XV Аркан

Вернулась я только под утро и крайне долго не могла заснуть — кадры прошедшего дня мелькали калейдоскопом, стоило закрыть глаза. Психика не справлялась с таким наплывом впечатлений, не получалось никак разгрузиться. Пришлось дойти до мини-бара и выпить два бокала виски; лишь после этого удалось провалиться в беспокойный поверхностный сон. Конечно же, проснулась сильно после обеда абсолютно разбитой и ни капли не отдохнувшей. Мою голову будто ежеминутно пытались разбить о булыжник — так сильно она болела, позвонки с натруженными икрами ныли, а ступни при каждом шаге пульсировали и горели огнём. Отклеивать от лопнувших мозолей пластыри с последующим омыванием ног прохладной водой оказалось настоящим адом. Контрастный душ и обед, заказанный в номер, не особо спасли ситуацию — я по-прежнему чувствовала себя неважно. К тому же, на лёгких как будто бы скопился тот отвратительный человечий смрад клуба, пронырливыми пузырьками забился глубоко в альвеолы и никак не хотел их освобождать, сколько бы я не откашливалась. Видимо, придётся воспользоваться радикальным методом, дабы прогнать с насиженного места насильно.

Ramin Djawadi — Lament

Я усилием воли подняла себя с кровати ради того, чтобы спуститься на первый этаж отеля — удивительно, но здесь притаилась в тени обычных магазинов табачная лавка. Попросила любые сигареты, главное, чтобы не сильно крепкие. Продали пачку Mevius. Перед тем, как впервые за длительное время затянуться, долго разглядывала упаковку приятного небесно-голубого оттенка. Я колебалась. Почти беспрерывное курение осталось там, в прошлом, от которого я оградила себя стеной добровольной амнезии. Мне пришлось кардинально поменять жизнь, многие привычки и отказаться от воспоминаний, чтобы перестать ежесекундно раниться о них. Я не вспоминала до сна с Чимином ничего, и ничто не бередило похоронённое под слоем пепла от сгоревшей сердечной боли былое. Если я сейчас закурю… Мне придётся вновь окунуться в пучину, без берега и дна, моей памяти. До болезненного привычный терпкий дым полился в сжавшиеся поначалу, но после принявшие его как родного лёгкие. Я с удивительной для себя жадностью втягивала курево и буквально за полминуты скурила несчастную сигарету до фильтра. Затем вытащила еще одну, и еще… Меня быстро замутило, голова пошла кругом, ноги по ощущениям превратились в вату, а я всё продолжала уничтожать никотиновые палочки, будто кому-то назло. Или словно хотела наверстать за четыре года сигаретного воздержания упущенное. В один момент я как подкошенная свалилась на дно балкона, привалилась спиной к стене, продолжая при этом давиться чадом*. Несмотря на то, что физически мне было очень плохо, из левой части грудины по нервам разлилось приятное ностальгическое тепло. Правду говорят: бывших курильщиков не бывает. Я начала курить с девятнадцати. А именно, с тех пор, как услышала подробности того, для чего меня целый год вербовали и натаскивали. Тогда, лишь раз, тенью пронеслась мысль — а может, ну её, эту внешнюю разведку? И что, что уже дано согласие и подписан контракт? Ну и что, что целый год пахала как проклятая, сначала в академии, а потом на учениях? Какая разница, что «страна очень нуждается в таких, как я»? Может, меня банально переоценивают? Выдержат ли мои плечи такой груз ответственности? Но, всё-таки что-то не дало отступить. Удержало. Жалею ли я? Даже не знаю. Ведь уже очень давно ничего не чувствую, кроме вселенской усталости. Какие-то обрывки воспоминаний начали всплывать на поверхность, как нефть из прохудившейся канистры со дна океана. Вроде бы совсем недавно я была юной и наивной девчонкой, которая, хотя и не отличалась никогда излишней эмоциональностью, но, по крайней мере, ещё не утратила способность искренне улыбаться и радоваться, плакать, злиться, смеяться, удивляться, испытывать чувство привязанности, даже любить… А сейчас? Сейчас же ощущаю себя древней бесчувственной развалиной, хотя мне всего лишь стукнуло двадцать девять месяц назад. То, за чем наблюдали мои глаза на протяжении шести лет, то, ради чего приходилось ежедневно предавать себя, не оставляет на дне полостей тела ничего. Лишь завихрения пепла по пустотам среди руин души, да застывший морозный блеск ртути в глазах. Я попыталась вынырнуть из так и норовивших утянуть вглубь себя недр памяти и вернуться в реальность, подумать о сегодняшнем вечере. Не сразу, но всё-таки получилось. На удивление, что-то зашевелилось в районе солнечного сплетения. Неужели я волнуюсь? Усмешка тронула губы — давным-давно позабытое чувство. Время неумолимо бежало, и настала пора собираться в Октагон. Оценив свое моральное и физическое состояние, особенно ступней, я приняла решение не принаряжаться сегодня, а пойти, в чём сподручнее.

