i'm not angry anymore

      Бакуго просыпается от того, что чувствует рядом с собой какое-то движение.       Если честно, он слишком устал, чтобы обратить на это внимание, но, когда мозг начинает обрабатывать информацию и события вчерашнего дня тяжелым камнем падают на его грудь, Катсуки больше не может спать. Он вспоминает разговор со Сплетницей, вспоминает, как Деку уговорил его работать вместе, вспоминает всех заключенных и видео, которое сейчас, наверное, покоряет первые полосы новостных лент. А ещё он вспоминает поцелуй и последовавшую за ним ночь. Долгую ночь, на протяжении которой они оба пытались забыться, избавившись от всего дерьма, которое жизнь принесла им обоим на золотой тарелочке.       Бакуго тут же охватывает чувство тревоги, которое заставляет открыть глаза.       Первое желание Катсуки – это взять телефон и оценить масштаб трагедии, в которой он оказался по вине (или достаточно продуманной схеме) Очистителей. Но тут же его взгляд падает на маленькое нечто, лежащее рядом с ним. Деку свернулся в калачик под одеялом и, тихонько посапывая, уткнулся носом в чужой бок. Он выглядит так умиротворённо, так мило, словно котёнок или кролик, который почему-то спал так спокойно с таким бешенным псом рядом, как Бакуго. На лицо ботана падают зелёные вьюнки из волос, его носик подёргивается во сне, его губы расплылись в довольной улыбке, и щеки его краснеют, но несильно, скорее походя на сакуру, нежели на помидор. В этой картине есть что-то невероятно особенное, что заставляет забыть про все невзгоды и раствориться в моменте, когда их снова только двое. Эта картина вселяет надежду, что в этом разваливающимся на части мире ещё можно найти спокойный уголок, который не тронул взрыв поганой реальности.       И Катсуки испуганно застывает, не в силах двинуться, не зная, что делать. Внутри его собственное сердце говорит, что шевелиться нельзя, потому что это нарушит спокойный сон Деку и разрушит дымку чего-то волшебного, что ботан создаёт одним своим умиротворенным посапыванием. С другой стороны, есть мозг, который говорит, что Деку пора просыпаться и перестать спать, потому что у них обоих есть работа. Потому что пора перестать прятаться и столкнуться лицом к лицу с тем, от чего они бежали, с тем, что самостоятельно натворили.       Но Бакуго вспоминает вчерашнюю ночь. Он вспоминает, сколько раз они трахались, и, если честно, эта цифра смылась из его головы, потому что занимались они этим поистине много. Деку оказался таким ненасытным во всём, что касалось секса, из-за чего они не спали почти всю ночь, пробуя, где именно в доме будет лучше этим заниматься (стол на кухне оказался не лучшим местом из-за своей высоты, а вот диван в гостиной почти так же хорош, как кровать, если не считать того, что в порыве страсти они разбили лампу на тумбочке). И Катсуки просто думает, что ботан вымотался и ему стоит отдохнуть, потому что в таком состоянии от него всё равно не будет толка.       Так Бакуго говорит себе и аккуратно пытается встать с кровати. На пробежку он сегодня не пойдёт, потому что точно нарвётся на журналюг, которые не отстанут от него ни на секунду, но вот принять душ и приготовить завтрак на двоих он ещё может. Тем не менее, вылезти из-под одеяла ему не удаётся: Деку моментально закидывает свою руку на торс Катсуки и что-то бубнит себе под нос. Бакуго застывает на месте. Больше всего в этой ситуации его пугает то, что он совсем не против. Даже наоборот, внутри как-то приятно и тепло, когда ботан трётся своим холодным носом о бок Катсуки и моментально проваливается в благодатный сон.       Бакуго испуганно хлопает глазами, пытаясь понять своё отношение к этому. Он должен бы злиться и скинуть чужую руку с себя, потому что он не котёнок и не щенок, чтобы так с ним обращаться. Он дикий зверь, которого никто не может приручить! С ним нельзя так обращаться. Вот только Катсуки не зол и скидывать чужую руку не намерен. Что же с ним творится? Наверное, у этого есть логичное объяснение – он медленно падает в любовь к Деку. Медленно, неуверенно и немного страшась будущего, но делает это, и впервые в жизни Бакуго кажется это правильным. Он больше не будет убегать, или отталкивать, или заставлять ненавидеть. Он пойдёт тем путем, который приведёт его к чему-то хорошему (если им, конечно, удастся выбраться из этой передряги, в которую они так нелепо угодили).       Впервые в жизни Катсуки четко понимает одну простую вещь – всё это время он любил Деку. Когда он отталкивал ботана, он лишь пытался убежать от собственных чувств, потому что отчаянно боялся, что в итоге его, такого злобного и вредного, оставят одного. И из Японии он сбежал, не потому что была какая-то странная зависимость между ними, а потому что Бакуго любил Деку и хотел спасти его жизнь, не дать отдать всё, что было у ботана, ради спасения неправильного человека. Катсуки выбрал неправильный способ, чтобы заботиться о Деку, но теперь-то он понимал, что ни за что не оставит это существо. Он будет рядом, и он будет двигаться в правильном направлении, становясь лучше, чем он есть ради ботана. Это займёт время, и пока что Бакуго по-прежнему не готов сказать Деку, "Я тебя люблю", но когда-нибудь он сделает это. Нужно только подождать.       Катсуки с той нежностью, на которую только способно его злобное сердце, убирает волосы со лба ботана, и аккуратно целует Деку в лоб. Всего секунда, но её одной достаточно, чтобы Бакуго нежно улыбнулся, смотря на это заспанное лицо. Странно, по подбородку ботана течёт слюна, он морщится и совершенно отвратительно хмурится, но Катсуки находит это милым. Он проводит так какое-то время, просто лежа и смотря на лицо Деку, считая его веснушки и поглаживая большим пальцем щеку ботана. Бакуго кажется, что вот тут собрался целый мир, в одном этом маленьком тельце, которое трясётся от холода, потому что лежит совсем голое под одеялом, и Катсуки тратит время на то, чтобы поплотнее укутать своё маленькое нечто в одеяло. Оказывается, быть милым и нежным совсем не сложно, когда делать это приходится с правильным человеком. Раньше Бакуго даже не подумал бы делать хоть что-то из того, что он делает сейчас, а теперь, когда рядом лежит именно Деку, вещи получаются как-то сами собой. Не нужно тужиться, чтобы придумать что-то. Сердце само подсказывает, что делать, и Катсуки не задумывается дважды, когда позволяет ботану улечься у себя на груди.       Так проходит какое-то время, но это не может длиться вечно. Бакуго аккуратно, так, чтобы не разбудить ботана, садится на кровати, подложив под спину подушку, и берёт в руки телефон. Одной рукой он держит устройство, а другой обнимает Деку за спину, выводя на его спине какие-то узоры, неизвестные даже ему самому, и это успокаивает его перед тем, что ему предстоит, напоминая о том, что какие-то вещи останутся неизменными, даже если Катсуки выгонят с работы – ботан будет продолжать его любить.       Бакуго тяжело вздыхает, включая экран телефона – пора бы уже столкнуться с тем, что он натворил.       Первое, что он видит – это сообщение от Сплетницы, которая приказывает ему вместе с Деку немедленно явиться в её кабинет. Она даже не подозревает, что её любимый про-герой провёл всю ночь, изгибаясь под Катсуки, и стонал его имя, а сейчас мирно посапывает в его кровати, уткнувшись носом в ключицу Героя Номер Один Италии. Бакуго усмехается и просто смахивает сообщение, решив, что сейчас не хочет говорить с этой старой стервой. Он заходит в первую попавшуюся соц. сеть и тут же жмурится, видя огромное количество уведомлений. Все фанаты требуют знать ответ на то, что увидели ранее.       Видео уже в сети.       