XV Аркан

God Is An Astronaut — When Everything Dies

Следующие несколько суток я провела, разматывая бутылку виски в одного, занимаясь в спортзале при отеле и размышляя о проведённом в компании айдолов времени. Очень повезло, что желание разогнать метаболизм совпало с возможностями: тренажёрка оказалась просторной, чистой, без лишней помпезности. А главное — там почти не бывало людей. Я наращивала с каждым днём время занятий на беговой дорожке и параллельно пыталась структурировать весь недюжинный объём информации, которым в огромных дозах облучился мой мозг. Шаг за шагом, минута за минутой, данные сортировались по папочкам, папки распихивались по полочкам в подписанных шкафчиках, а шкафчики утрамбовывались в многоэтажные конструкции в отдельных секциях памяти. Невольно я получила столько сведений о Бантанах и кей-поп индустрии в целом, что потребовалось довольно много времени, чтобы их усвоить и присвоить каждому факту серийный номер со своим местом. Если бы мне дали задание добывать информацию о Чимине или Тэхёне, то уже того, что те вывалили, хватило бы для успешного завершения миссии. Пока воспоминания извлекались из огромного котла варева тягучей, наполовину алкогольной мыслительной жижи и распределялись по мозговым отсекам, я пыталась дать оценку произошедшему. Столько трагических откровений о чужих жизнях, и всё это за какие-то пару дней. Мои последние четыре года бесцельного существования по плотности событий даже близко не дотягивали до того, что происходило сейчас! Да, я не забыла, с какой целью прибыла чуть ли не на другой конец планеты, но аура пережитого сна как-то совсем не билась с реальностью. Поцеловать Чимина легко, но это будет что-то иное. Не то. Пламя не разгорится, фитиль не подожжётся. Нужен контекст. А с тем, что творится, соответствующего контекста никак не состряпать. Чем больше об этом думала, тем сильнее крепла уверенность: те безумные дни были последними в компании айдолов. По моему опыту, когда люди открываются практически незнакомому человеку сразу, изливают душу и оказываются, считай, перед ним голыми, то следующая эмоция — пожирающий стыд. И самый лёгкий способ избавиться от такого душевного бремени — бегство. Чувствовала ли я что-то по этому поводу? Тоску, печаль, разочарование, нетерпение? Нет. Может, едва ощущаемую досаду, что всё обернулось не так, как аккуратно фантазировала до нашей встречи, если это можно назвать фантазиями в полной мере. Мой мозг заточен на настолько чёткую, системную и эмоционально холодную работу, что воображение за неиспользованием попросту редуцировалось. Самое лёгкое из того, что предлагал разум, — совершить запланированную сделку по работе и уехать отсюда. Проблемы Чимина и/или Тэхёна — не моя забота. Да и разве я могу что-то сделать? Я не психолог им и не родственница — просто посторонняя женщина, волею судьбы повстречавшаяся на пути. Провести остаток длинного отпуска можно в любом другом месте, каком бы ни пожелала. Хотя и пришлось по работе в разведке облететь четверть Земли, кроме мерзких людей из криминального мира и их грязного белья, ничего не припоминается. Мне было тогда не до местных красот и достопримечательностей. Поэтому можно как раз наверстать упущенные возможности… Однако я решила всё же не торопиться. У меня ещё есть время в запасе. Внутри же посасывало странное ощущение — будто представление только лишь начинается. Так и подмывало открыть Ютуб, забить в поисковике «BTS» и посмотреть на новых знакомых глазами их фанатов, сопоставив транслируемый образ с тем, что мне известно. Но я сдерживалась. Не хотелось ещё большего хаоса в голове. Может, когда вернусь домой, то займусь этим, ведь уже нечего будет терять. Хотя… Всë-таки, пока обливалась потом с непривычки на беговой дорожке и вечерами добивала несчастный виски, включала на фоне некоторые песни Бантан. Это совершенно не моя музыка; к тому же, первые альбомы явно были рассчитаны на подростков, но тексты, тем не менее, зацепили. Для сравнения, я прослушала ряд