***

Наконец-то на ногах удобные, но стильные берцы — любимая обувь, еще со времен обучения в академии; бёдра слегка обтянуты брюками-карго, торс прикрыла длинная майка без рукавов, а отросшие чуть ниже плеч волосы заплетены в тугую косу. По-хорошему, их давно надо было постричь, но, поначалу откладывала этот вынужденный поход в свет до последнего, а затем уже мои мысли целиком захватил сон и подготовка к поездке. Не успела. В таком вот streat-стиле я ворвалась в Октагон ближе к полуночи. Тот мерзкий пижон не обманул — в пятницу, действительно, народу набилось больше (хотя, казалось бы, куда ещё больше?). Клуб задыхался и стонал под топотом ног полчищ народа; не было ни одного квадратного сантиметра, где еще не стояла чья-то ступня, каждый кубометр воздуха уже побывал в чьих-то легких и, скорее всего, не один раз. Гул стоял такой густоты, что даже музыка едва пробивалась сквозь это вибрато. Но я её всё же расслышала. Электронщина вкупе с невнятными завываниями солиста разрывала уши. Ненавижу подобную музыку, она заставляет внутренности содрогаться и съёживаться от морального омерзения. Толпа скакала, слившись в одно, вразнобой вторила песне, тёрлась друг об друга телами и не давала даже перевести дух. Я не успела осознать, как, утянутая людскими потоками, оказалась в центре танцпола. Чтобы не выделяться и синхронизироваться с движениями окружающих во избежание затаптывания, пришлось начать пританцовывать также. Я владею базовыми навыками танца, умею исполнять классику, например, вальс, но это никогда не вызывало у меня трепета или восторга, поэтому сейчас мозг изо всех сил пытался придумать, как проскользнуть к барной стойке между шевелящимися, но плотно прижимающимися друг к другу тушками, которые стремительно сжигали вокруг себя весь кислород. Медленно, не переставая подёргиваться в такт ужасающей музыке, я стала интуитивно продвигаться в нужном направлении. В один момент чья-то шустрая ручонка проехалась по ягодице и больно щипнула в конце, немногим позже налетело пьяное тело с явным намерением вцепиться в губы без колебаний — едва хватило реакции увернуться. Грудную клетку сковала тяжесть, а к горлу подкатило удушье — вот только панички** мне тут не хватало. Я задержала дыхание и начала с утроенной силой продираться вперёд. Казалось, пролетела целая вечность, прежде чем удалось вырваться из цепкой хватки жаркой толпы и отвоевать, наконец, кусочек свободы в виде столешницы бара, на которую практически рухнула. — Двойной виски со льдом! — едва успела перехватить взмыленного бармена, носившегося от посетителя к посетителю. Ожидая свой заказ, я от скуки разглядывала этого весьма привлекательного молодого корейца. Выбеленные волосы, уложенные в модную прическу с выбритыми висками, лисьи глаза, подчёркнутые коричневыми тенями и яркой рыжей подводкой, ниспадающие к уголкам губ сексуальные скулы, стройное жилистое тело, запакованное в рваные узкие джинсы и насквозь промокшую от пота