В новостной ленте Катсуки оно встречается четыре раза, и он каждый раз смотрит его без звука, чтобы не разбудить Деку. Да, отрицать факт просто невозможно – Бакуго выглядит на нём, как сумасшедший. Врывается через дверь, орёт что-то как полоумный, взрывает стол и кидается на Очистителей без лишних раздумий, нанося такие травмы, что в пору вызывать скорую. Такого от героя никак не ожидаешь увидеть. Но взгляд Катсуки прикован к Деку, который смотрит на человека, которого он назвал возлюбленным, и ботану просто страшно. Неизвестно, с чем именно это связано, но одно можно сказать точно – он в панике и не хочет находиться там. На тот момент Бакуго, конечно, было плевать, но ему не плевать теперь. Что будет, если они поссорятся и Катсуки снова выйдет из себя? Именно так Деку будет на него смотреть? Со страхом в глазах? Неужели именно это их ждёт в отношениях? Ботан вечно будет его бояться? Бакуго этого не хочет, но он просто не знает, как этого избежать.       В этот момент он клянётся себе, что найдёт способ быть более сдержанным.       Дальше Катсуки пытается читать твиты фанатов. Они делятся на два лагеря: те, кто поддерживает его, и те, кто осуждает. Что ж, вторых Бакуго может понять, но вот именно первые дают ему надежду. Ребята такие милые. Даже не подозревая, что на самом деле творится, они поддерживают его, защищают, убеждая, что у Короля Динамита наверняка были свои причины. И Катсуки остаётся только надеяться, что они будут достаточно терпеливы, чтобы дождаться, когда он решит ситуацию. Вот тогда-то все и пожрут говна, поняв, что он всё это время был прав. Остается только самое сложное – решить проблему… А он обязательно её решит, потому что теперь он знает, что не один. Теперь на его стороне не только Деку, но и фанаты, и Бакуго разобьётся в лепёшку, но докажет, что они не зря верят в него.       Катсуки не может молчать, поэтому пишет короткое, "Ждите" и прикрепляет смайлик взрыва, который он ставил во всех своих постах. Фанаты должны знать, что он не сдался, что у него ещё есть козыри в рукаве, даже если это не так. Они будут, надо и правда просто подождать.       Бакуго почти готов проверить свои сообщения, когда чувствует, как Деку внезапно начинает двигаться у него на груди. Катсуки пытается делать вид, что ему всё равно, но краем глаза поглядывает на ботана. Деку пару секунд просто ёрзает, пытаясь поудобнее устроиться, а потом открывает глаза и тут же морщится на яркий солнечный свет из окна. Бакуго находит это милым. Но спустя секунду ботан поднимает свой счастливый взгляд на Катсуки и улыбается, любуясь любимым лицом.       — Доброе утро, Каччан.       — Ничего доброго в нём нет. Мы в полной заднице, Деку, — он с трудом перестаёт рисовать на спине ботана узоры.       — Ну не знаю. У меня вот исполнилась мечта, — он переворачивается на спину, раскидывая руки и ноги в разные стороны.       Стоит отметить, Катсуки совсем не нравится, что Деку перестал его обнимать, но он умалчивает об этом.       — Это какая же интересно? — Бакуго фыркает, кладя телефон на тумбочку, и смотрит сверху-вниз на ботана.       — Всегда мечтал проснуться рядом с тобой, — Деку поворачивается на Катсуки и невинно смеётся.       Бакуго громко фыркает в ответ, краснея щеками, и отворачивается.       — Глупые у тебя мечты.       Деку не отвечает. Он перекидывается через край кровати, чтобы достать телефон из геройского костюма, который лежит на полу. Возвращается на кровать и уже собирается проверить новости, но Катсуки моментально выхватывает телефон из чужих рук, поднимая его повыше, чтобы ботан не смог достать.       — Эй! Каччан, что ты делаешь?! — Деку пытается дотянуться до устройства.       — Никакого телефона сегодня!       — Но почему?! — Ботан обиженно надувает губы.       — Ты ещё не готов прочитать новости!       — Я готов!       — Нет! — Бакуго огрызается, засовывая телефон в тумбочку и закрывая её на ключ. — Я тебя знаю. Ты начнёшь винить себя и не сможешь вынести потоки ненависти фанатов. Расклеишься, а мне нужен герой, а не нюня.       — Но что, если мне напишут по работе? — Пытается выхватить ключ из рук Катсуки, но ничего не выходит.       — По работе напишут и мне, так что я тебе всё расскажу.       Деку садится на кровати и, скрестив руки на груди, начинает недовольно ворчать.       — И когда же я буду готов?       — Никогда, — Бакуго злобно фыркает, засовывая ключ под чехол собственного телефона. — Я дам тебе прочитать новости, когда всё подойдёт к концу.       — А на улице? Там ты тоже вечно будешь ходить за мной, чтобы фанаты не приставали с вопросами?       — Если придётся – да, так и буду делать.       Вы должны понять, Бакуго делает это не из эгоизма. Так выглядит его своеобразная забота о Деку. Ботан слишком мягкий, им легко манипулировать, он не сможет пережить потоки ненависти, которые льются в его сторону от людей, которых сам он нежно любит и которых защищал все эти долгие годы. Для Деку важны фанаты и их поддержка, а если они начнут плеваться ядом, это разрушит мир ботана. Он так старался защитить всех, что не жалел себя, и эти неблагодарные болваны могут просто разбить его на куски, словно он никогда и ничего для них не делал. Деку не такой, как Катсуки, он не стальной кусок дерьма, он милый, добрый, заботливый, и Бакуго не позволит этим ублюдкам сломать его. Если для этого требуется стать жестоким, Катсуки это сделает. Не впервой.       Бакуго встаёт с кровати и направляется к своему шкафу. Выуживает первую попавшуюся футболку и кидает её Деку.       — Надень, — не говорит, приказывает.       Ботан кончиками пальцев подбирает одежду и смотрит на неё. Там изображена старая рок-группа с черепами и огнём. Парень слегка морщится и неуверенно произносит:       — Это не совсем мой стиль.       — Боюсь, в моём шкафу нет ничего с радугой и кроликами на лугу, — Катсуки скрещивает руки на груди, облокачиваясь на шкаф, и противно улыбается.       — Я не ношу ничего с кроликами, — показывает язык в ответ.       — Ты хочешь, чтобы в прессе появились снимки, где ты разгуливаешь по моему дому с голой задницей?       — Нет, не хочу… — Деку устало вздыхает, натягивая на себя футболку.       — Пойдём, нужно принять душ.       Катсуки машет рукой, чтобы Деку следовал за ним, хотя не сомневается, со вчерашнего вечера ботан наверняка запомнил, где находится ванная. Они идут по маленькому коридору, касаясь друг друга плечами. Бакуго по-прежнему голый, а вот Деку идёт в футболке, которая едва прикрывает задницу. Что-то такое в этом есть, что Катсуки готов поклясться – если бы так выглядело каждое его утро, жизнь стала бы лучше. Ему нравится, что их только двое, и они могут делать, что вздумается, потому что никто не видит их и не слышит. Деку может краснеть, словно вчера они не делали вещей в сто раз неприличнее, и не пытаться казаться сильным и непобедимым, каким старался быть на улице, когда на него были направлены все глаза и камеры. А Бакуго может ругаться матом, кричать, злиться, отпускать неприличные шутки и пялиться на зад ботана, сколько захочет, потому что никому это не повредит.       Приятно знать, что ты можешь делать, что заблагорассудится, и поэтому Катсуки, не дойдя до ванны пару метров, припирает ботана к стенке и жадно целует, проникая языком за защиту зубов. Деку поначалу пугается, широко расширяет глаза и напрягается, даже пытается оттолкнуть Бакуго, словно тот собирается сделать ему больно, но не проходит и пары секунд, как он расслабляется, полностью пропуская язык блондина внутрь себя. Они стоят в коридоре, рука Катсуки лезет под футболку, и он поглаживает рельефные мышцы ботана, хотя они по-прежнему не так хороши, как его собственные. А руки Деку лезут Бакуго в волосы, перебирая их, играя с ними, не давая отстраниться ни на секунду. Катсуки исследует рот ботана словно в первый раз: поглаживает зубы, переплетает их языки, нежно касается неба и посасывает чужие губы, у которых почему-то привкус сладкой ваты и яблок. И они растворяются в этом моменте, словно никаких проблем и не существует, словно им не надо на работу, словно мир не полыхает огнём прямо сейчас.       