XV Аркан

Было очевидно, что у Чимина острая алкогольная интоксикация: он валялся на заднем сиденье в полубессознательном состоянии, много и жалобно стонал, при этом никак не реагировал на внешние раздражители (я приподнимала его веки и светила в глаза фонариком смартфона, чтобы понять, насколько заторможены рефлексы), изо рта тянулась тонкая ниточка слюны. По-хорошему, страдальца надо бы определить в неотложку, но, каюсь, я никогда не изучала этот вопрос и понятия не имела, как в Южной Корее обстоит дело с медициной и сколько это стоит. Понятное дело, айдол был не в состоянии дать согласие на растрату его средств, а я не горела желанием тратиться из своего кармана. Поэтому приняла волевое решение попробовать откачать пациента самостоятельно, благо такой опыт имелся. Я попросила затормозить водителя возле первой попавшейся на пути аптеки, купила там слабый раствор марганцовки, марлю, гидрогель метилкремниевой кислоты и травяной сбор для облегчения симптомов отравления. По соседству находился продуктовый магазинчик, что было очень кстати: забежала туда в надежде купить тушку курицы, захватить пятилитровую бутыль с водой и найти курагу. К счастью, там оказалось и то, и другое, и третье. Когда я вернулась в машину, Чимин уже затих — видимо, организм перешёл в энергосберегающй режим и бросил все силы на переработку зашкаливающей концентрации алкоголя в крови. Мне такое положение дел совершенно не нравилось, но выбора не оставалось: лишь в домашних условиях представлялось реальным оказать ему необходимую помощь, уж точно не в машине. Несмотря на то, что до жилого комплекса Nine One Hannam, где, судя по карте, проживал Чимин, от Октагона ехать не так далеко, из-за диких пробок пришлось добираться почти сорок минут. Я начала уже всерьёз опасаться, что Пак просто не доживёт до конца пути, однако, к счастью, тот оказался крепким орешком. Пока мы двигались к нужному корпусу, я разглядывала ночной пейзаж за окном и поражалась великолепию этого места — гиперухоженные освещённые аллеи с идеально подстриженными деревьями, расстояние между которыми выверено до сантиметра, велосипедные дорожки со светоотражающей разметкой, как будто отфотошопленный асфальт, аккуратный газон с высаженными картинами из цветов, детские площадки, на которых, казалось, построено абсолютно всё, о чём мечтает каждый ребёнок на земле. Воистину, нет предела роскоши, впрочем, также, как и нищеты. За доплату (из моего кармана, стоит отметить) водитель согласился помочь втащить тряпичное тело в комплекс. Пришлось очень долго объяснять ситуацию администратору, который, подобно церберу, преградил нам путь, но, в конечном счёте, дал пройти — видимо, такая картина разворачивалась перед ним не впервой. Кое-как мы доволокли Пака до лифта, а потом и до квартирной двери, которую в огромном коридоре не сразу нашли. Я открыла ее электронным ключом, водитель протащил внезапно застонавшего алкоголика вглубь апартаментов и швырнул на первую попавшуюся мягкую горизонталь, которая оказалась диваном. Расплатившись с таксистом, я, не теряя времени, начала подготовку к реанимации айдола. Не сразу, но нашла в этой огромной квартире ванную комнату, заткнула пробкой джакузи и поместила марганцовку под горячую воду. Пока раствор нагревался, отыскала кухню с холодильником — на мое счастье в нём обнаружилась початая стеклянная бутылка воды, которая без сожаления была опорожнена в раковину. Когда марганцевый раствор стал слегка теплым, я пропустила часть через марлю в пустую бутылку и вернулась к Чимину. Сейчас моя задача состояла в том, чтобы дотащить того до ванной комнаты, а затем, после некоторых манипуляций, обратно. Однако, памятуя о том, насколько, несмотря на довольно тщедушную комплекцию, тяжёл айдол, она казалась невыполнимой. Я взглянула на свои руки. Когда-то те были натренированными, ловкими и сильными, как и всё моё в прошлом поджарое тело. Когда-то я усиленно тренировалась, добиваясь идеальной формы не только для того, чтобы цеплять взгляд объектов в разработке, но и для того, чтобы в случае форс-мажора дать достойный отпор и выжить в любых условиях. Сейчас от прежних крепких мышц почти ничего не осталось. Пока я валялась четыре года в квартире, да просиживала брюки в офисе, не давая себе никакой физнагрузки, вся мускулатура иссохлась, а кости с жилами обтягивала лишь размякшая кожа. «Если бы знала, что окажусь в такой ситуации, подготовилась бы получше, — со вздохом подхватила я парня под руки. — Ладно, Ноэ, вспоминай, как перераспределять нагрузку в теле при подъёме тяжестей». Наверное, после такой поездки по полу весь Чимин наутро окажется в