i'm not angry anymore

      — Ты всё испортил!       Сплетница наворачивает круги по собственному кабинету, пока Деку и Бакуго сидят в креслах, втянув головы в плечи.       Вчера они совершили рейд на Очистителей, а сегодня сидели в кабинете начальницы японского геройского агентства, и огребали по полной за полное отсутствие профессионализма. Не сказать, что Сплетница была не права, но так орать… это, конечно, лишнее, их могло услышать всё геройское агентство разом, и Бакуго не сомневался, что так оно и есть, потому что под дверью кабинета виднелось несколько любопытных теней. Сплетница в буквальном смысле вышла из себя. Но её можно понять: всё, что они получили со вчерашней миссии – это четверо Очистителей, которые полностью отказывались говорить. Их в буквальном смысле нельзя было переубедить ничем: что бы полиция не предлагала, вплоть до сокращения тюремного заключения в два раза, они молчали, как рыбы. Говорить с ними всё равно что кидать в стену горох – толку мало, так ещё и горох зря пропадает.       Неудивительно, что Сплетница была в бешенстве – единственный их шанс решить проблему с героями обернулся ничем; и Бакуго, поверьте на слово, был ничуть не менее разочарован: его собственный шанс покинуть Японию и Деку сбежал вместе с главой Очистителей.       — Сплетница, — Деку неуверенно подаёт голос, слегка высовывая голову из защиты плеч. — Это моя вина…       — Заткнись, Деку, — женщина кидает яростный взгляд в героя, заставив его снова втянуть голову в безопасность плеч. — Это не ты проявил неоправданную жестокость! Это не ты устроил панику посреди дня! Это не ты дал сбежать главарю Очистителей!       — Но… — Деку всё ещё пытается защитить Бакуго. Дурак.       — Завали уже, Деку, — Катсуки закатывает глаза, откидывая голову назад. Желания сидеть рядом с этим предателем совсем не было.       — Может, соизволишь объясниться, Король Динамит, почему ты разрушил такой идеальный план? — Сплетница ударяет руками о стол, и пара теней за дверью подступаются ближе, чтобы лучше слышать.       Бакуго громко фыркает. План и впрямь был продуман до мелочей, только вот кто же мог знать, что Деку такой мудак? Этого Катсуки просто никак не мог продумать.       — Деку Вам всё уже сказал, — он смотрит в потолок, считая трещины на нём и гадая, когда же его уже отпустят.       — То есть ты правда хочешь сказать мне, что в твоей вспышке ярости виноват Деку-сан?! — Сплетница выглядит как злая собака, которая готова перегрызть Бакуго глотку.       — Именно это я и хочу сказать, — он кивает, с вызовом смотря на свою собеседницу.       Пару минут у них происходит драка глазами: Сплетница молчаливо кидает какие-то обвинения в сторону Бакуго, а тот лишь кивает на Деку, без слов говоря, что не возьмёт на себя ни толики вины. Женщина сдаётся первой и просто падает на стул, тяжело вздыхая.       — Мне придётся сообщить об этом в агентство в Италии. Они должны знать.       — Сплетница, пожалуйста, не надо! — Деку почти подлетает со своего стула от страха. — Король Динамит ни в чем не виноват! Это полностью моя вина! Мне не стоило говорить на миссии то, что я сказал. Это было неподходящие время и место, и это полностью моя вина! Пожалуйста, не сообщай об этом. Ради меня…       Сплетница долго смотрит на Деку, видимо, начиная сомневаться в том, что Бакуго виноват. Что-то есть такое в её глазах, что говорит Катсуки, Деку не впервые берёт на себя вину за чужие действия. Только вот правда состоит в том, что в этот раз он и впрямь виноват. Не было бы его, план сработал бы. Но он был, он сказал то, что думал, и всё полетело в пизду. Так что только ему и брать за это ответственность.       — Деку, дорогой, — Сплетница складывает руки в замок и пододвигается к ботану поближе, говоря исключительно с ним. Внезапно, её голос становится таким мягким и нежным, словно мать говорит со своим дитя. Неудивительно, Деку с его идеальной репутацией – жемчужина агентства. Бакуго от этого тошнит. — Ты же понимаешь, что мы должны скинуть на кого-то вину перед прессой? Твоя репутация сильно пострадает. Ты готов к этому?       — Конечно! Я осознаю всё, что сделал, и отдаю себе отчет в этом. Это будет заслуженно, — Деку бьёт себе рукой в грудь, пытаясь показать уверенность.       — А вы? — Сплетница обращается к Бакуго. — Вы готовы сбросить всю вину на него?       Катсуки усмехается. Неужели она и впрямь думает, что Бакуго станет совестно? Деку заслужил всё это и даже больше. Он заслужил, чтобы его жизнь превратилась точно в такие же руины, в которых сейчас лежит жизнь Катсуки.       — Он это заслужил, — только и отвечает Бакуго, вновь уставившись в потолок. Как же хочется закурить. Очень хочется.       — Хорошо, — по голосу очевидно, что Сплетницу этот ответ не удовлетворил. Она вновь откидывается на кресле назад и пару минут молчит, собирая мысли в кучу.       Всё это время Деку постоянно смотрит на Бакуго. Просто глаз отвести не может. Он явно хочет поговорить. Только вот сам Катсуки говорить не намерен. Он сказал всё, что хотел, и дальнейший диалог приведёт их в тупик. Между ними ничего не изменится. Деку поступил эгоистично, и Бакуго не хочет с этим мириться. Он хочет свою жизнь назад, но её больше нет, и он никогда так сильно не скучал по ней, как скучает сейчас. И при этом впервые в жизни он не скучает по Деку. После того, что тот сделал, скучать по нему не представляется возможным. Ботан показал своё истинное лицо, и оно уродливое. Катсуки не хочет иметь с ним ничего общего.       — Что ж, в таком случае, нам предстоит работа, — Сплетница подаёт голос, отрывая взгляд от окна, и, чтобы не закричать на Бакуго вновь, собирает бумаги в кучку. — Тяжелая работа. Вам обоим предстоит расколоть эти орешки, чтобы исправить произошедшее.       — Я не буду с ним работать, — это Бакуго говорит спокойно. Просто факт, с которым Сплетнице придётся смириться или отправить его обратно в Италию. Прошлой жизни всё равно уже нет. И терять соответственно больше нечего. — Дайте мне другого напарника.       — Нет, ты будешь с ним работать! — Сплетница в буквальном смысле рычит это. Похоже, её терпение по отношению к выкрутасам Бакуго подходило к концу. — Ты испортил миссию, ты дал уйти главарю Очистителей, ты свалил всю вину на невиновного!       — А ещё я единственный додумался до того, что они беспричудные, разговорил Като и поймал четверых Очистителей. За две недели я сделал больше полезного, чем вся ваша халупа за месяц. Так что не надо делать вид, что от меня никакого толка, потому что это не так, — продолжает смотреть в потолок, загибая пальцы за каждое своё достижение, — я мог бы сделать всё то же самое и без вашего "Героя Номер Один", — он показывает кавычки в воздухе, показывая всё своё отвращение к этому убожеству. — Дайте мне любого другого человека, который будет следить за мной, и я решу дело к концу месяца.       — Ты будешь работать с ним или… — Сплетница не успевает договорить, Бакуго её перебивает.       — Или что? Отправишь меня в Италию? — Он с вызовом смотрит на женщину, самодовольно усмехаясь. — Давай. Я только этого и жду. Япония ваша мне настоебала.       Сплетница моментально сдувается. У неё больше нет козырей. Похоже, с ней это происходит впервые в жизни. Нашелся-таки человек, который имеет на неё управу. Она больше не может манипулировать. Ей просто нечего предложить Бакуго, и он это, несомненно знает. Она в тупике.       — Сплетница, это моя вина, — тихо шепчет Деку. Вечно он хочет взять на себя вину. И это тоже от самолюбия. Думает, что так все посчитают его героем. Что ж, это работает на таких идиотках, как Сплетница, но точно не на Бакуго. — Позволь мне поговорить с ним наедине. Я всё решу, — он даже кладёт свою ладонь поверх руки начальницы, чтобы поддержать её.       Это срабатывает: она послушно выходит из кабинета, закрывая за собою дверь, и теней, которые подслушивают разговор, становится больше. Все хотят знать, что же такого произошло между Героями Номер Один.       Они остаются наедине. Бакуго громко фыркает.       — Можешь попробовать, ботан, но у тебя ничего не получится, — он не удостаивает Деку взглядом, вновь уставившись в потолок.       — Каччан…       — По-моему, я уже говорил тебе перестать так называть меня.       Деку нервно выдыхает. Называть Бакуго по-другому претит всему, во что он верит.       — Хорошо, ты прав, прости. Бруно, — ботан дергается, когда говорит это, а Катсуки отмечает про себя, что это ощущается очень странно, и тут же жалеет о собственном приказе. — Я знаю, я облажался…       — Это ещё слабо сказано, — Бакуго грустно усмехается. — Ты проебался, Деку.       Ботан нервно выдыхает. Похоже, этот диалог даётся ему тяжело.       — Ты прав, да, — он кусает губы от нервов, видимо, даже не подозревая, как всё можно исправить. — Я был эгоистом. Но я хочу исправиться. Я хочу вернуть тебе твою жизнь, а для этого нужно закончить эту миссию. Ты уедешь в Италию, и я больше не буду тебя доставать. Я исчезну из твоей жизни навсегда, если ты правда этого хочешь.       — Хочу, — врёт. Бакуго совсем этого не хочет. Но так будет правильно, потому что Деку не заслужил к себе хорошего отношения после такого.       — Хорошо. Я понимаю. Тогда давай просто закончим эту миссию вместе и разделаемся с этим, — голос Деку дрожит, ему больно это говорить.       — Я могу закончить миссию и один, — Бакуго не даст Деку ни толики надежды, а ведь именно этого ботан и ищет, думая, что, если Катсуки согласится на работу вместе, значит и простить сможет. Это не так.       — Я в этом даже не сомневаюсь, но Сплетница тоже не сдастся. Вы просто будете спорить, пока уходит время, и Очистители продумывают новую стратегию, — Деку с надеждой в глазах смотрит на Бакуго, но тот только фыркает в ответ. — Послушай, я обещаю, что не буду мешаться. Ты даже не заметишь меня. Я буду стоять позади, выполняя все приказы без единого слова. Честное слово. Только согласись.       Бакуго с подозрением смотрит на Деку.       Что-то в нем такое есть, что вселяет надежду. Катсуки ненавидел это чувство, но он знал, что так будет правильно. Он не хотел снова доверяться Деку, не хотел полагаться на него, честное слово, не хотел, поймите. Ему уже было больно от этого предательства один раз, и второй раз будет только хуже. Но какой у него выход? Разве мог он что-то сделать? Всё, чего Бакуго хотел сейчас – это вернуться в Италию и забыть о произошедшем. И единственный способ сделать это – закончить миссию. Так что выбора у него просто не было. Придётся опять довериться.       — Хорошо.       Бакуго поднимается с места и направляется к двери, которую немедленно распахивает, наталкиваясь на Сплетницу и половину агентства разом, включая бывшую команду Бакуго. Катсуки быстро оглядывает их и громко фыркает.       — Я буду с ним работать.       Все моментально выдыхают, словно всё агентство висело на волоске, завися от одного только решения Катсуки.       Бакуго же огибает их и стремительно идёт к лифту. Ботан семенит за ним, как и обещал, без единого слова. Они молча стоят у лифта, молча едут в нём, молча выходят из агентства. Надо признать, эта непривычная тишина раздражает, но Катсуки убеждает себя, что так лучше. У него не будет причин прощать Деку, а значит не будет и причин снова получить боль в ответ на доверие.       Когда они выходят, Деку стремительно направляется на парковку, но Бакуго застывает на месте, начиная рыться в своём телефоне.       — Что ты делаешь? — Ботан очень неуверенно подаёт голос, прекрасно зная, что даже вопрос по работе выведет Катсуки из себя. — Моя машина на парковке.       — Я закажу себе такси. Даже оно доедет быстрее тебя, — Бакуго фыркает, всеми силами пытаясь не потребовать, чтобы Деку отстал от него раз и навсегда.       Ботан закатывает глаза.       — Да ладно тебе, Бруно! Я отвезу нас.       — Не сяду я с тобой в одну машину, — Бакуго огрызается в ответ, не поднимая глаз от телефона.       — Это глупо.       — Не глупее, чем вытаскивать меня из страны, в которой мне было хорошо, по своим эгоистичным причинам! — Катсуки плюёт это в лицо Деку, направляясь к месту, куда должно приехать такси.       — Ну и ладно, — Деку бубнит себе это под нос, явно обижаясь, и направляется к своей машине.       Бакуго поджигает сигарету и смотрит, как Деку, опустив голову в плечи, бредёт к своей машине совсем один. Катсуки даже гадает, не перегнул ли он палку? Может, не стоило орать на ботана так сильно? Он ведь, ну, он старается, пытается загладить вину. Только вот вину не загладить. Деку самостоятельно разрушил жизнь человека, которого он называл другом.       Бакуго больше не сможет вернуться к прежней жизни, которой он жил в Италии. Он всегда будет знать, что кто-то один знает, где он, и что его спокойная жизнь в любой момент может пойти прахом. Больше не будет спокойных вечеров в баре, не будет ночей, проведённых у моря, не будет спокойной работы. Катсуки вечно будет ходить по улицам, боясь увидеть знакомую макушку, которая прокричит его настоящее имя. И вот в этот момент всё закончится, потому что весь мир будет знать – Бакуго Катсуки жив. Во что тогда превратится его жизнь? В бесконечный поток писем от друзей и семьи, сообщающих, что он их бросил, обманул, оставил на произвол судьбы, и они его ненавидят теперь, потому что так не поступают сыновья и друзья. А фанаты? Он потеряет даже их, потому что никто не встанет на сторону Бакуго, когда узнают, что именно он сделал, а он ни много ни мало заставил всех поверить, что он мёртв. Жизнь Катсуки прямо сейчас висит на тончайшем волоске обещания Деку, что он никому не расскажет, а простого обещания ботана с некоторых пор просто недостаточно.       