белую рубашку, через которую проглядывались кубики пресса. По всем законам природы, от такого соблазнительного зрелища внизу живота должно зашевелиться желание, но… Ничего. Моё либидо дремало уже очень давно и пробуждаться не собиралось. Ещё одно доказательство того, что я жива лишь номинально. Выпивку, несмотря на ажиотаж возле барной стойки, принесли достаточно быстро. Я занырнула в чёрные глаза симпатичного бармена и быстро достала до самого дна. Обычный человек, без горькой глубины и залежей боли. Глаза, которыми очень хотелось бы обладать, но, увы, уже невозможно. Тот улыбнулся сначала, перехватив взгляд, однако быстро отшатнулся и предпочел заняться другим клиентом. Опалило холодом. Понимаю. Мрачная усмешка тронула губы, прежде чем они разомкнулись, позволяя любимому алкогольному напитку приятно обжечь пищевод. Говорят, мой взгляд слишком тяжёл для неподготовленного человека. Его способны выдержать лишь такие же, как и я. Если бы захотела, смогла замаскировать стужу внутри, но зачем? Сейчас я не имею никакого желания играть какую бы то ни было роль. Виски разлился долгожданным теплом по желудку, тут же впрыснулся в кровь и побежал по телу разносить расслабление. Я не помню, когда в последний раз выпивала. У меня от природы высокая резистентность к этанолу, на пике своей формы могла выпить хоть пять таких двойных порций и оставаться как стёклышко. Устойчивость к алкоголю являлась в том числе одной из причин, почему одиннадцать лет назад из всех первокурсниц академии начали вербовать именно меня. Девушка-разведчица обязана пить наравне с самыми крепкими представителями мужского пола и не хмелеть, а также обладать достаточным актёрским мастерством, памятью и выдержкой, чтобы убедительно изображать значительную степень нетрезвости, при этом не выдать себя, а также запомнить, вплоть до деталей, всё сказанное и произошедшее. Мужчины, когда уверены, что женщина рядом в дупель пьяна, расслабляются, становятся неосторожными и допускают роковые ошибки, которые Судьба в лице меня им не простит. Курок взведён. Я заказала еще одну порцию виски, после употребления которой планировала провернуть тот же трюк, что и вчера, дабы попытаться узнать что-нибудь о Чимине, однако засмотрелась на людей вокруг. Кто бы что ни говорил, а корейцы действительно знают толк в красоте. Пусть лица и похожи одни на другие, но только здесь вы увидите концентрат эстетики и стиля в каждом мимо проходящем человеке. Особенно цепляли взгляд молодые парни. Почему за пределами азиатского мира мужская половина человечества по-прежнему продолжает упорно педалировать агрессивную маскулинность? Ведь грамотно используемая косметика, аккуратно уложенная стильная стрижка, одежда с иголочки и ни грамма шерсти на теле, так к лицу мужчинам! Они становятся подобны мёду, привлекающему к себе пчёл, и никакого отторжения. По крайней мере, это скромное мнение человека (меня), повидавшего очень много разных самцов на своём веку.

