Шакал

Расшифровка аудиопротокола допроса подозреваемой 42-ХХХ-6 "Шакал". Запись была сделана на кассету, и, несмотря на отсутствие физических повреждений на самой кассете или на пленке, в некоторых местах запись прерывается. Неизвестно, с чем это связано и какого размера фрагменты оказались утрачены.

***

- Протокол допроса подозреваемой номер 42-ХХХ-6. Запись ведет Командир 74. Итак, начнём допрос, если вы не против. - Не, валяй. Я только за. Раньше сядем - раньше выйдем. - Отлично. Весь допрос записывается на аудио. Представьтесь, пожалуйста. - Шакал. - Имя и фамилия. - Шерил Алварез. Но можешь звать меня просто Шерил. Правда, Шакал мне больше нравится, только вот вы не очень склонны употреблять прозвища... А ты кто? - Зовите меня Командир. И никак иначе. Возраст? - Не знаю. Думаю, что 37. - Вы не знаете когда родились? - Нет. Ни число, ни год, ни город. - Семейное положение? - Не замужем, не жената, и никогда не была. Детей нет и не было. - Родители? - Я их не знаю. - Образование? - Образования нет. Только самостоятельно полученные навыки и интернет-курсы. - Вредные привычки? Зависимости? - присутствуют. Я очень много курю. Алкоголь и психотропные вещества не употребляю, это вредит внимательности и сбивает точность руки. - род деятельности? - М... *дальше устанавливается тишина, около десяти секунд* - Шерил, род деятельности? - наверное, это можно описать как рэкет... Хотя не совсем. - У нас с вами сейчас будет разговор по этому поводу. - Окей, как скажешь, Командир. И о чём Вы хотите поговорить со мной в этот раз? - Э, м... *слышно что допрашивающий немного нервничает* Понимаете, Шерил, здесь не столько я должен спрашивать, сколько Вы -- должны отвечать. О своей жизни, о том как поступали со своими жертвами, и в целом... - А, то есть рассказать всю мою трагическую предысторию киношного злодея? *в голосе слышна насмешка* - Не совсем так. Сейчас меня интересует только... ммм... профессиональная сторона вашей жизни, если можно так сказать. Ваша мотивация и отношение к работе, в частности. - Ладно. Терять мне всё равно уже нечего, так что слушай. Мотива... *запись прерывается* - Понимаешь, Командир, в моем бизнесе есть только два пути, чтобы стать успешным и остаться в живых. Это или сохранять хоть какие-то разум и человечность, вместе с аккуратностью действий, или стать настолько больным отморозком, что никто не захочет вставать у тебя на пути. Как ты понимаешь, я выбрала первый путь. Вторым пошел Чепмен. - кто такой Чепмен? - Больной ублюдок, превративший "хобби в работу". Самый жестокий че.. нет, это не человек, из всех, кого я видела. А навидалась я очень много. Сколотил банду, и до сих пор ходит где-то на воле, в отличие, блин, от меня. - конкурент или союзник? - Отморозок. - Почему Вы его так не любите? Он мешал вам жить или работать? - Потому что ему, блин, реально нравится превращать людей в месиво. Живьем... Блин, я слышала, он последних три года вообще с катушек слетел... - Не будем о нём, он отношения к разговору не имеет. *запись прерывается* - ...Много чего. Ходзёдзюцю на уровне мастера -- это японское полицейское связывание, стрельба почти из всего, что стреляет, вождение, программирование, рукопашный бой, а что интересует конкретно? *запись прерывается* - Можно я закурю, Командир? - Да, конечно. Дайте ей всю пачку. *на фоне слышны шаги нескольких человек, щелчки и металлический звон. Потом опять шаги и всё затихает* - Я знаю, вы любите это дело. Оставляйте себе все, и курите во время допроса столько, сколько хотите. - Спасибо, Командир. *слышится щелчок зажигалки* *дальше монолог идет с паузами, предполагающими затяжки* - Человечным быть выгодно. Понимаешь меня, Командир? Если ты не оставишь видимых следов на теле жертвы и не повредишь