работ других топовых кей-поп групп, названия которых пришлось гуглить, и поняла, чем в том числе BTS покорили мир. Они пели о таком простом и насущном, понятном каждому, о себе и своём нелёгком пути да и в целом о жизни, что невозможно остаться равнодушным. Я совершенно не понимала, кому чей вокал принадлежал: не слышно было ни глубокого баритона Тэхёна, ни мягкого, словно шёлк, среднего по высоте голоса Чимина. Для этого нужно посмотреть хоть один клип, но я била себя по рукам. Не надо. Не время. На исходе третьих суток моего одиночества приняла окончательное решение: займусь пока рабочими вопросами, а там поглядим, каким боком жизнь повернётся. На следующий день созвонилась с руководством нужной мне компании по производству цифровой электроники, договорилась о встрече на утро следующего дня и тут же отправилась в ближайший торговый центр за одеждой официально-делового стиля. Выбор пал на чёрный брючный костюм из роскошного габардина*: приталенный пиджак и зауженные брюки выгодно подчёркивали мою военную выправку и фигуру по типу песочных часов, хотя на последнем в обычной жизни стараюсь не делать акцент. Консультантка предложила надеть белую свободную майку из атласа под низ, которая открывала часть ключичных костей, и принесла чёрные туфли-лодочки на небольшой шпильке. Я осталась более чем довольна своим образом, после чего расплатилась с магазином без торга. Сделка прошла на удивление гладко, как в России бы сказали: «Без сучка, без задоринки». Директор компании ожидаемо заинтересовался моим весьма выгодным предложением для нас обоих, два дня переговоров и вуаля — бумаги подписаны, а мы теперь равноценные партнёры. Я старалась не замечать сальных взглядов толстощëкого управляющего и не к ситуации ласковых поглаживаний моей руки, которая пожимала пухлую влажную ладонь после заключения сделки. Попытки же завлечь меня на попойку были вежливо, но твёрдо отклонены. Я догадывалась, чем это всё закончится, и омрачать свой отпуск да смазывать вкус победы сломанным носом новоявленного партнёра не хотелось. Кроме того, я и так слишком много стала пить после прилёта в Корею, да ещё и курить начала. Опять. Наконец, под вечер вышла из красивого высотного здания с зеркальным фасоном, позвонила своему начальнику, отчиталась о проделанной работе. Он остался крайне доволен, даже похвалил, что величайшая редкость, вежливо справился о моём отпуске. Я отделалась общими фразами, пообещала оформить и отправить все документы в ближайшее время, сунула в рот долгожданную сигарету и с чувством выполненного долга отключилась. Впервые за последнее время на душе царила удивительная лёгкость. Тяжесть прошлых дней немного затёрлась, ослабла после того, как я весь этот массив успешно переработала. Тёплый ветер, каким-то чудом прорвавшийся сквозь царапающие облака небоскрёбы, теребил распущенные волны волос, влетал вместе с сигаретным дымом в лёгкие, непроизвольно заставляя их расширяться сильнее. Отличный день обязан завершиться не менее прекрасным вечером. Надо бы похвалить себя за блестяще проделанную работу походом в какой-нибудь дорогой ресторан, вкусить чего-нибудь крайне изысканного и выпить бокал… Не успела я завершить цепочку сладостных предвкушений, как телефон, ещё не остывший от беседы с начальником, вновь зазвонил. Номер не определялся, но в спам-ловушку, тем не менее, не попал. — Слушаю. — Привет, Ноэ, соскучилась? — спружинил от уха знакомый бархатный голос. — Как дела? Чем занимаешься? — Тэ? — я аж вздрогнула от удивления. — Откуда у тебя этот номер? В трубке хитро хихикнули. — Твоё отсутствие в комнате, помноженное на подсмотренный пароль, дозвон себе на телефон с твоего, а после беспалевное удаление историй звонков, — он так спокойно говорил о воровстве моих личных данных, что удушливый гнев, едва подпрыгнув до горла, бессильно упал куда-то обратно в желудок. — Ну так что, где ты? В отеле? Мы с Чимом на тачке, подхватим тебя. Мне понадобилась лишь пара секунд на раздумья. Вечер перестаёт быть томным.

