XV Аркан

15: Почему именно я?

Я в шоке приоткрыла рот, подсознательно желая набрать воздуха в лёгкие и возмутиться, однако айдол воспользовался моментом: тут же положил тяжёлую ладонь на затылок и углубил поцелуй. В нос ударил знакомый терпкий, с остринкой аромат гладкой кожи, настолько сильный, что влëгкую перебивал остальные запахи. Тэхён будто вмиг собой оглушил, заблокировал осязание, заполз в уши, рот и глаза. Я осознавала, что могу запросто ударить в незащищённый пах коленом, а затем, как только согнëтся от боли, таким же макаром по челюсти. После сковать руки не составит труда. Однако с ужасом осознала, что не могу. Словно нечто парализовало тело и заблокировало волю. Чёрт возьми, я не успела внутренне сгруппироваться. Тэ, внезапно явившись как чёрт из табакерки, совместно с разгулявшимся алкоголем в крови одним ударом на песчинки разбил весь мой самоконтроль. Пока пыталась справиться с колюще-режущим чувством смятения и понять, как действовать дальше, парень, не разрывая поцелуя, сжал в кулаке футболку и заставил пятиться прямо к кровати. Стоило только почувствовать икрами прохладу её каркаса, как Ким с силой швырнул прямиком в центр и навалился пылкой тяжестью сверху. Пока мозг в панике работал на пределе возможностей, одна техёнова ладонь уже впуталась в волосы, а другая поднырнула под футболку и сжала грудь. Глубокие, рваные, страстные поцелуи, опаляющее лицо дыхание с вибрирующим гибким телом не давали сосредоточиться, сбивали с толку. Что происходит? Что же мне делать? Как поступить? Немеряное количество виски путало и без того смятое сознание, а тело… Почему же в такой критический момент оно меня предаёт? Почему между ног так течёт? Отчего сердце так дико колотится, а нос с такой жадностью втягивает аромат смуглой кожи? Почему же запястья безвольно обмякли в тисках, а ноги даже не пытаются отбросить наглеца прочь? Неужели Тэхён — это то, чего я на самом деле тайно желала? Неужели подавляемый на корню интерес всё же никуда не исчез, а попросту притаился на дне существа в терпеливом ожидании удобного для побега момента? Не могу больше сопротивляться. Я устала бороться со своей теневой стороной. Руки внезапно налились силой и оттолкнули айдола от себя, чтобы в следующий миг рывком содрать с него промокшую майку и обнажить в меру рельефный кашемировый торс. Ладонью провела по горячей коже, заворожённо наблюдая за скольжением кончиков пальцев по стальным мышцам. Ким безотрывно следил за моими эмоциями, пока я с замиранием сердца изучала на ощупь крепкое тело, отчего даже не сразу поняла, как осталась вмиг без футболки и оказалась заключённой в металлические объятья. Язык Тэ скользнул вниз от ключичной ложбинки по коже, которая отозвалась табунами мурашек, увлажнил предательски вставший сосок, огладил сухими ладонями спину, окатил снизу вверх диким взглядом, полным расплескавшегося вожделения, от которого все внутренности подскочили от толчка зверской похоти, смешанной с каким-то необузданным ужасом. В моей чёткой, размеренной жизни так не бывает. Моё вышколенное тело не способно так предавать. Мой никогда не дремлющий разум не может впасть в летаргический сон. Однако моя личность в нокауте. И нокаутировал её Ким-Чёртов-Тэхён. Тэ властно надавил всем своим весом, и я вновь оказалась под ним. Сама подалась навстречу, сама слилась с айдолом в поцелуе, сама юркнула под тугую резинку трусов, сама сжала твёрдые ягодицы. В мгновении ока мы оказались без лишней одежды, которая