Бакуго отстраняется так же резко, как прислонился, и, не смотря на Деку, направляется в ванную. Заходит, включает свет и осматривает маленькую комнатку с душевой как в первый раз. К сожалению, зубная щетка у него только одна, но многого им и не надо. Деку застывает в проёме, не решаясь зайти внутрь. Катсуки смотрит на него странно, а потом закатывает глаза. Чего стесняться? Они далеко не в первый раз видят друг друга голыми. Это же просто глупо.       — Чисти зубы, я пока схожу в душ. Можешь взять мою зубную щетку.       Бакуго кидает ботану полотенце для лица, а сам заходит в душевую.       Оттуда он внимательно наблюдает за Деку. Тот кажется немного растерянным, словно впервые в жизни собирается чистить зубы. Берёт щетку, осматривает её со всех сторон, потом берёт пасту и тоже осматривает. Внимательно, словно в ней может быть яд. Катсуки в этот момент уже намыливает свою голову шампунем, а ботан всё никак не может засунуть щетку в рот. Когда он всё же делает это, то Бакуго слышит, как Деку испуганно издаёт звук, нечто среднее между "Ой" и "Ого".       — Что не так, ботан? — Он высовывается весь в пене из душевой кабины так, словно Деку мог пораниться.       — Острая, — ботан поворачивается на Катсуки с щеткой во рту и указывает на пасту. — Индийская?       — Ну да, — Бакуго фыркает, возвращаясь в кабинку, и подставляет голову под горячие струи. — Отлично отбеливает зубы.       — А у меня дома клубничная, — Деку смеётся, тоже поворачиваясь обратно к раковине.       — Когда переедешь сюда, моей пользоваться не будешь. Это единичный случай.       Катсуки говорит это как бы между делом. Слова сами вырываются изо рта, он не слишком долго над ними думает. Но потом приходит осознание. Он что, уже планирует, как они будут жить вместе? Не слишком ли это опрометчиво? И тем не менее Бакуго не кажется это неправильным. Словно всё идёт своим чередом. Он же не предлагает моментально съехаться. Только планирует это. Так ведь и делают партнёры? Они просто движутся в правильном направлении, так ведь? Ведь так? Боже, если бы ему только сказали, что он всё делает правильно, всё было бы в разы проще. Но он должен действовать наугад, рискуя потерять ногу на минном поле, потому что ему просто не с кем посоветоваться.       Дальше они молчат. Катсуки наливает на мочалку немного геля для душа и пытается смыть с себя пот, которого было много, учитывая вчерашние развлечения. Спина немного болит. Бакуго даже не заметил, как Деку оставил там свои собственные следы в виде царапин. Почти наверняка он сделал это не специально, но Катсуки нравится думать, что его партнёр тоже немного эгоистичный и пытался дать всем понять, что Бакуго занят. Это во всяком случае сблизило бы их. В это время ботан достаёт крем для бритья и бритву, начинает убирать с себя все маленькие волоски, которые успели появиться.       Каждый из них занимается своим делом, но это почему-то приятно, делить один быт на двоих. Есть в этом что-то такое, когда они узнают привычки друг друга, не стесняясь своих странностей. Бакуго вот начинает мыть тело с ног, и его грудь волосатая, но он совсем этого не стесняется. А у Деку, как оказалось, бритые подмышки, и бриться он начинает с верхней губы. Ботан напевает какие-то мотивчики совсем тихо, а Катсуки на удивление узнаёт эту песню и начинает мычать в ответ. Деку покачивает задницей в такт мелодии, а Бакуго пялится на эту задницу через запотевшее стекло. Это всё очень странно, но они вместе, и это делает всё нормальным. Во всём, что происходит, нет ничего неестественного, только два человека, которые медленно, мало по малу, начинают узнавать друг друга ещё лучше, ещё глубже, ещё больше. И Катсуки надеется, что это нравится им обоим.       Бакуго вылезает из душа, вытирает себя полотенцем, после чего обматывает его вокруг талии и не в силах удержать сам себя, кладёт лоб на плечо Деку, вставая позади него. Ботан продолжает бриться как ни в чем ни бывало, только улыбку старается сдерживать, чтобы не порезаться лишний раз, а потом шепчет:       — Ты горячий.       — Люблю горячий душ утром, — шепчет это куда-то в пол, прикрыв глаза.       — Не выспался? — Деку поворачивает голову на Катсуки, удерживаясь от того, чтобы поцеловать его в макушку. Стесняется до сих пор. А вот Бакуго не стесняется, потому поднимает голову и чмокает ботана в губы, после чего кладёт подбородок на чужое плечо, обнимая Деку сзади.       Они смотрят на отражение самих себя в зеркало. Надо признать, выглядят они хорошо: Бакуго, похожий на большого пса, обнимающий ботана сзади, и Деку, похожий на кролика, немного испуганного, но очень довольного происходящим. Такие разные, но такие родные.       — С тобой разве выспишься? Устроил тут сексуальный марафон.       — Прости, — тихонько хихикает, — просто ты такой горячий. Сложно удержаться.       — Что ж, постарайся, потому что сегодня нам весь день предстоит вместе работать. Не думаю, что Сплетнице понравится твой стояк, — нехотя отстраняется и направляется к выходу. — Иди в душ, зелёное полотенце висит у раковины. Можешь взять его, — напоследок ударяет Деку по заднице и выходит.       Сам Бакуго направляется сначала в спальню, где надевает на себя боксёры и домашние штаны, а потом на кухню, где собирается приготовить завтрак на двоих. Только вот первое, что он испытывает – это шок, потому что вся кухня похожа на место после торнадо: на полу пара разбитых чашек, полотенца валяются где-то в углу скомканные, а на фруктах на столе такое ощущение, что кто-то танцевал, потому что они смахивают скорее на кашу, нежели на что-то цельное. Тем не менее, на лице Катсуки это скорее вызывает улыбку, потому что навевает вчерашние воспоминания о том, как Деку стоял раком и так громко стонал, извиваясь под ним, что всё полетело к чертям. Это было хорошо.       Хорошее начало дня – это хорошие воспоминания о прошлом, даже если это прошлое было меньше 12 часов назад.       Бакуго какое-как пробирается к кофейнику и ставит кипятиться чайник, пока сам пытается разобраться с тем бардаком, что они вместе устроили. Потом быстро готовит еду и делает кофе: капучино специально для Деку, потому что он любит послаще, и эспрессо для себя. Украшает стол. Точнее будет сказать, Катсуки ставит на него тарелки и чашки, но это уже больше, чем он делает для себя, потому что в любое другое утро он ел бы на ходу, разбираясь параллельно с работой или читая книгу. Завтрак никогда не был чем-то важным для него. Но с некоторых пор в его доме стал ошиваться Деку, а с ним хотелось вместе задумчиво посидеть, изредка прислоняя чашку кофе к губам, и общаться обо всяких глупостях, которые происходили с ними в последнее время. Завтрак становится одной из тех немногих минут, которые они могут провести наедине друг с другом. И внезапно для Бакуго это становится очень важным.       Когда Катсуки аккуратно поправляет тарелку, предназначенную для ботана, так, чтобы она стояла ровно по середине, Деку заходит на кухню, вытирая голову полотенцем. На нём та же самая футболка, которая слегка прилипает к мокрому телу, и трусы, который он успел надеть. Бакуго отмечает, что ему это не очень нравится.       — Трусы надевать было необязательно, — опускает глаза на тарелку, всё ещё поправляя её. Делает это скорее от нервов, чтобы не пялиться так явно на ботана.       — Ты же сам сказал мне не светить попой перед журналистами, — Деку подозрительно щурит глаза.       Катсуки многого не надо, чтобы принять вызов, который ему бросают прямо в лицо: он подходит к окну и закрывает шторы, чтобы через них парни не попались на глаза журналистам. Это же он проделывает со всеми окнами, через которые их можно увидеть. Деку наблюдает за этим с расширенными от шока глазами.       — Для тебя это так важно? — Ботан шепчет это, словно их могут подслушать.       Бакуго пожимает плечами. Всё должно быть естественно, а не ощущаться так, словно они стараются. Катсуки хочет перепрыгнуть этот период, когда они ещё пытаются соблюдать нормы приличия, и перейти сразу к тому моменту, когда они привыкли друг к другу. В конце концов, они и правда знают друг друга долгие годы. Чего бы им, интересно, стесняться? Вчера вечером произошло гораздо больше неприличного, чем за одно это утро. Так что Бакуго просто хочет создать правильную атмосферу.       — Хорошо, как скажешь.       Деку послушно снимает трусы и кидает их на диван в гостиной. После чего возвращается на кухню и внимательно осматривает блюда на столе. Бакуго может сказать по одному только лицу ботана, что тот не совсем понимает эту еду. Много булочек, хлеба, круассанов – в общем и целом сладкого. Так ещё и кофе вместо чая. Ничего от привычного японского завтрака в этом нет. Никаких овощей, каши или риса, только сладкое и кофе. Очень сдержанно и, надо признать, не очень сытно.       — Чего застрял, ботан? Садись уже, — Катсуки пытается быть галантным и даже отодвигает стул, чтобы Деку мог сесть, но всё это перекрывается его грубым тоном.       — Что это? — Ботан не спешит сесть на стул, и Бакуго устало вздыхает.       — Это традиционный итальянский завтрак. Я подумал, тебе понравится, ты же любишь сладкое, — Катсуки отворачивается в сторону, краснея.       Неужели он облажался? Он так надеялся, что сделал что-то правильно, он хотел быть внимательным и галантным, но Деку, похоже, не в восторге. Он стоит, задумчиво кусая губу, и смотрит на еду на столе, словно никогда не видел ничего подобного.       — И я правда могу всё это съесть? — Смотрит на Бакуго.       — Если захочешь.       — Да я с радостью! — На лице ботана появляется счастливая улыбка. — Итальянцы гении, если устроили целый приём пищи, состоящий из булочек! — Буквально прыгает на стул, отодвинутый Катсуки, и хватает первую попавшуюся под руку еду.       Бакуго спокойно садится на стул напротив и только делает глоток кофе, внимательно наблюдая за Деку.       — В Италии тоже едят круассаны? — Говорит с набитым ртом.       Катсуки фыркает.       — Это называется корнетто. В нём меньше масла, но есть начинка. Этот, кажется, должен быть…       — С шоколадом! — Деку перебивает Бакуго, добравшись до начинки, и звуки издаёт такие, словно впервые в жизни испытал оргазм. — А это что такое? — Ботан хватает трубочку с заварным кремом внутри и засовывает её в рот разом.       — Это канноли, — Катсуки не может не улыбаться, когда смотрит на этот комочек счастья. — Мне не удалось достать в Японии кростату, но тебе бы они тоже понравились.       — А что это? — Говорит с набитым ртом, весь измазанный в креме.       Бакуго облизывает большой палец и убирает крем с уголков губ Деку.       — Это такой торт.       — Торт на завтрак?! — Ботан так удивлен, что бьёт руками о стол. Но это приятное удивление, что радует. — Я готов переехать с тобой в Италию только ради таких завтраков!       Деку моментально понимает, что сказал, и закрывает рот руками, словно ребёнок. Он боится нарушить границы Катсуки, боится напугать его или надавить слишком сильно. Ботан понял, что не нужно спешить в тот момент, когда Бакуго не смог в ответ сказать, "Я тебя люблю". Возможно, он думает, что всё это на одну ночь и не больше, но буквально сегодня утром Катсуки понял, что всё как раз наоборот – это надолго, желательно, на всю жизнь. Поэтому сам он только улыбается в ответ, отбивая ритм пальцами на столе.       — Посмотрим. Пока что у нас обоих есть дела в Японии, так что отсюда мы никуда не денемся.       Ещё какое-то время они просто сидят, общаясь. Деку рассказывает о том, как закончил ЮЭЙ вместе с друзьями, и их дороги слегка разошлись, но они до сих пор изредка общаются. Все они стали героями, а Круглолицая даже копит деньги на то, чтобы открыть собственное геройское агентство. Все её в этом поддерживают, да и вообще её жизнь стала в разы лучше, когда она начала зарабатывать настоящие, геройские деньги. Двулицый вроде стал лучше общаться с роднёй. Не с отцом, но с остальными всё уже лучше. Четырехглазый догнал своего брата. А Жаба умудрилась найти себе парня. Жизни у всех так кардинально поменялись, что Бакуго терялся в этой информации, хотя ему было интересно, где оказались его бывшие одноклассники спустя столько времени. Хотя больше ему, конечно, было интересно, как поменялась жизнь ботана. Катсуки готов был слушать всё, что говорит Деку, потому что это говорил именно он. Не так уж-то много нужно от жизни, только бы слушать эти разговоры и смотреть, как ботан раскидывает руки в разные стороны.       Бакуго говорил совсем мало. В основном он рассказывал про жизнь в Италии, а точнее будет сказать, он рассказывал про свои миссии и то, как неустанно побеждал злодеев. Катсуки стало жаль самого себя где-то на половине пути. Его жизнь и впрямь ограничивалась работой. Редкие походы в бары или ночи с незнакомцами только ухудшали ситуацию, собою как бы ещё больше внимания обращая на одержимость работой, которая присутствовала в Бакуго. Он и впрямь занимался исключительно лажовыми делами, и то, что Деку восхищенно вскидывал брови и его глаза загорались от этих историй про злодеев, ничуть не улучшало ситуацию. Создавалось впечатление, что ботан издевается, потому что его-то собственная жизнь была полна интересных моментов, которые никак не были связаны с работой. Катсуки решает для себя, что общение с Деку поможет ему выбраться из этого замкнутого круга и создать какие-то другие воспоминания.       Бакуго не совсем понимает, как это происходит, но, когда они заканчивают есть, ботан каким-то удивительным образом оказывается у него на коленях. Они пытаются делать вид, словно это ничего не значит и всё так и должно быть, поэтому просто продолжают пить каждый свой кофе и лишь изредка поглядывать друг на друга, но где-то глубоко внутри Катсуки чувствует, что внутри него просыпается животное желание, когда Деку ерзает у него на коленках своей голой задницей. Бакуго приходится придерживать ботана за спину, чтобы тот не упал, пока опять рассказывает какую-то удивительную историю, раскидывая руки в разные стороны, и это, если честно, действует на него сильнее, чем он мог подумать, потому что ладонь как-то сама по себе лезет под футболку. Деку на это моментально замолкает и ошарашенно хлопает глазами, пытаясь понять происходящее, но потом вдруг улыбается с хитринкой, краснея щеками. И Катсуки знает, что у них нет на это времени, что они должны идти работать, разгребать то дерьмо, которое устроили, но он только спускается рукой ниже, начиная сжимать задницу ботана. А потом наклоняется к чужой щеке, проходится по ней носом и оставляет маленькие поцелуи. И Деку хихикает, гуляя руками по торсу Бакуго, словно исследует его при свете дня.       