***

Спустя пятнадцать минут рядом притормозил чёрный кроссовер Genesis GV80, стекло съехало вниз и показалась довольная физиономия Чимина. — Запрыгивай скорее, пока нас не спалили! Повторять два раза не пришлось. Я юркнула на заднее сиденье и машина сразу же тронулась. — Вау, — присвистнул Тэхён, оглядев меня с ног до головы в зеркало заднего вида, — куда это ты, такая красивая, нарядилась? Да ещё и на каблуках… — По работе дела, — отряхнула я брючный костюм от невидимых крошек. — По работе? Ты же вроде в отпуске, или я что-то путаю? — вскинул бровь Чимин. Пришлось объяснять, что так долго отдыхаю как раз по причине того, что, помимо прочего, должна была заняться в Южной Корее рабочими вопросами. — Видишь, ЧимЧим, все вокруг работают, кроме тебя, — со смешком толкнул Пака в бок Тэ, на что получил в ответ гневную тираду, выраженную в непереводимых корейских ругательствах. Блондин сидел в пол-оборота ко мне, и его лицо прямо-таки светилось лукавостью. Я ещё не видела Чимина настолько беззаботным. Интересно, что между этими двумя произошло в моё отсутствие? Скорее всего, Ким провёл с другом воспитательную беседу и привёл в чувство. Либо Чимин наконец-то сумел всласть отоспаться да отойти от бесконечных попоек. — Госпожа, куда прикажете вас вести? — приосанился за рулём Тэхён, галантно кивнув мне. Это выглядело настолько комично, что я не удержалась и прыснула в рукав. — Да куда глаза глядят, мой верный слуга. На ваш выбор. Айдол гротескно отдал честь, отцепил круглые солнечные очки от свитшота, манерно водрузил их себе на нос, после чего выехал на главную дорогу, и мы понеслись в неизвестном мне направлении. Пока машина петляла около получаса среди клубов выхлопных газов по загруженным дорогам Сеула, прежде чем Тэхён наконец-то вырулил на междугороднюю трассу и прибавил газу, я гадала, почему они снова появились в моей жизни. Неужели ошиблась в своих выводах? Я довольно редко оказываюсь неправа. День-два их бездействия — и меня бы точно уже не было в Корее. И тем не менее, снова сижу в их компании, на этот раз в салоне роскошного кроссовера, и мы пулей несёмся куда-то всё дальше и дальше от столицы. В буквальном смысле пулей. Чем слабее позади мерцали огни Сеула, тем сильнее айдол выжимал педаль. Когда стрелка спидометра перевалила за 140 км/ч, мне стало неуютно. При этом оба парня вели себя так, как будто ползли со скоростью в тридцать метров в минуту. — Тэ, куда ты гонишь? Сбрось скорость немного. — Да всё нормально, Ноэ, расслабься. Полицейских здесь почти нет, можешь даже отстегнуть ремень, — отмахнулся от меня тот и, не обращая должного внимания на дорогу, сунул под нос Чимину свой смартфон с каким-то юмористическим видео. — Нет, ты меня не понял, — изнутри начало подниматься бурлящее раздражение, — я не хочу, чтобы нас всех соскребали с асфальта, когда ты в кого-то врежешься. А с таким уровнем сосредоточенности на вождении ты точно врежешься. Ким пристально воззрился на меня в зеркало заднего вида. Его обсидиановые глаза на секунду полыхнули нездоровым блеском. — Испугалась, что ли? Надо же, я был уверен, что ты практически не испытываешь эмоций. Тогда… После педаль газа буквально утопла в полу. Машина рванула вперёд как безумная. Тэхён быстро поворачивал руль, едва успевая обгонять автомобили на пути, и практически безотрывно смотрел через зеркало мне в глаза. Даже Чимин, до этого сидевший в весьма расслабленной позе, оказался вжат в кресло под натиском скорости и недоумëнно покосился на друга. — Эй, Тэхён-а, это уже не смешно, давай завязывай. Но тот продолжал играть со мной в гляделки. И эти чернее смоли глаза были серьёзны как никогда. Кажется, я