ни к чему в блаженном Эдеме. Тэхён проложил дорожку из влажных глубоких поцелуев от уха через акроминально-ключичное сочленение, меж грудей и до пупка, после чего развёл колени в стороны и нежно прильнул губами к возбуждённому клитору. Всё ниже лобка взорвалось тысячами осколков удовольствия. Я, тяжело дыша, откинула голову на подушки, прикрыла глаза и сосредоточилась лишь на действиях парня. Его руки поднырнули под ягодицы и легли на беззащитный живот, оглаживая, надавливая, исследуя. Язык становился мягким там, где нужно, нырял вглубь лона, когда необходимо, нежно целовал, если становилось слишком чувствительно, и очень живо реагировал на любые изменения моего дыхания или тональности едва слышных стонов, а, даже если где-то и ошибался, то тут же исправлялся, не оставляя даже шанса возбуждению улетучиться. Парень сосредоточился на клиторе и безотрывно наблюдал за моей мимикой, тем временем аккуратно введя во влагалище сначала один палец, затем и второй. Он стимулировал чувствительную бусинку губами и языком, параллельно массируя область под ней изнутри, тем самым стягивая сексуальное напряжение к одной точке. Ощущалось всё возрастающее нетерпение, натяжение, будто нечто распирает во все стороны изнутри. Хотелось сдержаться, не дать этому давлению лопнуть и разлиться в разные стороны; оно пугало, настораживало. Рука непроизвольно вцепилась в жёсткие длинные волосы. Я хотела, чтобы Тэ прекратил мучать меня и убрался наконец прочь, но тот лишь усмехался и продолжал сладостно-мучительное истязание, пока надутый до предела воздушный шар не взорвался. Гиперконцентрированная волна удовольствия и вселенского облегчения попросту вырвала почву у меня из-под ног, оглушила и без того бьющееся в нервных тиках сознание. Я вновь и вновь сотрясалась от внутренних судорог, не в силах пошевелиться, даже полностью распахнуть глаза было невероятным усилием воли. Сквозь розоватую пелену экстаза увидела, как Тэ сел на колени. Его лицо венчала довольная улыбка, а от кончика высунутого языка тянулась длинная прозрачная нить, теряющаяся где-то промеж моих ног. Он смахнул её большим пальцем и со смаком слизнул. Боже, как в тот момент я оказалась ослаблена, беззащитна перед ним в своем удовольствии… Казалось, будто не имею ни малейшего права так далеко улетать, и благодаря кому? Строптивому, насмешливому, несерьёзному, непонятному и нечитаемому Ким Тэхёну! Это было поражение в дубле, непростительное, дичайше постыдное, но… Пожалуй, подумаю об этом завтра, а не сейчас. Парень прильнул к моим губам, заставив ощутить странный дуэт сладковатости и сильной ноты кислинки, а затем осторожно раздвинул бедра, устраиваясь меж них поудобнее. По вульве скользнул горячий бархат возбуждённой головки. Ким не торопился, не внедрялся в меня поскорее, как многие до него, а делал всё плавно, погружал лишь кончик, и то ненадолго, растирал мою обильную смазку по члену, стимулировал стволом чувствительный бугорок, который вновь трепетно отзывался на ласки, будто и не было не так давно отпустившего тело оргазма. Тёплые руки с чувством оглаживали бёдра, скользили по бокам и груди, мягкие губы несколько раз обсасывали выпирающие кости ключиц, раскалённое дыхание опаляло кожу, будоража покоящийся на дне таза океан страсти. Я никогда не являлась ярым адептом секса, всегда считала себя асексуальной, а мой первый опыт был весьма травматичным. Воспоминания последующих совокуплений до сих пор вызывают лишь отвращение. Все партнёры, за