Катсуки использует вторую руку, чтобы повернуть к себе лицо ботана за подбородок, и целует его. Не так, как в первый раз. Этот поцелуй не жадный или страстный. Он спокойный, но требовательный, нежный, но с ноткой решительности, заботливый, но очень уверенный. Бакуго даже прикусывает губы Деку, чтобы показать всю страсть, которая сегодня похожа не на шторм, а на необъятный океан. И они оба растворяются в моменте. Время перестаёт для них существовать, есть только они, которые потерялись друг в друге. Впервые в жизни Катсуки не хочет оказаться на работе. Он хочет закрыться с ботаном за этой дверью и посмотреть какой-нибудь глупый фильм, во время которого они постоянно будут отвлекаться на поцелуи, из-за чего половина сюжета пройдёт мимо их ушей. Он хочет спрятаться в этой квартире, как последний трус, и лежать на полу, попивая итальянское вино, и сравнивать эти две страны, думая, куда они могут поехать на отпуск. Он хочет забаррикадироваться в этом доме, отбиваясь от журналистов, и заниматься сексом, пока сил не станет так мало, что они просто уснут в объятиях друг друга.       Бакуго очень мало знает про любовь. Его родители очень специфические люди, которые непонятно как сошлись, а в фильмах это всегда выглядит так дерьмово, что чего-то такого иметь в своей жизни не хочется. Но если то, что сейчас чувствует Катсуки – любовь, то, наверное, он и впрямь влюблён, и влюблён он похоже по самые уши. Если любовь – это бабочки в животе и притупленность сознания, то Бакуго не влюблён. Но если любовь – это абсолютная преданность и желание быть рядом, поддерживать и заботиться, то Катсуки по-настоящему сильно влюблён. Потому что любовь – это сложно, нужно стараться находить компромиссы и идти на уступки, нужно уважать своего партнёра и не называть его дураком при каждой удобной возможности. Но, когда Бакуго рядом с Деку, он полагает, что может постараться, потому что видеть, как ботан плачет, совсем не хочется. И дело тут даже не в том, что Деку уродливый плакса, а в том, что чужая боль ощущается как его собственная.       Катсуки почти снимает с ботана футболку, когда из комнаты доносится звон. Деку хватает лицо Бакуго руками и продолжает целовать, даже не думая отвлечься. Блондин в это время нехотя отстраняется, но ботан тут же его целует. Катсуки приходится шептать в чужие губы.       — Это твой телефон…       — Ага.       — Это может быть Сплетница…       — Может быть.       — Нам нужно отвлечься…       — Нужно.       За весь этот диалог они ни разу не отстраняются друг от друга. Целуют друг друга, трогают, даже не думают встать с места. Через минуту звон прекращается, и они оба решают про себя, что это были друзья Деку, которые хотели знать, как он себя чувствует, учитывая последние новости, или мать с теми же намерениями. Пару минут всё спокойно, и они погружаются друг в друга, словно тонут в солёной воде океана, но не проходит и пары минут, как история продолжается: звонок, который не заставляет их оторваться друг от друга.       — В этот раз точно что-то серьёзное… — в этот раз шепчет уже Деку.       — Несомненно.       — Наверное, нас хотят уволить…       — Пусть попробуют.       — Нужно ответить…       — Нужно.       И снова они не отрываются друг от друга. Снова целуют, обнимают, гладят, не обращая внимания на мир вокруг. Никакая сила, даже если сама Сплетница сейчас ворвётся в квартиру и потребует остановиться, не заставит их оторваться друг от друга. Сегодня Бакуго и Деку сами решают, чем заниматься, и никакая работа не помешает им насладить моментом.       И вот всё происходит снова: трезвон прекращается, но не проходит и пары минут, как на всю квартиру звучит противная мелодия из какой-то дорамы, которые ботан обожал. Катсуки теряет контроль. Он решительно отстраняется от Деку и начинает орать:       — Да что вам всем надо?! Неужели мы не заслужили выходной?!       — Полагаю, мне всё же нужно ответить… — ботан говорит это, грустно уставившись в пол.       Им нехотя приходится отстраниться друг от друга и направиться в спальню, где Бакуго спрятал телефон Деку. Катсуки достаёт устройство из тумбочки и кидает его в руки ботана. Тот ловит его и моментально отвечает на звонок. Разговор длится не слишком долго. Большую часть времени ботан только кивает, соглашаясь с собеседником, но Бакуго может поставить деньги на то, что что-то не так. Это видно потому, как Деку начинает нервно отбивать ритм ногой по полу и теребить край футболки Катсуки. Надо признать, он выглядит очень серьёзно в течение всего разговора, разве что глаза бегают по фигуре Бакуго, но через пару минут ботан так сосредоточен, что совсем забывает про то, чем они занимались пару минут назад. Катсуки гадает, что могло заставить Деку забыть об этом. Неужели его и впрямь уволили? Этого не может быть! Ботан лучший герой Японии. Если уволили его, то уволят и Бакуго, и вот тогда всё полетит к чертям.       Катсуки успевает накрутить себя до предела к тому моменту, как Деку заканчивает разговор. Тогда Бакуго уже сидит на кровати, хмурится, приложив руки в замке ко лбу. Он подрывается с места, когда ботан выключает звонок, и тяжело дышит, пытаясь угадать по лицу, что их ждёт.       — Зачем звонили? — Голос Катсуки дрожит.       Деку смотрит в пол, с силой сжимая телефон.       — На Очако напали Очистители, когда она патрулировала город сегодня ночью.       — Она… мертва? — Бакуго испуганно сглатывает. Представить, что его такая молодая одноклассница скончалась – просто нереально.       — Нет. Но она в больнице.       Деку похож на бардак. В нём собралось нечто среднее между злостью и виной. Сейчас он наверняка злится на себя. Говорит, что, пока он трахался, Круглолицая страдала. Он думает, что мог бы помочь ей, но это не так. Если бы не было Катсуки, Деку просидел бы весь вечер за работой, и сегодня был бы не в силах поехать за подругой. Ничего бы не изменилось, ботан не должен винить себя, что впервые за долгое время провёл хороший вечер. А это... это они исправят. Вместе, потому что никто из них больше не один.       — Не смей винить себя! — Бакуго делает уверенный шаг в сторону Деку. — Ты не виноват!       — Да неужели?! — Ботан со злостью кидает телефон на кровать и начинает наматывать круги по комнате. — Если бы мы тогда поймали Очистителей, ничего из этого не было бы! Если бы я тогда не вывел тебя из себя, мы бы поймали их, и никто больше пострадал бы! Если бы мы задержались в полиции дольше, мы бы смогли расколоть Очистителей, и Очако была бы в порядке!       — Ты и сам знаешь, что это не так, — Катсуки фыркает.       — Да неужели?! И что же тогда мы будем делать?! Скажи мне, какой у нас план?! Люди будут продолжать страдать, а мы просто трахаться?! Это твой план?! Просто спрятаться в этой квартире, как крысы?!       Деку в бешенстве, и Бакуго это не нравится. Это официально их первая ссора. Как-то быстро она наступила, Катсуки думал, у них будет хотя бы одна спокойная и мирная неделя.       — Я не врежу тебе сейчас только потому, что ты не в себе, — он говорит это спокойно, изо всех сил стараясь сдерживаться, потому что обещал сам себе. Но руки сами сжимаются в кулаки, и запах нитроглицерина накрывает комнату.       — Конечно, я не в себе! Моя подруга пострадала! Но ты этого не понимаешь, потому что она не твоя подруга! Она тебе никто! Ты просто бросил её!       — Деку, возьми себя в руки! — Бакуго хватает ботана за плечи и начинает трясти его как какую-то погремушку. Потом останавливается и заставляет посмотреть себе в глаза. — Всё нормально.       — Нет, всё совсем не нормально… — глаза Деку наполняются слезами, и он начинает падать на пол, но Катсуки слишком крепко его держит. Он аккуратно опускает ботана вниз, а сам садится рядом на колени, продолжая держать героя, разваливающегося на части, за плечи. Деку сдаётся и утыкается лицом в плечо Бакуго.       — Хорошо, всё не нормально, но ты помнишь, что говорил мне? — Берёт подбородок ботана и аккуратно поднимает его лицо. — Мы со всем справимся. Нас двое. Мы разберемся с Очистителями, даже если нам придётся делать это подпольно, когда нас уволят. Потому что это наша работа. Помнишь? Мы герои. Мы не позволим кому-то страдать.       Деку всхлипывает и неуверенно качает головой, утирая сопли тыльной стороной ладони.       — А сейчас мы поедем к ней и убедимся, что она будет в порядке. Хорошо?       — Хорошо.       Катсуки встаёт с пола и протягивает руку ботану, чтобы тот мог подняться. Деку не выглядит уверенным. Кажется, всё его состояние держится на уверенности Бакуго, но блондин готов к этому. Он готов быть той самой опорой, в которой партнёр нуждается, пока ботан не придёт в себя. А Деку придёт в себя рано или поздно. Стоит ему увидеть Круглолицую, как он почувствует желание отомстить, и вот тогда их пару будет уже не остановить. Когда они возьмутся за это дело вдвоём, никто не сможет им противостоять, даже если целый мир объединится против них.       Собираются они в полной тишине.       Эта тишина давит, и Катсуки пытается бороться сам с собой, но он, сказать по правде, просто не может отвести взгляда от ботана. Тот похож скорее на руины того человека, которым он был, лишь на тень, но не на целого Деку. В нём изменилось столько всего, что не перечислить за раз, но вот, что Бакуго может сказать с уверенностью – ботан потерял все свои краски, словно кто-то включил черно-белый фильм. И глаза, они перестали сиять, как это было раньше. Деку потерян, для него нет ни времени, ни места, ни стоящего рядом Катсуки. Для него есть лишь боль и чувство вины внутри, пожирающее его изнутри. И Бакуго хотел бы что-то сделать, чтобы изменить это, но он просто не знает, что именно.       Катсуки быстро чистит зубы и даже не бреется, лишь бы быстрее отправиться к Круглолицей. К моменту, когда Бакуго только надевает костюм, Деку нервно сидит на кухне, отбивая ритм ногой, уже готовый выскочить за дверь. Они не убирают тот бардак, который остался после завтрака, только упаковывают пару булочек для Круглолицей в больницу, и выходят за пределы квартиры. Когда они ждут лифт, Катсуки очень хочет взять ботана за руку, чтобы выказать ему толику поддержки, но он не решается этого сделать, боясь, что натолкнётся на холод в ответ. Страхи оказываются сильнее бескорыстной заботы.       В лифте стоят молча. Бакуго тратит последние силы на то, чтобы нарушить молчание.       — Всё будет нормально, Деку, — он смотрит на партнёра, который совсем не хочет смотреть на него в ответ. — Она жива, значит с ней всё будет хорошо.       — Ты не знаешь этого.       — Да, но я помню, какой она была в школе. Круглолицая грозная противница, — Катсуки касается пальцами руки ботана, но не получает ответа. Как раз этого он и боялся. — Не забывай, она тоже героиня. Она может постоять за себя.       — А что, если Очистители так её искалечили, что она не сможет работать?! Ты думал об этом?! — Деку кидает всего один взгляд на Бакуго, и этот взгляд яростный.       — Нет, я об этом не думал, — фыркает, отворачиваясь. — Не стоит гадать лишний раз. Всё может быть плохо, а может быть хорошо. Мы узнаем это, только когда приедем.       — Я не могу не думать об этом! — Ботан хватается за голову, словно изо всех сил пытается успокоить мысли.       — Ты лишь треплешь себе нервы. Это не поможет.       — Для тебя всё так просто, не так ли?! — Кидает ещё один яростный взгляд в Катсуки.       Бакуго молчит в ответ. Для него всё это совсем не просто. Он не привык поддерживать, совсем не знает, как это делать правильно, а все его попытки привести Деку в чувства заканчиваются провалом. Так что ему совсем не просто.       Они выходят из здания, и их окружают журналисты, причем со вчерашнего дня их стало раза в три больше. Бакуго и Деку пытаются пройти мимо, дойти до машины, но те, словно стервятники, окружили героев со всех сторон, не давая сделать даже шага. Катсуки в буквальном смысле в бешенстве. Его нервы на пределе, он должен следить, чтобы ботан не сделал глупостей, так ещё и этих ублюдков терпеть, подбирать слова правильно и просто игнорировать?! Простите, но он просто не в том состоянии. Поэтому в какой-то момент он просто начинает орать. И не просто орать, а покрывать журналюг отборным матом, который только есть в его лексиконе, стараясь как можно лучше дать понять, что ни на какие вопросы они отвечать не будут. Журналисты понимают с первого раза, но Бакуго продолжает кричать, и Деку придётся утащить его за собой, чтобы его партнёр не убил несчастных людей, которые просто выполняют свою работу.       — Кричать было необязательно, — ботан бубнит себе это под нос, не поднимая глаз от земли.       Бакуго только фыркает в ответ. Он сделал это не для себя, а для Деку. Тому стоило бы это понять и оценить по достоинству, а не опять читать ему лекцию о приличиях. Ботан был не в состоянии отвечать на вопросы, и только таким образом они прекратились. Ботану нужно перестать быть такой вредной задницей и хоть раз за день сказать спасибо.       — Пойдём, купим Круглолицей цветы и поедем уже, — Катсуки разворачивается на пятках и направляется в ближайший цветочный магазин.       Они покупают самый большой, самый вычурный букет, который только могут найти, и отдают за него целое состояние, чтобы Деку было спокойнее. А потом садятся в машину. Поездка проходит тихо, и даже в такой панике ботан не изменяет себе: едет тихо и медленно, соблюдая все правила дорожного движения. Одна эта вещь даёт Бакуго надежду, что всё ещё будет нормально, потому что ботан совсем не в порядке. Он теряет самого себя в этой неразберихе, теряет свои убеждения и мечты. Его обуревает страх, и Катсуки хочет помочь, но он не знает как, поэтому сидит с маленьким свёртком еды и букетом цветов у себя на коленях, пытаясь придумать, как всё исправить. Но правда в том, что он не знает, как всё исправить, он может только быть рядом, пока Деку плохо, показывая тем самым, что ботан больше не один.       Они приезжают к больнице, выходят из машины и направляются внутрь. Медсестры тут же ведут их к маленькой палате на втором этаже специального крыла для героев, где пациентам ничего не будет угрожать. Но всё идёт совсем не так: у входа в палату стоит четырёхрукий парень, которого Бакуго видит впервые. Единственное, что он понимает – это напарник Круглолицей в патрульную ночь, потому что он выглядит уставшим и побитым: у него тоже перевязана рука и бинт на носу закрывает половину лица. Деку, похоже, понимает то же самое.       — Подержи-ка это, пожалуйста, — ботан передаёт цветы Катсуки в руки.       — Надери ему задницу, малыш, я подержу цветы, — Бакуго усмехается, готовый к представлению. Только попкорна не хватает.       Деку подлетает к незнакомцу совсем неожиданно и бьёт рукой в стену в опасной близости от головы напарника Круглолицей.       — Какого черта ты оставил её совсем одну?!       — О-она… — бедный парень весь трясётся от страха и забывает слова прямо, когда начинает их произносить. — Она сказала мне сходить проверить!       — Команды были образованы для того, чтобы никто не пострадал! — Деку ещё раз яростно бьёт в стену, да так сильно, что из неё начинает сыпаться штукатурка.       Бакуго стоит сзади с противной улыбкой. А вот это его мальчик. Не та плакса, что сидела с ним в машине, а человек, превращающий стены в отбивную.       — Я-я знаю, но она сказала, что всё в порядке!       — Это похоже на то, что она в порядке?! Это место, блять, похоже на то, что она в порядке?!       Катсуки ошарашенно поднимает брови. С каких это пор ботан ругается матом? У Бакуго наверняка словечек понабрался.       — Я не хотел, честное слово! — Бедный парень почти начинает плакать от страха.       — Если с ней случилось что-то непоправимое, клянусь, это будет конец твоей карьеры!       — Достаточно, Деку, — Катсуки спокойно кладёт руку на плечо ботана, заставляя обратить на себя внимание. — Мы пришли совсем не за этим.       Деку непонятливо смотрит на Бакуго, но потом опускает глаза на цветы и сверток с булочками и тут же моментально вспоминает, зачем они здесь – чтобы проведать Очако. Нужно убедиться, что она в порядке и с ней всё будет хорошо. Поэтому ботан согласно кивает и, последний раз бросив яростный взгляд на напарника Круглолицей, выхватывает цветы из рук Катсуки и направляется к палате. Как только он открывает дверь, Круглолицая тут же улыбается:       — Наконец перестал мучить Какузу и решил дойти до меня?       — Привет, Урарака, — Деку выдыхает это и моментально заключает девушку в объятия.       Бакуго ухватывает себе минутку, чтобы оглядеть Круглолицую. Она выглядит потрепанной: нога в гипсе, лицо всё в синяках и ссадинах, руки в порезах, и Катсуки остаётся только догадываться, что спрятано под её больничной ночнушкой. Девушка совсем уставшая, и, кажется, крики за стеной заставили её проснуться. Рядом с койкой стоит тумбочка, на которой нашли себе место таблетки и стакан с водой. Она не спешила их принимать. Наверное, это обезболивающее, а Круглолицая просто храбрится или тупит. Кто её знает? В любом случае, Бакуго делает шаг внутрь комнаты и закрывает за собой дверь.       — Привет, Круглолицая, — это он говорит неуверенно, стягивая с лица маску.       Катсуки больше нечего скрывать. Деку знает, что он не Бруно Карузо, а значит и всем пора узнать, что Бакуго Катсуки жив. Начнём с малого. С Круглолицей. А дальше будем смотреть по ситуации. Бакуго остаётся только надеяться, что все отреагируют на это так же хорошо, как это сделал ботан.       Круглолицая испуганно хлопает глазами.       — Ебаный в рот… — она прикрывает губы ладошкой.       Катсуки хмурится. У всех что ли за годы появилась привычка материться?! Раньше это была только его привилегия.       — Деку, ты был прав! — Она с силой ударяет ботана в плечо. — Как так получилось?! Где ты был всё это время?!       Бакуго громко фыркает.       — В Италии, — и скрещивает руки на груди, облокачиваясь спиной о стену. Пусть Круглолицая в койке, но лучше к ней не подходить слишком близко. Черт знает, как она отреагирует дальше, а бить человека в больнице – не лучшая из всех возможных идей. — Это же очевидно.       — А ты совсем не изменился, — Круглолицая хмурится, не довольная ответом Катсуки. Хотя, возможно, это от боли. — Всё такой же вредный и злобный.       — А ты всё такая же жирная и тупая.       — Так, давайте-ка остановимся! — Деку встаёт между Бакуго и Очако, чтобы немедленно прекратить стремительно развивающуюся ссору. — Мы пришли, чтобы проведать тебя и узнать, как ты себя чувствуешь. Даже подарки принесли с собой! Вот, цветы и булочки. Они из Италии, Каччан угощал меня ими утром, так что могу заверить – они очень вкусные.       Деку протягивает Круглолицей цветы, а потом подзывает Катсуки, чтобы тот отдал свёрток с булочками. Урарака, надо признать, с большим пренебрежением забирает пакет из рук героя.       — Очень красивые цветы! Спасибо большое, — она счастливо улыбается, прижимая букет к груди.       — Кажется, здесь есть ваза. Каччан, налей в неё, пожалуйста, немного воды.       Бакуго выполняет просьбу только потому, что его просит Деку, но совсем не ради Круглолицей. Он уходит в туалет, где ко всему прочему имеется раковина, и краем уха слушает разговоры Очако и ботана.       — Как ты себя чувствуешь? — Голос Деку звучит обеспокоенно. Катсуки стыдно, что в этот момент его нет рядом, чтобы поддержать ботана.       — Гораздо лучше. Мне дали снотворного, так что большую часть времени я спала после операции. Хотя бок немного болит… — она собирается сказать что-то ещё, но Деку нагло её перебивает.       — Операции?! — Бакуго может чувствовать сквозь стену, как ботана накрывает вина.       — Ну да… — хорошо, что в этот момент Катсуки нет в комнате, потому что признаваться в этом Круглолицая не хочет. Может, если бы он был в комнате, она вообще не сказала бы этого. А, может, если бы его вообще не было сейчас в соседней комнате, она сказала бы гораздо больше. — Нож повредил органы, так что хирурги корпели надо мной всю ночь, пытаясь спасти мою жизнь.       Бакуго хмыкает. Ему бы тоже было стыдно в этом признаваться.       — Мне очень жаль, Урарака… — Деку говорит это так тихо, что Катсуки еле-еле может различить что-то в этом шепоте, наполовину состоящем из вины.       — Всё нормально, тебе не стоит переживать, Деку-кун, — её голос такой мягкий и сладкий, что Бакуго моментально начинает ненавидеть её. Она гораздо лучше может поддержать ботана, чем Катсуки. Он тоже хочет так уметь, но он просто не умеет. — Я буду жить, а через пару месяцев даже смогу работать. Всё будет хорошо, ничего страшного не произошло.       — Клянусь тебе, мы найдём тех, кто это сделал, и вот тогда им несдобровать! — В голосе Деку слышна уверенность. Бакуго рад, что не слышит слёз.       Круглолицая тихо смеётся.       — Я в этом даже не сомневаюсь.       Они замолкают, и Катсуки уже решает, что настало время вернуться в палату, но разговор приобретает интересный поворот:       — Думаю, у тебя есть для меня гораздо более интересные новости… — голос Круглолицей звучит загадочно. — Ты завтракал у Бакуго? Неужели ты позволил сорвать свой цветочек такому грубияну?       — Урарака! — Деку возмущенно кричит, но Катсуки готов поклясться, что его ботан сейчас красный как помидор.       Бакуго подходит к двери туалета, чтобы лучше слышать, о чем они разговаривают.       — Каччан совсем не такой, каким кажется… — Деку говорит это задумчиво, и на лице Катсуки появляется улыбка. Он и правда надеется, что ботан видит в нём нечто большее, чем грубость и злость, потому что сам Бакуго, если говорить честно, не видит этого.       — Ой, да ладно, — Круглолицая громко цокает. — Хочешь заявить мне, что он собирает цветы на лугу и подкармливает бездомных собак? Ты сам-то в это веришь?       — Не знаю… — уверенность ботана утекает сквозь пальцы. Он больше не звучит так же уверенно, как вчера, когда клялся Катсуки в любви. — Я лишь знаю, что люблю его…       — После стольких лет? После всех тех гадостей, что он тебе сделал?       — Всегда и несмотря ни на что.       Бакуго испуганно сглатывает. Его никогда ещё так сильно не любили, несмотря на все его недостатки. Его родители… они должны были любить его, потому что так положено, но даже с этим условием они делали ошибки. А Деку… он не должен его любить. Именно он должен бы послать героя ко всем чертям, потому что всех тех ран, что Катсуки нанёс, должно быть достаточно, чтобы ботан выбрал одиночество. Но он не делает этого, каждый раз уверенно выбирая Бакуго. Не просрать бы всё это по своей глупости или гордости.       Круглолицая задумчиво хмыкает.       — Деку-кун, я, конечно, не могу тебе указывать, но ты должен понимать, что я просто волнуюсь за тебя и хочу позаботиться о тебе. Ты должен понять, что Бакуго – не лучший человек для отношений. Даже если не учитывать то, как он вёл себя раньше, он притворился мертвым, а это уже не шутки. Он уехал в другую страну, обманув всех. Разве после этого можно доверять ему? Разве ты можешь быть уверен, что он не поступит так вновь?       Круглолицая собирается сказать что-то ещё, но Катсуки решает, что ему самое время вернуться прежде, чем она наговорит ещё всякой хуйни, которая заставит Деку усомниться в Бакуго. Конечно, она в чем-то права, но только Катсуки знает, что не собирается никуда убегать. К сожалению, он не может дать никаких гарантий, кроме своего слова, а этого просто недостаточно. Поэтому он должен просто прервать этот разговор прежде, чем он обернётся непоправимым.       