поняла, чего Тэ добивался. Почувствовал исходящее от меня недовольство и решил воспользоваться моментом, чтобы вывести на эмоции. Вот только айдол сынтерпретировал сказанное как страх, однако на деле это было ничем иным, как раздражением от утраты чувства контроля. А я по умолчанию считаю себя обязанной контролировать любую происходящую ситуацию, требует она того или нет. Ким почему-то испытывал мою психику на прочность. Что ж, ещё не создавалось в природе такой ситуации, которая бы меня пошатнула. Разве что когда-то смерть Алекса выбила почву из-под ног и заставила забыть, как дышать. Но, тем не менее, я вновь научилась и уже практически встала с колен. Иначе разве имела бы право называться, пусть и в прошлом, разведчицей? Я сосредоточилась на сбившемся дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Спокойно, Ноэ. Сделав несколько таких циклов, почувствовала, как бразды правления телом снова возвращаются в руки. Один из столпов моей личности и залог успеха любого дела — полный самоконтроль. Я расслабила лицо, особенно уголки носа и век, абсолютно спокойно и открыто, но с долей свинцовой тяжести во взгляде, продолжила смотреть айдолу прямо в глаза. Тебе меня не победить, Ким Тэхëн. Как ни старайся. Его брови слегка дрогнули от удивления. Он наверняка рассчитывал, что скорость за двести гарантированно выведет меня из равновесия, но столкнулся с обратной реакцией. Впереди, стремительно приближаясь, мелькала оранжевая точка светофора, плавно перетёкшая в красную, перед которой блестели капоты сбившихся в цепочку машин. Чимин тряс Кима за плечо, что-то оглушительно орал в ухо, но ни я, ни он ничего не замечали, полностью поглощённые нашим немым противостоянием. В конце концов, то ли здравый смысл, то ли инстинкт самосохранения взял вверх — Тэхён резко ударил по тормозам. Машина жалобно взвизгнула, накренилась вправо, по обеим её сторонам повалил едкий дым от стёртых покрышек. Она едва успела остановиться аккурат перед последним авто в растянувшейся пробке. Затормози Тэ секундой позже — и ДТП не миновать. Какое-то время салон был погружён в могильную тишину. Когда до мозга Пака дошло, что мгновением ранее произошло, то он набросился с кулаками на шатена. — Совсем, что ли, из ума выжил, кретин?! Что на тебя нашло? Ты же нас всех чуть не угробил! Ким часто заморгал, будто его рывком вырвали из глубокого сна. Жёсткое и бескомпромиссное выражение лица сменилось на привычно-разгильдяйское, только теперь с отпечатком растерянности. — Я, конечно, знал, что ты любитель погонять, но до такой степени… — продолжал бушевать Чимин. — Так, всё, сваливай с водительского сиденья, я сам поведу! Давай-давай, катись на пассажирское. Ноэ, садись на моё место… Да плевать я хотел, что это твоя тачка! Пошёл-ка ты со своими выкрутасами, Ким, мать твою, Тэхён! Парень буквально вытолкнул ногой Тэ и плюхнулся за руль, тяжело пыхтя от адреналина. Я же, не издавая ни единого звука, пересела вперёд, как и было приказано. Незадачливый водитель тихо сел позади меня. Как раз волна машинного движения докатилась и до кроссовера. Чимин плавно тронул с места многострадальную машину, при этом не переставая обильно осыпать Кима крепкой бранью. Я посмотрела в зеркало. Тот выглядел подавленным, уставился на сцепленные близ колен руки и смиренно молчал. Интересно, это игра на публику или же искреннее раскаяние? Да и вообще, что за выходку он учудил? Взгляд упал на табло времени. Длилась свистопляска минут пять, не больше, однако по ощущениям она растянулась, словно жвачка, попавшая в сингулярность. Тот взгляд… Необъяснимый взгляд совершенно другого человека, нежели того, кем Тэхён хочет