исключением Алекса и Чимина, глубоко мне омерзительны, а соитие с ними являлось просто-напросто мучительной, но необходимой частью работы. Пак затрагивал совершенно иные струны души: что-то семейное и уютное, тёплое и безопасное. Но то, что сейчас испытывала с Тэхёном, не поддавалось никакому логическому объяснению, не находило отклика в памяти. Такое случалось со мной в первый раз. Даже с Алексом было не так, потому что всё-таки он — работа, как бы я ни любила потом. А Тэ — это нечто новое и неизведанное, абсолютно не поддающееся ни контролю, ни толкованию. Я хотела попросить войти в меня, трахнуть так, чтобы искры из глаз, чтобы сок по ногам, общая слюна по губам, чтобы мой вдох — его выдох, а мой выдох — вновь его вдох. Чтобы мы вроде слились лишь гениталиями, а по ощущениям вросли друг в друга телами. Однако почему-то не проронила ни слова, но Ким всё понял без них. Переплёл свои пальцы с моими и, глядя в глаза, проник истекающим вязкой смазкой членом. Я резко выдохнула, выгнулась дугой, почти коснулась его бесстыдной ухмылки. Айдол намертво зафиксировал запястья вверху головы, не давал прикоснуться к своим губам, лишь лукаво улыбался, едва высунув кончик языка. Я чувствовала себя совершенно нагой в такой позе, но, наверное, впервые в жизни не хотелось обратного. Я сражена им и признаю своё поражение. Наконец нашелся человек, который сильнее в постели и способен бросить вызов моему волевому характеру. Тело Тэ волнообразно скользило по влажному стану, задевая клитор и вновь накапливая в нём напряжение. Айдол болезненно присосался к вене под ухом, зализал покрасневшую кожу, окропил каплями пота, стекающими с иссиня-чёрных сосулек волос. Зарывался в мои разметавшиеся пряди, с жадностью втягивал дымку запаха с шеи, пока я рвано хватала его за крепкую талию и яростно проходилась языком по высокой безволосой груди. Тэ, не покидая моё тело, перевернул его так, что я оказалась в своей любимой позе наездницы. Мы сплелись пальцами, смотрели открыто друг другу в глаза, не произносили ни слова, но всё понимали: стали плотским единым и целым. Ким положил тяжёлую ладонь промеж груди, слегка отклонил назад, сам же заскользил интенсивнее. Я почувствовала, как его движения сильнее стимулируют моё возбуждение, и поняла, чего тот добивается. Спустя минуту вновь словила оргазм. Тэхён тут же нагнал меня, с протяжным баритоновым стоном окропив спину прохладой. Я в бессилии упала на его грудь и так мы долго молча лежали в попытках успокоить дыхание. Дальше всё словно в калейдоскопе: пошли перекурить абсолютно нагие, Тэ, не в силах вынести мой обнажённый вид, снова взял сзади прямо на лоджии. Удивительно, но при этом я не чувствовала ни холода, ни смущения, а на задворках сознания навсегда запечатлелась эта картина: чувственное скольжение Кима внутри, наши общие стоны, развратные звуки соприкасающихся влажных тел, одна его рука между ног, другая оттягивает шею назад, а перед моими глазами вид оживлённой, горящей тысячами огней набережной ночного Сеула и чистого чёрного неба после дождя. Мы совместно растворялись друг в друге до тех пор, пока за окном не стало заметно светлее. Сколько раз падала в пучину оргазма, сказать не смогу: слишком много, чтобы считать. Так за всю ночь и не проронили ни слова, а на острие позднего блеска рассвета отключились друг у друга в объятьях, не в силах расцепиться, чтобы смыть душем общие соки наслаждения с кожи. Так крепко, как в то утро, я не спала ни после, ни до.

