XV Аркан

До следующего созвона с куратором я предпринимала попытки организовать встречи с жертвами Чхве До Ха и Пак Ю Джина; ни одного из тех, чьи фотографии висели перед подвешенным Ли Мин Соком, как выяснилось, в живых не осталось. Перед этим пришлось вновь обратиться к немногочисленным заявлениям на Чхве До Ха от айдолов и айдолок, которым, конечно же, хода не дали. От подробностей того, что вытворял с подростками этот нелюдь, даже у меня шевелились волосы на голове. Невольно вспоминалось перекошенное от боли и ярости лицо пьяного Чимина в баре, его душераздирающий монолог. Сейчас перед глазами лежали листы детального подтверждения слов парня. Если бы был выбор, не стала бы это читать, но, к сожалению, его не было. Приходилось вновь и вновь пропускать через себя подробности злодеяний Чхве, постоянно вспоминая о Паке. Я работала на износ, лишь бы не думать об айдолах, но всё вокруг кричало только о них. Я слишком предвзята к этому делу, и никак не получалось мыслить холодно. Пока продолжалась моя деятельность, произошёл интересный инцидент: в одном из самых больших парков Сеула обнаружили лежащим на скамейке без сознания сына Пак Ю Джина. Несмотря на то что данное место было буквально усеяно камерами, засечь того, кто принёс ребёнка, не удалось из-за толп людей, дрейфовавших здесь денно и нощно и закрывающих собой свободный обзор пространства. Пятнадцатый Аркан выполнил обещание, хоть и спустя долгое время, когда уже никто не верил в то, что похищенный жив. Мне дали посмотреть запись разговора с ребёнком и результаты его психологического освидетельствования. Мальчик рассказал о последних воспоминаниях: он играл в компьютерную игру в своей комнате, как чья-то рука схватила сзади, передавила сонную артерию, чем вызвала потерю сознания. Очнулся ребёнок на заднем сиденье какой-то машины с мешком на голове, заклеенным ртом и перевязанными конечностями. Похитителей было двое, разговаривали шёпотом, из-за чего доносились лишь отдельные слова. Далее его воспоминания размывались до тех пор, пока не остались одни мутные вспышки. Объяснение нашлось среди результатов анализов. Сына Пак Ю Джина держали под сильными транквилизаторами, но в такой дозировке, которая вызывала обратимое овощное состояние. Их вместе с питательными веществами вводили внутривенно при помощи капельницы. Уже второе подтверждение предположения, что Пятнадцатый Аркан либо прекрасно разбирается в медицине, либо ему помогает кто-то компетентный. А тогда я имею дело с организованной преступной группировкой, и моя головная боль вместе с рисками для жизни в случае раскрытия усиливается в разы. В остальном мальчик, хоть и был очень сильно ослаблен и напуган, психически не пострадал. Я надеялась, что они с матерью забудут всё, включая папашу, как страшный сон, и продолжат жить счастливой жизнью: всё немалое состояние Пак Ю Джина перешло жене. Заслуженная компенсация за тот репутационный и моральный ущерб, который тот ей нанёс. Что касается его жертв, полиции удалось подтвердить/доказать факт совершённых Паком преступлений против примерно шестидесяти процентов названных на камеру. Из остальных сорока кто-то не брал трубки и не открывал двери, кто-то наотрез отказывался давать показания или отрицал причастность к делам прогремевшей на всю страну фамилии. Я решила самостоятельно повторить путь полиции, несмотря на то что жертв насчитывалось около двадцати. Наверное, общаться с пострадавшими является в любой сфере самой неприятной частью работы. Мне нечасто приходилось таким заниматься, поэтому, можно сказать, решила действовать методом проб и ошибок: от жертвы к жертве старалась придумать как можно более правдоподобный предлог для беседы, но из двадцати двух удалось подробно поговорить лишь с десятью. К моему удивлению, большинство из опрошенных совершенно искренне благодарили маньяка за то, что тот так жестоко расправился с Пак Ю Джином; некоторые признавались, что даже молятся за его здоровье и благополучие. Одна женщина, чья дочь потеряла из-за опозорившего её пиар-менеджера возможность работать в развлекательной сфере и сошла с ума, с горящими глазами доказывала, что Пятнадцатый Аркан не кто иной, как Мессия, пришедший в мир для покарания самых