XV Аркан

Слишком темно. Не разобрать цвета. Я вижу и не вижу. Слышу и не слышу. Чувствую и не чувствую. Где я? Кто я? Пытаюсь нащупать опору руками, стопами, но не могу понять, есть ли она. Всё зыбкое и одновременно твëрдое. Спутанность сознания. Рассинхрон мыслей. Кто же я? Где же я? Вдруг слышу какой-то шëпот, то ли впереди, то ли сзади. Топчусь на месте не в силах решить, куда же податься. К счастью, а может быть к сожалению, шëпот усиливается. Всё-таки впереди. Я с трудом, но тем не менее двигаюсь, ноги весят словно по десять пудов. Голос повторяет одно и то же слово — какое? Что-то на «Н», потом снова «Н»… Нет. В слове лишь одна эта буква и повторение еë равно повторению слова. Я слышу «О», а ещё «Э». Не могу долго понять, что выговаривают, пока не приближаюсь настолько, что слышу не шëпот, а тихий голос. Ноэ. Он непрерывно зовëт: «Ноэ». Я вздрагиваю всем телом, которое впервые полноценно ощущаю именно в этот момент. «Ноэ» ведь моë имя. Одно из имён, но почему-то самое важное, самое тëплое. С ним связано больше всего драгоценного, что осело глубоко в складках сердца и душевных морщинах. Услышав его, наконец вспомнила, кто же я. Этот голос… Чем громче слышу, тем больше разрозненных образов он извлекает из памяти. Не могу их собрать воедино, но точно знаю, что они связаны с ним, с этим приятным, бархатным тенором, который похож на ручеëк белого шоколада либо жидкое серебро высшей пробы. От звуков этого голоса, манящего к себе моим именем, до снижения пульса сжимается сердце, кружится голова в предвкушении скорой встречи. Его зовут… Его зовут… Как же его зовут? Вдруг впереди вижу небольшое окно, из которого струйками льëтся холодный свет. Оно всегда было, или я только заметила? Не могу вспомнить. Голос звучит всё громче, зовëт меня прямо оттуда. Окно вшито в тяжëлую дверь, и потребовалось множество сил, чтобы сдвинуть еë с мëртвой точки. Перед тем, как упасть по ту сторону, вижу свои белые руки в царапках. Меня выкинуло в коридор госпиталя. Мимо тащатся пациенты под ручку с родными, суетится медперсонал, но они в упор не видят меня, а я игнорирую их, сконцентрированная только на голосе, который с каждым шагом становится всё более оглушающим. Пришлось затормозить возле палаты номер «13», ибо моë имя слилось в нечленораздельное месиво и норовило разорвать барабанные перепонки. Я пришла. Мой путь окончен. Дверь, легко поддавшись, сдвигается в сторону; стоило еë только коснуться, как рëв в ушах моментально стихает. Теперь уже тишина настолько звонка, что, кажется, вот-вот собьëт с ног. Глаза режет яркий сноп света, чистый и ласковый, а вслед за ним в лицо врезается свежий воздушный порыв. Я приставляю ко лбу ладонь, чтобы разглядеть того, кто лежит на кровати, кто так настойчиво звал меня из небытия. Потребовался лишь миг, взгляд по касательной, чтобы вспомнить имя того, чьи белые волосы солнце облило патокой золота. Чимин. Мой Чимин. Ноги сами несут тело вперёд, я хочу с размаху прыгнуть в кровать и впиться в пухлые губы, обнять худое тельце до хруста костей. Ведь я так скучала, боже, как я скучала! Так холодно без него, так одиноко… Однако останавливаю себя возле кромки и с улыбкой во все тридцать два аккуратно ложусь, прижимаюсь к спине в белой пижаме, вдыхаю нежный аромат от волос. Чимин не шевелится и это даже смешно. Так настойчиво звал, а теперь решил прикинуться спящим. Осторожно перекидываю руку через талию, хочу опустить ладонь на плоский живот, как вдруг вместо тёплой и шëлковой кожи чувствую что-то холодное, липкое… И очень глубокое. Резко соскакиваю с кровати, подношу к глазам руку. В пронзительном свете насыщенных золотистых лучей она кажется чëрной. Чимин мешком валится на спину, и внутри меня все органы тут же поменялись местами. Он смотрит пустыми глазами, из плотно сжатого рта течёт струйка крови, а живот распорот от солнечного сплетения до самого паха. Внутри нет ничего, только карта. XV Аркан, Дьявол. Из меня вместо выдоха вырывается ничего. Я глуха, я не слышу, но зато чувствую, как зажгло лëгкие, как резкая боль пронзила горло: связки порвались. А я всё издаю и издаю ничего, оно падает пустыми шматками на коричневый пол, уползает в углы, растворяется в воздухе, а Чимин всё так же смотрит пустыми глазницами смерти, а козëл с огромными спиралевидными рогами на розовой карте Таро ухмыляется. Чем сильнее он тянет ухмылку, тем больнее горит всё внутри…