синяках. Приходилось часто делать остановки, чтобы передохнуть, по лицу и спине тёк пот, отчего майка неприятно липла к коже, но всё-таки дело доделала. Мы оба плюхнулись на кафельный пол: Пак по-прежнему без сознания, а я надсадно дыша. Хотелось выпить как можно больше воды и завалиться на боковую, но вместо этого положила голову айдола себе на бёдра и стала аккуратно, насколько позволяли трясущиеся от усталости руки, вливать ему в рот процеженный раствор. Пришлось терпеливо дожидаться, когда тот рефлекторно проглотит каждую порцию, разбрызгивая из-за кашля во все стороны капли. Было нелегко, но мы всё-таки справились. После пары минут бездействия, наклонила бедолагу над унитазом, сунула ему два пальца в рот и надавила на корень языка. Чимин тут же извергнул из себя марганцовку вперемешку с этанольным желудочным соком и чем-то полупереваренным, очевидно, когда-то бывшим закуской. Затем я повторила процедуру промывания желудка еще дважды, пока из айдола, в конце концов, не полился чистый розовый раствор. Обратно тащить его на диван оказалось гораздо тяжелее, чем в первый раз. Пак валился из дрожащих рук почти через шаг и едва слышно поскуливал, меня со страшной силой клонило в сон, однако я повторяла себе раз за разом, что нельзя расслабляться, что надо во что бы то ни стало закончить то, что начала. Буквально на одной силе воли водрузила пьяную тушку на диван, постояла пару минут, отдыхая, затем стянула с Чимина всю одежду, кроме трусов, укрыла валявшимся на неподалёку стоящем кресле пледом и поплелась на кухню, чтобы как следует напиться воды и развести сорбент. Пришлось долго и упорно запихивать раствор в айдола, но всё-таки у меня получилось. Когда первая помощь была оказана, и пьянчуга наконец-то вместо предкоматозного состояния перешёл в глубокий сон, я смогла немного расслабиться. Уже неторопливо вернулась обратно на кухню, вскипятила какой-то новомодный чайник, подробный которому доселе не встречала, и замочила промытую курагу в кипятке для получения настоя. Он сможет восполнить наверняка успевший в значительных количествах вымыться из Чимина во время рвотных приступов калий. Я планировала дать выпить его наутро, когда весь гидрогель усвоится обессиленным организмом и снизит количество токсикантов в крови. Судя по тому, как напился Пак, окончательного прихода в сознание стоит ожидать примерно после обеда. Это значит, что у меня есть чуть меньше десяти часов до знакомства. Невероятную усталость, в конечном счёте, победило любопытство, и я решила пройтись по апартаментам. Квартира поражала воображение своими масштабами и роскошью. По долгу службы, пришлось побывать во многих жилплощадях, но ни одна из них даже близко не дотягивала до этой. Очень лаконичный интерьер пастельных оттенков бежевого, огромные пространства, которые освещала мягкая подсветка помимо основного освещения (я проверила), панорамные окна, открывающие потрясающий вид на предрассветный Каннамгу. Насчитала две спальни, три ванные комнаты, парочку гардеробных размером почти с мой номер в отеле, несколько пустующих комнат, даже отыскала подсобку будто бы для прислуги. Боюсь представить, сколько денег айдол ежемесячно отваливает за содержание этого жилища. Несмотря на роскошную отделку и грамотную планировку, тем не менее оно казалось довольно пустынным, будто присыпанным пеплом гнетущего одиночества. Словно Чимин посещал лишь спальню с гостиной, одну ванную комнату и изредка кухню; в остальную же часть апартаментов даже не заглядывал. Везде стоял дух запустения. Я провела по полу одной из дальних комнат пальцем и сняла толстый слой пыли. Мебели здесь практически не было, отчего квартира казалась еще более огромной. Тут и там нашлись одинокие кучки вещей и мусора. «Это прелестное жильё не заслуживает такого безразличного отношения», — мелькнуло у меня в голове, когда ладонь скользила по гладким карамельным стенам в гардеробной. Судя по всему, это единственное помещение, использовавшееся хозяином по максимуму. У Пака было очень много одежды абсолютно разного стиля — от классических рубашек и зауженных чёрных брюк до маек-алкоголичек, драных бесформенных джинсов и новогодних свитеров с оленями. Обуви как будто стояло не меньше. Мне стало интересно, какой размер ноги у парня — я подняла подошвой вверх несколько идеально чистых туфель и кед. Сорок первый. В самой дальней комнате, гораздо меньшей по площади, чем остальные, наткнулась на внушительный застеклённый стеллаж, сверху донизу аккуратно заставленный различными именными статуэтками, фотографиями Чимина соло и в составе BTS. Отголоски минувших дней и былой славы. Судя по