казаться. Хотя, чего можно ещё ожидать от психически травмированной личности, как бы тот это ни отрицал? Чужой мыслительный процесс всегда потёмки. Но, тем не менее, я брошенный вызов запомнила. А всё, что попадает в секционные отсеки моей памяти, никогда оттуда не удаляется. Пак через какое-то время выдохся от своей гневной тирады и замолчал. Я, выдержав паузу, спросила: — Куда мы всё-таки едем? Оба айдола встрепенулись, будто мой вопрос заставил их впервые задуматься над этим вопросом. — Изначально планировалось в наше с Чимом секретное место, — подал еле слышный голос Тэхён и начал нервно грызть ногти, — а теперь… Слушайте, я… Я правда не знаю, что на меня нашло. Бес попутал, ум за разум зашёл, понятия не имею. Простите… Ноэ, ЧимЧим, не злитесь, прошу. Я идиот. Всё, что ты сказал, — правда, даже отпираться не буду… Можно мне как-то искупить свою вину? Мы с Паком переглянулись. Было видно, что Тэ застал его своим необъяснимым поведением врасплох: кончики пальцев на руле до сих пор тряслись. Получается, всё-таки я чем-то спровоцировала Кима? Или это сатисфакция за свою откровенность? Надо обязательно выяснить. — Ну что, простим его, Ноэ? — откашлявшись, спросил Чимин, придавая натужную весёлость своему голосу. Он внимательно следил за движением на дороге и осторожно вёл машину на приемлемой скорости. С Паком за рулём напрягшееся тело, наконец, смогло расслабиться: сейчас ситуация под контролем. Никаких непредвиденных обстоятельств. — Я, в целом, не против, но… — я постаралась максимально скопировать тот жутковатый взгляд Кима, которым он пронзал меня на протяжении пяти бездонных минут, и через зеркало переадресовала шатену, — теперь ты тоже мне должен, Тэхён. Чим ехидно захихикал, а Ким подозрительно прищурился, но ничего не сказал. Лишь виновато поджал губы и шумно вздохнул. Всю дорогу в основном говорили лишь мы с Паком, Тэхён молчал и с грустным видом смотрел в окно. Он почти беспрерывно грыз ногти, выглядел настолько жалким и потерянным, что мне это показалось даже забавным, пару раз вызвав усмешку. Темень уже совсем покрыла небосвод, когда машина, наконец, проехалась по бездорожью и вскарабкалась на достаточно крутое всхолмление. — Приехали, — с характерным скрипом дёрнул ручник Пак. Я вылезла из кроссовера и тут же почувствовала, как шпильки каблуков на треть утонули в мягкой земле. С трудом подойдя к краю холма, почувствовала, как перехватило дыхание. Несмотря на довольно лысую и неказистую макушку с одиноким кривым деревцем неподалёку, с этого места открывался просто непередаваемо красивый вид на дальнюю панораму Сеула. Столица была похожа на озеро, горевшее разноцветным огнём в котловане из темнеющих вдалеке горных цепей. К небу долетал лишь его рассеянный свет, образуя своеобразный урбанистический нимб. Глухой шелест мегаполиса едва доходил до подножия, разбивался и поднимался к нам осколочно, словно пар от горячей кастрюли. — Давненько мы тут не были, — внезапно раздался над ухом баритон Кима, — а вид с горы Хэнгог всё также прекрасен. Чимин бесшумно встал по другую от меня руку. Какое-то время наша компания молча созерцала волшебный сеульский пейзаж. — Мы с Тэ из дальних городов Южной Кореи, — начал Пак свой рассказ, — и на заре BTS не всегда могли позволить себе поехать домой, когда нам давали хоть и редкую, но передышку — слишком короткой она была. Кто-то из мемберов всё свободное время спал, кто-то читал манхву, кто жил поближе, тот уезжал, а мы шли гулять по Сеулу и пригороду. Как-то раз нашли это место. Подъезд к Хэнгог непростой, в ней нет живописной привлекательности, поэтому сюда редко кто-то забирается. Однако эта гора открывает потрясающий