внутренние органы -- она не докажет побои. А если всё-таки докажет -- твой срок будет меньше. А еще она может внезапно понадобиться заказчику целенькой -- и если этого не будет, то хер тебе еще раз заплатят. Заставить жертву делать то, что нужно, и при этом не испортить товарный вид -- очень сложно. Поэтому стоит дорого. И ещё, где-то там, в глубине души, как бы дико это ни звучало -- жертва будет тебе благодарна. А значит -- не будет лютовать при даче показаний и добиваться твоей казни. Скорее, она будет требовать того, чтобы заказчика, а не исполнителя, посадили на электрический стул. - В каком вмысле Вы имеете в виду "благодарна"? - Ты разве не понимаешь? Ну смотри. Жертва просыпается связанная, непонятно где, и видит людей, угрожающих ей оружием. Что она думает? Правильно, что сейчас её будут бить, возможно даже ногами. Сперва ты производишь на неё впечатление долбаного маньяка, а потом -- относишься по-человечески. Люди ценят человечность, Командир. Человек попадает к головорезам, и готовится к худшему, но по итогу -- все конечности целы, зубы на месте, а почки не отбиты. Дали нормальной еды, и не заставляли ходить под себя. Что человек чувствует? Облегчение. Он считает, что его пронесло, и он очень легко отделался, что могло быть и хуже -- а оно и правда могло. И в итоге мудаки не мы, а тот, кто заказал. Хотя это и есть правда. -- расскажите о них - о ком? - О своих жертвах - я их что, помню что ли? Хотя сейчас, что-нибудь точно придет на ум... Подскажи что-нибудь, Командир. В твоих бумажках точно записан компромат на меня. - начнем с похищения. Как оно происходило? - в основном, ночью, прямо из кровати. Кололи транки, чтоб человек не проснулся, и вперед. Через несколько часов жертва просыпается связаной в незнакомом месте, и видит нас. - в каких условиях вы содержали своих жертв? - ну, обычно или просто квартира, или подземное помещение без окон. Тоже неплохо обставленое, но с более хорошей звукоизоляцией и всем таким. - В каком виде вы их там держали? - если вы намекаете на приковывание наручниками к батарее, то нет. Обычно, привязывали к стулу, примерно как вы меня сейчас, и держали так пока не успокоится, и никогда не выпускали из вида. Ну, разве что, особо спокойным давали свободно ходить по помещению. Для большего контроля, в случае чего, могли водить на мушке. Это когда ты просто целишлся в человека минут десять. Не то чтобы мы собирались стрелять, но сам факт сильно давит психологически, и человек ведет себя более аккуратно и сговорчиво. - а как отпускали? - кого-то отдавали заказчику. Но чаще дожидались пока жертва уснет, снова кололи транки, и подбрасывали либо обратно в дом, либо где-то рядом с домом. - Что в плане условий содержания? - Ну, особо не избивали. Кормили нормально. - Что в вашем понимании "нормально"? - Ну блин, тем же, что и сами ели. Нет, не объедками, а просто отдельную порцию -- это я уточняю на случай, если ты захочешь придраться к словам в очередной раз. Иногда, если так можно было повлиять на человека -- не кормили. Что еще по условиям... Ну, в туалет отпускали. Если кто-то особо буйный, то следили даже там. За мужчинами ребята, за женщинами я. Редко кто у нас оставался дольше одного дня, так что душем обычно почти никто не пользовался. Ну, кровать, если кому-то спать надо было. Иногда кому-то его вещи давали, если нужно было их вместе с человеком выкрасть... Как-то так, в общем. Это если совсем в общих чертах. - Зачем вы так делали? - Ну, во-первых, это повергает человека в достаточно сильный шок. Он не ожидает того, что к нему будут относиться по-человечески. Разрыв шаблона, даже позитивный, это все равно стресс, и люди гораздо быстрее делали то, что от них требовалось, лишь бы этот разрыв шаблона быстрее закончился. Они