Unknown Brain, Jex, Rival — Control

За то время, что я безотрывно пялилась на людей, опрокинула два стакана двойного виски со льдом — и раздражения как не бывало. Наконец-то диджей поставил годный трек с качающим битом, под стать моему улучшившемуся настроению. Я снова шагнула в море сцепленных друг с другом людей, только уже по собственной воле. Музыка струилась по лицу, мягко огибала плечи, стекала по бёдрам и талии, после исчезала где-то в ногах. Я прикрыла веки, вскинула голову и завела пальцы за уши, позволила мощным басам свободно скользить по телу, проникать в поры. Может, сегодня я хочу опьянеть? Может, хочу снова забыться? Может, вновь хочу взмыть к облакам, как тогда, с Алексом?.. Когда я вновь открыла глаза, увидела перед собой красивое корейское лицо с раскосыми глазами и сладострастной улыбкой. Парень безотрывно глядел на меня, стоя настолько близко, что можно было отделить от раскаленного воздуха Октагона жар его тела. И это тело призывало меня двигаться синхронно с ним, в такт оглушительной музыке. Я решила не сопротивляться, запоздало осознав, что всё-таки опьянела. Не могу точно сказать, когда почувствовала, что руки незнакомца уже на моих бёдрах, а грудь стала соприкасаться с его. Парень явно жаждал большего, чем простые объятья, но вместо губ я упорно продолжала подставлять сонную артерию. Поддавшись импульсу, обвила его сильные плечи руками, прижалась к крепкому торсу так, что ощущала животом твёрдые кубики пресса. Что это — магия клуба, аура Каннам, три бокала алкоголя в крови, басы в синхроне с сердцебиением или пробудившееся от долгого сна желание жить? Почему мне хочется послать все мысли к чёрту, пустить их на самотёк? Почему я вдруг забыла, зачем пришла сюда? Почему меня пытается свести с ума мускусный запах мужчины, окутавший с головы до самых пят, и почему перемешивают мысли его сладкие поцелуи в шею и линию челюсти? Может, плюнуть на всё, пойти за ним? Прикинуться обычным человеком, попытаться расшевелить зачахшее в утробе влечение?.. Парень оторвался от моей кожи, пошарил у себя в кармане рукой и вытащил на свет две маленькие разноцветные пилюли, с азартным блеском в глазах предложил. Наваждение тут же рассеялось, словно мгновенно окатили студёной водой. Я пригляделась к зрачкам визави — они полностью поглотили радужку. «Да он же под кайфом!» — внутренне ахнула, прежде чем тот положил экстази на язык и потянулся к моим губам, чтобы передать их через поцелуй. Я развернулась, схватила стоящего сзади человека и рывком поставила на своё место, тем самым поменявшись с ним позициями. Ну уж нет. Никаких наркотиков и наркоманов в той части моей жизни, которая не принадлежит пресловутой разведке. Пока эти двое пытались осознать, что происходит, я уже скрылась в толпе. Каким-то невероятным образом удалось протиснуться к женскому туалету. Там я очень долго умывалась в попытке стереть с лица и шеи до сих пор холодящие кожу влажные следы от губ незнакомца. Хотелось отмыться. Я ненавижу до трясучки всё, что связано с наркотой. Пришлось увидеть слишком много дерьма, которое люди вытворяли из-за или ради наркотиков, и это произвело на меня неизгладимое впечатление. До сих пор не оставляет даже мысль о них равнодушной. Надо перекурить. Толкаться в курилке, куда указывала красная неоновая стрелочка в виде дымящейся сигареты, желания не было. Я изучила висящий неподалёку план эвакуации, определила местоположение ближайшего запасного выхода и направилась к нему в надежде, что хоть там удастся избежать толчеи***. Действительно, возле дверей практически не было людей, а редкие кучки стояли поодаль и своим присутствием никак не мешали. Я с жадностью вдохнула несколько раз свежий и будто бы ледяной после душноты Октагона воздух, пока не почувствовала легкое головокружение. Неспеша достала пачку, вынула из нее сигарету с зажигалкой, нерасторопно пощёлкала железным колёсиком, и, как только белый кончик затлел, крепко затянулась, обжигая горло о дым. С каждой затяжкой парафиновое напряжение постепенно отпускало мышечный пучок за пучком. Конечно же, я не настолько наивна, чтобы не понимать, что в клубах у каждого третьего за пазухой экстази или амфетамин. Но эти отрезвляющие вспышки эмоций родом откуда-то из очень глубокого, искалеченного, иррационального, личного. Оказывается, не всё я могу подчинить своему контролю и затолкать вглубь себя. Увы, не всё. Вялые размышления под сигаретный дым о том, что мне делать и как сейчас действовать, прервали какие-то