Раньше Бакуго думал, что они не стали друзьями из-за него, потому что он плохой человек, который вечно отталкивал ботана, боясь настоящей близости, но на самом деле тогда он поступал правильно, потому что дружить с таким эгоистом себе дороже. Деку делал бы вещи только в угоду себе и постоянно ранил бы тем самым Катсуки. Это неправильно. Так быть не должно.       Бакуго садится в такси и приказывает ехать к зданию полиции как можно быстрее. Для него это игра, в которой он должен доказать, что даже никчемный таксист может быть быстрее слишком осторожного Деку. А сам смотрит в окно и наблюдает, как такси уверенно минует ярко-зелёную Шумиху. Какое тупое имя. Только сейчас Катсуки вспоминает, почему так ненавидел ботана – потому что он непроходимо тупой, и ничто ему уже не поможет. Сколько бы книжек он ни прочел, сколько бы лет в универе ни проучился, он останется таким же недоноском, которого жизнь обделила мозгами. Всё, что у него есть – это милая мордашка, но даже под ней скрывается эгоистичный демон, который вечно делает то, что хочет, не считаясь с другими. Неудивительно, что он стал Героем Номер Один. Наверное, руки замарал, идя по головам. Бакуго искренне жаль людей, которые считали Деку друзьями, а в итоге получили нож в спину. И в первую очередь Катсуки жаль самого себя, что он купился на этот фальшивый образ героя. Ничего от героя там не было, одни пустые амбиции.       Бакуго платит таксисту, накинув сверху пару купюр за скорость, и закуривает сигарету, ожидая приезда Деку. Здание полиции, надо признать, выглядит ничуть не лучше тюрьмы: такое же старое и поношенное. Если обойти сбоку, можно увидеть окна в обезьянники, где сидят заключенные. Туда сажают разве что проституток и пьяниц, устроивших дебош, так что Катсуки не слишком заинтересован этим видом. Его гораздо больше привлекает дорога. Бакуго так давно не сидел за рулем, что руки, кажется, совсем забыли, каково это, держать руль. Катсуки скучает по своей машине, черной и быстрой, рассекавшей улицы на немыслимой скорости и разрезающей дома на две части. Быть за рулём – приятное чувство, и Бакуго хочет поскорее вернуть его себе. Это бы точно поставило его мозги на место, заставило бы забыть про Деку и устремить взгляд исключительно на дорогу.       Но он здесь, вынужден ждать этого придурка, когда он соизволит почтить Катсуки своим присутствием.       Шумиха паркуется, и на улицу выходит Деку в своём геройском костюме. Надо признать, он выглядит так же глупо, как и в детстве, так что Бакуго морщится и выкидывает сигарету на асфальт. Катсуки даже не дожидается, чтобы ботан дошёл до него, только разворачивается на пятках и идёт в полицию. Там его быстро узнают и немедленно ведут в комнату для допросов. Полицейский бубнит себе под нос что-то про то, что они опоздали, и Бакуго не удерживается от язвительного комментария, что это всё Деку и его слишком аккуратное вождение, хотя сам понимает, что причина тому – его выкрутасы в кабинете Сплетницы. В любом случае, ботан даже не думает ответить хоть что-то на это, и они спокойно проходят в допросную.       Та же самая картина: две комнаты, разделенные стеклом, только в этот раз за столом сидит молодая девушка. Ей, наверное, лет двадцать, не больше, совсем молоденькая, наверное, студентка. Выглядит совсем не опасной, скорее напуганной. Бакуго усмехается. Она наверняка думает, как отреагируют родители на то, что её хотят посадить за террористическую деятельность. Что ж, Катсуки считает, стоило подумать об этом раньше.       Бакуго поворачивается к Деку:       — Действуем по той же схеме: ты – пёс, готовый сорваться с цепи, а я – хозяин. Один мой щелчок, и ты открываешь пасть.       — Но, Бруно… — Деку косится на девочку за стеклом. — Она же совсем ребёнок. Нет каких-то других способов?       Бакуго раздраженно вздыхает.       — Не волнуйся, она быстро расколется. Надо лишь немного надавить.       — Я не уверен, что это хороший вариант…       — Не ты ли сказал, что будешь беспрекословно меня слушаться?! — Бакуго играет грязно. Он это знает, и ему это нравится. Если Деку хочет заслужить прощение, он должен слушаться Катсуки. Прощение он, конечно, не заслужит, но хотя бы поможет Бакуго съебаться от сюда.       — Ладно-ладно, я понял.       Дальше всё происходит по старой схеме: Деку врывается внутрь, крича несусветную дурь, которая только придёт ему в голову, угрожая бедной девчонке худшей расправой на свете, а Бакуго спасает заключенную от такого злобного напарника, и садится на стул. Надо отметить, это не работает так хорошо, как в прошлый раз: девочку разве что слегка потряхивает, но она храбрится, и только глаза выдают в ней толику страха. Это ничего, Катсуки её расколет, чего бы ему это ни стоило.       — Простите моего напарника, — Бакуго поджигает сигарету, как и в прошлый раз внимательно наблюдая за реакцией девчонки. Её глаза жадно пожирают дым, а нос вдыхает пары. Всю ночь провела в кутузке, неудивительно, что скучает по никотину. — Он просто не любит, когда убивают его друзей.       — Неудивительно, — девочка усмехается, — мне это тоже совсем не нравится, — намекает на ночь, когда про-герои так нагло напали на Очистителей.       Бакуго удивленно вскидывает брови. А это девчонка не из трусих. Что ж, так будет только интереснее.       — Думаю, Вы… — Катсуки теряется, понимая, что даже не знает её имени. Совсем забыл спросить у полиции.       — Серьезно, Вы даже не потрудились узнать моё имя у полиции? Это полная лажа, ребят, — она закатывает глаза с отвращением. — Иноэ Ая.       Бакуго прокашливается, чувствуя, как теряет самообладание с этой самовлюбленной девчонкой.       — Мисс Иноэ, думаю, Вы знаете, почему Вас задержали.       — Не имею ни малейшего представления, — она играется. Катсуки видит в её глазах, что она точно всё понимает, но не хочет признавать. — С каких это пор состоять в группах поддержки незаконно?       — Вы правы, это абсолютно законно, — Бакуго задумчиво стряхивает пепел в пепельницу. Она такая грязная, в ней столько окурков, что Катсуки не сомневается, допрос этой девчонки проводят далеко не в первый раз. — А вот состоять в обществах, которые убивают про-героев, очень даже незаконно. За это Вам светит немаленький срок, и мне очень не хотелось бы разрушать Вашу жизнь, но…       — Это не доказано! — Ая нагло перебивает Бакуго, отчего в том просыпается волна ярости. — А сейчас я скажу Вам, что доказано – про-герои ворвались на встречу группы поддержки для беспричудных, угрожали им и устроили драку, заставив нас защищаться. Представьте себе, какой скандал это вызовет, когда эта информация утечет в газету. Так и представляю эти заголовки, "Произвол Про-Героев", "Ограничение Свободы Беспричудных", "На Беспричудных Нападают Герои", "Есть Ли у Беспричудных Право На Личную Жизнь" и прочее, — Иноэ приближается к Бакуго настолько близко, насколько может, не вставая со стула, и следующее шепчет, злобно прищурив глаза: — Да вся ваша карьера рухнет в тот же момент.       — Моя карьера не рухнет. Я вообще не отсюда, — Бакуго фыркает, даже не думая купиться на такую жалкую манипуляцию.       — Зря Вы так думаете, — Ая вновь откидывается на стуле, вальяжно закинув ногу на ногу, и покачивает ею в воздухе. — Слухи распространяются быстро. Как думаете, как отреагируют Ваши беспричудные фанаты, когда увидят видео?       — Видео? — Деку пищит это откуда-то сзади.       — Камеры наблюдения, — Ая самодовольно улыбается. — Их повесили только месяц назад в подвале, так что этой информации никак не могло быть в вашем плане. Умно, правда? Люди, которых вы не смогли поймать, уже работают над распространением этого видео на всех платформах. Ждите к ночи, сучки, — она руками в цепях изображает взрыв.       Бакуго с Деку испуганно переглядываются, точно осознавая, что это будет конец карьеры для них обоих. Но это не самое страшное. Самое страшное – это будет началом конца для всего геройского мира. Это видео быстро станет популярным, героев посчитают сумасшедшими, пользующимися своим положением в обществе. Одного за другим героев начнут снимать с должностей, доверие в обществе начнёт падать, пока правительство не расформирует первое агентство, а за ним падут и все остальные. Всё, что было выстроено годами, падёт из-за их глупой ссоры. Только теперь Катсуки осознает, что виноваты они оба.       Единственный выход из ситуации – чистосердечное признание, и Бакуго готов выбить его из этой девчонки голыми руками.       — Признаю, ты умна…       — Воу, комплимент от про-героя? Я польщена, — она театрально машет рукой себе на лицо, а потом начинает смеяться, складываясь пополам. — Вы же не думаете, что за один комплимент я вам всё расскажу? Иначе вы даже большие идиоты, чем мы предполагали.       Бакуго недовольно пыхтит. Да, с Атсуши было в разы проще, но это потому, что он тупой. Пора переходить к тяжелой артиллерии.       — Иноэ, мне очень не хочется Вам угрожать, но сами понимаете, иногда я просто не могу контролировать своего напарника… — Бакуго кивает назад, где стоит Деку, и тот, как по команде, начинает рычать. — Он очень не любит, когда его друзья в опасности.       Ая начинает заливисто смеяться.       — И это ваш план? Запугать меня? — Она утирает слёзы смеха. — Что ж, давайте. Валяйте. Я стану мученицей, и это только распалит огонь, вызванный искрой видео, — она снова приближается к Бакуго и шепчет: — Пожар уже начался, просто вы пока не чувствуете запаха дыма. У вас нет ни шанса потушить его, — а потом откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Меня имеют право держать здесь 48 часов. Завтра вечером я окажусь на свободе, и даже не думайте, что я забуду про ваши угрозы. Пресса всё узнает, как вы обращаетесь с беспричудными. А теперь – проваливайте! Я ничего вам больше не скажу без адвоката.       Бакуго злобно рычит. Он резко встаёт со стула, да с такой силой, что тот падает на пол, и направляется на выход. Сучка. Проститутка. Блядь. Последняя тварь на планете. Катсуки раскроет это дело, и вот тогда ей несдобровать. Он засадит эту ведьму за решетку на самый долгий срок. Она выйдет из тюрьмы старухой, если вообще выйдет. Её собственная родня отречется от неё. Её друзья забудут про неё. Её парень постареет и сдохнет. Поверьте мне, Бакуго об этом позаботится. Он испортит жизнь этой сучки чего бы ему это ни стоило.       Бакуго ударяет о стену, как только оказывается за дверью камеры.       — С Вами всё в порядке, Король Динамит? — Полицейский аккуратно подходит сзади.       — Ведите следующего, — рычит это, пытаясь сдержать ярость. — И побыстрее!       Надо признать, следующий подозреваемый ведет себя ничуть не лучше, уверенно действуя на нервы Катсуки. И следующий тоже. И за ним человек тоже полный мудак. Бакуго сам не знает, как удерживается от того, чтобы не размозжить голову хоть одного из них. План трещит по швам. Похоже, всех Очистителей готовили к допросу, потому что все они твердят одно и тоже, до боли заученные фразы, все похожие друг на друга, как близнецы. Катсуки не сомневается, если разбудить Очистителей среди ночи и приставить дуло пушки к виску, они даже бровью не поведут, всё повторяя и повторяя, что станут примером для всех беспричудных. Бакуго теряет терпение, а заключенные только улыбаются ему в ответ, словно коты, пожравшие сметаны. Эти странные, одержимые улыбки будут сниться Катсуки во снах. Если бы только показать этих людей общественности… все бы сразу поняли, что они сумасшедшие, и не стали бы их слушать, но пока они за решеткой, а на публике находятся только герои, и только за ними следят все глаза.       Так длится весь день – бесполезные разговоры, которые ни к чему не ведут. Только время, потраченное в пустую. Один за другим заключенных становится меньше, а новых зацепок не появляется. Только чувство, которое маячит где-то там сзади, что карьера рушится прямо на глазах, медленно приближается, увлекая в свои удушающие объятия. Единственное, ради чего Бакуго старался всю свою жизнь, ради чего оставил прошлое, утекает у него сквозь пальцы. Всё, чем Катсуки когда-либо дорожил, исчезает. То, чем он дорожил больше всего, оставив ради этого семью, друзей, личную жизнь, оставшись совсем один, просто уходит от него, словно он больше ничего не стоит. Не остаётся надежды, остаётся только чувство, что можно ложиться в могилу и закапывать самого себя. Ничего не осталось, только боль, ужасно сильная боль.       Бакуго выбегает из здания полиции, сдерживая слёзы, и трясущимися руками достаёт сигарету. Ему нужно закурить, нужно привести мысли в норму, такую шаткую и неуверенную, нужно причесать чувства, чтобы просто расставить всё по полкам. Всё не может быть так плохо, должен быть выход, он это знает. Но он его не видит, он видит лишь беспросветную тьму. Катсуки впервые в жизни может потерять всё не по своей вине. Работа – это всё, что у него было. Если не будет работы, не будет ни Бакуго Катсуки, ни Бруно Карузо. Он впервые чувствует себя так, словно его ударили, а он не может дать сдачи.       Всё в дерьме.       Бакуго Катсуки в дерьме.       Он задыхается, начинает кашлять от сигарет и скатывается по стенке, с трудом держа себя в руках. Ощущение, что он разваливается на части. И именно в этот момент он слышит голос, который стремительно приближается к нему.       — Каччан! Каччан! Ты в порядке? — Деку оказывается рядом в самый нужный момент, когда из глаз Бакуго начинают течь слёзы, и он кладёт свою руку на спину бывшего друга, пытаясь привести его в чувство.       — Я в порядке, ботан! Отвали! — Катсуки злобно скидывает с себя руки Деку и встаёт, пытаясь незаметно утереть слёзы. — В порядке я… — говорит это, смотря в небо, пытаясь убедить скорее самого себя, нежели бывшего друга.       — Прости, я не хотел действовать тебе на нервы, я просто волновался, — Деку садится на земле, положив руки на колени. Он, кажется, совсем не волнуется, и это раздражает. — Что мы будем делать дальше?       — Я не знаю! Не знаю я, блять! — Бакуго кричит, потом делает затяжку, чтобы успокоиться, и снова закашливается. — Мы в полной заднице…       — Но мы ведь что-то придумаем, не так ли? — Деку улыбается, как последний придурок. — Мы ведь два лучших героя! Мы придумаем, как выбраться из этой передряги, как придумывали всегда!       — Ты тупой или просто глухой?! Ты не видел, что там происходило весь блядский день?! — Бакуго поворачивается на Деку и начинает неистово кричать. — У них все козыри на руках, а у нас голые задницы! Нам нечего им предложить! Они разрушат наши карьеры! Они разрушат всё геройство! Весь мир пойдёт прахом из-за нашей с тобой ошибки! Мы с тобой проебались и этого не исправить! — Катсуки жмурится, пытаясь сдержать слёзы, но они не прекращают течь по его лицу. Он просто не может сдержать всю эту боль внутри. Они всё разрушили. Бакуго всё разрушил.       Деку вовремя оказывается рядом: он обнимает Катсуки за плечи руками, и заставляет посмотреть на себя. Через слёзы лицо ботана совсем расплывчатое, но Бакуго может видеть в нём беспокойство. Обычно Катсуки раздражал этот взгляд, но он не видел его так давно. Никто целую вечность не смотрел на него так. Целую вечность ему приходилось справляться со всем одному, а теперь… напарник, друг, возлюбленный. Всё это собралось в одном эгоистичном куске дерьма. Только теперь Бакуго понимает, что не Деку разрушил его жизнь. Катсуки сделал это самостоятельно.       — Послушай, Каччан, разве не ты смог выжить в Италии совсем один? Разве не ты из никому ненужного неизвестного ребёнка смог стать Героем Номер Один? Разве не ты поднялся с низов? Это было сложно? Да. Но ты справился. И в этот раз справишься, потому что ты больше не один. Я помогу тебе. Потому что… ну… потому что я люблю тебя. И я любил тебя всегда.       Вот так просто без лишних предисловий Деку говорит это. Эти три слова, эти десять букв срываются с его губ, словно в этом заключается вся сила мира, словно любовь и правда может победить зло, словно в этом сейчас есть какой-то смысл. Ботан признаётся, даже не рассчитывая на взаимность, потому что в последние дни становится очевидно – Катсуки его ненавидит. Но ботан всё равно делает это, потому что он просто заботится о Бакуго, потому что ему гораздо важнее благополучие блондина, чем получить ответ на свои чувства. Он просто хочет привести Катсуки в чувства, дать тому надежду, опору в эти сложные времена. Деку говорит это, хотя мог бы не говорить, зная, что Бакуго всё равно уедет в Италию, бросив его совсем одного. И в этом впервые нет ничего эгоистичного, потому что он не рассчитывает на взаимность. Это бескорыстная забота о Катсуки, которая только может быть. Потому что Деку говорит это, доверяя своё сердце человеку, который так просто сейчас может разбить его.       Но Бакуго не сделает этого.       Потому что в этот момент он что-то чувствует. Внутри него снова просыпается надежда. Надежда, что они справятся, потому что их снова двое. Потому что раньше, ещё в школьные годы, они справлялись с невзгодами судьбы, и теперь тоже справятся. Потому что их двое. Потому что на их стороне правда. Потому что на их ответственности чужие жизни. И они справятся, потому что так будет правильно.       И Бакуго не удерживается: он хватает Деку за грудки и, приспустив собственную маску, целует его. Страстно, жадно, ревностно. Целует так, словно от этого поцелуя зависит его жизнь. Целует так, что ноги ботана подкашиваются, и Катсуки приходится обнять его за талию, чтобы тот не упал. Целует так, чтобы чувствовать превосходство. Целует так, чтобы запомнить этот поцелуй надолго, потому что он может никогда не повториться. Целует так, чтобы забыть обо всех проблемах, сосредоточившись на одном этом моменте. Целует так, чтобы остались только они вдвоем.       Бакуго не совсем понимает, зачем делает это. Возможно, он тоже что-то чувствует. А, возможно, ему просто нужно отвлечься от проблем. Да, это неправильно, и прямо сейчас он использует ботана как куклу для секса, но это лучше, чем разваливаться на части. Это лучше, чем плакать и ненавидеть судьбу. Это лучше, чем пытаться найти выход из безвыходной ситуации. Деку сам доверился Катсуки, так что пусть будет готов к последствиям. Если эти последствия – секс на одну ночь, то Бакуго готов взять на себя эту ответственность, потому что только так он может успокоить собственные нервы и привести самого себя в чувства. Ему нужна эта ночь, вы просто должны понять его. Одна ночь без проблем. Одна ночь без потери карьеры. Одна ночь спокойная и бурная одновременно. Одна ночь, когда он будет полностью владеть ситуацией.       Когда мир разваливается на части и ты не можешь это контролировать, найди одну маленькую вещь, на которую ты ещё можешь повлиять, и это спасёт тебя – вот, что Катсуки понял за последние десять минут       Бакуго отстраняется и самодовольно улыбается.       — Поехали ко мне домой.       Деку, кажется, без лишних слов понимает, на что именно Катсуки намекает, и несмотря на то, что это его смущает, он, краснея щеками, кивает и направляется к Шумихе.       Они садятся в машину, и ботан заводит мотор. В этот же момент Бакуго лезет к Деку, нагло и жадно, словно король, который имеет право на это тело, потому что купил его за кругленькую сумму. Он расстёгивает костюм ботана до самого пупка и начинает целовать шею, плечи, грудь, оставляя на Деку следы, которые не исчезнут к завтрашнему дню. Ботан ёрзает на месте и тихо молит, чтобы Катсуки перестал, когда они выезжают на дорогу, но блондину это нравится, он улыбается прямо в поцелуи, мешая Деку сосредоточиться на дороге. Рука Бакуго специально ложится на внутреннюю часть бедра ботана, и он поглаживает кожу через одежду, точно зная, что член Деку медленно растёт в размерах, мешая про-герою дышать ровно. Стоит отметить, что член самого Катсуки уже давно дошёл до предела, от чего слишком облегающий и тесный геройский костюм стал ещё более тесным. Надо признать, сколько бы ботан ни ворчал, сколько бы ни умолял о пощаде, он ни разу не отстраняется от прикосновений. Наоборот, он откидывает голову назад, чтобы Бакуго было удобнее целовать его шею, и не спешит натянуть одежду на положенное ей место, что выдаёт в нем почти животное желание продолжать. И Катсуки только усмехается на это. Маленький извращенец. Его друг детства – маленький извращенец.       