каждую секунду ждали подвоха, а это, поверь мне, достаточно сильно выматывает. А те, кто его не ждал, относились к нам лучше, как к людям, с которыми можно поговорить, и шли на сотрудничество. В общем, сплошные плюсы. Во-вторых, потому что мне так хотелось. - где вы брали квартиры, чтобы держать жертв? - ну, с этим помогали наиболее влиятельные заказчики. В качестве платы за услуги. - Кто были вашими жертвами? Бизнесмены? Политики? - Много кто *следующие несколько слов произносятся невнятно и слышен щелчок зажигалки - вероятно, женщина говорила поджигая сигарету во рту* И бизнесмены, и политики, и их родственники. Всех не запомнить. Хотя политиков, если честно, почти не было. Да мы и не спрашивали особо, чем человек живёт -- наше дело нехитрое. - Какое именно? - Да, каждый раз разное. Кому-то подписи подбить, кому-то -- деньги выбить, разрешение какое-то, или наоборот -- запретить во что-то вмешиваться, запугать... ну, так. По мелочи. Один раз, правда, по измене было. Заказали женщину, ее муж в измене подозревал. Им лет по пятьдесят обоим было где-то. Надо было добиться признания, мол, кто любовник. А она, естественно, ни о каком любовнике знать не знает -- нет его. Он её запугал до ужаса просто... Бедняга. Нам её даже пытать не пришлось. Всего лишь пробить информацию по базам, и всё. - И что вы с ней сделали? - Застрелили. Я четыре раза с её мужем созванивалась, говорила, что нет никакого любовника... *запись прерывается* - Через неделю заказчик этот окончательно с катушек поехал -- потребовал, чтобы мы эту женщину по стене размазали. Ну и нам угрожать начал, в один момент решил, что она с любовником убежала, а мы её покрываем. - и как вы отреагировали? - Ну я его нашла той же ночью, и пару раз по лицу объяснила, что мы -- просто исполнители его заказа, и нахер нам никакие заговоры с его женой не сдались, и пригрозила, что если будет выпендриваться -- то со стены соскребать придется уже его. Тогда он сказал убить её и отчитаться. - и вы выполнили? - да. Но, если честно, не совсем потому, что это был заказ. Я пришла к ней, и сказала, что её муж заказал нам убийство. Но, если бы у нее был какой-то... скажем, влиятельный родственик в другой стране, или ещё кто-то, кто мог бы помочь, то... ну... чисто из жалости, мы готовы были дать ей просто свалить. Довезти до границы и передать из рук в руки. Но таких не было. *запись прерывается* - ...она сама сказала, что не решилась бы на побег. Дамочка давно смирилась с тем, что рано или поздно он убьет ее или закажет. Даже надеялась, что именно закажет. Боялась, что сделает это сам, потому что, ну, он слишком жестокий. Короче, к смерти она была готова уже лет пять. *звук щелчка зажигалки* - А обратиться в какой-нибудь центр борьбы с насилием? - Командир, ты щас серьезно?! Я гребаный рекетир-наемник, а не соцработник! Для человека моей профессии я и так слишком, просто чертовски гуманна. Командир, ты же понимаешь, что я могла просто избивать её до тех пор, пока она не признается в том, что любовник есть, а потом просто сдать ее мужу-психопату, который раскроил бы ей череп?! Так делают почти все наемники. Всё это заняло бы один вечер, от силы. Но вместо этого я, блять, неделю торчала с ней и её проблемами в рабочей квартире, я звонила этому психопату, и даже предложила ей сбежать, что вообще-то отразилось бы на моей репутации, и может быть даже поставило под угрозу мою личную безопасность, там заказчик был тот еще фрукт. Но я это сделала. - Действительно... Есть гораздо более жестокие люди. - Ну, в общем, я при ней позвонила мужу, чтобы уточнить детали задания. Мы часто так делаем, чтобы человек знал, кто и зачем его заказал - так разговор идет быстрее. Ну, муж этот наговорил там... Руки оторвать, мозги по