XV Аркан

— Девственности нужно лишиться, — кинула железные инструменты в лоток суровая полноватая женщина. Я, всё время безотрывно смотрев на глубокую борозду меж её бровей, вздрогнула, когда металл звонко и неприятно бряцнул о металл. — В такой профессии это, скорее, помеха, нежели достоинство. Мне не хотелось об этом думать. Дожила до девятнадцати лет, но ни один человек за прошедшее время меня не привлёк. Когда представляла, как чей-то красно-синий червеобразный отросток пронзает тело, то подступала тошнота. Я отчëтливо понимала, что этого не избежать. Но решила, что с девственностью сама разберусь, к счастью, в секс-шопах полно подходящих игрушек. Так как-то спокойнее.

***

Несмотря на насквозь пропитанное потом тело, я осталась крайне довольна тренировкой. Мои показатели выносливости сдвинулись с мёртвой точки и поползли вверх. Я была твëрдо намерена достичь наилучших результатов в потоке. Мне нравилось ломать себя, заставлять прыгать выше собственной головы. Хотелось понять, на какой максимум способно тело, до какой степени можно его выжимать. Даже в Академию поступила для того, чтобы доказать самой себе, что могу. Однокурсники решили устроить в пятничный вечер общажную вечеринку, но мне это было неинтересно. Вместо гулянки пошла в пустующий тренажёрный зал, чтобы пробежать несколько километров по кругу. Я всегда любила одиночество, а сейчас как нельзя кстати выпал удачный момент потренироваться в полной тишине без лишних глаз. Время уже было позднее. Надо бы по-быстрому принять душ и убраться отсюда, пока охранник не начал брюзжать. Я быстро ополоснулась, запаковала чистое тело в полотенце и вернулась в раздевалку, чтобы одеться. В какой-то момент тихо скрипнула дверь, но я не придала этому значения, будучи глубоко погружëнной в свои мысли. Лишь когда краем глаза заметила привалившуюся к шкафчику фигуру, поняла, какую допустила ошибку. Там стоял Фиар и скалился своей жуткой, клыкастой улыбкой. Он являлся уже выпускником, за годы учёбы заработавшим себе дурную славу. Даже более старшие товарищи старались обходить его стороной да лишний раз не связываться, потому что знали: если вдруг что-то пойдёт не так, то этот вытрепет всю душу, подставит, унизит, ещё и обдерëт как липку. В общем, крайне неприятный человек. Наверное, самый отвратительный в Академии. Никто уже и не помнил, как его на самом деле зовут — кем-то кинутое прозвище намертво приклеилось, даже преподаватели называли исключительно кличкой. Я моментально напряглась. Этот монстр никогда не появлялся просто так. — Ну что, красотка, как дела? Тебя ведь Габриэль зовут, я прав? Сама не заметила, как засобиралась быстрее. Решила игнорировать нежданного гостя, чтобы лишний раз не вступать с ним в контакт и, не дай Бог, чем-нибудь не спровоцировать. — Чего молчишь? Я тебе неприятен? — хохотнул тот, после чего направился в мою сторону развязной походкой. От него так и исходили волны опасности, заставляя нешуточно нервничать. — Интересная ты личность, — тем временем продолжал Фиар, не сводя с меня горящих глаз, — близко ни с кем не общаешься, на тусовках не появляешься, не пьёшь и не куришь, на лекциях всё фиксируешь, никогда не опаздываешь, тренируешься в одиночку, волосы до пояса носишь. Такая правильная, что аж тошнит. К тому же, наверняка ещё девственница… Я копалась в спортивной сумке в поисках ключей. Когда наконец-то нащупала, то угрожающе выставила их вперёд. — Не подходи, — попыталась в эти слова вложить всю враждебность, на которую только была способна. Но Фиар в ответ лишь расхохотался. — И что ты мне сделаешь этими жалкими ключиками, первачка? — он в два прыжка преодолел между нами расстояние и одним ударом выбил единственную защиту из рук. — Иди-ка сюда, красотка. Я помогу тебе стать женщиной. И заметь: совершенно бесплатно. Я оттолкнула его и бросилась к выходу, но тот не растерялся: схватил за длинные волосы, резко дёрнул на себя. Не успела моргнуть, как оказалась на полу, сваленная с ног мощным ударом в челюсть. Щëку обожгло огнём, а во рту тут же разлился металлический привкус крови. Фиар прыгнул на меня, подмял под себя. Я судорожно пыталась его отбросить в сторону, но тот лишь больно скрутил мои руки. — Ишь ты, какая строптивая сучка. Но ничего, так даже веселее. Пока он елозил на мне, то забыл об осторожности — и тут же коленом получил прямо в пах. Фиар зашипел, а я быстро отползла в сторону и попыталась вскочить на ноги. Но не успела: снова костлявые пальцы вцепились в волосы, повалив обратно на пол. Мерзавец дважды приложил лицом о твёрдое резиновое покрытие, разбив мне нос. Крик, едва родившись в горле, тут же был впихнут обратно потной рукой. — Я тебе покажу небо в алмазах, грязная сучка, — зашуршал он ширинкой брюк, — потом ещё спасибо мне скажешь.