***

Я проснулась от сильной вибрации сверху, в последний момент перед пробуждением услышав собственный крик. Внутри всё сжалось от ужаса, сердце колотилось с пульсом явно за сто, а изо рта вырывалось хриплое дыхание с призвуком стона. Глаза в панике оглядели пространство: я лежала одна в узкой комнатке, которую слабо освещал торшер в углу с одной горящей лампочкой из трёх. Это вернуло меня в реальность, и я дрожащей рукой вытерла холодный пот со лба. Вибрация всё так же сотрясала своды: на парковку, очевидно, заехала крупногабаритная машина, за что я была ей так благодарна, как, наверное, никому и никогда в своей жизни. Выдернула из того кошмара будто бы наяву. Я закрыла глаза предплечьем, сжала зубы до хруста в попытке не закричать от бессилия. Почему жизнь постоянно испытывает меня на прочность, даже во сне я не могу остаться в покое? Постоянные тревожные мысли о Чимине, и без того терзавшие меня на постоянной основе, сейчас подпитались от сна и усилились во сто крат. Как он там? Всё ли у него хорошо? Не преследуют ли его, хорошо ли кормят? Я должна спросить у Тэхёна, как мы можем убедиться в благополучии Пака, прежде чем с головой нырять в омут неизвестности и смертельного риска. Иначе я просто-напросто не смогу думать ни о чëм другом. Слеза скатилась по скуле, неприятно затекла в ухо. Я рывком встала, с силой провела рукой по лицу в попытке стереть остатки сна, после поплелась в ванную комнату, чтобы умыться. Дико хотелось принять душ, но я понимала, что сделать это будет верхом наглости после того, как помылась пару часов назад… А, собственно, сколько часов я спала? Только сейчас вспомнила, о чём говорил Тэ перед тем, как мы легли спать: должны прийти другие Арканы. Прислушавшись, я и правда услышала приглушённые голоса из-за стен. Они уже здесь, и мне придётся с ними знакомиться. Натягивая на ноги свои грязные, рваные штаны, почувствовала, как изнутри, словно пар, постепенно поднимается неловкость с волнением. Я совершенно не подумала о том, чтобы спросить айдола, как вести себя с его союзниками, а главное, кем мне представиться? Подругой? Любовницей? Приятельницей? Соратницей? Я сама не знала, кто я для Тэхёна, и с каждым днём ситуация всё усложнялась. Что уж говорить про других людей. Успокоив разыгравшееся дыхание, я решительно взялась за ручку двери и потянула на себя. Столик на кухне был полностью завален пустыми стаканами из-под рамёнов да растворимого кофе, на диване валялись какие-то вещи, несколько телефонов, возле кулера с водой спиной ко мне стоял парень, изо всех сил пытаясь добыть себе эту самую воду. Здесь шум и гул на контрасте с комнатой отдыха стоял такой, что у меня подзаложило уши. Я, стараясь не издавать звуков, подошла к проёму, который вёл в переговорную, и заглянула туда. Несколько человек уткнулись в ноутбуки, уже знакомая мне Эон чем-то занималась за стационарным компьютером, другие же активно что-то обсуждали, чертили, писали, трясли бумагами, а в центре сидел взъерошенный ТэТэ и яростно спорил с каким-то мужчиной. — Ой! — услышала я справа от себя вскрик с последующим звуком падающего на пол пластикового стаканчика. Это заметил один из Арканов и повернулся в мою сторону. Следом за ним подтянулись все остальные, разом смолкли и уставились во все глаза на меня. — О, ты проснулась! — устало улыбнулся Тэхён, помахав мне рукой. — Ребята, это Ноэ, Ноэ, это ребята, будете знакомы. Если ты проголодалась, возьми в ящике над кулером рамён, мы скоро тоже к тебе присоединимся. Итак, Одиннадцатый, на чём мы там остановились?.. Арканы покивали мне, после чего продолжили заниматься своими делами как ни в чём не бывало. Парень рядом поднял свой стаканчик, протёр пролитую воду салфетками, смущённо поздоровался и протиснулся в переговорную. А я переживала… Они действительно через полчаса присоединились ко мне, заварили по стаканчику кофе, кто-то, как и я, сделал себе рамён. Рядом сел Тэ и улыбнулся, я же похолодела: никогда прежде не доводилось видеть его таким измученным. Волосы растрепались и слиплись, смуглое лицо побледнело, а под глазами залегли огромные тёмные круги. — Она теперь новый Аркан? — спросила подошедшая девушка с роскошной фигурой, длинными чёрными прямыми волосами и ярко-красными заострёнными ногтями. — Нет. Она — мой талисман, — хихикнул Тэхён и похлопал по дивану возле себя, — но ты всё равно остаёшься моей любимицей, Жрица. Не ревнуй. Девушка окинула меня презрительным взглядом с ног до головы, брезгливо вздёрнув верхнюю губу фыркнула, после чего плюхнулась по другую руку от айдола. Я спросила у него, сколько же спала, и от ответа всё упало внутри: — Ну-у-у, часов двадцать точно. Может, и больше. — А ты? — А я примерно столько не спал. Мне недолго удалось покемарить рядом с тобой. — Почему ты не разбудил меня? Я могла бы помочь… Но Тэ лишь со снисходительной улыбкой отмахнулся. — Ты ранена, Ноэ, и всё по моей вине. Двадцать часов сна — самое малое, что я могу сделать. К тому же, наши с тобой планы не требуют подключения остальных. После того как мы доели свой скромный обед, Тэхён потащил меня в комнату отдыха обсудить наши дальнейшие действия, и прежде чем скрыться за дверью, я успела поймать на себе ненавидящий взгляд агатовых глаз Жрицы.