Бакуго так возбуждён, что он в буквальном смысле откидывает свою маску куда подальше. Больше она ему не нужна. В ней нет никакого смысла, ботан уже знает, кто он такой. А потом склоняется над ухом Деку и начинает посасывать мочку, кусать её, целовать и облизывать, играться, как с каким-то леденцом. И Катсуки шепчет прямо на ухо ботана, тихо, соблазнительно, с придыханием:       — Быстрее, Деку.       — Каччан, я… — ботан не в силах договорить, потому что рука Бакуго совершенно неожиданно оказывается на его половом органе, и он только и может, что простонать в ответ, "Хорошо", с силой нажимая на педаль газа.       Они едут по вечерним улицам Токио, рассекая их на две части: на до и после, на работу и личное, на прошлое и настоящее, на хорошее и плохое. Бакуго пристал к Деку, не может от него отлипнуть, словно их повязал Серо своим скотчем, и ничто на свете, даже появление самого Будды, который скажет им, что так поступать нельзя, не заставит Катсуки прекратить. А ботан ведёт машину, нервно дыша, и блондин может слышать, как быстро и сильно бьётся сердце его ночного любовника.       Окна Шумихи не затонированы, так что Бакуго не сомневается – завтра утром весь интернет, все полосы газет будут полны фотографий, где два про-героя, два Героя Номер Один занимаются непотребствами, найдя то немногое, что их объединяет. И если бы прямо сейчас карьера Катсуки уже не весела на тончайшем волоске, он бы может даже обратил на это внимание, взял себя в руки и успокоился, дождался дома и уже там накинулся бы на ботана; но жизнь дерьмо, Бакуго уверенно теряет всё, чем когда-либо дорожил, его уволят если не через неделю, то к концу месяца точно, и он потеряет всё, что у него было, так что чуть-чуть подпортить собственную репутацию перед неизбежным концом не так уж и страшно.       Потому что, если говорить честно, ночь с Деку того стоит.       Шумиха останавливается у дома, где находится квартира Катсуки, и блондин может видеть, как у входа столпилась целая куча журналюг. Они не покидали этого места с тех самых пор, как он приехал, и, кажется, даже спали у порога, перекусывая разве что булочками из ближайшего магазина. Никто не хотел упустить момента, когда про-герой всё же согласится дать короткое интервью (заебутся ждать). Но Бакуго так возбужден, что не обращает на это внимания и спешит выйти из машины. Только Деку, вновь застегнув свой костюм (что совсем не устраивает блондина) вовремя останавливает про-героя и молчаливо протягивает маску. Катсуки теряется. Ему казалось, что ботан хочет, чтобы все узнали, кто он такой, но Деку снова делает это – возвращает к себе доверие тем, что поступает бескорыстно. И Бакуго может только благодарно кивнуть, надевая на своё лицо маску.       Они быстро минуют журналистов. Всему виной уверенность Катсуки, с которой он схватил руку ботана и тянет его за собой, не давая остановиться даже на секунду. Однако Деку не может бороться сам с собой и, проходя мимо прессы, извиняется, убеждая журналюг, что они собираются работать над делом. Бакуго только усмехается про себя: да, сегодня ботану придётся хорошенько поработать, чтобы заслужить прощение. Одним "Я тебя люблю" он не отделается.       Как только они оказываются в лифте, Катсуки впивается в губы Деку, словно от этого зависит его жизнь. Он не просто моментально проникает в рот ботана, изучая каждый его миллиметр, но и посасывает губы, кусает их и зализывает ранки, которые сам же оставил. Отстраняется на пару секунд, чтобы посмотреть на красные губы Деку, которые уже начинают покрываться сине-фиолетовыми красками, а потом припадает к шее, на которой уже образовываются засосы. И ботан извивается под ним, как бекон на сковородке, тихо мычит что-то и, схватившись за черные волосы Бакуго, шепчет это тупое детское прозвище, которое только сильнее возбуждает.       И Катсуки прямо сейчас готов поклясться, он теряет, теряет голову, когда снова слышит это прозвище.       Двери лифта открываются на нужном этаже, и Бакуго, схватив Деку за руку, тащит его к своей квартире. Руки трясутся, когда он пытается найти нужный ключ, но в итоге ему удаётся это сделать, и он распахивает дверь, кидая ботана внутрь, а потом закрывает дверь.       И снова они стоят у стенки, Катсуки схватил руки Деку, поднял их над его головой и целует, целует, целует чужие губы, не в силах оторваться. Вторая его рука бегает по телу Деку, поглаживая, щипая, обнимая, принося то удовольствие, от которого ботан стонет прямо в чужие губы. А сам Деку тянется за ещё одним поцелуем, закрыв глаза, и безмолвно просит, чтобы Бакуго не останавливался.       Наверное и даже скорее всего, он отдаёт себе отчет в том, что это ни к чему не приведет, что за этим не стоит никаких чувств Катсуки, что всё это пустое, полное лишь извращенных желаний Героя Номер Один Италии, но ботан соглашается на это, желая ухватить кусочек Бакуго себе. Маленький, небольшой, совсем крошечный кусочек, лишь бы вспоминать это своими влажными ночами. И Катсуки тоже не против, потому что ему, если честно, поебать, во что это выльется, пока он может целовать чужие губы. И именно так они готовы закончить свои жизни – слившись в единый организм, который не разделить на два отдельных.       Руки Деку гуляют по телу Бакуго, пока он не находит молнию и не расстёгивает костюм. После этого он несколько минут нежно поглаживает чужую разгоряченную кожу, пахнущую нитроглицерином, а ещё через пару минут опускается на колени, вместе с собой опустив одежду Катсуки до самых колен. Лицо ботана оказывается прямо напротив массивного члена Бакуго, и Деку пару секунд нежно поглаживает половой орган, потому что вот такой он любовник: аккуратный, смущенный, краснеющий как помидор, и очень правильный, словно никогда и не ломал чужие кости. В постели ботан другой, он заботится о своём партнёре, словно тот хрустальный и может развалиться на кусочки. Деку боится сделать больно, и этим он отличается от всех любовников Катсуки, которые так сильно хотели казаться уверенными, что нередко делали всё неправильно.       Бакуго должен признать, что почти осязаемая невинность Деку, мила до ужаса.       Ботан неуверенно стягивает трусы с Катсуки и одними глазами спрашивает, может ли он сделать то, ради чего встал на колени. Бакуго раздраженно закатывает глаза:       — Встал на колени – делай, что полагается.       Деку на это почему-то счастливо улыбается и моментально облизывает всю длину Катсуки, заставляя любовника зарычать от удовольствия. Но на этом ботан не останавливается и продолжает мучить Бакуго: легонько проходится языком по отверстию, из которого небольшими каплями течет сперма, и он сглатывает её, словно это мороженое, а потом берёт в рот головку, полизывая её языком. Катсуки хватается за волосы Деку и пытается толкнуться в чужой рот, но ботан не даёт ему этого сделать. Он лижет, аккуратно сосет, нежно перебирает в руках яйца, заставляя всё внутри Бакуго полыхать от желания. Он ждёт этого, он хочет этого, он готов на всё, ради этого.       — Деку… Изуку, черт тебя дери, возьми его, — шепчет это куда-то в потолок, закатывая от удовольствия глаза.       И Деку слушается: одним простым движением он вбирает всю длину Бакуго по самую глотку. Катсуки на это рычит, хватаясь сильнее на волосы ботана, и трясётся, трясётся всё сильнее от возбуждения внутри себя. А потом Деку начинает двигаться, ритмично и динамично, и его слюна падает на пол. Он то заглатывает Бакуго целиком, то отстраняется, утирая слюни, и улыбается при этом, как одержимый. Он сужает губы у основания и чуть-чуть расслабляет их у головки. Его язык продолжает обнимать, поглаживать возбуждённую кожу, касаясь каждой отдельной венки, которые пульсируют, заставляя рычать громче, сильнее, яростнее от каждого прикосновения. А руки, руки Деку продолжают перебирать яйца Катсуки, поглаживая уздечку, и это похоже на то, что ботан просто жонглирует ими, как самый искусный фокусник на свете. И блондин от этого теряет голову.       Он вынимает свой член изо рта Деку и, прислонив половой орган к щеке ботана, начинает яростно дрочить, смотря на это лицо всё в слюнях с капельками слёз на уголках. Одной рукой Бакуго держит волосы Деку, не давая ему отстраниться, а другой держит свой член, то ускоряясь, то замедляясь, в зависимости от того, что просит его организм. Катсуки запомнит надолго это наглое лицо, которое заглатывало его член, как какой-то эклер. И, боже, прямо сейчас Бакуго готов поклясться, что хочет ещё сотню таких же ночей именно с ботаном и ни с кем больше.       Катсуки активно изливается прямо на лицо Деку, а тот только слизывает капельки спермы, которые текут по его губам, и улыбается, как последний дурак. Он такой сексуальный с этими красными губами, с этими засосами, с этой сползающей с плеч одеждой. Бакуго чувствует превосходство, но впервые в жизни это не то, что ему нужно от секса. Ему не нужно знать, что этот человек принадлежит ему, нет. Он хочет почувствовать всю любовь ботана на себе, чего бы ему это ни стоило. Он хочет близости, хочет открытости, хочет чего-то правильного.       Поэтому он подхватывает Деку на руки, проходит мимо кухни и гостиной, минует дверь в ванную и доходит до спальни, где кидает ботана на кровать. О, Деку, на всё согласный, покорный, милый, горячий и ещё сотня эпитетов, которые не смогли бы описать, сколько желания этот человек вызывал в Катсуки. Это могут описать только действия, потому что Бакуго склоняется над ботаном и начинает целовать его в буквальном смысле везде, спускаясь всё ниже и ниже, исследуя тело как в первый раз. Каждый шрам он одаривает сотней поцелуев. Каждую веснушку он посасывает, оставляя следы. Каждую родинку, которую сложно отличить от веснушки, он кусает, тоже оставляя следы, которые напомнят об этой ночи завтра. Катсуки не может остановиться, это сильнее него самого.       Только через какое-то время он находит в себе силы остановиться и приказывает Деку раздеваться. Тот делает это неуклюже, запутавшись в собственной одежде, но даже это Бакуго находит сексуальным, и его ведёт. Он ставит ботана раком, а сам склоняется над колечком. Сначала Катсуки старается намочить его достаточно, поэтому посасывает его, целует, залезает языком внутрь, пытаясь разработать. Деку от этого весь изводится, подставляя зад под приятные прикосновения, и молит, молит, чтобы Бакуго продолжал и не останавливался на том, чего уже достиг. Зря он это делает, потому что Катсуки всегда привык получать всё, не оставляя ничего другим. Он с силой сжимает ягодицы ботана, потому что те выглядит такими мясистыми и аппетитными, что Бакуго хочется впиться в них зубами. И он делает это, оставляя такие следы, от которых завтра Деку не сможет ровно сидеть. Он вообще завтра не сможет сидеть, Катсуки об этом позаботится.       И про себя Бакуго гадает, куда их понесло, куда они катятся. Сегодня в его голове и груди дыры, которые могут залечить только чужие поцелуи. Только чужие поцелуи могут привести его в чувство, и это забавно, но всё происходит как раз наоборот, потому что от них Катсуки теряет рассудок, его ведёт, и всё, что он может делать – это продолжать мучить Деку той лаской, которой отчаянно недостаточно. Ещё один поцелуй и внутри просыпается желание, сжигающее всё на своём пути. Ещё один засос и внутри пылает огонь, который не смогут потушить пожарники. Ещё один укус и внутри всё полыхает, требуя продолжения. Если бы они были пьяными, эту глупость можно было бы объяснить, но они трезвы и делают глупости, потому что внутри них чувства. Совсем разные чувства: Деку делает это от любви, Бакуго – от отчаяния и боли. Но это всё равно сближает их, заставляя согласиться на такую тупость.       Когда Катсуки начинает вводить пальцы, ботан уже тяжело дышит, не в силах справиться сам с собой. А Бакуго это нравится, он готов провести так вечность, доводя Деку в буквальном смысле до отчаянного состояния, когда он будет молить, чтобы Катсуки вошёл в него. Блондин даже не думает прикоснуться к члену ботана. Он доведёт одними своими пальцами Деку до такого состояния, что тот будет думать только о нём, и покажет Деку тем самым, как выглядит настоящий секс. Настоящий секс – это не чувства и не любовь. Настоящий секс – это когда твой партнёр настолько хорош, что ты, даже не любя его, готов прыгнуть в койку. Настоящий секс – это не доверие и не бескорыстность. Настоящий секс – это только о тебе и о том, чего ты сам хочешь, а хочешь ты получить оргазм любой ценой. Настоящий секс – это не слияние двух потерянных душ. Настоящий секс – это животное желание, которое пожирает тебя целиком, и ты готов в буквальном смысле на всё, только бы оказаться под своим любовником.       Надо признать, Деку не слишком терпелив. Он начинает молить Бакуго спустя пару минут, прося на всех языках мира, чтобы в него вошли. И Катсуки усмехается, отстраняясь. Он достаёт из тумбочки смазку и презервативы, открывает их и проделывает всю подготовительную работу. Ботан наблюдает за этим внимательно, словно видит впервые в жизни. Может, это, конечно, и не так, но Бакуго нравится думать, что он будет первым у Деку, так что он упивается этой мыслью, словно она – вино, которое пьянит его голову, заставляя желать большего.       Катсуки разворачивает Деку к себе лицом, кладя его на спину, и подставляет свой половой орган к проходу ботана. Тот ёрзает, пытаясь самостоятельно насадиться на член, но Бакуго не даёт, сверху смотря на своего любовника. Весь в сперме, в засосах, укусах и следах, которые оставил Катсуки, он выглядит восхитительно, как маленькое произведение искусства, и Бакуго тянет запечатлеть это, но в то же время он не хочет, чтобы кто-то видел это, кроме него, поэтому он просто делает толчок, входя в Деку лишь на половину. Деку в ответ на это на секунду напрягается, а потом резко расслабляется, полностью доверяя себя Катсуки. А тот не медлит и начинает вдалбливаться в ботана, как умалишенный. Входит, и входит, и входит, пока есть силы, чтобы получить то, зачем пришел – оргазм.       