***

Время будто бы остановилось. Перестало течь своим чередом, замерло в затвердевшем хрустале вечности. А поэтому нельзя точно сказать, сколько пролежала без движения на холодном полу. Казалось, будто случившееся было всего лишь сном. Дурным, до омерзения липким и страшным сном. Однако тело так красноречиво кричало о боли каждой своей клеточкой, что пришлось против воли вернуться в реальность. Я, едва превозмогая невероятную слабость и боль во всём теле, поднялась на трясущиеся ноги. С трудом натянула футболку, леггинсы, которые медленно, но верно пропитывались кровью. Я знала о том, что жертв насилия привыкли осуждать. И любят требовать доказательства совершëнного. Поэтому вместо общежития я, борясь с тошнотой и головокружением, периодически запрокидывая голову в попытках остановить кровь из разбитого носа, побрела в главное здание Академии, где всё начальство праздновало день рождения одного из них. Когда я толкнула тяжёлую дверь и возникла на пороге, весёлый полупьяный гул резко стих. Взгляд упал на неподалёку висевшее зеркало. Всё моё лицо стало одним синяком, верхняя губа рассечена надвое, под разбитым носом запеклась корка крови, кожа покрылась кровоподтёками, а ранее серые леггинсы потемнели между ног. — Что это ещё такое? — после длительной паузы строго спросил куратор нашего потока. — Меня изнасиловал Фиар, — сказала я хриплым, но ровным голосом и спустила штаны, демонстрируя окровавленные трусы, сквозь которые по бëдрам текли реки тëмной крови. Среди присутствующих пробежал шёпот. — А, этот пронырливый выпускник, — усмехнулся мужчина, — надо же, наш пострел везде поспел. Ну, и чего ты сюда пришла? Иди отмойся да забудь как страшный сон. Меня словно с размаху ударили под дых. Не сразу справившись с эмоциями, я прошептала: — Вы ничего с этим не сделаете? — А что я должен сделать? — развёл руками куратор. — Ты ведь знала, куда поступила. Основа основ: твоё тело больше тебе не принадлежит, оно принадлежит государству. Считай, повезло, уже прошла боевое крещение. Так что давай, натяни штаны, утри нос и живи как жила. Я словно во сне сделала как приказано и развернулась к выходу. В спину прилетело: — А, и не забудь выпить таблетки для экстренной контрацепции. Тут декретный отпуск никто не даëт. И сходи потом к гинекологу, пусть трубы перевяжут. В будущем пригодится. Я молча прикрыла дверь, за которой снова послышался весёлый гомон. Будто меня там никогда не стояло.