отъявленных грешников. Иронично это слышать с учётом того, какую карту оставлял маньяк в телах убитых. В какой-то момент внутри меня уже почти угасла надежда узнать хоть что-то о её смысле, как Судьба наконец повернулась ко мне лицом. Ли Ён Хи была третьей с конца, с кем планировалось поговорить. К тому моменту я уже чувствовала крайнее как моральное, так и физическое истощение, так что единственной мотивацией осталась лишь жажда завершить начатое, ни о какой надежде даже речи не велось. После невероятно долго тянувшихся гудков, когда уже было хотела с тяжёлым вздохом положить трубку, на том конце связи прозвучал тихий усталый голос. Резко взбодрившись, представилась ей западной докторкой социологических наук, которая пишет книгу на тему пострадавших от рук серийных убийц, последствий для их психики, влияния социума разных стран на процесс преодоления психологических травм, а также о поиске возможных путей предотвращения появлений серийных убийц в принципе. Я пыталась убедить собеседницу рассказать свою историю, которая непременно поможет другим таким же жертвам рыскающих среди людей хищников, и после продолжительной паузы она согласилась. Ли Ён Хи жила в пригороде Пусана, а работала в самом городе официанткой паба, поэтому для встречи с ней пришлось сесть на пригородный поезд и отправиться в небольшое путешествие. Внутри шевелилось необъяснимое волнение. Я раз за разом прогоняла в голове заготовленные вопросы и пыталась сконцентрироваться, но вернуть над разумом полный самоконтроль никак не удавалось. Словно предчувствовала уже тогда, что дело наконец-то сдвинется с мертвецкой точки. Трейни с тринадцати лет, участница кей-поп группы под эгидой SM Entertainment с восемнадцати до двадцати одного года — вот всё, что я знала про Ли Ён Хи. Группа сверкнула и безвозвратно сгорела в корейском пространстве, как метеор, и что-то мне подсказывало, что во многом из-за закулисных грязных игр кей-попа. Моя собеседница была вижуалкой группы и самой харизматичной, судя по нарытым мною опросам в интернете. Как сложилась её судьба и сможет ли она мне помочь? Паб нашла я не сразу: долго вертела распечатанную карту в попытках определиться с местоположением, после постоянно заворачивала не туда, а когда дошла-таки до нужного адреса, то минут двадцать пыталась понять, где же нужная дверь. Отыскала возле входа в подвал со стороны двора. Место встретило меня удушливым табачным придыханием, мужицким сальным гоготом и разнузданной пьяной атмосферой. Подвальное помещение с тяжёлыми каменными сводами освещал едва пробивавшийся сквозь сизый дым тусклый желтоватый свет настенных люстр. От столика к столику бегали взмыленные официантки, и я не могла определить, кто из них Ён Хи, пока она сама меня не заприметила. — Вы Энн Райс? — в обеих руках женщина держала полностью заставленные едой и напитками подносы, каким-то невероятным образом удерживая их на весу. — Идёмте за мной, я забронировала вам столик. Она повела меня в самый дальний угол паба, который хоть и сконцентрировал в себе бóльшую часть вонючего табачного дыма, но очень слабо просматривался из основного зала. — Подождите до конца моей смены, я работаю до восьми. Вот меню, если что приглянётся, то жмите на кнопку справа от вас. Не успела я вставить хоть слово, как Ли Ён Хи уже исчезла из поля зрения. Так как за плечами лежала утомительная дорога, а впереди несколько часов изнурительного ожидания, то решила заказать плотный мясной ужин и пепельницу. Всё время до конца смены я заторможенно размышляла о том, как с вижуалки перспективной группы из самого крупного кей-поп агентства Кореи Ён Хи умудрилась скатиться до этого омерзительного заведения, где пьяные существа только и делали, что гадили, пили да курили, хохотали и приставали к вяло отмахивающимся от их потных ручонок официанткам. Шестая по счёту сигарета тлела в пальцах, когда Ли Ён Хи, уже без фартука, тяжело бухнулась на стул напротив. От сияющего лица молодой айдолки не осталось и следа: сейчас передо мной сидела невероятно уставшая женщина, тяжёлая жизнь которой намертво пролегла в глубоких носогубных складках и борозде между бровями. В глазах застыл пепел от сожжённых юных надежд, который покачивался на волнах