Катсуки открывает дверь, и Круглолицая моментально замолкает, принимая самый невозмутимый вид, который Бакуго когда-либо видел, словно она и не говорила гадостей про него, пока его не было. Хотя, если честно, она выглядит так уверенно, словно хотела, чтобы Катсуки всё это услышал, и от этого в груди героя просыпается неприятное ощущение. Стоит отдать должное ботану: хотя бы он красный и выглядит так, словно ему стыдно за происходящее. А вот он точно не хотел бы, чтобы Бакуго это услышал.       — Бакуго, ты вернулся, — Круглолицая не слишком радостно это говорит, но принимает такой серьёзный вид, что, Катсуки не сомневается, сейчас случится что-то очень важное. — Это хорошо. У меня есть новости, которые спасут ваши задницы.       — Наши задницы? — Видимо, мозги Деку до сих пор не отошли от разговора, потому что он выглядит испуганным и совершенно не понимающим, что происходит.       — Да! — Очако улыбается с хитринкой в глазах. — На меня напал не просто Очиститель, а их главарь, если судить по тому, о чем судачили в агентстве. И вот, что я должна сказать вам, — она манит пальцем к себе Деку и Бакуго, прикладывая руку ко рту, и следующее тихо шепчет: — У него есть причуда.       Катсуки и ботан испуганно переглядываются.       — У главаря Очистителей есть причуда? — Бакуго шокировано поднимает брови.       — Этого не может быть! — Деку кричит то ли от испуга, то ли от шока.       — Но это так, — Круглолицая, довольная произведенным эффектом, откидывается на подушку назад и скрещивает руки на груди.       — Получается… — ботан озадаченно кусает губы.       — У нас есть шанс, вот, что получается! — Катсуки победно поднимает кулак в воздух. — Пойдём, Деку, у нас есть работа! — Он хватает ботана за руку и тащит за собой.       Деку пытается попрощаться с Очако, маша ей рукой и говоря всякую лажу, но Круглолицая только радостно машет им на прощание, улыбаясь. Правда, у самой двери она окликает их:       — Бакуго!       Катсуки останавливается и кидает взгляд через плечо, одними глазами спрашивая, "Что ещё?"       — Я рада, что ты вернулся. Я скучала, — так просто произносит это, теребя пальцами край одеяла.       Бакуго усмехается, смотря на девчонку, которая совсем не похожа на ту девочку, что она знал годы назад. Она повзрослела. Как и он, наверное. Они оба изменились, и, наверное, у них обоих есть претензии друг к другу, но они хотя бы рядом, а это что-то да значит.       — А я рад, что ты в порядке, — он искренне улыбается в ответ, после чего разворачивается и идёт к выходу.       Они с Деку выбираются из здания больницы, и их моментально окружают журналисты, которых, кажется, даже больше, чем у дома Катсуки. Они честно пытаются пробраться сквозь их поток, но те окружают их со всех сторон. Каждого из них интересует, что случилось с Уравити. Как именно журналисты узнали, что Король Динамит и Деку навещали именно её – неизвестно, но, наверное, это просто логичное заключение.       Оказавшись в кругу журналистов, у героев не остаётся выбора, кроме как ответить на все вопросы. Отвечает в основном ботан, а Бакуго стоит позади и нервно пыхтит, не в силах дождаться того момента, как они окажутся у Сплетницы и смогут предъявить свой козырь. Если повезёт, их не уволят. Если повезёт ещё больше, им позволят продолжать расследование вместе, и Катсуки не отправят в Италию ни с чем. Главное сейчас – не терять время и правильно разыграть карту, которую Очако подсунула им в рукава под столом. Игра продолжается, она в самом разгаре, ничего ещё не решено, нужно просто правильно распорядиться имеющимися в их рукаве козырями, а точнее всего одним, который должен спасти их карьеры.       — С Уравити всё в порядке. Сейчас она в стабильном состоянии. Она не только выжила, но и вернётся к работе, как только достаточно восстановится… — Деку говорит медленно, делая ударение на правильных словах, чтобы журналисты могли всё записать и правильно передать в статье. Этому его почти наверняка научило агентство – правильно давать интервью, чтобы его слова поняли правильно, а не перевернули, как им захочется.       — Но, позвольте спросить, кто это сделал? — Это говорит кто-то с задних рядов, но все журналисты успешно поддакивают девушке из маленькой газеты.       Деку застывает в оцепенении. Он знает, что не имеет права никого обвинять. Он также знает, что это конфиденциальная информация. Все улики – это привилегия агентства. Никто, кроме героев, не имеет права знать, что на самом деле происходит, потому что можно скомпрометировать деятельность агентства и все дела пойдут прахом. Плюс, он не может обвинять кого-то бездоказательно. Ботан в панике и не знает, какой именно ответ должен дать.       Хорошо, что Бакуго прекрасно знает.       Он хватает Деку за плечо и отталкивает его назад, выходя вперед. Все журналисты обращаются в слух. Сам Король Динамит решил заговорить. Его слова точно окажутся на первой полосе.       — Они называют себя Очистителями. Они воюют на прямую с геройством в целом, а своими целями видят любого, у кого есть причуда. У нас есть достоверная информация, что те, кого мы взяли позавчера – причастны к покушению на героев. Своего информатора, тем не менее, мы не можем назвать, чтобы обеспечить его безопасность. Мы призываем, чтобы на это происшествие обратили внимание все страны, потому что угроза идёт на любого, у кого есть причуда. Мы также настоятельно просим всех людей с причудой беречь себя и не выходить из дома после десяти часов вечера. Мы хотели этого избежать, но, похоже, война между беспричудными и героями официально началась.       Все замолкают. Журналисты судорожно записывают каждое слово, боясь упустить хоть слово, а Бакуго тяжело дышит после такой пламенной речи. Деку же стоит позади, сжавшись в комочек. Эти слова – всё, что они не должны были говорить. Это вызовет панику у людей. Это заставит Очистителей стать ещё яростнее и более жестокими. Это обратит глаза всего мира на героев, которые неизвестно как будут бороться с Очистителями. Это разрушит всё. И, тем не менее, Катсуки сказал это вслух.       Война официально началась.       Деку испуганно делает шаг вперёд, безуспешно пытаясь смягчить ситуацию.       — Всё не так страшно, как кажется. Герои со всем разберутся. Война – слишком громкое слово. Может, противостояние или спор, но никак не война… в любом случае, для паники нет причин. Герои стоят на защите каждого жителя страны, и будут беречь ваши жизни ценой собственных.       — Неплохо, — кивает один из журналистов, оглядываясь на своих коллег.       — Но в его ответе есть слово "война", — кивает другой, даже не думая записать слова ботана.       — На этом интервью закончено.       Бакуго хватает Деку за руку и тащит за собой сквозь плотную толпу журналистов. Они минуют их, и ботан нервно вырывает руку из хватки Катсуки, останавливаясь прямо рядом с Шумихой.       — Что ты наделал?! Теперь начнётся паника! Сплетнице это не понравится…       — Я спас наши карьеры, ботан, — Бакуго закатывает глаза, тяжело вздыхая. — После такого все будут требовать, чтобы мы вели это дело. Сплетница не посмеет нас уволить, а у нас будет шанс решить это дело.       Деку замолкает, кусая губы.       — Думаешь, у нас есть шанс? — Он смотрит с надеждой на Катсуки.       — С той информацией, которую нам дала Круглолицая? — Бакуго самодовольно улыбается. — Лучше спроси, какие шансы у Очистителей.       — И какие же у них шансы?       — Против нас с тобой? Никаких.