***

Проснулась от настойчивого трезвона будильника, да и то не сразу. Десять утра. Суммарно удалось проспать не более четырех часов. Голова болела так, будто в неё разрядили обойму, желудок призывно сжимался, а между ног красноречиво саднило. Я с усилием перевернулась на другой бок и обнаружила, что в постели лежу одна. На автомате провела по простыне ладонью. Холодная. Тэ явно ушёл давно, а я даже не шевельнулась — вот тебе и разведчица класса «А», пусть и в прошлом. Если бы в промежности так не ныло, была бы возможность списать всё на яркие алкогольные сны, ибо Ким появился из ниоткуда и ушёл в никуда. Срочно нужно было принять душ, чтобы взбодриться. Пока я ползла к нужной двери, заметила краем глаза лишнюю деталь на журнальном столике. Это был выдранный откуда-то листок с нацарапанными наспех каракулями. Решив, что сейчас у мозга не хватит ни мощности, ни концентрации для расшифровки, я продолжила свой тяжёлый путь. После того, как более или менее собрала себя по кускам в душе, уселась в кресло и занялась бумажкой. Ни для кого не секрет, что разбирать почерк носителя языка гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Мне потребовалось целых пять минут для идентификации слов в короткой записке. «Милая Ноэ! Спасибо за прекрасную ночь и прости, что так вероломно вломился к тебе без приглашения. Увы, я не смог остаться до твоего пробуждения — неотложные дела зовут — но в будущем обязательно заглажу свою вину, обещаю. Помню, что ты улетаешь вечером, поэтому постараюсь прибежать проводить, так что жди! Не прощаюсь, Твой Тhv. P.S. Ты знала, что выглядишь очень мило, когда спишь? Любоваться и любоваться! (〃°ω°〃) P.P.S. Прошу, не говори Чимину о нас. Он не поймет.» Последние предложения заставили щёки алеть. Наверное, именно так себя ощущают школьники, которые совершили что-то не особо благопристойное, но которым это очень понравилось. На столике помимо записки стояла также бутылка из-под виски; ещё вечером на дне, помнится, оставалось миллилитров сто точно навскидку, однако сейчас она оказалась пуста. «Видимо, Тэхён перед уходом залил в себя остатки», — решила я, натягивая в прыжке джоггеры. Когда облачилась в привычную одежду, сложила листок в несколько слоёв и запихнула в один из карманов, чтобы не потерять, а после спустилась на первый этаж отеля позавтракать. Мысли хаотично метались по черепной коробке и никак не хотели систематизироваться, даже долгожданная еда не исправила положение. А потому я не придумала ничего лучше, чем после столовой направиться в мини-бар при отеле, чтобы выпить немного любимого виски — к счастью, времени имелось в запасе достаточно. В баре, помимо меня, находилась лишь парочка очевидно давно сидевших здесь забулдыг и предельно вежливый, но уставший бармен за стойкой. Я заказала двойную дозу алкоголя со льдом, а после того, как его принесли, пересела в самую дальнюю и тёмную часть барной стойки. Едва-едва успокоенный пищей многострадальный желудок не обрадовался новой порции горячительного, но кто ж его спрашивал. Лишь спустя двадцать минут после прихода в заведение ноющее тело слегка расслабилось и я вернула себе способность мыслить. Вчерашняя ситуация порождала множество вопросов и вводила в чудовищное смятение. Почему Тэ пришёл ко мне, с таким настроем и в такой час? Где он пропадал до этого? Как ему удалось пройти без выписанного пропуска в отель? Откуда у него рана на боку и сбитые костяшки? С кем он дрался и почему итогом стал его ночной визит ко мне? Куда направился утром и почему не стал будить? И как мне относиться к тому, что произошло между нами? Больше всего поражали собственные действия. Как я могла так легко сдаться Тэхёну? Тело настолько живо отреагировало на его прикосновения, испытало столько оргазмов, сколько не испытывало никогда. Тэ всё же мне нравился. Очень. До вчерашнего вечера даже не подозревала насколько. Я искренне хотела остаться равнодушной, давила червяка интереса в зародыше, однако всё-таки не додавила. Почему-то душа ныла от чувства вины перед Чимином, хотя я не давала ему никаких надежд и обещаний. Невольно в голову лезли сравнения Алекса с ним. Алекс — первая любовь со всеми вытекающими. Судя по всему, у большинства людей она примерно схожа: синтез гормонов, новизны и идеализации, помноженные на развернувшуюся после трагедию. Я действительно считала, что испытать нечто подобное вновь не суждено, и рана от его потери до сих пор кровоточит где-то в недрах существа, как бы ни хотелось обратного. Чимин стал первым человеком после Алекса, который расшевелил впавшее в кому желание. Его услужливость, мягкость, податливость и чувствительная отзывчивость в ответ даже на малейшее действие с моей стороны пробудили звериный сексуальный голод — всё-таки от природы не уйти, как ни заталкивай её вглубь себя. Странным образом во мне смешался коктейль из снисходительной нежности, милостивой теплоты, зрелого умиления и даже материнской заботы. Когда Пак сбрасывал с себя маску агрессивного алкаша или жертвы, то становился похожим на испуганного потерявшегося котёнка, который в каждом прохожем ищет с надрывным отчаянием Мать. А, судя по всему, Матери как таковой у него не было. И стоило айдолу почувствовать во мне несгибаемый стержень, способность его защитить и обогреть, он тут же метнулся под крылышко, готовый сделать всё, лишь бы снова не столкнуться с чувством отвержения. Признаю, это подкупает. А главное — доставляет поразительным образом удовольствие. Может, через взаимоотношения с Чимми я забочусь и о себе, ибо только в подобном формате такое возможно?.. С Тэ всё совсем по-другому. Изначально наше общение строилось на равных началах; даже в те моменты, когда он решал вступить со мной в спарринг, было очевидно, что мы бойцы в одной весовой категории. Наверное, поэтому наш секс вызвал совсем другое торнадо эмоций: я позволила себе отпустить руль корабля. Мне не нужно ничего контролировать, нет необходимости кого-то вести за собой. Подобного облегчения не испытывала в жизни ни разу. Скорее всего, я ощущала такое бешеное влечение не потому, что во мне говорило животное, как в случае с Паком, а потому, что я встретила равного по силе себе. В постели, возможно, даже сильнее. Сложно анализировать взаимодействие с айдолом: осталось большое количество белых проплешин, а времени их заполнять уже не было. Стоило отбросить от сердца всё то, что скопилось за пролетевший мгновением месяц, и уж точно нет смысла забивать голову размышлениями о сексуальных приключениях с Тэ. Было и было. Сейчас это не имеет значения. И всё же как странно: всю жизнь отыгрывая роль наблюдателя, когда я успела стать её активным участником?.. — Не возражаете, если присяду? — внезапно над ухом послышался высокий мужской голос. — Не знакомлюсь, — отрывисто бросила, даже не посмотрев на говорившего, и продолжила отхлёбывать виски. — В этом нет необходимости, Ноэ Рокфеллер. Ведь мы уже давно знакомы. Я стремительно вскинула голову и почувствовала, как внутри все органы перемешиваются в кровавое месиво. На меня в упор уставились абсолютно бездушные зелёные, с карими вкраплениями, глаза Фиара. Время застыло лишь на миг, показавшийся вечностью, после чего я поспешно отвернулась в попытке стереть нахлынувший ком эмоций с лица, но этот наверняка считал то, как на нём мелькнул страх. — Расценю молчание как знак согласия. Ну что ж, — Фиар отодвинул барный стул и степенно уселся, — рад видеть тебя в добром здравии. Особенно с учётом того, что ещё даже не полдень, а ты уже с бокальчиком вискаря. «Дыхание, Ноэ, контролируй дыхание!» — пыталась успокоиться, но по венам толчками продолжала расползаться паника, доходящая с током крови до самых укромных уголков организма. Фиар никогда не является просто так. Каждое его появление означало для меня конец спокойной жизни. — Что ты здесь делаешь? — удалось это сказать даже не дрогнув и отпить из бокала, не стукнув зубами о край. Достижение! Мужчина скрестил ноги и обхватил колени руками. Я не смотрела на него, но отлично знала, что тот ухмыляется. — Сразу к делу, минуя светскую беседу? Узнаю старую-добрую Ноэ. Значит депрессия не сожрала твои мозги окончательно, что не может не радовать. Я сжала челюсти так сильно, что скрипнули зубы. С каким бы удовольствием сейчас пустила пулю в его высокий