Хочу увидеть тебя

Оставаться одной страшно, исчезать — ещё хуже. Каждый миг находиться в постоянной тряске: исчезну ли я на время или навсегда. Умирать не хотелось. Особенно после того, как уже переживала подобный опыт. Очередного перерождения тоже не хотелось, разве что в какой-нибудь глупый ромком в качестве главной героини. Но, во-первых, ромкомы мне никогда не нравились, а, во-вторых, с моей удачей я, в лучшем случае, перерожусь во третьестепенного персонажа. И хорошо, если в своем теле… Обсуждение плана затянулось до ночи, нервы у всех присутствующих были на пределе. Хотелось вернуться в каюту и плюхнуться на кровать, в миг засыпая, чтобы наконец закончить этот до безумия долгий день. — Я знаю не так много, — понять речь Цезаря было тяжело, он, словно его за все это время ни разу не кормили, впился зубами в только приготовленный рыбный стейк. — Ну и какой от тебя тогда толк, — Санджи раздражённо сложил руки на груди, наблюдая, как произведение кулинарного искусства, которое должно было достаться Нами и Робин, исчезает прямо на глазах. Коку абсолютно не нравился расклад, где он становится личным стражем урода, которому не доверяет. Вчера Ло с присущим ему флегматизмом заявил, что, если учёный будет бесполезен, он сам его прикончит. Прокручивая в руке кубик с бьющимся сердцем пленника, пират выглядел более чем внушительно. Цезарь, видимо, решил не создавать лишний шум и проигнорировал сказанное, а когда закончил с трапезой, продолжил: — Если исключить Верго, Моне, Детку-5 и Баффало, на острове осталось три элитных офицера: Требол, Диаманте и Пика, ты их знаешь, — кивок в сторону Ло, — теперь в их подчинение входят остальные члены семьи, которых ты тоже должен знать. Из новеньких я знаю только бывшую принцессу Дресс Роуз, Виолу, и раздражающую девчонку, Сахарок. Про первую мне ничего неизвестно, а эта десятилетка сожрала Хоби Хоби но Ми и теперь превращает неугодных в куклы. — В куклы? — В живые куклы. Для гостей острова это настоящее чудо света — куча кукл, которые, словно живые, существуют в мире людей. Но когда знаешь, что эти куклы были обычными местными жителями… Немного жутко, не так ли? — Но почему тогда люди не бунтуют? Их знакомых и друзей превращают в игрушки, а им плевать? — Нами выражала эмоции всех собравшихся. — Дело, судя по всему, в способностях фрукта, — Ло пролистал украденный с Дельты справочник, — «Хоби Хоби но Ми позволяет с помощью прикосновения превращать людей в игрушки, при этом стирая память о них у тех, кто их когда-то знал». Неприятный фрукт. Если нас коснутся — никто даже не узнает об этом. — Неужели никак нельзя вернуться в человеческий облик? — превратиться в куклу мне совсем не хотелось. — «Если вывести обладателя плода в бессознательное состояние, то его способности будут развеяны, в следствии чего людям снова вернётся их прежний вид и память». — Звучит легко. Ей же надо иногда спать. Все таки она человек. — Она жрет бодро-грибы как конфетки. Будет немного неловко, если каждый раз, когда она засыпает, все обращённые будут принимать свой истинный образ. — Но это же опасно для жизни! — Она работает на Дофламинго. Какая разница, опасно или нет — если она бесполезна, от нее избавятся, — Цезарь немного поник на последней фразе, перекладывая ситуацию на себя. — Тогда надо исключить вероятность встречи с ней. — Не получится, — учёный обвел взглядом недоуменную толпу, — она охраняет лабораторию, которую вы хотите разрушить. — Почему это делает маленькая девочка? — Санджи не унимался, — и что нам делать? — Очевидно, заставить ее потерять сознание на расстоянии, — предложила я. Ло коварно улыбнулся. — У вас есть стрелок, — пират окинул взглядом побледневшего Усоппа, который понимал, к чему всё идёт, — встречаться с ней лицом к лицу необязательно. — Я не могу! У меня это… У меня болезнь не-могу-сойти-на-остров! — Хватит страдать хернёй, — фыркнул Зоро. — Это не херня! — Кто ещё охраняет лабораторию? — Сеньор Пинк. И Требол. — Остаётся восемь и Джокер, — Ло нахмурился, — придется разделиться. — Я пойду с вами, Ло-доно, — до этого тихо сидевший в сторонке Кинемон поднялся на ноги, — есть вероятность, что один из самураев остался на Дресс Роуз. И стоит взять этого бесноватого, он может показать дорогу. — Я туда не пойду! — заверещал Цезарь, — и этот тоже, — кивок на Санджи. — Пусть Нами и Чоппер тоже останутся на корабле и будут на быстром старте, когда мы закончим. И присмотрят на Момоноске, — Я взглянула на ничего не понимающего мальчишку, — нечего детям делать в этой заварушке. Трафальгар согласно кивнул и пересказал остальным мое предложение. — Мы с Зоро займёмся лабораторией, — вызвался Френки, — устроим супер-р-р-взрыв! — И за стрелком приглядим, — кивнул Зоро, по-дружески хлопая Усоппа по спине. — Тогда остальные займутся отвлечением внимания. Вступать в драку не обязательно. — Ты это Луффи сказал? — хмыкнула я, обращая внимание на очевидный проеб в плане, — сам то в это веришь? Да и учитывая, как ты разозлил Дофламинго, тебе тоже будет не скрыться от него. — Я знаю, что стану главным объектом для преследований. Что касается Мугивары… — О, Траффи, я собираюсь забрать фрукт Эйса, так что не буду мешать твоему крутому плану. — Мугивара-я…