стенке... Я, естественно, отвечаю, что всё будет выполнено. Смотрю, а дамочка уже и так по стенке сползает, и белая вся, как та самая стенка. Ну, я трубку кладу, и говорю ей, что всё, конец не просто близок -- он уже здесь. Смотрю на неё, а она к стене прислонилась, чтоб не успасть, но держится -- смотрит прямо, хотя и дрожит. Я даже зауважала её, Командир. Так бояться, и при этом не потерять человеческий облик -- это сильно. Ты не представляешь в кого иногда превращаются люди, когда ощущают скорую смерть или насилие -- ползают по полу, умоляют, орут, обещают продать всех кого угодно, и всё что угодно. Они смотрят на тебя, и в глазах у них только одно -- ужас, тот самый "липкий ползучий страх", они хотят выжить любой ценой. И, естественно, выполняют всё что им скажешь. С такими очень легко работать, но очень противно... не люблю таких. А у неё в глазах была просьба. Простая, человеческая мольба. Редко кто так смотрел, поэтому я и запомнила... Так вот, та дамочка. Она смотрит на меня, а я её спрашиваю, что предпочитаешь -- яд или пулю. А про ту херню из телефона пусть даже не думает, это уже мои проблемы. Она сказала, что пулю. Больше не может ждать -- хочет прекратить всё прямо сейчас. Я предложила на выбор -- в голову или в сердце, и только одну. - А если бы с одной не вышло? - Обижаешь. Я профессионал. Так вот, она выбрала в сердце. "Потому что этим сердцем я смогла полюбить его" -- так она сказала. В упор было бы лучше, но она попросила издали. Чтоб навылет... Я взяла крупный калибр, она умерла на месте. А дамочку нам даже жалко было... Она интеллигентная, образованная была. Даже на пианино играть умела. Нам не показала, правда, у нас не было пианины, но все же. Знаете, такая... как хорошая учительница из начальной школы. Ну, такая, какими их изображают в рассказах. - А что вы сделали с телом? - Ну... сперва пришлось делать отчет для этого психопата. А потом уничтожили. Если у нас появлялись трупы, мы всегда уничтожали их сами. Если не было других распоряжений. - А как именно это делалось? - Ну, там долго рассказывать. Профессиональная тайна. Давай об этом в другой раз, Командир? - То есть, получается, что Вы обманули заказчика. Специально. - Конечно! Никто не должен говорить мне, как я должна делать свою работу. И никто не может запретить мне проявлять человечность, даже если она выражается в подобной форме. - то есть, вы могли обмануть заказчика? - иногда. Если на то были причины. *запись прерывается* - Скольких людей вы убили за свою жизнь? - Ну... гражданских, мирных, около десятка за все годы, что я работаю наемником. Себе подобных -- думаю, столько же, или даже побольше... в общей сумме, не более тридцати. Но я бы, на вашем месте, считала только те десять гражданских. Остальные сами были такими, как я -- аутсайдерами простого мира, преступниками, убивавшими друг друга в стычках, и готовыми к тому, чтобы умереть в одной из таких же стычек. - Вы сказали "такими же, как я -- преступниками". То есть вы считаете свою деятельность преступной? - И да, и немного нет, но... в целом, да. Я признаю, что всю свою жизнь нарушала закон. Писаный, человеческий закон так уж точно. Моральный... кое-какой моральный закон старалась не нарушать. Думаю, мне теперь дадут отсидеть не меньше двадцатки... - За убийство тридцати человек? - Десяти, Командир. Десяти действительно-человек, убитых без особой жестокости, в обстоятельствах требуемой необходимости, Командир. Остальных можно списать на самооборону. Клянусь тебе, это она и была. *запись прерывается* - ....