насущных проблем и тотальной апатии. Мы какое-то время разглядывали друг друга, пока она не произнесла: — Что вы хотели узнать Энн Райс? Задавайте свои вопросы. Ли Ён Хи полезла в карман и достала пачку дешёвых сигарет, а я вынула диктофон и аккуратно положила на край стола, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. Та едва слышно усмехнулась и закурила. — Расскажите прежде всего о себе. О детстве, взрослении и решении стать айдолкой. Женщина какое-то время смотрела в сторону, прежде чем начать говорить. Это длилось так долго, что я было подумала, будто та не собирается отвечать. — В моём детстве не было ничего, что отличало бы меня от других трейни: бедная семья, симпатичное личико, по мнению родителей, единственный шанс вырваться из нищеты благодаря кей-попу, изнурительные тренировки с двенадцати лет в ущерб образованию. Всё как у всех, ничего особенного. — И тем не менее вам удалось дебютировать и даже оставить какой-никакой отпечаток в медиа… Ён Хи медленно перевела взгляд с угла на меня и зло усмехнулась. — А что толку? Как видите, не особо мне это в жизни помогло. Я быстро поняла, что переубедить её не получится, а потому перевела тему: — Тогда расскажите о том, как вы жили во времена существования вашей группы и о причинах её распада. Её история была похожа на тысячу других историй артистов, попавших в жернова корейской индустрии развлечений: рабские условия труда, изнурительные тренировки, насилие психологическое, физическое и сексуальное, пристальное наблюдение общественности за каждым шагом, вдохом и выдохом. Когда Ён Хи устала терпеть давление и издевательства агентства, особенно Пак Ю Джина, и начала в открытую говорить о внутренней кухне SM Entertainment, тот практически одним махом руки превратил в пыль репутацию группы и натравил общество против девушек, обвинив в этом их вижуалку. От Ён Хи отвернулись все; униженная, оплёванная и ненавидимая, она сбежала в отчий дом, где провела несколько лет в глубочайшей депрессии, пока родители под страхом изгнания из жилья не погнали её искать работу. У бывшей айдолки не было ни карьеры, ни образования, потому рассчитывать приходилось лишь на тяжёлый, низкооплачиваемый труд. С отношениями также не клеилось: Ли Ён Хи так и не смогла победить панический страх и отвращение к мужчинам, близость с ними в любом виде была подобна сигаретным ожогам. Помотавшись по разным местам работы, она вынужденно задержалась в этом пусанском пабе, да так и осталась в нём. — Что вы думаете о Пятнадцатом Аркане? Женщина вновь перевела на меня свой тяжёлый взгляд. Большую часть времени она предпочитала не смотреть в глаза, и я была даже рада этому: стало более понятно, что чувствуют люди, смотрящие в мои глаза так же, как я сейчас в её. — Я ничего о нём не думаю, — пожевав полминуты суховатые губы, наконец произнесла она. — Мне всё равно, кто и зачем убивает этих тварей. Их смерть в моей жизни ничего не изменит, не вернёт ни юность, ни славу, ни время. — Но их смерть может спасти жизни других таких же детей, какой вы были когда-то. Ли Ён Хи горестно усмехнулась и подожгла новую сигарету. — Мисс Райс, вы правда думаете, что если они сдохнут, то что-то поменяется? Корейский шоу-бизнес — это мясорубка из людей и денег. Не одни, так другие. Я отзеркалила её действия. — Тем не менее когда я назвала причину моего желания поговорить, вы согласились. Как такое возможно, если вы не верите в изменения? Ухмылка сползла с её лица. Ён Хи закусила пухлую нижнюю губу и отвернулась. — У меня остался лишь один вопрос, — подождав какое-то время, со вздохом произнесла я, — очень надеюсь на ваш ответ. На стол легли фотографии найденных в жертвах карт Таро, которые были заботливо пододвинуты к собеседнице. — Скажите, пожалуйста, есть ли у вас какие-то предположения, почему маньяк оставлял в своих жертвах эту карту Дьявола из колоды Таро Тота? Тот самый Пятнадцатый Аркан, которым убийцу окрестили в СМИ. Она медленно поднесла к глазам фотографии и стала внимательно вглядываться. Чем дольше женщина смотрела, тем более удивлённым становилось её лицо. — Так вот откуда такое прозвище… — едва слышно выдохнула та, и я моментально уцепилась за ниточку. — Вы что-то знаете, так? Ли Ён Хи