***

— Фу-фу-фу! Ну ты и дурак! — мерзкий злобный хохот прорезал тишину во мгновение. Глаза ослепило ярким светом — я находилась не на корабле Мугивар, а где-то в другом месте. — Тогда у меня не остаётся выбора, — если обладатель первого голоса был мне уже известен, этого человека я не знала. Впрочем, по модному пальто, покоящемуся на плечах мужчины, было очевидно — дозорный. Причем выглядел он настолько внушительно, что скорее всего занимал высокую должность. — Да вы шутите, — Трафальгар медленно поднял голову, неверяще моргая. — Эй, это не смешно, — до сих пор спокойное и уверенное лицо Дофламинго дало трещину. — Что, твою мать, здесь происходит? — воскрикнула я одновременно с ними, наблюдая, как огромный метеорит летел с неба с неистовой скоростью прямо на нас. — Не болтай под руку, — Ло развернулся на месте, выхватывая Кикоку, — «пространство». Я отчётливо ощутила, как он напрягся, разрезая гигантский кусок камня пополам. В текущей ситуации это было невероятно опасно: Опе-Опе-но-ми давал неограниченные возможности, но имел ограниченный ресурс — по возможности, используя его, не стоило бегать, прыгать и просто попусту растрачивать физическую выносливость. Сейчас, разрубив метеорит, Трафальгар дышал так тяжело, будто пробежал несколько километров без остановки. — С ума сошел? Что ты вообще вытворяешь, цепная псина? — для Дофламинго, предсказуемо, небесное тело также не стало проблемой. А жаль. Лишь его лицо дергалось от крайнего возмущения. — Судя по всему, отсутствие зрения для тебя не проблема, — фыркнул Трафальгар, и я заметила, что, действительно, дозорный был слеп. Если он способен на подобное при таких условиях, чего бы он мог достичь будучи зрячим. Одна только мысль об этом пугала. — Нужно уходить, мы не справимся, — отрезала я, ощущая невероятную мощь противников. И не то что бы Ло был не согласен. Очередной раз используя «пространство», он переместился вглубь леса, исчезая из поля зрения врагов. Но разве все могло закончиться так легко? — Слева! — вскрикнула я, и Трафальгар практически одновременно с этим увернулся от тонкой нити, срезавшей ствол дерева поблизости. Среагируй он чуть медленнее — лишились бы головы. — Что, твою мать, происходит? — я даже не помнила, утвердили ли мы план действий. — А на что это похоже? — огрызнулся Ло, то и дело телепортируясь, — Мугивары, как обычно срали на договоренности. Сама же слышала, что этот придурок творит. — Слышала? — поперхнулась от возмущения, — правда слышала? И когда же я должна была слышать, если последнее воспоминание, когда мы только все оговаривали? Ты серьёзно не заметил, что меня нет? Трафальгар, мать твою, Ло! — Ты что? — Какого черта?! Ты просто забыл о моем существовании? — Да нет же, я просто… — тело обожгло резкой болью, нить Дофламинго прошлась вдоль спины, рассекая одежду и кожу под ней. Боль была не такая невыносимая, приходилось получать и сильнее, пока училась фехтованию с Зоро, но, судя по всему, теперь и этого было достаточно, чтобы поменять нас с Ло местами. Нет, нет, нет, пожалуйста, НЕТ! Худшего времени для смены пилота и придумать сложно. Первые секунды телом управлять было практически невозможно, и я чуть не влетела в очередную паутину, созданную