вид на столицу и дарит глоток Свободы. Тэхён залез в карман и извлек оттуда сигарету. Я последовала его примеру. — Только здесь мы ощущали себя свободными, — продолжил Чимин, не обращая внимания на летящий мимо лица сигаретный дым, — и лишь на Хэнгог могли дать волю чувствам, быть самими собой. — Ты первая, кто стоит здесь вместе с нами, — Тэхён посмотрел на меня серьёзным взглядом, — потому что лишь ты видишь в нас людей, а не идолов. Я почти поперхнулась от такого признания, но сдержалась в последний момент. Звучало как-то слишком… интимно. Мне не хотелось становиться особенной для парней, ведь это накладывало определённую долю ответственности. Но, увы, жизнь непредсказуема и в очередной раз с блеском это продемонстрировала. — Вы из-за этого снова вторглись в мою спокойную жизнь? Парни засмеялись, хотя я не видела в ситуации ничего забавного. — С тобой просто весело, — во все тридцать два блеснул Пак, — всё до невозможности просто. Конечно, мой обескураженный взгляд остался без какого-либо ответа. В какой-то момент я полусела на капот машины, Ким облюбовал огромный валун, а Чимин облокотился об единственное чахлое дерево. Они негромко вспоминали разные события, связанные с горой, а я молча слушала и параллельно думала о своём. Были ли у меня какие-то такие сакральные места в жизни? Когда-то, наверное, да. Может, в далёкие школьные годы, однако времена беззаботной юности настолько контрастировали с бытием агента криминологической разведки, что давно покрылись плотной дымкой забвения. Психике пришлось выбирать, на чём сконцентрироваться, и выбор был очевиден. Всё-таки место в резервах памяти не бесконечно. Разведчик не должен иметь семьи. Не должен позволять себе к кому-то и чему-то привязываться. Под запретом оставлять трофеи, вести дневники, представляться тем именем, которое изначально присвоено для сбора информации на конкретного человека или группу людей, разглашать даже на первый взгляд неважные детали работы. У разведчика нет собственной личности. Он — машина. Инструмент контроля системы, которой безоговорочно подчиняется. Какую роль она прикажет сыграть, тем человеком он станет. Поэтому моя жизнь соткана исключительно из рабочих воспоминаний, где почти нет места человеческим переживаниям. Лишь единственный раз я настолько вошла в заданный образ, что мастерски изображаемые чувства достигли сердца и стали реальностью. Какой же это был провал как рабочей единицы и какая же встряска меня как женщины. Ведь именно тогда впервые вспомнила, что биологически я человек да ещё и женского пола. Дихотомия, которая привела к личной трагедии. До сих пор не в силах окончательно оправиться от удара. Может, если я переживу те же чувства, то заглушу внутреннюю боль потери? Может, другой человек станет той хирургической нитью, которая соединит рваные края незаживающей раны? — Расскажите о своем детстве, — попросила я, закуривая очередную сигарету, в попытках отвлечься от тяжёлых дум. — Всё, что помните. Пауза длилась будто бы неделю. Чимин начал первым. — Я считаю, что детства как такового у меня не было. С ранних лет я посещал разные развивающие кружки, учился на отлично, почти не спал, доводя любое упражнение и домашнее задание до совершенства. Мать очень хотела, чтобы я стал лучше всех и шёл по головам в бесконечной гонке за место под солнцем. Она абсолютно убеждена в том, что только унижениями, наказаниями и перманентным обесцениванием можно сделать из ребенка гения. Возможно, в каком-то роде она и права, однако я ни дня в своей жизни до создания BTS не был счастлив. Отец, который старался подарить мне хоть какие-то крупицы любви и поддержки, не смог сгладить