дёрнулась, как от удара, и, пробормотав «простите, мне уже пора», тут же вскочила из-за стола, но была схвачена за тонкую руку. — Сядьте. В моём голосе зазвенела такая сталь, что официантка свалилась обратно на стул, а в её расширившихся глазах засквозил страх. — Расскажите, что вы знаете, Ён Хи. Это очень важно. — Я… я ничего не знаю! Зачем вообще вам такая информация? Это никак не относится к жертвам! Внутри меня затанцевали мурашки огня — наконец-то! Что-то начинает нащупываться, и я обязана дожать эту несчастную женщину. Запустив руку в сумку, достала пачку вон и тяжело положила перед собеседницей на стол. Она яростно замотала головой, губы судорожно затряслись. Я глубоко вздохнула и вытащила ещё пачку. — Я не могу быть уверена, что останусь в безопасности, — промямлила Ли Ён Хи, таращась на деньги, — мой язык может меня убить. Перед ней упала ещё пачка перевязанных купюр. — Здесь достаточно для того, чтобы внести залог за собственную квартиру и начать новую жизнь. О вас никто не узнает, гарантирую. Моя цель — информация, а не ваша смерть. На самом деле, я выложила гораздо больше вон, чем изначально рассчитывала. Фиар будет недоволен. Однако получение информации являлось первостепенной задачей, за которую я готова была заплатить любую цену и сдвинуться уже с мёртвой точки. На лице Ён Хи отражалась вся тяжёлая внутренняя борьба, бушевавшая в душе. Шанс поменять опостылевшую жизнь или возможная смерть, которой, я знаю, не будет? Что победит в этой измученной душе? — Хорошо, — она медленно выдохнула и прикрыла глаза, — я расскажу всё, что знаю. Но пообещайте, что не выдадите меня! И выключите диктофон. — Обещаю, — я пододвинула к женщине деньги, — рассказывайте. Официантка поспешно затолкала пачки купюр в сумку, огляделась по сторонам, нервно пригладила волосы. — Знаю я немного, но и за эту информацию обещали прибить, если вякну кому-то хоть слово. В нашу группу недолго вкладывался один предприниматель, впоследствии ставший политиком из консервативной партии «Свободная Корея». Когда я была на пике своей карьеры, он предложил вступить в одно так называемое сообщество знаменитостей, которые, по его словам, оказывают большую услугу общественному благополучию и порядку. На вопрос, чем занимается это сообщество, отвечал очень уклончиво, но крайне настойчиво туда завлекал. Говорил, что каждый член как Аркан Таро, а вместе они самые сильные Козыри Кореи. Меня тогда напугали такие громкие выражения, и я попросила время на подумать. Ну а потом уже было не до того: война с Пак Ю Джином и SM отнимала все силы и время. Я и думать забыла про тот разговор. Но когда уже стало понятно, что меня вышвырнут из мира кей-попа, тот спонсор нашёл меня, долго выпытывал, говорила ли я кому-то о том разговоре, и пообещал, что если хоть пискну, то он оторвёт мне язык, жестоко изнасилует, а после вышибет мозги. Я не сводила глаз с женщины и по окончании её короткой тирады задумчиво потёрла подбородок. — Это всё? — К сожалению, да. Если хотите больше информации, спросите у него самого. Он, кажется, уже несколько лет сидит в тюрьме за уклонение от уплаты налогов и какие-то ещё махинации с деньгами. Его зовут Чон Гван Сон. После этих слов она спешно засобиралась, но её уже никто не останавливал. Я узнала всё, что было нужно. Солнце болталось в районе горизонта, когда я вышла из накуренного бара. После подвальной сумрачности золотые лучи ослепили глаза, пришлось закрываться от них ладонью. Сама не заметила, как добрела до пляжа Хэундэ. На удивление, народу было немного, поэтому открывалась прекрасная возможность посидеть на песке и поглазеть на Корейский пролив, подумать о своём. Мост Кванан горел огнём в лучах заката, заставляя невольно вспоминать первую прогулку с Чимином и Тэхёном. Как они там? Чем занимаются? Вспоминают ли обо мне? Надеюсь, нет. Мне хотелось, чтобы они забыли всё, как страшный сон, особенно Чимми, и со временем я тоже забуду. Чимин… Сердце отозвалось болезненностью. Смогу ли стереть его лик из памяти? Или придётся нести груз совместно прожитых дней до конца жизни, как Алекса? Усмешка тронула губы. Воспоминания о первой любви так плотно держались в душе под замком лишь потому, что я боялась быть смытой волной