это странное чувство. Есть вещи, по которым ты скучаешь, но не хочешь больше видеть их в своей жизни. Просто приятно знать, что они по-прежнему существуют и их любят, но уже кто-то другой, а не ты сам.       Они заходят внутрь, говорят пару минут с полицейскими (Деку приходится показать записку от главы агентства), и только тогда их ведут в нужную комнату. Похоже, Сплетница настояла на комнате допросов, потому что они минуют дверь, ведущую в камеры заключения, и идут в другое здание. Бакуго молчит, только отмечая про себя, что ещё ни разу не был в этом месте прежде. Интересно было узнать, как именно это всё работает в Японии.       Они заходят в маленькую комнатку, по одной стене которой находится большое окно, чтобы видеть, как идёт допрос. В другой комнате, на которую выходит вид пуленепробиваемого стекла, уже сидит мужчина лет тридцати с бритой головой и руками в наручниках. Бакуго изучил бы его, но полицейский обращается к ним обоим:       — Будьте аккуратны и не соглашайтесь ни на какие его условия.       — Будто ему есть, что нам предложить, — Бакуго громко фыркает и косится на человека в наручниках.       — Вот, дайте ему это, и он будет посговорчивее, — полицейский протягивает пачку сигарет.       Катсуки снова фыркает, забирая предмет из цепких пальцев служителя закона. Это уже похоже на какой-то дешевый детектив.       — Так, слушай сюда, ботан, — Бакуго поворачивается на Деку, который пытается натянуть на себя геройскую маску. — Действуем по банальной схеме: я – плохой коп, ты – хороший. Давай, расколем этот орешек!       Деку серьезно кивает в ответ.       Ну всё, это официально началось. С этого момента Бакуго клянётся себе, что будет думать только о работе и больше ни о чем. Они разберутся с этим делом вместе, прямо так, как это было раньше, а потом он уедет обратно в Италию. Только бы пережить эти несколько недель.       Деку направляется прямо к заключенному, открывает дверь с ноги, и начинает орать, как резанный:       — Ну что, мудак, мы пришли по твою душу! — Ударяет руками о стол и выглядит таким разъяренным, словно они не допрашивать пришли, а убить его. — Ты расскажешь нам всё, что мы хотим знать, иначе я надеру твою ебучую задницу, а потом приготовлю из неё кацудон и отправлю твоей мамаше-проститутке, из чьей пизды ты вылез, как подарок на Рождество! И только попробуй соврать, потому что я узнаю и вот тогда найду всю твою блядскую семью и прикончу каждого из них по отдельности, отправляя тебе их ебучие куски в тюрьму, где ты проведёшь всю оставшуюся жизнь! Не испытывая меня!       Бакуго стоит в дверях, щипая себя за переносицу. И это Деку называет "хороший коп"? Да он напугал этого бедного парня до усрачки. Прямо сейчас этот отморозок готов рассказать им всё, даже если ничего толком не знает. Интересно, где ботан всего этого понабрался? В школе он даже не мог вслух сказать "пенис". В любом случае, сейчас это всё неважно. Видимо, сегодня Катсуки придётся побыть "хорошим копом". Странно, он никогда этим не занимался. То есть, он, конечно, сможет сделать это, потому что нет ничего, чего Бакуго Катсуки не мог бы сделать, но, черт, это совершенно необычная задача для него. Что ж, Катсуки принимает вызов.       Он подходит к Деку со спины и откидывает его в сторону, хватая за плечо, после чего одаривает Атсуши презрительным взглядом (не сочувствующий, конечно, но лучшее, на что Бакуго способен).       — Не слушай его. Он у нас немного… — Катсуки косится на Деку, пытаясь не сказать вслух "придурок". — Немного не в себе. Разговаривать ты будешь со мной, и ничего тебе не угрожает.       — Хорошо, — заключенный неуверенно ерзает на стуле, всё ещё пугливо посматривая на Деку, который яростно пыхтит за спиной Бакуго.       — Позволите мне присесть? — Катсуки вопросительно поднимает брови. Не привык он быть милым с такими отбросами. Ой, как не привык. С другой стороны, он вообще не привык быть милым, так что это большое испытание для него.       — А я могу Вам что-то запретить? — Атсуши усмехается, видимо, понабравшись смелости, когда с ним говорят так учтиво.       