Lacuna Coil — Humane XX

Несколько дней я не вылезала из ванной; соседки постоянно долбились в дверь, орали, чтобы выходила, даже угрожали. Но я их не слышала, лишь беспрестанно тëрла кожу в попытках отмыться. Однако сколько ни пыталась, грязь не отмывалась. Всё ещё казалось, будто на теле остался зловонный запах Фиара. Между ног саднило так, словно туда вставили и постоянно проворачивали боевой нож, вяло текла свернувшаяся кровь, но я не обращала на это внимания — лишь бы отмыться, отмыться, отмыться… Поняла, что бесполезно, когда кожа начала сходить лоскутами, причиняя дополнительные страдания. Последующие дни пролетели будто во сне. Сходила в аптеку, купила таблетки и пантенол, зализывала раны, забив на учёбу, еду, окружающих. Не снимала наушники, даже не вникала, что в них играет, главное заглушает всë ещё звучащий в голове возбуждëнный рык и стоны удовольствия насильника. Одна из соседок как-то раз присела на кровать и протянула сигарету: — Будешь? Мне кажется, тебе это нужно. Едва сигаретный дым попал в лёгкие, как напал страшный кашель. Соседка смеялась, хлопала по спине, с уверенностью утверждала, что это временно. Я давилась одной сигаретой, другой, третьей, словно пыталась пропитаться дымом и больше не чувствовать омерзительный запах мужицкого вспотевшего тела. Сигареты действительно отбивали обоняние, и вот, я почти перестала вынимать их изо рта. Как только вонь Фиара перестала преследовать, вернулась способность думать. Именно тогда впервые снизошло смутное осознание того, что меня ждёт в разведке. И тогда же вместе с девственностью я лишилась остатков детской наивности. Но повернуть всë вспять было нельзя. По крайней мере, так тогда мне казалось. Первым делом я сходила в парикмахерскую и попросила состричь под корень так сильно подставившие меня волосы, а после начала усиленно тренироваться. Упражнения на выносливость уступили место силовым вместе с обучением боевым навыкам. Я видела, что Фиар похотливо следит за мной по-змеиному бледно-зелёными глазами, пытается вновь выловить и повторить свой преступный успех. Но в этот раз я была умнее и осторожнее: занималась в зале лишь при свете, всегда находилась среди людей, каждый день ездила в общежитие разными маршрутами, запирала дверь в комнату на несколько оборотов, чутко спала. И тренировалась, тренировалась, тренировалась. Когда я смогла выйти на ринг против своего учителя и провести раунд в ничью, то поняла, что готова. По дороге в спортзал зашла в магазин атрибутики рокеров и металлистов, купила несколько тяжёлых рельефных перстней, которые тут же нацепила на пальцы. Сегодня я пришла поздно. Прямо как в тот день, когда меня изнасиловали. Села на край ринга, открыла бутылку воды, неспеша делала небольшие глотки и ждала. Конечно же, он явился. Всё с той же звериной ухмылочкой, всё той же развязной походочкой. — Габриэль! Моя кровавая ягодка! Неужели наконец-то смирилась с тем, что никуда от меня не денешься? Надеюсь, тебе понравился наш первый раз? Фиар противно захихикал и чуть ли не вприпрыжку двинулся ко мне. Я сохраняла молчание, стараясь полностью контролировать своё размеренное дыхание. — Знаю, в прошлый раз я был груб, но ты сама напросилась! Если бы не сопротивлялась, всё было бы куда мягче… Что ж, обещаю, сегодня постараюсь быть неж… Не успел он закончить свою гнусную мысль, как бутылка прилетела ему прямо в лоб. Пока тот не очухался, я метнулась к нему и, вложив в кулак всю силу, на которую была способна, зарядила прямиком в челюсть, а добила сильнейшим пинком в живот. Фиар с рёвом отлетел прямо на пол, выплюнув сломанный зуб, но я не дала ему опомниться: оседлала, заблокировав бёдрами дрыгающиеся ноги, и начала избивать обеими руками. Я наносила удар за ударом в ненавистное до дрожи лицо, разрывая его тяжёлыми кольцами, не обращала никакого внимания на летящие во все стороны брызги крови со слюной, кусочками плоти и соплями. Даже когда тварь потеряла сознание, я продолжала остервенело месить его физиономию. Остановилась лишь тогда, когда в мышцах не осталось никаких сил. Смотрела на свои кровавые руки, всё в алых брызгах лицо, фарш вместо Фиара и не чувствовала ничего. Пустота. Впервые она посетила меня именно тогда и больше уже никогда со мной не расставалась. Я поднялась с пола, выпила всю воду из принесëнной бутылки, сняла кольца и выкинула их в мусорное ведро вслед за пустой пластиковой тарой, когда уходила из зала.