невероятной боли, которую так и не прожила. Выбрала затолкать вглубь сердца и запечатать бетоном депрессии, лишь бы не заглядывать в бездну себя. Не встретиться со своим отражением, искажённым от горя, тоски и отчаяния. Я ведь сильная, правда? Разведчик не должен позволять эмоциям взять верх, да? И абсолютно плевать, что глаза не видят очевидного, а разум не в силах признать поражения? Может, всё-таки пора уже взглянуть в лицо правде и прошлому? Я сжала в кулаке песок и стала медленно высыпать тонкой струйкой обратно. Рассеиваемый бризом кварц нагрелся на солнце, теперь окутывая ладонь приятным теплом. Таким же, какое шло от ладоней Пака, когда он гладил меня по обнажённой спине и рукам. Невольно вспомнились последние его слова: «Только рядом с тобой мне не снятся кошмары. Удивительно, правда?». Удивительно, но мне рядом с тобой тоже, Чимини. Глаза проводили проходящую мимо парочку счастливых влюблённых. Если бы мы только могли гулять также, ЧимЧим. Если бы, если бы… Хватит отрицать очевидное. Я тоже его полюбила, и это разбивало мне сердце. Как мне забыть? Как отключить ноющий от малейших воспоминаний о чистейших чёрных глазах, сухих выбеленных волосах, гармонично вписавшихся в тонкое тело татуировках и нежной улыбке пухлых медовых губ кровавый насос? Ведь просто сердечная мышца, а так болит, так щемит… Может, чтобы отпустить, для начала мне надо вспомнить?

***

Тэхён устало бросил ключи на подзеркальный столик в прихожей, стащил ботинки и какое-то время просидел прямо на пороге, не включая свет. Если бы хоть один человек во всём мире знал, как он от всего устал. Еле заставил себя подняться с пола, прошагал в пустую спальню, словно в замедленной съёмке стянул с себя вещи и запустил в угол, после чего плюхнулся на мягкий голый матрас, моментально проваливаясь в сон. Поспал, конечно же, недолго, всего каких-то пару часов, несмотря на вселенскую, до ломоты, усталость. Тэ уже давно мучила бессонница вследствие перманентного нервного напряжения. Как бы хотелось закрывать глаза и видеть кошмары, чтобы хотя бы во сне сбрасывать стресс, но нет, там его каждый раз поджидала лишь глубокая, безмолвная пустота.

BLADEFEAR — MILLENIUM

Тэхён перевернулся с груди на спину и уставился в едва освещённый уличными огнями потолок. Голову вновь заполнили мысли о Ноэ: последние дни он не мог думать ни о чëм другом. С ней явно что-то случилось, но что? Совсем не было предположений, ведь он практически ничего не знал о девушке. Чёрт побери, даже из какой страны она прилетела, понятия не имел! Когда они с Паком этим интересовались, Рокфеллер уклончиво отвечала, что с Запада, но за целый месяц почти ежедневного контакта данный вопрос так и не был закрыт. Её похитили? Убили? Она явно непростой человек, но Тэ всегда думал, что такая закрытость связана с травмами прошлого, и не хотел лишний раз влезать в душу. Может, агент под прикрытием? Репортëрка? Копала под кого-то из них? Нет, не похоже. Ноэ почти ничего не спрашивала, только лишь слушала, а разнюхиватели так себя не ведут. Это они с Чимином в основном болтали без умолку. Забавно, что оба, впервые за бесконечно долгое время встретив ту, которая видела в них не икон кей-поп сцены, не легендарных Бантан, не знаменитостей, от которых срочно нужно родить и после жить в шоколаде, а обычных травмированных живых людей, одновременно потеряли голову. Тэ расценивал влюблённость Чимина и свой последний визит к Ноэ не иначе, как сумасшествие, помешательство, сладострастный дурман. Неизвестная иностранка, обычная девушка, каких тысяча, миллионы, и из толпы, при прочих равных условиях, ни один из BTS её бы не выделил. Однако Пак обезумел от болезненной разлуки, а Тэхён до этого предал почти близнеца, переспав с его возлюбленной перед самым отъездом последней. Да, он страшно ревновал. И тем сильнее, чем ближе становились Ноэ с Чимином. До поры до времени не осознавал, отчего так чудовищно злится, а по вечерам в ярости месит в спортивном зале боксёрскую грушу, но теперь всё встало на свои места: его бесило, что Рокфеллер он безразличен. Что она совершенно не обращала на него внимания. Тэхён к такому абсолютно не привык. Его чары действовали на кого угодно, даже напрягаться особо не стоило, но