Бакуго хмурится.       — Вы правы – не можете. Это была простая вежливость, — он медленно отодвигает стул и садится на него, откинувшись назад. Некоторое время молчит, всматриваясь в лицо заключенного. Его поносило время, и, кажется, он даже немного рад, что ненадолго выбрался из камеры. Бакуго остаётся только догадываться, что такого этот человек видел в тюрьме. — Как Вам тюремная жизнь? — Катсуки достаёт свою пачку сигарет и поджигает одну из сигарет, наблюдая, как жадно Атсуши наблюдает за его действиями, словно Бакуго ест перед голодающим.       — Мне… я… — Като не может отвести взгляда от сигареты, и мысли его путаются. Он тратит последние силы, чтобы отвернуться, и, прокашлявшись, отвечает: — Лучше, чем я себе представлял.       — Рад, что мы ещё чем-то можем Вас удивить, — Бакуго выдыхает дым прямо в лицо заключенного.       — Зачем вы пришли?! — Атсуши яростно смотрит на Катсуки, отмахиваясь от сигаретного дыма.       — Не смей орать на него, если не хочешь остаться без языка! — Ботан делает уверенный шаг вперёд.       — Тихо, Деку, всё нормально, — Бакуго вальяжно машет рукой, чтобы ботан оставался на месте, а после опять обращается к Атсуши: — Мистер Като, я думаю, Вы знаете, зачем мы пришли.       Заключенный громко фыркает.       — "Мистер"? Ты вообще откуда такой взялся? — Смотрит в пол, покачиваясь из стороны в сторону от нервов.       — Я из Италии.       — Странно, не слышу акцента. Ты что-то недоговариваешь… — Атсуши не успевает договорить.       — Это не твое собачье дело! — Деку резко оказывается рядом и ударяет руками о стол.       — Тсс, Деку, всё нормально, — Бакуго похлопывает ботана по плечу, успокаивая, и тот послушно отступает назад, начиная накручивать круги по комнате. — Но он прав. Мы не будем говорить обо мне. Вы должны рассказать мне о преступлениях.       Атсуши вдруг самодовольно улыбается, откидываясь на стуле назад.       — Долго же вы соображали. Что, зашли в тупик? Даже к инострашкам пришлось лезть за помощью? — С вызовом смотрит на Деку, который начинает недовольно рычать, как собака.       — У нас есть идеи. И вы должны нам помочь, — Бакуго про себя отмечает, что Деку отхватил себе самую простую роль. Быть хорошим копом совсем не просто.       — Вам нечего мне предложить! — Атсуши разводит руки в разные стороны настолько, насколько это возможно в наручниках.       — Разве? — Бакуго усмехается, стряхивая пепел в пепельницу, а потом поворачивается на Деку, пытаясь намекнуть одним взглядом. — Как насчет безопасности?       Атсуши испуганно открывает и закрывает рот.       — Я… вы… ты не можешь!       — Ты так уж в этом уверен? — Бакуго усмехается, делая затяжку.       — Я гражданин Японии! Меня не тронут!       — А я гражданин Италии. Для меня вообще никаких последствий не будет.       — Не посмеешь! — Он истерично кричит.       — Проверим? Деку, фас!       Ботан делает несколько уверенных шагов в сторону заключенного, но на третьем вся уверенность Атсуши сдувается, и он, закрываясь руками, кричит:       — Ладно, ладно, я всё расскажу! Только останови его!       Бакуго самодовольно усмехается. Надо признать, быть хорошим копом куда веселее.       — Деку, стоп, — Катсуки медлит пару секунд, давая заключенному прийти в себя, а потом, затушив сигарету, складывает руки в замок и, облокотившись о локти на столе, придвигается ближе к Атсуши, чтобы создать некую доверительную атмосферу. — Итак, что тебе известно по поводу убийств про-героев?       — Мне известно не так много. Что вы хотите знать?       — Всё. Выкладывай всё, что тебе известно.       Атсуши тяжело вздыхает и медлит, о чем-то усиленно рассуждая. Его мысли проносятся по радужке глаз, но они такие быстрые, что Бакуго не в состоянии их поймать за хвост. Кажется, это воспоминания, и в этот момент Катсуки уверен, что Като знает гораздо больше, чем ему кажется.       — Это случилось около года назад… меня тогда уволили с работы, взяв на моё место парня с причудой. Я начал массивно распространять листовки и брошюры, призывающие остановить произвол героев. Тогда-то я и встретил их… — он выдерживает театральную паузу, которая, надо признать, не производит желаемого эффекта. Во всяком случае, на Бакуго. Он только фыркает, приказывая продолжать. — Двое парней оказались в моей квартире, когда я возвращался домой после очередного неудачного собеседования. Вот так просто, без ключей, без приглашения, без предупреждения, всего лишь пара отмычек. Представьте моё удивление…       — Ближе к делу, — Бакуго достаёт новую сигарету и поджигает её.       — В них не было ничего особенного, разве что маски на лицах. Я решил, что это воры, и почти позвонил в полицию, но они вовремя остановили меня. Оказалось, им приглянулись мои листовки, и они пригласили меня в тайное общество, которое ненавидело людей с причудами. Они называли себя Очистителями, то есть люди, которые очищают город от людей с причудами. Согласитесь, мечта, для такого человека, как я, — он лучезарно улыбается. Бакуго тошнит от этой улыбки.       — Ты же знаешь, что это незаконно? — Катсуки задумчиво стряхивает пепел в пепельницу.       — Поначалу это таким не казалось. Мы встречались раз в неделю, и это было больше похоже на группу поддержки. Знаете, кучка людей сидят в кругу и рассказывают, что им пришлось терпеть от людей с причудами и героев, — он медлит пару секунд, но уже через секунду на его лице играет улыбка. Странная, одержимая, кровожадная улыбка человека, который сошёл с ума. — Тогда-то я и понял, что герои – опухоль нашего общества. Они разрушают дома, ломают машины, уничтожают улицы, ровняют магазины с землёй, а их восхваляют! И никто даже не подозревает, чем это может обернуться для простого беспричудного владельца маленького цветочного, у которого просто не хватит денег на отстройку магазина. Это же просто насилие над такими, как мы!       — Ближе к делу, — Бакуго рычит эти слова, спиной чувствуя, как его верный пёс Деку, который минуту назад был готов порвать этого недоноска, отброса общества на кусочки, превращается в лужу, чувствующую вину, которая так успешно пожирает его, что он совсем забывает про задание и просто не сможет запугать Атсуши так же хорошо во второй раз. У них только один шанс. Нельзя его так бездарно просрать.       Като грустно усмехается.       — Конечно, проблемы таких, как мы, интересуют вас меньше всего. Вы заботитесь только о смертях, похожих на вас. Это ведь беспокоит вас, не так ли? Вы пришли ко мне узнать причины только тогда, когда начали умирать ваши…       — Это не так! — Деку кричит откуда-то сзади, и его голос такой беспомощный, что Бакуго может понять не глядя на него – ботан растерял всю свою уверенность только потому, что этот гад так хорошо умел манипулировать.       — Заткнись, Деку! — Катсуки резко поворачивается на ботана и кидает в него ту самую пачку сигарет, которая была предназначена для Атсуши. — Ещё слово, и мы с ним будем говорить без тебя! — Он встаёт со стула и приближается к Деку, склоняется над его ухом и шепчет очень тихо, чтобы Като не мог их услышать. — Он просто манипулирует тобой, а ты купился на это. Возьми себя в руки, иначе я попрошу Сплетницу дать мне другого напарника! Делай свою работу, как полагается, или проваливай нахуй отсюда. Мне такие напарники не нужны.       Деку испуганно делает шаг назад, краснея.       — Прости. Я больше так не буду.       — Уж постарайся, — это Бакуго говорит, опять садясь на стул. А потом обращается к Атсуши: — Продолжай. И давай без лирических отступлений.       — Что, проблемы в раю? — Атсуши смеётся на собственную шутку.       — Заткнись.       — Иначе что? Безопасность ты мне больше не можешь предложить! Твой пёсик оказался беззубым.       Бакуго сжимает кулаки, чувствуя запах нитроглицерина. Чертов Деку! Нихуя он не может сделать нормально! Все козыри Катсуки только что сгорели, он оказался совсем голым за игральным столом, и всё, что ему остаётся делать – это бесчестно блефовать.       Что ж, у Бакуго всегда лучше получалось быть плохим копом.       — Думаешь, если он не перережет тебе глотку, этого не сделаю я? — Он приближается к Атсуши и следующее шепчет ему на ухо, заставляя Деку сделать пару шагов вперёд, чтобы услышать, как именно его напарник собирается исправить его ошибку. — И, поверь мне, я буду гораздо более изобретательным, чем он. Я вырежу у тебя на спине слово беспричудный. Я отрежу твой кулак и засуну его тебе в задницу. Я выколю тебе глаз и повешу его себе на шею. Я заставлю тебя смотреть, как как твою жирную мамашу трахает целый полк героев, которых ты так сильно ненавидишь. Я сделаю всё, но испорчу тебе жизнь. Поверь, ты будешь мечтать снова оказаться в тюрьме.       Когда Бакуго отстраняется, снова занимая своё место, Атсуши тяжело дышит. Похоже, он в красках представляет себе всё, что Катсуки поклялся с ним сделать. Блондин доволен. Ещё никогда ему не было так хорошо, как когда он выпускал своего извращенного садиста на волю. Като медлит пару секунд, но всё же возобновляет рассказ:       — Когда мои листовки стали… вызывающими, — он подбирает слово аккуратно.       — Что ты имеешь ввиду? — Катсуки цедит это сквозь зубы.       — Его листовки стали призывать не просто увольнять героев с обычных профессий, но и лишать их прав. Он требовал закрыть геройские агентства, — Деку решает пояснить самостоятельно.       — И не только, — Атсуши самодовольно улыбается, — в местах, где герои "спасали" людей от злодеев, — он показывает кавычки в воздухе. — Стали собираться люди с плакатами и листовками. Моими листовками. Они требовали прекратить произвол. Я стал популярен.       — Меня не интересует твоя карьерная лестница. Что с Очистителям?       — Как только мои взгляды стали более радикальными, меня приняли в их тайный круг. Знаете, всё как полагается: черные мантии, свечи, посвящение, обеты и прочее. Я никогда не был так счастлив. Я стал официальным представителем Очистителей в народе, их популяризатором. Меня уважали, ко мне прислушивались, я был значим, как не был значим среди людей с причудами. Во мне было что-то особенное даже без причуды. В тот момент я добился всего! — Он рассказывает это так яро, так счастливо, словно и впрямь верит в этот бред.       Бакуго злится.       — И что было дальше? — Деку испуганно шепчет это откуда-то сзади.       — Ну а дальше вы и сами знаете. Я предложил им поджечь здание агентства. Они отказались. Тогда я сделал это самостоятельно, и меня выперли оттуда пинком под зад, сказав, что мои методы компрометируют их деятельность. Так я оказался здесь, всеми забытый, никому ненужный, — он заканчивает свой рассказ, с грустью опустив голову в пол.       Откуда-то сзади слышится всхлип Деку. Слабак.       — Со всем уважением, на это нам абсолютно плевать. Нам нужна информация. Имена. Ты знаешь их имена? — Бакуго очень сильно пытается не кричать с яростью, но это выходит плохо.       — Нет, — Атсуши отрицательно качает головой. — Первое правило Очистителей – никто не должен знать имен.       Бакуго со злостью откидывается на спинку стула, злобно отбивая ритм ногой.       — То есть мы выслушали весь этот бред зря?       — Ну, я не знаю имён, но я знаю место, где они собираются, если это вам, конечно, интересно, — он неуверенно теребит цепь от наручников.       Бакуго немедленно обращается в слух.       — Рассказывай!       — Бар на окраине города. На севере. По средам там скидки для студентов. Неподалёку от закусочной, в пяти минутах ходьбы от метро. Они собираются каждый четверг в подвале. Хозяин не против, потому что сам беспричудный и получает за это кругленькую сумму.       Бакуго пододвигает к Атсуши блокнот с ручкой, лежавшие на столе всё это время.       — Пиши адрес.       Като быстро чиркает на нём что-то и возвращает про-герою. Бакуго моментально встаёт с места и с победной улыбкой направляется к выходу. Атсуши окликает его:       — А-а мне… что-то за это будет? — Он неуверенно теребит край тюремной рубашки.       Бакуго смотрит на это ничтожество с презрением, а потом усмехается.       — Конечно, будет. Хорошее настроение от мысли, что Вы спасли таких ненавистных Вам героев, — и выходит с отвратительной улыбкой на губах.