Сорвавшийся в пламя

Воспоминания той ночи... Они ужасны. Хочется забыть всё, вырезать, выколоть, выжечь ту память, спалить всю душу, просто повеситься, лишь бы думать, что с ним такого никогда не происходило. Но это всякий раз чёткой картиной встаёт перед его глазами, когда он засыпает, почти каждый день. После случившегося на протяжении долгого времени они появлялись каждую ночь, жуткие кошмары. Он просыпался посреди ночи, когда с криком, когда в неистовой дрожи сводило тело, а из глаз катились слёзы. В момент этого всё было как в тумане, но воспоминания... Спустя даже пять лет он помнил абсолютно всё, до секунд каждого движения. Чужие обжигающие прикосновения ко всему телу, руки, верёвками сдавливающие горло. Он пробыл в аду всего-ничего, несколько часов, но случившееся не отпускает по сей день. Он боится тёмных переулков, он боится заводить не то, что друзей, знакомых, а каждый раз, когда другие люди прикасаются к нему, сразу накатывает страх. Он боится жить дальше. А самое отвратительное... Он прекрасно помнит лицо ублюдка, что сломал его тогда, пять лет назад.

***

Чуе Накахаре двадцать лет. Он второй год учится в университете на факультете искусств, является человеком с привлекательной внешностью, но никаких подружек и прочих спутников жизни себе не заводит. Не доверяет людям. У него только один близкий человек, друг детства, Ацуши Накаджима, что был рядом всю жизнь и доказал, что ему можно доверять, буквально приручил Чую, лаской и добром. У него есть любящая мать, по имени Коё Озаки, которую он очень ценит. Он обожает рисовать, но все его сюжеты мрачные и тревожные. Многим этот контраст кажется милым, мол, светлый парнишка с порой ужасными картинами. Некоторые сокурсники спрашивают, почему он завязал с портретами, но Накахара хранит эту тайну, говоря что-то про плохие приметы, но причина в другом. Ведь, каждый раз человек на картине напоминал его. Чуя любит слушать музыку, надевая свои наушники и абстрагируясь от внешнего мира. Он просыпается от ночных кошмаров, весь в холодном поту, а после пытается заснуть, что редко получается, и мешки под голубыми, некогда сияющими и искрящимися, сейчас же – тусклыми глазами, дают об этом знать. Зато, именно в таком, полуобморочном состоянии получаются самые захватывающие сюжеты, самые мрачные полотна и самые реалистичные краски. Этот день явно не задался с самого утра. Такси, которое Чуя вызвал, проехалось по луже и парня окатило водой, а после водитель просто отказался его в таком виде пускать в салон. Он опоздал в университет, из-за переодевания, долго ехавшей другой машины и пробки. Его отчитал преподаватель за опоздание, который даже и слушать не стал оправдания юноши. А потом... – Привет, Ацуши-кун. Чего звонишь? – Накахара только вышел из университета. Настроение было почти на нуле, но звонок лучшего друга заставил улыбнуться. – Чуя-кун.. Я правда пытался сопротивляться, но он слишком настойчив! Пытался сопротивляться? Он? Кто? Голос Накаджимы звучал настолько виновато, что Чуя начал перебирать список возможных проблем с его-то характером. – Один мой знакомый... – Паренька перебил чей-то голос на заднем фоне, звонко и радостно прокричавший почти в трубку "Друг, вообще-то!". – Ладно, друг... В общем, я рассказал ему немного о тебе, и теперь он хочет познакомиться. Ты сможешь через полчасика волшебным образом появиться в кафе на Минато Мирай? Чуя устало вздохнул. Он ещë не знаком с тем человеком, но знакомиться ему и не хочется. Если бы его звал любой другой человек, он бы придумал отмазку, однако... Он слишком благодарен Накаджме, ибо тот вытащил его из петли, и он не в силах отказать ему в чём-то. Потому он лишь вздыхает второй раз, отвечая, что сможет, и сбрасывает звонок после ещë более виноватого "Прости!", направляясь в сторону того кафе. В целом, от университета не особо далеко было, так что он решил добраться на своих двоих. Через двадцать минут Чуя уже ждал у входа в кафе, просматривая ленты в социальных сетях. Особого интереса это не вызывало, но для того, чтобы убить время – самый раз. Легко улыбаясь, Накахара поставил лайк под фотографией трёх щенят корги. Он всегда мечтал о собаке, но завести её никогда не представлялось возможным, просто потому что у его матери была аллергия на этих прекрасных созданий. Однако, когда он переедет и будет жить отдельно, обязательно задумается над тем, чтобы завести себе четвероного друга... – Чуя-кун! – Студент обернулся, заслышав знакомый голос. Прямо к нему шли два человека: Накаджима, немного нервно улыбающийся, и тот самый "Друг, вообще-то!", по видимому. Студент присмотрелся к идущему рядом с Ацуши. Белая рубашка с ослабленным галстуком, из под которой на запястьях и шее выглядывают бинты. Накахара решил не заострять на этом внимание. Да, пускай, это немного необычно, сразу в голове появляются разные вопросы, но ведь у всех есть свои тайны. Это может быть чем-то личным, а возможно даже и причиняющим боль, потому лезть не в своë дело не нужно. Он оглядывает обычные брюки синего цвета, с нашивкой герба университета, в который ходит Накаджима. Каштановые растрёпанные волосы, немного вьющиеся, но определённо красивые. В этот момент взор Чуи устремляется в лицо незнакомца. Пульс разгоняется с каждым ударом, по рукам от кончиков пальцев пошла дрожь, а ладони вспотели. Коньячного цвета глаза, длинные ресницы, острые скулы. В момент накрывает страх, потому что... Чёрт, этот парень похож на него... Появляется желание взять и убежать подальше отсюда, но переводя взгляд с незнакомца на Накаджиму, Чуя мысленно говорил себе, что это не он. Он в принципе не может быть тем самым отвратительным воспоминанием, въевшимся в подкорку сознания. Рыжий стискивает зубы так сильно, что челюсть сразу немеет. Нет, хватит уже вести себя как маленький зайчонок в тёмном дремучем лесу. Когда молодые люди подходят к Накахаре, он застыл молча, не в силах вымолвить ни слова. – Приветик. – До жути мило улыбаясь приветствует новый знакомый, заглядывая Чуе прямо в глаза. Рыжий бездумно пялится в ответ, но ни единого звука не слетело с его губ. Сохраняя внешнюю невозмутимость, он... Пытается не разрыдаться от ужаса, бьющего по нервам. Шатен пару минут ждëт, пока ему ответят, а после говорит: – Я настолько красив, что ты дар речи потерял? – Сказано это было настолько ехидно, что захотелось сбежать. Накахару охватило раздражение. Он тут, значит, с призраками прошлого борется, а этот нахал над ним насмехается? Ну ничего, сейчас и его по носу щëлкнем. – Внесу поправочку. Ты красив, но со знаком минус. Вот я и был шокирован, как природа сотворила кого-то, столь похожего на корявый пень. На несколько мгновений воцаряется тишина. Ацуши даже дышать перестал, переводя взгляд с одного товарища, на другого. Вдруг раздался тихий смешок, который скоро превратился в заливистый смех. Проходящие люди недоуменно оглядывались, а шатен продолжал смеяться. – А ты хорош. – Уже почти успокоившись и утирая с глаз выступившие слезы, произнëс парень. – Меня Дазай Осаму звать. – Протягивает руку, теперь улыбаясь не с усмешкой, а с почти что уважением. По виску Чуи стекали капельки пота, а руки не прекращали дрожать. Протянутую к нему руку он проигнорировал. – Накахара Чуя.