Деку под ним извивается, кричит, пытаясь самостоятельно насадиться на член, и Бакуго должен признать, что, покрытая стонами и криками ботана, эта комната выглядит не так плохо. Наверное, эти белые стены выглядят даже хорошо, когда Деку цепляется за них, оставляя своими короткими ноготками порезы. Наверное, этот пол можно даже назвать неплохим, когда на нём лежит одежда ботана. Наверное, эта неудобная кровать даже хороша, когда на ней извивается этот недоносок, закрывая лицо подушкой, чтобы не кричать так громко. И, наверное, в этой квартире останется что-то хорошее, если в каждом её уголке они будут трахаться. Катсуки знает, что это неправильно, но он не может бороться с мыслью, что это не в последний раз. Попробовав Деку на вкус один раз, он не сможет отказаться от него никогда.       Ботан тянет руки к своему члену и начинает дрочить, пытаясь принести себе максимальное удовольствие. И это бесит Бакуго. Он откидывает руки Деку от его же члена и громко кричит:       — Убрал руки! Ты кончишь от моего члена!       Власть – вот, что пленяет Катсуки. Он хочет быть тем, кто доведёт Деку до первого оргазма в его жизни. Он хочет быть тем, кто уничтожит всё, что ботан когда-либо знал о сексе. Он хочет быть первым и единственным для него. Хочет, хочет, хочет… единственный, кого Бакуго хочет – это Деку. Никого и ничего прежде блондин не желал так сильно, всей душой, всем своим маленьким поношенным сердцем, как он желает это неуклюжее глупое существо. И это что-то да значит, только рассуждать об этом совсем не хочется.       Мир вокруг них летит прахом.       Их карьеры на волоске, который вот-вот порвётся. Их головы скоро станут главной целью Очистителей. А их тела скоро заключат в тюрьму за превышение полномочий.       Прямо сейчас Очистители публикуют видео, которое разрушит их карьеры и жизни. Прямо сейчас под зданиями геройских агентств собираются люди с злостными плакатами, требующими немедленного увольнения Деку и Бакуго. Прямо сейчас сотни тысяч фанатов пишут гневные комментарии в личные сообщения Деку и Бакуго и целыми пачками отписываются от про-героев. Прямо сейчас мир, который они знали, летит в пизду.       Но им всё равно. Боже, как же сильно им поебать. Потому что вот он момент, когда их жизни подойдут к концу, в этой кровати, в этой комнате, в этой квартире, когда они слились воедино. И в этом не будет виноват никто другой, кроме них самих. Да, никто не приложит к этому руку. В этом не будет виновато видео, или работа Очистителей, или их собственные ошибки. Прямо здесь и сейчас они закончат свои жизни, потому что они так решили. Они засядут в этой квартире и будут трахаться, пока не упадут без сил. Потому что вот, как выглядит их мир: помятые простыни, одеяло, отброшенное в сторону, подушка вся в сперме, запах нитроглицерина и пота, а ещё стоны и рык, очень много стонов и рыка.       Дальше всё происходит так, как Бакуго и говорил: Деку изливается себе на живот, а Катсуки тратит пару секунд, делая последние толчки внутрь ботана, и тоже кончает прямо в презерватив. Он падает рядом с вымотанным Деку и тратит пару минут на то, чтобы восстановить дыхание, а потом снимает с себя презерватив, отбрасывая его куда-то в сторону, и, достав влажные салфетки из комода, кидает их Деку. Ботан тратит пару минут на то, чтобы вытереть с себя остатки ночи, а потом переворачивается на живот и кладёт голову на подушку, мило улыбаясь. Если честно, что делать дальше, Бакуго не знает, он никогда не заходил так далеко, поэтому он просто лежит, пытаясь не заснуть, и смотрит на Деку, не в силах отвести взгляда.       — Каччан, я люблю тебя.       Сердце в груди почему-то ёкает от этих слов, но Катсуки просто не может этого показать, поэтому он лишь говорит:       — Ты это уже говорил. Я понял с первого раза, — и отворачивается к стенке, чтобы не показать, как щеки предательски краснеют.       Деку немного разочарованно теребит край подушки, видимо, рассчитывавший на три правильных слова в ответ.       — Спасибо тебе, — Деку шепчет это, положив одну щеку на подушку и продолжая наблюдать за каждым, даже самым мелким движением Бакуго.       — За что? — Он презрительно щурит глаза.       — За всё, — Деку мило смеётся, любуясь любовником. — За то, что влюбил меня в себя. Если бы не ты, я бы проводил ночи с неправильными людьми. Я бы проваливался в любовь и забывал про неё. Я бы рыскал по миру в поисках чего-то настоящего и не находил. Я бы был совсем одинок. Но даже когда я не знал тебя, я всегда ждал именно тебя.       И в этот момент внутри Катсуки снова что-то цветёт, растёт, распускает бутоны и взрывает органы. Он смотрит на Деку и точно знает, что тот не врёт. Он говорит от чистого сердца. Не врёт, не манипулирует, не блефует. Ботан честен. Если бы его заставили отказаться от любви к Бакуго, пугая самыми страшными на свете вещами, он бы этого не сделал. Потому что где-то внутри него живет это чувство. Потому что этот дурак верит в любовь как маленький ребёнок. Потому что это единственное, что Деку знает наверняка.       И Катсуки знает, что он должен сказать что-то в ответ, но он не может. Что-то останавливает его. Он знает, что его чувства к ботану не совсем дружеские, но назвать их любовью язык не повернётся. Это что-то среднее. Оно еще не стало таким большим и всеобъемлющим. Оно маленькое и только растёт. Его нужно кормить и заботиться о нём, чтобы оно стало настоящим. Но пока Бакуго не может сказать так же смело, "Я тебя люблю", как это делает ботан. Нужно подождать, нужно потерпеть, нужно просто оставить его в покое. Потому что Катсуки боится этого чувства. Он никогда не испытывал подобного, и ему хочется испытать это, но это похоже на чертов динамит, у которого уже кто-то поджог фитиль. Ещё чуть-чуть и всё полетит к чертям. Это опасно, и Бакуго не уверен, что готов жертвовать своим спокойствием ради этого.       Поэтому он просто встаёт с кровати и направляется в ванную.       — Стой! Куда ты? — Деку испуганно садится на кровати. — Уходишь?       — Это же мой дом, придурок, куда мне идти, по-твоему? — Не решается посмотреть ботану в глаза. — Я иду в ванную. Нужно принять душ.       — Понятно, — Деку испуганно молчит пару секунд, а потом совсем уж неуверенно произносит: — А-а можно мне… с тобой?       Бакуго кидает короткий взгляд на ботана через плечо, усмехаясь.       — Хочешь второй раунд?       — Ну… — Деку неуверенно чешет затылок. — Если ты не устал.       — Черт с два! Даже не надейся! Я не слабак! — Рычит злобно, а потом добавляет: — Пойдём, — машет рукой, разрешая, и направляется в ванную.       Деку бежит за ним со счастливой улыбкой на губах.