***

— Ха-ха-ха, вот так номер! Хорошо тебя Габриэль отметелила, ничего не скажешь! — хохотал куратор, когда нас вызвали на ковёр. Лицо Фиара было похоже на зад бабуина полностью в швах. Я раздробила ему нос, выбила пару зубов, вывихнула челюсть, оставила трещины в скулах, рассекла брови и располосовала всю физиономию. Чудом оба заплывших глаза остались нетронутыми, хотя склера в них была полностью красной. Насильник почти не мог открыть рот и потому лишь молчал, шумно сопя порванными в клочья ноздрями. — А я всё ждал, когда появится тот, кто настучит тебе, наконец, по кумполу. Молодец, Габриэль, так держать! Из тебя выйдет отличная разведчица, осталось лишь поработать над выдержкой. Я осталась к похвале равнодушна. Пустота полностью окутала моё сердце и душу. Всё равно. Мне уже на всё всё равно. — Ну, раз между вами такая безумная химия… — хлопнул куратор по коленям и встал, — тогда будете служить стране в паре. Фиар, когда Габриэль начнёт получать задания, ты станешь посвящать её в детали и отчитываться перед Главным за все действия и результаты. Любой её промах — и будешь отвечать головой. А ты, Габриэль, должна беспрекословно выполнять те приказы, которые он будет до тебя доносить. Всё ясно? Фиар булькнул что-то нечленораздельное, но явно возмущённое, а моя челюсть против воли поползла вниз. — Но ведь… мы не сработаемся. — Значит, сделайте так, чтобы сработались, — отмахнулся куратор, — вы же разведчики, в конце концов. Ни одна поставленная задача не должна быть для вас невыполнимой. А теперь кру-у-у-гом! Шагом марш! За порогом кабинета Фиар прожëг меня ненавидящим взглядом. Я ответила ему тем же.

***

Я кое-как вприпрыжку добежала по лужам сквозь сильнейший ливень до телефонной будки, полностью вымочив высокие кеды, — Тэхëн почти приказал снять любимые непромокаемые берцы и переодеться во что-то менее броское, дабы не вычислили по камерам. Воровато озираясь по сторонам, стала набирать нужный номер. Клеëнчатый дождевик неприятно лип к открытым частям тела, из-за чего слегка сбивал прогоняемую раз за разом заготовленную речь в голове. Спустя два гудка послышался грубый голос: — Кто это? — Энн Райс. Фиар тут же перешёл на злобный шёпот и заскрежетал в трубку: — Где ты была, чëрт подери? Ты должна звонить мне кажд… — Да знаю я, знаю. Возникли кое-какие проблемы, однако теперь я не с пустыми руками. На том конце провода помолчали. Слышалось лишь недовольное сопение. — Я уже было начал снаряжать группу для твоего поиска. Так что там? Выкладывай. — Нужно встретиться. Это не телефонный разговор. Куратор, моментально оживившись, потребовал встречи сегодня, однако я предложила перенести на утро: Фиар предпочитал работать по вечерам и ночам, а у нас с Тэхëном оставалось одно незаконченное дело на это время. Тот недовольно согласился, продиктовал координаты места встречи, после чего отключился. Тэхëн слушал рассказ о Фиаре молча, однако я явственно видела, как с каждым словом его лицо сначала бледнеет, затем краснеет, потом багровеет. Когда закончила, он вскочил с постели как ужаленный, зашагал взад-вперёд по комнате и заорал: — Да как эта тварь посмела?! Я убью его, разорву голыми руками, на лоскутки порежу, живьëм сварю в котле с кислотой! Я пыталась успокоить его как могла, но это не возымело эффекта: айдол находился будто бы в трансе, гневно орал проклятия, бил кулаками в стены, нервно вышагивал по комнатке и глядел поверх меня. Будто обращался к кому-то невидимому. Лишь когда в дверь тревожно застучали Арканы и поинтересовались, всё ли в порядке, Тэ с трудом взял себя в руки. — Прости за этот спектакль, — виновато извинялся он после. — Я отлично представляю, что тебе пришлось пережить, и возможно из-за этого вышел из себя. Спасибо, что рассказала. Я очень ценю твоё доверие. Ким предложил разработать план грамотного убийства Фиара, однако я прервала его буквально на полуслове. — Подожди, Тэ. Я хотела бы кое-что сделать, прежде чем мы запустим эту машину. Парень с любопытством уставился на меня в ожидании. Я невольно сглотнула: вряд ли моё желание — это то, что он хотел бы сейчас услышать. — Я… я хочу увидеть Чимина. Убедиться, что он в порядке. Аккуратно оформленная бровь Кима изогнулась дугой. — С ним всё хорошо, он поправляется. Мои люди за ним присматривают. Можешь не переживать. Я яростно замотала головой, наверное, даже чересчур. — Одних твоих слов недостаточно. Я хочу его увидеть собственными глазами. Хотя бы на пару мгновений. Тэ помрачнел и поинтересовался, в курсе ли я, что мы, пусть и в вялом, но розыске? Я была в курсе. Но… ведь сердцу не прикажешь? Айдол скрестил руки на груди, поводил челюстью, поиграл желваками. Я терпеливо ждала его ответа. — Хорошо, — в конце концов выдохнул он, а в голосе его засквозила безнадёжность. — Я узнаю, можно ли пробраться в больницу к ЧимЧиму незамеченными. Сердце подскочило от всплеска радости. В благодарность я села на кровать и похлопала по бёдрам, приглашая Кима положить на них свою голову. Едва только руки начали чесать взлохмаченную шевелюру, парень провалился в глубокий сон на несколько невыносимо долгих часов для меня.