Джокером. Они появлялись хаотично и обладали огромной скоростью — не владей я волей наблюдения, сдохла бы в то же мгновение, как нас поменяло. — Объяснись, — потребовала я, продолжая увеличивать дистанцию. Пользоваться дьявольским фруктом было уже невозможно, каждая телепортация выбивала воздух из лёгких, ноги подкашивались, словно пережили уже целый марафон. Я шаталась от дерева к дереву, врезаясь в стволы, пачкая смолой одежду и царапая кожу, — и вообще какого черта ты ходишь голым? Едва справляясь с возмущением, я постаралась прикрыть оголенный торс. Очень хорошо сложенный, к слову, торс. Мышцы пресса были четко очерченными, твердыми и пропорциональными, но не слишком накачанными. Уши вспыхнули от смущения и стыда. — Кажется, нас упустили, — вздох облегчения слетел с губ, — есть как минимум две причины не ходить голым! Тебя могут ранить, это же очевидно! — Меня не так просто застать врасплох, — хмыкнул он, отмахиваясь. — Ага, а Верго тебя просто пару раз в плечо толкнул так, что ты чуть не сдох. Будь у него холодное оружие или огнестрел — ты был бы мертв. И я с тобой. И Дофламинго своими лесками резанул так, что мы поменялись. А ты просто расхаживаешь голым по лесам Дресс Роуз, пока за тобой охотится этот розовый ублюдок. — Ты расхаживаешь. А вторая? — А? — Вторая причина. Ты сказала как минимум две. Я вдруг заткнулась. Сердце вдруг забилось с удвоенной скоростью, хотя казалось бы куда сильнее. — Ты же в курсе, что я девушка? — он кивнул, не совсем понимая к чему я веду. Ну конечно… Дурацкие пираты и их дурацкие нормы морали. И как вообще соблюдать личные границы, когда парень и девушка застряли в одном теле? Да и какие личные границы у этих помешанных на морях и сокровищах дикарей? Глупо полагать, что Трафальгар поймет причину моего смущения. Впрочем, по сменившимся эмоциям я поняла, что до него дошло. К тому времени мое лицо и уши уже полыхали в сильнейшем пожаре. — Кхм, ты глупости не неси, относись к этому проще, кхм, — он тоже закашлялся, но вряд ли от смущения как такового. Скорее от осознания собственной наивности, что в другом мире порядки такие же как здесь. И отношение к подобной раскованности, к которой привыкли все пираты, могло отличаться. И отличалось. Хотя кому, как не Трафальгару знать, что даже в его мире личные границы — обычное дело, просто он так давно был пиратом, что такие ненужные вещи уже позабыты. — Что вообще здесь происходит? И как ты мог не заметить что меня нет? — злость уже рассеялась, уступая место какому-то странному разочарованию и обиде. — Прости, — только и мог выдавить из себя Ло. Он облажался. Действительно, как можно было не заметить отсутствие вечно болтающего и эмоционирующего нечто, учитывая что только так и можно распознать его присутствие. Этот вечный клубок чувств всегда пышет энергией, исчезновение которой невозможно упустить. Но он смог. И сейчас, когда они оба в сознании, Трафальгар понял насколько пусто было прежде. Почему не обратил на это внимание? Почему отнёсся к этому сквозь пальцы? Очнись Кэтрин чуть позже — произошедшее стало бы фатальной ошибкой для них обоих. — Это было страшно, — призналась я, — до ужаса страшно, откровенно говоря. А ещё страшнее… Забудь, я просто…