сейчас, впервые столкнувшись с равнодушием, почувствовал себя обескураженным. И это злило ещё сильнее. В квартире Чимина он всё же не выдержал. Поскандалил с Рокфеллер, прикрывшись другом, но на самом деле основная причина тэхëнова гнева заключалась не столько в нём, сколько в ней. Он буквально озверел, когда узнал, что эти двое делили одну кровать. Почему? Почему Чимин, а не он? Как такое возможно? И почему же, зная, что безразличен, в тот вечер направился именно к Ноэ, а не к кому-то ещё? На что он надеялся? Почему в момент раздрая и внутренних испепеляющих душу мучений вспомнил именно эти глаза, это лицо, захотел впервые к нему прикоснуться? Как Рокфеллер стала для него единственной точкой опоры, за которую хотелось схватиться? Ким не знал ответа на эти вопросы. Он до сих пор так ничего и не понял. Сейчас перед ним стоял непростой выбор: стереть из памяти прошедший месяц, абстрагироваться от комка неразборчивых чувств где-то под рёбрами и жить как раньше, продолжать разбираться с ворохом дел и проблем. Либо отставить всё в сторону и попытаться её отыскать. «Ребятам такое пришлось бы сильно не по нраву, а Чимин точно возненавидит, если узнаёт о том, как я его предал», — с тоской подумал айдол и обвёл комнату умоляющим взглядом, будто в поисках хоть какого-то оправдания. Однако, прислушавшись к себе, понял, что не чувствует сожаления или вины. Если бы вновь возникла та ситуация, Тэхён бы пришёл к девушке вновь. Тогда он не мог по-другому. Рука непроизвольно потянулась к резинке трусов и слегка её натянула. В голове закрутились кадры той ночи и в точности воспроизвелись все ощущения: едва уловимый запах свежескошенного луга и весеннего чистого бриза от бледной шеи, лёгкий вкус губ и мягкость её языка, упругость тёмных волос, тепло бархатной кожи. Тэ вспоминал, как прерывисто Ноэ дышала, когда его язык скользил по лону, как мурашки бежали по телу от её сдавленных стонов, как умопомрачительная дымка застыла в её стальных глазах после оргазма, а также зной узких стенок, когда он свободно скользил меж молочных бёдер. Айдол почувствовал, как кровь прилила к члену и вздыбила его так, что тот готов был порвать ткань трусов. Ким выгнулся в талии, стянул их, моментально почувствовав облегчение. Ладонь легла на горячую плоть, лениво провела от конца до основания и обратно. Тэхён не любил мастурбировать, предпочитая секс с женщинами руке, лишь когда терпеть было совсем невмоготу, уступал. В этом они с Чимином разительно отличались: тот, будучи таким же страстным, если не более, терялся перед девушками и никогда не мог сделать шаг первым; ко всему прочему, соитие с незнакомкой или малознакомой не давало, по его словам, ничего. Друга требовалось расположить к себе, раскрепостить, явственно показать, что он нравится, в противном случае Пак предпочтёт удовлетворяться самостоятельно. У Тэ никогда не возникало подобных проблем, в нём генетически было заложено много брутальности, которая нравилась женскому полу. Самоудовлетворение он считал преступлением против своей природы. Но сейчас совладать с собой не сумел. Проиграл бой собственным воспоминаниям. Рука заскользила скорее, затем длинные пальцы сконцентрировались лишь на головке. Ким проходился по сверхчувствительной уздечке и представлял, что это не подушечки пальцев, а кончик языка Ноэ. Он бы сейчас всё отдал за то, чтобы Рокфеллер оказалась рядом. И наверняка бы умер от сердечного приступа, если бы она взяла его разгорячённую плоть в свой соблазнительный рот. Из уретры потекла вязкая смазка, которую Тэхён тут же растëр по стволу, после чего ускорился до предела. Если добавить к возникшей перед глазами картинке взгляд серых глаз снизу вверх с поволокой, прогиб стройной спины с отчётливо выступающими позвонками, юркий язычок, который слизывает блестящую тэхёнову смазку с чётко очерчённых алых губ… Густая прохладная сперма одновременно с низким протяжным стоном потекла по запястью, а сердце пустилось вскачь где-то внизу живота, разнесло ударной волной удовольствие до самых корней волос. Ким часто дышал, даже не пытаясь уравновесить дыхание, стараясь удержать стремительно тающий образ девушки, а спустя минуту резко открыл глаза. Он найдёт Ноэ, чего бы это ни стоило.