а вообще это весело. Ездишь по всем Конгломератам, какие-то слежки, погони, большие деньги -- как в фильме. Похищаешь людей из их кроватей, потом возвращаешь их туда же. Красота. - То есть, вам нравилось то, чем вы занимались? - Ну, в определенной степени да, особенно если клиенты попадались хорошие. А вообще, у меня никогда не было выбора заниматься чем-то другим. - Что в вашем понимании "хорошие жертвы"? *слышится звук цоканья языком и раздраженный выдох. Дальше слова снова говорятся менее внятно и снова слышен щелчок зажигалки* - Это те, которые не страдают. Ни морально, ни физически, ни херней. Те, с которыми, ну... нормально можно поговорить и о чем-то договориться. Достаточно много таких было, из общей выборки. С кем-то можно было поговорить, с кем-то -- нормально подраться по договоренности. Иногда не хватает новых партнеров по спаррингу. - и много таких было? - ну, не очень. Редко кто хотел вступать в какое-то физическое взаимодействие. Но были и те, кто предлагал помериться силой. Кто-то из интереса, кто-то на спор... Пару клиентов удалось уломать, что если они проиграют мне в схватке, то сделают то, что от них нужно. Меня никто не смог победить *в голосе слышится гордая усмешка* . Была одна девушка, которую нам заказали уже не помню зачем, попросила со мной подраться чисто из любопытства. У неё была достаточно неплохая техника для самоучки, но я быстро её уложила. Помню только, что она считала себя типа викингом. Занятная была дамочка, я ей предложила присоединиться ко мне, но она отказалась. Единственная, кого мне пришлось прирезать, вместо того, чтобы пристрелить. Мол, иначе она бы не попала в Вальхаллу. Вот такие клиенты -- самые лучшие, потому что, ну, достаточно адекватные. С ними не нужно много возни, их не надо бить каждый раз, когда требуешь что-то сделать, даже если это не касается заказа. У нас бывали заказы, когда клиента требовалось привезти к заказчику из другого места. Иногда из соседнего города, а иногда через пол континента. И самыми лучшими были те, кого можно было просто посадить рядом и ехать. Обычно такими оказывались бизнесмены, которые точно знали кто и зачем... *запись прерывается* - ...есть много способов. Так что я старалась обходиться без них. - То есть, Вы утверждаете, что не использовали пытки? Почему? - Я...Я просто терпеть не могу пытки! *голос женщины впервые перестает быть спокойным* Вы... Вы когда-нибудь вообще слышали, как могут орать люди?! И... И это абсолютно бессмысленно. Если ты хочешь заставить человека что-то сделать, то ты заставишь его это сделать без чрезмерного насилия, или же не заставишь вовсе. Я терпеть не могу пытки, и люди, к огромному счастью, тоже. В этом и заключалось мое мастерство -- заставить человека что-то сделать не прибегая ко всему вот этому вот. Да, я рэкетир-наемник, но не садист. Терпеть не могу... садистов... - А были те, кто отказывался что-то делать, даже под страхом пыток? Те, кого вам не удалось заставить? - Конечно. Обычно, это были люди, вбившие себе в голову какие-то нормы и не желавшие их нарушать никогда и ни за что. Один мужчина лет тридцать проработал юристом, и его нам заказали ради подписей. Запоминающийся мужчина. Обращался с нами так подчеркнуто-интеллигентно, он называл меня "мисс Шакал". - А вы? - Я надеюсь, вы уже поняли, что мы хоть и шакалы -- но не дикие звери. Мы ему объяснили, что один человек очень хочет от него пару подписей. Пара росчерков ручки -- и мы сразу же отпустим его. Он верил нам, но абсолютно не верил тому, кто заказал нам эти подписи. Отказался ставить их наотрез, заявил, что раз этот человек ради двух подписанных бумажек пошел на такое -- то на что он будет способен пойти вместе с бумажками. Этот юрист сам заявил, что готов умереть, но подписывать -- не готов. Рассказывал нам о личной чести, и о моральном долге, о том, как важно "Быть готовым не только умереть за свою цель, но и жить ради неё. А это, поверьте, бывает гораздо труднее. Потому что жить ради