разрушительный эффект материнского воспитания. Я не помню ни своих одноклассников, ни соседей, ни друзей — в памяти осталось лишь бесконечное желание ей угодить и заслужить признание. Я был готов ради этого на всё, на любые жертвы и лишения. Тренировался всю жизнь до потери сознания для того, чтобы достичь своей цели. Но, даже когда моё имя несколько лет подряд возглавляло топ кей-поп айдолов Южной Кореи, мать всё равно оставалась недовольной. Возмущалась, почему я не номер один в списке самых красивых айдолов, самых лучших танцоров, самых милых, самых стройных и далее по списку. Всегда находила, к чему придраться. В конечном итоге я осознал, что все мои усилия оказались бессмысленными. Я никогда не догоню поезд на своих двоих, как ни старайся и ни выпрыгивай из штанов. Он замолчал, опустив голову. Тэхён заёрзал на булыжнике. — Чимин-а, всё было не зря. Ты стольких людей по всему миру сделал счастливыми. Твой голос исцеляет, а танцевальные движения до сих пор восхищают лучших из лучших, и никто не может сравниться с тобой. Сам же читал все комментарии. Равного тебе в этом мире не существует. — Да, однако двух людей я счастливыми так и не сделал. Мою мать и себя самого. Я смотрела на сгорбленную фигурку Пака, на поникшего Тэ и чувствовала себя снова неловко. Чёрт подери, куда ни ткнёшь, везде попадаешь в пучину боли и отчаяния. — Неужели в твоей жизни совсем не было радости? — само собой сорвалось с губ. Чимин вздрогнул, повернулся ко мне. Его глаза блестели от слёз. — Когда прошёл кастинг в БигХит, в составе BTS получил первый дэсан**, впервые возглавил список лучших айдолов Кореи и… подружился с ТэТэ. Тэхён издал нечленораздельный звук, подскочил с камня и заключил Пака в объятья. Это выглядело так мило, что я невольно улыбнулась. — А что насчёт твоего детства? — обратилась к Киму, когда парни намиловались. Я тешила надежду услышать хотя бы от Ви что-то более позитивное. Тот в задумчивости почесал лохматую голову. — Я рос абсолютно обычным ребёнком, наверное. Всё время проводил с бабушкой, очень был к ней привязан. Считал её главным человеком в своей жизни, даже важнее родителей. Она меня так любила… Наверное, как никто никогда не любил. В ответ всегда старался чем-то помочь, хвостиком за ней таскался. Что бы ни попросил, она всегда мне всё покупала, готовила любую еду, ходила со мной в любое место и в любую погоду, если я вдруг захотел. Моя заветная мечта детства — стать фермером, чтобы полноценно помогать ей по хозяйству. В школе считали странноватым, часто обижали. Я плакал и жаловался бабушке, а она всегда успокаивала, говорила, что я слишком добрый и не похожий на остальных, поэтому меня задирают. А ещё что я гораздо сильнее, чем думаю. Просто пока не вырос, но моё время обязательно настанет и я всем утру нос своим величием. А потом шла разбираться с обидчиками. Он невероятно мягко, с огромной долей печали улыбнулся. По точёному лицу покатились крупные капли. Чимин обнял Тэ сзади, положил ему голову на плечо, сам обливаясь слезами. — Одноклассницы надо мной смеялись, я их не интересовал. Это особенно иронично вспоминать сейчас, когда все девушки мира у моих ног, — айдол покосился на меня и добавил, — ну, или почти все. Мы втроём посмеялись, что ненадолго разрядило обстановку. — Тем не менее, детство ассоциируется исключительно с бабушкой. Она была моей поддержкой и опорой всегда. Так радовалась, когда я прошёл кастинг в БигХит, невероятно гордилась мной, всем всегда и повсюду рассказывала, какой у неё потрясающий внук и как он добьётся небывалого успеха — все ещё успеют обомлеть. Бабуля так хотела увидеть меня по телевизору… Тэ всхлипнул, тяжело