приглушенные крики вперемешку со звуками упирающегося волочения по ту сторону железной двери. Тут же сработал профессиональный рефлекс: я юркнула за угол клуба и встала так, что в случае ее открытия окажусь незамеченной, но при этом смогу наблюдать за всем происходящим. И не зря. Выход с грохотом и прорвавшимися клубными звуками распахнулся, крепкие руки что-то швырнули прямо на асфальт, сплюнув вдогонку несколько крепких ругательств, после чего дверь вновь захлопнулась. Вначале я подумала, что выкинули чёрный бесформенный мусорный мешок, но, спустя какое-то время, тот пришёл в движение и судорожно закашлялся. Некто с гигантским трудом встал на колени и выгнул худощавое тело дугой, голова его заторможенно замоталась из стороны в сторону. Я раскуривала уже вторую сигарету, с интересом наблюдая за тем, как бедолага пытался безуспешно подняться, но каждый раз вновь падал на четвереньки. Признаться, мне уже очень давно не доводилось видеть настолько пьяных людей; казалось, еще немного, и очередное падение на землю станет для него последним. Неподалёку решила развернуться машина, выезжающая с парковки, из-за чего белый свет фар мазнул по лицу несчастного. Всего пара секунд, но этого времени хватило для того, чтобы внутри всё упало. «Да быть не может!» — отправила я щелчком окурок в кусты, вышла из тени и решительно направилась к незнакомцу. Однако, когда схватила за подбородок и вздернула его вверх, сомнения окончательно развеялись. Это был не кто иной, как Пак Чимин. Пьяная физиономия была очень далека от совершенства, но, тем не менее, всё еще весьма узнаваема. Серьёзно? И это ваш хвалёный Чимин?! Икона стиля, в прошлом топ один айдолов Южной Кореи на протяжении нескольких лет подряд, мечта миллионов девиц из всех точек мира? Вот это вот существо?! Я брезгливо отдёрнула руку и вытерла ладонь о штанину. Тот, кому принадлежали все мои мысли последние пару недель, ради которого прилетела в Корею, ходила на отвратительные свидания в босоножках, буквально уничтоживших ноги, толкалась в душном клубе и терпела домогательства, сейчас ползал в полном неадеквате на четвереньках, что-то нечленораздельно мычал, сипло кашлял и периодически протирал собой шершавый асфальт, при этом никак не реагируя на присутствие постороннего рядом. Я какое-то время пребывала в полной растерянности, но сумела всё-таки взять себя в руки. В принципе, цель частично достигнута: Чимин у моих ног, а что там и как — разберусь позже. — Встать можешь? — стоило на секунду наклониться к нему, как сразу пришлось отпрянуть: в нос ударили удушливые пары алкоголя. Тот продолжал мотать головой и заунывно мычать. Я тяжело вздохнула, набрала в лёгкие воздух и стала ощупывать карманы, застёгнутые на молнии (очень умно, Чимми, очень умно). В одном обнаружилась ID с банковской картой и электронный ключ, видимо, от квартиры. В другом телефон с треснутым экраном. К счастью, гаджет работал, разблокировка только по отпечатку. Пришлось изрядно повозиться в попытке поймать и зафиксировать указательный палец Чимина на touch ID. Чтобы понять, где айдол живёт, я отыскала сервис вызова такси, вычленила из истории поездок самый часто указываемый адрес и заказала на него машину от Октагона. Время ожидания показывало десять минут. — Боже, как долго! — вскрикнула, не сдержавшись. Обычно я достаточно терпелива, но только не тогда, когда рядом ползает и мычит насквозь пропитанное алкоголем тело, чем с каждой минутой раздражало всё больше. Прошла лишь четверть времени, а мне уже хотелось треснуть Чимина в основание шеи и подарить долгожданный покой нам обоим. Вместо этого я попыталась подхватить незадачливого алкоголика под руки, но эксперимент не увенчался успехом — айдол оказался невероятно тяжёл и просто скатился обратно. Пришлось опоясать руками впалый живот, приподнять, однако, не успел Пак ощутить почву под ногами, как его тут же вырвало какой-то кислятиной прямо на берцы, заодно окатив и мои брюки. — Вот же сука! — смачное ругательство, почему-то на русском, вылетело само собой. Несмотря на фиаско, мне удалось совладать с отвращением и удержать на весу обмякшее тело, с таким трудом оторванное от земли. Возня с Чимином продолжалась до самого приезда такси. Я бесцеремонно затолкала почти бездыханную тушку на заднее сиденье, попросила у водителя салфетки, по-быстрому вытерла рвоту, чтобы мы окончательно не задохнулись в салоне от её вони, в довесок к стойкому запаху перегара, после чего запрыгнула к айдолу, и машина, наконец, тронулась.