***

— Ну, как прошло? — спросил Тэхён, мгновенно запирая за мной дверь подъезда, стоило перешагнуть через порог дома напротив телефонной будки. Пока мы быстро переодевались под лестницей, я кратко пересказала диалог с куратором. Айдол удовлетворённо кивнул. — Отлично. Сейчас нужно как можно скорее и незаметнее пробраться в больницу, у нас в запасе не так много времени, как кажется на первый взгляд. Пока мы перебежками, огибая уличные камеры, добирались до медучреждения, уже успело стемнеть. Ким потащил меня в сторону крематория, где нас, переминаясь с ноги на ногу, поджидала медсестра. — Быстрее заходите! — замахала она руками, из-за чего нам пришлось перейти на бег. — Я уже десять минут как вас жду. Идите за мной, только тихо. Она проводила нас в манипуляционную и кинула два комплекта медицинской формы. — Как переоденетесь, пойдём в столовую, возьмём каталку с едой и поедем раздавать второй ужин в VIP-палаты. Если кто спросит, то вы — стажёры, которые добровольно остались на ночную смену. От меня никуда не отходить, по сторонам особо не глазеть, вести себя естественно, хорошо? Мы с парнем как школьники послушно кивнули и отправились за девушкой. По дороге она сообщила, что палата Чимина располагается на самом последнем, шестом этаже, и перед тем, как до неё добраться, нам предстоит проехать два с половиной этажа. Теперь мне стало понятнее, почему Тэ закладывал так много времени на эту спецоперацию. Внутреннее убранство больницы вызвало у меня лёгкий эффект дежавю: уж очень она была похожа на ту, которую я увидела во сне. И чем выше мы поднимались, тем сильнее колотилось у меня сердце: тут смешалось и волнение от того, что скоро наконец-то увижу Пака, и иррациональный страх того, что финал сновидения окажется правдой. Попытки опровергнуть бессмысленные опасения оказались провальными, адреналин продолжал распространяться с быстрым током крови по телу, заставляя его деревенеть и неметь. Уж не знаю, успел ли за столько короткое время, что мы провели вместе, так хорошо изучить язык моего тела Тэ, или же я недостаточно себя проконтролировала, но парень заметил моё разбушевавшееся волнение, ободряюще сжал запястье и шепнул: — Не переживай, я рядом. Теперь к чувству страха добавилось ещё и чувство вины. Я изначально понимала, что непреодолимое желание увидеть Чимина является блажью и неоправданным риском, а также была уверена, что Тэхён не согласится помочь с этим делом. Но он согласился. И даже пытается меня успокоить сейчас. Почему? Какой в этом смысл? На месте Кима я бы уже давно сбросила себя, как балласт. Тянуть меня за собой не имело никакого практического смысла. Если только… — Следующая палата — та, что вам нужна, — внезапно вырвали из дум слова медсестры. — Если кроме пациента там никого нет, то можете зайти на одну-две минуты поговорить с ним. Если же кто-то будет, то придётся довольствоваться возможностью смотреть издалека. — А кто там ещё может быть? — с удивлением воззрилась я на девушку. Она же неопределённо пожала плечами и зашагала вперёд. Ким покачал головой в ответ на невыраженный вопрос в моих глазах, и я промолчала. Каждый шаг отдавался в сердце тяжёлым гулом. Сейчас, вот сейчас уже я увижу его. Какой он? Что с ним стало? Действительно ли он в порядке? А если нет, то что тогда? Что ты будешь делать тогда, Ноэ? Ведь не в твоей власти что-нибудь изменить. Медсестра остановилась возле двери, точно такой же, как и во сне. Я задержала дыхание и перевела взгляд на её номер: слава богам, не тринадцать, а сорок два. Наша сопровождающая взяла поднос с едой, после чего сдвинула влево дверь, обнажив внутренности палаты. Я сразу же увидела его. Чимин сидел вполоборота к огромному окну, отчего виднелась лишь желтоватая макушка с отросшими чёрными корнями волос. Сквозь больничную сорочку просвечивал бондаж в районе груди, к ключице была привязана некая конструкция, которая закрепила руку в статичном положении. Я сделала вывод о переломе ключицы и одного или нескольких рёбер, что было неудивительно, с учётом того, в каком состоянии мы с Тэ вытащили Пака из сарая. И, скорее всего, это не единственные его травмы. Рядом на коленях, опираясь локтями о край кровати, стояла девушка в медицинском халате и смотрела в ту же сторону, что и Чимин. Пак что-то тихо спросил у неё, на что медсестра тоненьким голоском ответила: — Нет, господин, про них ничего не было слышно. Говорят, ищут, но пока безрезультатно. Как в воду канули. Она резко развернулась, продолжая говорить, когда дверь распахнулась и наша сопровождающая занесла еду. Айдол же не сразу отреагировал, какое-то время продолжая безотрывно смотреть в окно, но потом развернулся, а я всем телом вздрогнула. Чимин был похож на призрака, такого же, каким предстал передо мной в нашу первую встречу: осунувшийся, пепельно-серый, с ввалившимися глазными яблоками и впалыми щеками. Чёрные глаза безжизненно блестели из-под опущенных век, будто он уже очень давно не спал. Все реакции парень выдавал словно в замедленной съёмке. Сзади меня послышался шумный горестный вздох: ТэТэ внешний вид друга поразил не меньше, чем меня. Медсестра поставила перед Паком поднос: — Поешьте пожалуйста, господин, хоть немного. Вы ведь совсем ничего не едите. Это сильно замедляет выздоровление. А тебе, Айрин, пора в процедурную, нечего здесь ошиваться. Девушка нехотя встала с пола, слегка поклонилась и направилась в нашу сторону. Чимин посмотрел ей вслед и столкнулся взглядом со мной. От этого суицидного, потухшего взгляда по спине пробежал холод, который согнул ноги в коленях. Глаза айдола стали медленно расширяться: каким-то образом он узнал меня. Перевёл взгляд на Тэхёна. Затем опять на меня. Тэ тоже всё понял, схватил за руку и потянул в сторону запасного выхода. Нам вслед удивлённо посмотрела та, кого назвали Айрин, и что-то крикнула вслед, но я не услышала что: кровь стучала в ушах, заглушая все звуки вокруг. Он узнал, он меня узнал! Я не понимала, откуда такие эмоции, но мне одновременно хотелось и биться в истерике радости и рыдать от невозможности остаться с Чимином. Я изо всех сил уговаривала себя не оборачиваться, однако когда мы огибали угол, всë-таки обернулась. Пак стоял возле двери своей палаты и смотрел мне вслед. Он ничего не говорил, не двигался, а просто смотрел. Однако его взгляд отражал всю ту боль, всю мощь крика отчаяния и злости, невыносимой тоски и нестерпимой тяжести разлуки, которая плескалась во мне. Он чувствовал то же самое.