выдохнул, нервно сжимая руки Чимина, сцепленные у себя на груди. Его голос дрожал. — Я узнал о её смерти во время концерта на Филиппинах. Помню, как мир пошатнулся, а почва мгновенно ушла из-под ног. Я несколько раз спотыкался во время очередного танца, улыбаться же просто не было сил. Хорошо, что у нас всегда шла сильная поддержка фонограммы, иначе бы свои партии я просто не смог вытянуть. Концерт прошёл будто в тумане. Я со слезами звонил Бан Ши Хёку, умолял отпустить меня на её похороны, ползал на коленях перед Седжином в надежде, что он уговорит директора. Но ничего не получилось. Я… я так хотел со статуэткой в руках за песню «Blood, Sweat & Tears» со сцены, глядя в камеру, произнести речь в её честь, поблагодарить за всё, что она для меня сделала, рассказать на весь мир, как сильно люблю её и что эта награда — полностью её заслуга. Но не успел… Я не успел. Ким так душераздирающе взвыл, что внутри меня всë похолодело. Айдолы стояли и рыдали навзрыд, не в силах остановиться. Я не сразу ощутила, как в глазах защипало. Почему этот рассказ так тронул меня? Какие струны души задел? Когда я уже испытывала нечто отдаленно похожее? Может, когда стала причиной смерти Алекса? Я подошла к парням и заключила их в свои объятья. Что же это такое? Почему два едва знакомых человека заставляют меня перманентно испытывать боль? Почему они настолько покалечены бытием этого мира? Разве они заслужили подобные испытания? Не знаю, сколько мы так простояли до того, как у Кима зазвонил телефон. Он расцепил наш треугольник и отошёл так, что ничего не было слышно. Я стояла, переплетя пальцы с Чиминовыми, и смотрела в полные слёз глаза. Мне правда было больно. Впервые за очень долгое время. Тэ вернулся уже стряхнувшим болезненное наваждение. Он сообщил, что в ближайшие несколько дней будет занят на очередных съёмках, а потому скоро нам надо возвращаться обратно в Сеул, дабы тот успел выспаться. Пак начал подшучивать над другом относительно его постоянного участия в тупых телешоу, и, в итоге, они вновь поругались. К счастью, словесная перепалка продлилась недолго. Тэхён, достав последнюю свою сигарету, обратился ко мне: — Ноэ, а каким было твоё детство? Мы почти ничего о тебе не знаем по сравнению с тем, сколько ты уже знаешь о нас. Чим заинтересованно взглянул на меня, заставив почувствовать лёгкое шевеление смущения. Вопрос застал врасплох. Пришлось крепко задуматься, прежде чем дать ответ. Самая длинная речь о себе за всё время, проведённое в компании айдолов. — Я плохо его помню, однако точно знаю, что трагических событий, подобных вашим, у меня не случалось. Совершенно обычная девочка, молчаливая, уравновешенная, не привлекающая к себе лишнего внимания, не влезающая ни в какие конфликты. Училась ровно, звёзд с неба не хватала, но и от остальных не отставала. С родителями отношения нейтральные, с противоположным полом безразличные. Братьев и сестёр нет. Помню лишь, что в жизни всегда были две страсти — иностранные языки и наблюдения за людьми. Всё остальное меркло по сравнению с этим. Человек, личность, общество, взаимодействие между ними — самое интересное, что только может быть для меня. Я по сей день, уже на автомате, занимаю позицию стороннего наблюдателя. Чаще всего меня не замечает никто, но я замечаю всех, вся и всё. — Это заметно, — хохотнул Тэхён, — но ничего. Мы с Чимином заставим тебя раскрыться. Правда, ЧимЧим? Он легко ударил того в предплечье, Пак не отставал, и они чуть не покатились по земле. Я засмеялась, глядя на их потасовку, в результате чего подавилась слюной и закашлялась, что прервало начало очередной битвы айдолов. Ну что ж, время покажет, ТэТэ. Время покажет.