цели -- это тяжелый ежедневный труд" -- так он сказал. По его словам, он всю жизнь жил ради цели, ради морального долга, и если этот моральный долг -- умереть за свои убеждения, то он готов прямо сейчас. Тогда я спросила, а что если его долг -- умереть не прямо сейчас, а, скажем, часов через пять или семь. Или через двенадцать... Он намек понял, но всё равно ответил, что если так -- то он уйдет мучеником. "Если я не подпишу, и меня станете пытать вы, это быстро закончится, часа через три, дольше не протяну. Если же подпишу -- буду пытать себя сам, изнутри, и это не закончится никогда". Он говорил нам о том, насколько важно иметь внутри себя силы, которые помогают тебе жить, а иногда -- и умереть ради правого дела. Он был чертовский идеалист... Его было за что уважать. - И что в итоге случилось? - Я позвонила заказчику, тот сказал, что подписи нужны любой ценой, а если юрист в процессе "переговоров" умрет, то будет, конечно, грустно, но в то же время, мы устраним достаточно ценного свидетеля. Поэтому убивать его нежелательно, но всё-таки можно, если другого выхода не осталось. - И... Что в итоге? - В итоге, я в последний раз спросила, будет ли он подписывать. Он сказал, что нет. В принципе, таким даже угрожать бесполезно, но я решила попробовать еще раз. Тогда я положила перед ним пистолет, сказав, что в таком случае выйти отсюда он может только таким способом. Он расценил это по-своему, взял пистолет, и приставил к своему виску. Честно, я была очень удивлена, обычно никто из жертв не трогал наше оружие. Он спросил, разрешаю ли я ему им воспользоваться. Я сказала, что раз так... Эта жизнь его, и он волен распоряжаться ей сам. Он ответил, что уже распорядился, но пистолет-то мой. И я разрешила. Он сказал какую-то высокодуховную чушь, про верность своим идеалам, про готовность умереть с гордо поднятой головой. Он назвал мою банду -- своими мальчиками, а меня -- уважаемой мисс. Сказал спасибо. И застрелился. Сам. С гордо поднятой головой. - Подождите... Это был Родерик Уэстермайнд?! - Ага. Именно он. *запись прерывается* - ...почему, были. В таких случаях мы обычно стреляли по ногам. С дыркой в ноге далеко не убежишь. А вообще, если жертва слишком буйная, мы ждали, пока она успокоится или выдохнется, и только потом начинали общаться. - Всех жертв вы видели только по одному разу? - Нет, у нас были и постоянные клиенты. Я люблю это слово -- клиенты. Жертвы у маньяков и убийц, а мы всё-таки немного другие. Жаль, что вы всех называете жертвами. - Вы тоже. - потому что здесь так заставляют. Во время работы мы звали тех, кто к нам попадал, клиентами. И это не подмена понятий! Ты уже понял, Командир, что мало кто из них действительно становился жертвой. - Шерил, хватит схоластики. Отвечайте на вопрос, говорите. - А, да. Постоянные клиенты были. Самое большее -- мы похищали одного человека целых десять раз! Он побывал, кажется, на всех наших рабочих квартирах. Его постоянно заказывал какой-то бизнес-конкурент, чтобы мы его привезли и там он уже разбирался с ним самостоятельно. После третьего раза он уже даже сбегать не пытался, просто зависал с нами. Под конец даже начал готовить с нами еду, делать уборку. Его приходилось держать у нас долго, где-то по неделе, иногда две. Поэтому паралельно с ним мы даже брали другие заказы. Нет, он нам не помогал, просто сидел в другой комнате и не светился. Или просто не лез. - вы не знаете, что с ним стало? - а, в итоге он завалил того, кто его заказывал, и больше мы с ним не виделись. *запись прерывается* - ...