количеству пыли внутри и отсутствию отпечатков на стеклянной изящной ручке дверцы, достижения очень давно никто не навещал. Словно львиный кусок своей жизни Пак по каким-то причинам предпочёл запихнуть в самый тёмный угол своей огромной квартиры. Обычно так поступают с ненужным и тяготящим душу хламом; не хватало лишь здоровенного замка на двери. Рассматривая счастливое, свежее лицо айдола на фотографиях, так непохожее на то, что сейчас, я ощутила укол щемящей пустоты внутри. Стало настолько невыносимо тоскливо, что руки сами беззвучно закрыли стеллаж, а я поспешила убраться подальше. Широкий, длинный балкон так и манил своим нереальным видом и габаритами. Невозможно устоять перед соблазном выйти раскурить сигаретку. Чимин обитал на четвертом этаже жилого комплекса из пяти возможных. Несмотря на кажущуюся невысокость здания, панорама открывалась завораживающая — не зря Nine One Hannam считался по сей день самым элитным жильём в Южной Корее. Уютные дворики плавно переходили в мерцающие на горизонте предрассветные огни Сеульской набережной. Вместе с сигаретным дымом я как будто вдыхала дух этого места — запах чистейшей эссенции Свободы, уровня жизни, о котором грезит вся планета и который доступен лишь проценту людей. Пак Чимин вошёл в этот процент, однако по какой-то причине напивался до потери сознания, позволял вышвыривать себя из клуба словно дворовую псину, и, судя по всему, не имел друзей, которым можно в случае чего позвонить, чтобы попросить о помощи. Меня же одолевало предчувствие, что я ещё узнаю о причинах такого странного поведения.

***

Сама не заметила, как провалилась в дрёму на одном из кресел гостиной, где лежал измученный алкогольными приключениями айдол. Проснулась спустя четыре часа от того, что жильцы сверху уронили что-то тяжёлое. Голова раскалывалась пополам от боли, невыносимо хотелось двойного эспрессо и яичницы с беконом. Я взглянула на парня. Тот спал примерно в той же позе, что и раньше, только голову повернул в другую сторону. Бесшумно приблизившись, прислушалась к его дыханию. Оно было глубоким и выровненным, прерывистость ушла, этанольное облако почти рассеялось, а цвет лица перетёк из землисто-серого в близкий к бледно-оливковому. Если не напоить в ближайшее время его настоем кураги, то после пробуждения Пак столкнётся с невероятной тошнотой, аритмией, тремором конечностей и болями в животе. Я решила применить тот же способ, что при промывании желудка марганцовкой — процедить настой в бутылку и, приподняв голову, порционно поить. Чимин морщился и сопротивлялся активнее, чем раньше, слабо отмахивался руками, хотя в сознание до конца не приходил. Пришлось приложить усилия. — Папа… не надо, — послышался жалобный стон в какой-то момент, что вызвало весёлую ухмылку. Меня называли кем угодно, но только не папой. — Надо, сына, надо. Когда ударная доза калия, превозмогая наши совместные боль и страдания, была полностью влита в рот Пака, я вытерла уголком пледа его губы, осторожно уложила голову на подушку и отправилась на роскошную кухню в надежде отыскать пакетик с кофе. Мне повезло даже больше, чем ожидалось — в углу огромной столешницы кухонного гарнитура стояла кофемашина, которая явно стоила целое состояние. Даже кофейные зерна нашлись в одном из шкафов. Я, немного поковырявшись в шайтан-устройстве, добавила все необходимые компоненты, подставила чашечку и стала ждать свой эспрессо. Когда живительный напиток был приготовлен, взяла его с пачкой сигарет на балкон. Попеременно делая глоток со втягиванием в себя порции канцерогенов, чувствовала абсолютную умиротворенность и… даже, наверное, в какой-то степени счастье. Образ успешной, богатой женщины явно был мне к лицу. А главное, легко примерялся. Удивительно. После прекрасного начала утра я заметно взбодрилась и, пошарив по многочисленным шкафам, отыскала-таки занюханную кастрюльку, использовавшуюся ранее непонятно для каких целей. Вытащила тушку курицы из холодильника, которая являлась, похоже, единственной едой в этом доме наряду с пресной курагой, утопила в воде и поставила на огонь. По моим многочисленным наблюдениям, после любого пищевого отравления быстрее всего на ноги поднимал именно куриный бульон. Можно было, конечно, просто заказать готовый и не напрягаться, но я, имея базовые представления об особенностях корейской кухни, не чувствовала уверенности в его качестве и отсутствии ненужных, даже вредных для больного компонентов, поэтому пришлось кашеварить самой, благо это несложно. К тому моменту, когда бульон был готов и спокойно остывал на плите, а курага давно исчезла в моём желудке, Чимин, наконец-то, очнулся.