***

Наверное, до этого дня я и не осознавала до конца, насколько стала слаба. Насколько любовь к Чимину подкосила меня, вскрыла многолетние гнойные нарывы души, раздербанила потроха вхлам. Я слаба и ничтожна, именно поэтому, едва мы убежали из больницы и оказались в относительно безопасном квартале, забилась в угол, осела на мокрый бетон и, закрыв лицо руками, истерически разрыдалась. В осознанном возрасте я никогда так не рыдала, даже когда казалось, что внутреннюю боль невозможно стерпеть. Оказалось, то были цветочки. Я захлëбывалась слезами от невыносимой боли в душе, которая фрагментировала мою личность на части, постоянно подсовывала чиминовы глаза, смотрящие вслед. Я выла так, что слышно было, наверное, через десяток кварталов, и не могла остановиться, потому что не отдавала отчёт в том, что творю. Сквозь мои пальцы, закрывающие глаза, буквально текли горячие слёзы и лились на колени, а я всё проливала их и проливала, оплакивая ту жизнь, которую не прожила, те возможности, которые упустила, те счастливые моменты в прошлом, которые более недоступны. Сейчас, вслед за Тэхёном, я вставала на путь, который ведёт к невозврату, а конец у него открытый. И так, как было до, уже больше никогда не будет, я это знала. И была абсолютно уверена, что эта встреча с Чимином — последняя.