Нет, Командир. Детей -- почти никогда. Только на передержку, и только если я понимала, что при другом раскладе будет хуже. - Почему? - Это слишком тонкий лед, Командир. Хотя ты не понимаешь, о чем я. - что значит "на передержку"? - это значит, что ребенка нужно просто подержать у себя, пока кто-то другой делает с его роднёй что-то другое. А потом вернуть. Кто-то -- заказывал с целью выкупа, и часть платил нам. Кто-то -- заказывал с целью шантажа. К нам обращались потому, что мы лучше всех могли незаметно украсть человека, даже если это ребенок. И лучше всех удержать. Детей, обычно, брали на улицах или в квартирах. Или нам их кто-то передавал. Мы старались обойтись без транков, мало ли, вдруг поплохеет... - и что дети? - Кричали, плакали иногда. Но, в целом, вели себя тихо. Мы никогда не делали им ничего плохого, как ты понимаешь, Командир. - В смысле "не делали ничего плохого"? - Ну ля, ну Командир! Не били, не орали, не привязывали никуда, даже арахиса не давали! Мало ли, отек Квинке какой-нибудь... и нахера это нам... - А что тогда делали? - ну, в основном отвлекали фигнёй всякой. Мультики там, игры, "а мы злые и страшные тётя и дядя, мы тебя украли, как же мы боимся что хороший добрый детеныш будет смелым и бесстрашным, как же мы боимся, что его спасут родители! Аррр, переходи на сторону зла!" - В общем, лгали им? - Конечно. Отвлекали от происходящего, ну, занимали какой-то фигней. Телек там, приставка. Пацаны обычно в "мортал файт" рубились часами. Им даже нравилось. Никакой домашки, никакой уборки по дому, можно ругаться при взрослых, которые курят, есть конфеты, и игры без конца. Ну чистый же кайф! Кто-то даже и не понимал, что его похитили, просили разрешения "приехать в гости еще раз". Они не понимали, что происходит, и для них это было, ну, весёлое приключение, как серия мультика. А если тетя Шакал будет в настроении, она даже покажет шрам на руке. На правой, вот этот. *на фоне раздался металлический лязг*. Это меня в рукопашке ножом полоснули, лет двадцать назад. Пришлось наложить швы... Так вот. Зачем пятилетке знать, что у родителей какие-то разборки с местной мафией, о которых не знаем даже мы? Правда, был один мальчик, которому пришлось рассказать правду. - Расскáжите о нем? - Я и собиралась. Ему было 11, и он попал к нам из рук других бандитов, так же, на передержку. Очень спокойный, и как бы ушедший в себя. Я пыталась поговорить с ним о чем-то, в итоге усадила играть в мортал файт со мной на приставке. После очередного его проигрыша, когда я хотела сказать ему что-то, чтоб подбодрить, он поймал мой взгляд, и... Он смотрел на меня так, как не смотрят многие взрослые. Слишком этот взгляд был тяжелым и понимающим. Я бы ожидала такого у бизнесмена, но не у одиннадцатилетнего паренька. Он посмотрел на меня и спросил -- "Моего отца же сейчас пытают, верно?" Я решила, что могу быть с ним более честной, и сказала, что наверное да. Я не знаю. Я правда не знала. Он ответил, что зря его отец связался, ну, с тем, с кем связался. Знаешь, я почему-то не была удивлена, что мальчик советовал ему не делать этого. Слишком уж он был... разумный. Он сказал, что знает, что тот человек ни перед чем не остановится, помолчал, а потом вдруг схватил меня за руку и попросил, чтобы если этот человек придет за ним, то я его пристрелила. - Бандита? - Нет. Мальчика. Он попросил меня не отдавать его "тому дяде", и в крайнем случае -- лучше умереть. Я спросила, почему мальчик так уверен, что я это сделаю, если он просит. Он ответил, что ему кажется, что я -- не такая злая и жестокая, какой выгляжу. Иногда я думала об этом... Командир? Командир, ты... ты меня слышишь?! *на фоне слышится звук лязгающего металла, похожий на звон цепей и удары их о металл. Звук усиливается* *громкий крик* - Командир! Эй, кто-нибудь! *гораздо более тихо* Да блять... мало ли... что со мной сделают после такого... решат же, что я виновата... *опять крик* Эй, кто-нибудь, тут Командиру плохо! *запись прерывается*