лобешник и полюбовалась кровавыми потёками с кусочками мозгов на стене! — Всё очень просто, — продолжил он, не обращая внимания на мои вздувшиеся желваки, — ты снова нужна своей стране. Есть задание международной важности, порученное персонально тебе. — Разве не знаешь, что я уже давно вне обоймы? — всё же нашла в себе силы поднять глаза на его самодовольную рожу. — Меня уволили четыре года назад. — Ну, не уволили, а отправили в бессрочный отпуск, всё-таки это разные вещи. На самом деле, ты должна быть благодарна: настолько длинный простой на моей памяти был лишь у тебя. Хотя в том унылом состоянии вряд ли бы ты принесла хоть какую-то пользу. Так что, считай, вынужденно-превентивная мера. Фиар почти мило улыбнулся и пожал плечами. Мой страх сменился яростью и заплескался где-то под рёбрами. — Знаешь ведь не хуже меня, что разведчики твоего уровня не бывают бывшими. Они работают либо до тех пор, пока не уедут в психушку, либо пока их не убьют. В любом случае когда-то ты добровольно выбрала этот путь. — Ага, выбрала так же, как свинья на скотобойне выбирает, когда ей умереть. Мужчина притворно засмеялся, ощерив мелкие зубы. — Не драматизируй, побойся Бога. В любом случае такова реальность. Прими уже это как факт. Я залпом выпила остатки виски. Стало очень трудно дышать и сдавило грудину; наверняка именно так ощущается предынфарктное состояние. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, уставилась на скалившееся, покрытое застарелыми шрамами лицо Фиара. Сколько бы он ни сводил их лазером и ни делал пластических операций, они по-прежнему проглядывались на практически лишённом морщин лице. Каждый раз как в первый доставляло неимоверное, ни с чем несравнимое удовольствие их лицезреть. — Кстати говоря, как твои рубчики поживают? Косметологи и хирурги до сих пор не помогли, я смотрю? Теперь уже настала пора скрипеть зубами Фиару. Он вонзил в меня полный неприкрытой ненависти взгляд, уже открыл рот, чтобы процедить какую-нибудь пакость, но в последний момент передумал. — Ладно, перейдем к делу, — резким движением схватил с пола чёрный рюкзак, который поначалу я не заметила, и швырнул прямо в руки. — Думаю, ты уже слышала о новоявленном корейском серийнике, которого прозвали Пятнадцатым Арканом? Так вот, твоя задача — выяснить, кто это такой и ликвидировать при первой же возможности. Предупреждая вопрос о том, какое нам дело до корейских убийц, отвечаю: этот явно нацелен на стратегически важных людей для определенного круга элит. У них там такой переполох, что мама дорогая. Можно понять: логистика нарушена, становится некому лоббировать их интересы в корейском правительстве, да и чего греха таить, есть риск вскрыться некоторым общим нелегальным делишкам. Этот Пятнадцатый Аркан, судя по ажиотажу и упоминаниям в соцетях, стал прямо-таки народным героем, что конечно радости не добавляет. В общем, нужно устранить ублюдка любой ценой и как можно скорее, пока он ещё что-нибудь не натворил. Маньяк очень плодовитый, сверху уверены, что не остановится, пока не уничтожит все намеченные цели, а сколько их — одному ему и известно. Так что надо его опередить, и ты как раз этим займешься. — Почему именно я? Фиар поменял местами свои длинные ноги и по-волчьи осклабился. — По невероятному стечению обстоятельств, дорогая. Уж не знаю, что ты забыла в Южной Корее, но такое совпадение разведдепартаменту только на руку. Плюс, как бы мне ни хотелось признавать, но ты достаточно опытный и ценный сотрудник. Навыки за четыре года, я смотрю, никуда не исчезли: один бой с теми бандосами чего только стоит!.. Что за взгляд? Думала, за тобой не следили? Я едва сдерживалась, чтобы не сломать гаду нос. Но вместо этого спросила: — А если я откажусь? Фиар псевдозадумчиво возвёл ледяные глаза к потолку. — Ну-у-у… В теории это, конечно, возможно, но у тебя такие милые друзья… Чимини и Тэхёни вроде, особенно первый. Вряд ли тебе захочется, чтобы с ними что-то случилось, не так ли? Конечно, я заранее знала ответ. У меня не было выбора, как не было его никогда. — Считай, отпуск продлён на неопределённый срок, — не дождавшись реакции, продолжил тот. — Кто там тебя