***

— Ну что, кого убьём первым? — с удовольствием потянулся на кровати Ким и закинул руки за голову. — Ты так просто об этом говоришь… — усмехнулась я, присев с краю. — Неужели для тебя отнять чью-то жизнь равнозначно походу в магазин, например? Парень вздëрнул глаза к потолку, тяжело вздохнув. — Первые разы было действительно очень непросто. Я и рыдал, и блевал, и почти сознание терял. Сейчас просто стараюсь не придавать процессу сакральности. Это неотъемлемая рутина революционера, отнимать чьи-то жизни. Пусть даже невинных, пусть даже жестоко. Он перевёл на меня внимательный взгляд усталых глаз и спросил: — А ты как считаешь? Я не прав? Я пожала плечами и отвернулась. У меня не было ответа на такой сложный вопрос, оставалось лишь довольствоваться постыдной радостью от того, что передо мной не стоит подобный выбор. Я убивала только виновных. — Ну так что, Габриэль? Кого и в каком количестве мне нужно убить, чтобы даровать тебе свободу? Уже всё готово. Тэхён впервые произнёс моё настоящее имя, тем самым всколыхнув волну неприятных воспоминаний. Я поморщилась, как от удара под дых. — Предпочту, чтобы ты называл меня Ноэ. Тебе ведь тоже не нравится, когда я зову тебя Ви. Он шутливо выставил вперёд руки в примирительном жесте. Я задумалась над вопросом и в голове сразу же всплыла испещрëнная рубцами физиономия Фиара. Грудь сдавило самодовольство, сплетённое с ненавистью в единый толстый жгут. Его перепаханное лицо — результат моих рук, моих кулаков, моей мести. И до чего же страстно хотелось проделать снова то, что я сделала на первом курсе Академии. Фиар — единственное звено, которое связывает меня с вышестоящим руководством. Удалив его, можно приспустить стальной крючок, на котором я подвешена Родиной за ребро. — Есть один человечек, — в конце концов произнесла треснувшим голосом. — Мой куратор, Фиар. Он сейчас в Корее, работает в паре со мной более десяти лет. Думаю, эта тварь — основной претендент. — Ого, — айдол аж привстал на локтях от удивления. — Впервые вижу на твоём лице такую неприязнь. Вас связывает что-то личное? Я кивнула и сжала челюсти: уж очень, очень, очень давно не доводилось вспоминать тот самый день. Тэ, помолчав, вновь тихо спросил: — Вы были парой? Не успела я подумать, как ответ вылетел сам собой: — Да упаси Господь!!! — Тогда что же? Расскажи мне всё. Я хочу знать о тебе больше. Сердце заколотилось быстрее. Оно не хотело выпускать правду, которая была запихана глубоко в его недра и заперта на десять тысяч замков. Оно не хотело вновь истечь кровью, как в первые двое суток после случившегося. Оно боялось, что не справится с какофонией чувств, ибо резервных сил на неë нет. Я боялась открыться кому-то. Слегка подрагивающая рука непроизвольно зарылась в остриженный затылок. Даже короткая стрижка — отголосок тех дней. Парень, видя моё замешательство, сел рядом и осторожно заключил в объятья. — Доверься мне, Ноэ. Я не оставлю тебя, что бы ты ни сказала. Тепло его тела заставляло окаменевшие мышцы расслабляться против воли. Я не ответила на объятья, однако вздохнув, начала говорить…