придёт провожать на посадку? Горячий любовничек Пак Чимин? Я нехотя кивнула, по какой-то причине умолчав о Тэ. — Тогда доставай телефон и пиши ему, что самолёт вылетел раньше времени. Конечно, это наглая ложь, но кто её проверит, правда? А даже если проверит, то, зная твой скверный характер, легко поверит в то, что Снежная Королева Ноэ Рокфеллер всех молча опрокинула и ушла по-английски. Давай-давай, не мешкай. Сама знаешь, время — деньги. В рюкзаке карта — твоё новое жилище отмечено крестиком — копии протоколов подтвержденных трёх убийств Пятнадцатого Аркана для изучения… Да, пока ты кувыркалась с Чимином, их уже стало три. На посадку проследует подставное лицо, чтобы твоё отсутствие в Корее стало лишь номинальным. Так что закажи ещё один стакан виски и вперёд, навстречу свершениям! Он пристально следил за тем, как я медленно достала смартфон и отправила короткое сообщение Паку, после чего моментально выхватил гаджет из рук, отключил, вынул сим-карту, разломал, швырнул под ноги. Затем засунул во внутренний карман отнятое и спросил: — Есть вопросы? Пришлось сделать несколько циклов дыхания. Вопрос был один. — Имеются хотя бы какие-то зацепки? — Если бы были, то тебя бы не вызвали, — чиркнул неприятным смешком ухо Фиар и с чувством выполненного долга спрыгнул с барного стула. — Ну, если это всё, то я пошёл. Он почти дотопал до выхода, однако в последний момент развернулся. — Ах да, чуть не забыл. Друзьяшкам лучше не знать, что ты всё еще в Сеуле. Сама понимаешь, конфиденциальность — наше всё. Фиар подмигнул на прощанье и скрылся, оставив меня пялиться в тупом оцепенении на дно пустого бокала.

***

Тэхён даже не помнил, когда в жизни так быстро нёсся. На бегу затягивал капюшон, надевал огромные солнечные очки, пытался натянуть маску, чтобы никто из фанатов его не узнал, старался дозвониться до Ноэ или Чимина, но оба, как назло, оставались недоступны. «Что за напасть? Они одновременно отключили телефоны, чтобы им никто не мешал, что ли? На Ноэ это не похоже, она ведь в курсе, что я должен прибыть», — размышлял Ким, продолжая практически лететь над гладким кафелем аэропорта. Он уже много раз поблагодарил своё айдольское прошлое, которое позволило развить сверхчеловеческую выносливость. «Заканчивается посадка на рейс сто пятьдесят три, Сеул —…», — зазвучал женский голос из динамиков, отчего Тэхён, собрав все остатки внутренних резервов воедино, ускорил бег. Лишь бы успеть. Только бы попрощаться. В зону посадки он буквально влетел, таки поскользнувшись на повороте. Быстро отыскал нужную букву дверей — там оставалось совсем мало народу — и рванул что есть мочи туда. Уже издалека заметил знакомый брючный костюм и каблуки, что приятно удивило. «Порадовать глаз напоследок решила?» — лукаво усмехнулся айдол, подбегая к девушке. Заставив прочих пассажиров недоумённо оглядываться, он громко запыхтел рядом в надежде, что она заметит его присутствие, но та даже не повернула головы, хотя Тэ находился буквально в двух шагах. Ким повертел шеей в поисках Чимина, но не нашёл даже намёка на след друга. «Он не мог пропустить её отлёт. Кто угодно, но только не он», — подумал парень и нахмурился. Нехорошее предчувствие разлилось по груди. Тэхён сделал вид, что споткнулся, и налетел на Ноэ. — Ой, простите, вы в порядке? — дотронулся до её плеча, тем временем украдкой заглянув в лицо. Его пронзило остриё холода: это была не Рокфеллер. Незнакомка лишь неловко поправила очки и молча поспешила к стойке регистрации. «Как же так?.. Но ведь костюм… Хотя это может быть простым совпадением, таких костюмов, туфель и волос… » Пока айдол думал, что делать, поток пассажиров иссяк. «Может, я просто опоздал и Чимин с Ноэ распрощались раньше?» — последняя лампочка логики вспыхнула в голове, и Ким метнулся к стойке регистрации. Он сбивчиво начал лепетать бред, почему ему необходимо узнать, прошла ли на посадку Ноэ Рокфеллер. — Да, она зарегистрирована. Буквально пару минут назад была пропущена. Тэхён отшатнулся, постоял несколько мгновений, уставившись на сотрудницу аэропорта замутнëнным взглядом, а затем молча направился к выходу. Он абсолютно ничего не понимал.