***

Сознание потухло прямо на середине фразы. Сначала потемнело в глазах, закружилась голова, казалось, будто я падаю с огромной высоты, но вокруг темно и тихо. Настолько, что тишина давит на виски. Я словно захлебываюсь, тону. Хотелось закричать, но с губ не слетало и звука. Ощущения схожие с панической атакой, вот только это была не она. Панические атаки преследуют живых, а я мертва уже очень давно. Меня даже не существует ни в этом мире, ни в каком-либо другом. А если и существую, то больше не буду. Это расплата за грехи? За наплевательское отношение к жизни? Да плевать. Главное, что мне нет места нигде. Главное, что меня не ждёт ни одна душа, и ни одна душа не станет оплакивать. Никто даже не узнает, что существую такая я. Или когда-то существовала. Да и кто это такая «я»? Зачем есть «я»? Есть ли в «я» какой-то смысл и был ли? Эта пустота обволакивающая, вязкая и крепко держащая. Заставляющая забыть. Или это «я» хочет забыть? Воспоминания утекают, словно вода сквозь пальцы, стремительно и безостановочно. Какой во всем этом смысл? Кэтрин. Смысл? Был ли он когда-то? Живи, дура. А если и был, то какой? Не исчезай. Смысл? Что такое смысл? Сумасшедшая. Я? Что есть «я»? Какая разница. Вернись. Вернись. Зачем? ВеРнИсЬ. Смысл всегда должен быть «я». ВЕРНИСЬ!!!

***

ААаААААаАааАААаа!!! Прихожу в сознание от невыносимой боли, сталкиваясь с безумным взглядом Дофламинго. Капилляры полопались, и его глаза заплыли кровью. Он был в ярости. Он был в восторге. Сумасшедший ублюдок, держащий меня за глотку, ржущий мне в лицо. И что хуже всего, мгновение назад отрезавший мне руку. Твою мать, Ло, в планах не было лезть в сражения и тем более терять конечности! — Отпусти, — прохрипела я, пытаясь уже единственной рукой расцепить огромные крепкие пальцы, стискивающие шею. Сил больше не было, кровь стремительно вытекала из обрубка. Опять на грани жизни и смерти. От переусердствования фруктом сердце практически перестало биться. Перед глазами застыл остров, окружённый сетью Дофламинго. Сжимающаяся клетка разрушала здания, разрезала людей. Крики были слышны повсюду. Опять умру, не успев хотя бы что-то сделать. Не хочу. Не хочу умирать. Его лицо, мгновение назад демонстрирующее ликование от победы над давним врагом, слегка хмурится. Он щурит глаза, словно пытаясь заглянуть вовнутрь меня, брови сходятся у переносицы. Внезапно приходит осознание, что Дофламинго сильнее Кида, а значит, если тому удалось засечь два сознания в одном теле, то Джокеру это будет раз плюнуть. — Что ты такое? — все же подаёт голос пират, подтягивая меня ближе — ты не Ло. Его недоумение вполне объяснимо, но не воспользоваться этим шансом было бы глупо. Стиснула пальцы в кулак, молясь чтобы в этот раз получилось. Ощутив тяжесть в руке, ударила наотмашь, попадая Дофламинго в скулу. От неожиданности он ослабил хватку на шее, и я рухнула на землю полумертвым телом. Двигаться сил больше не было, но, стиснув зубы, я начала отползать назад, оставляя за собой кровавый след. Чувство ненависти захлестнуло с головой от одного взгляда на Джокера. Было сложно понять, мои это эмоции или Трафальгара — судя по всему до слияния и исчезновения одного из нас осталось слишком мало времени. — Почему? — мужчина смотрел не моргая, даже не замечая кровь на рассеченной щеке, — ощущаю двоих. Это воздействие дьявольского фрукта? В одно мгновение он оказался рядом, сокращая с таким трудом заполученную дистанцию, схватил оставшуюся руку, придавив ее к земле над моей головой. В следующую секунду его нос оказался практически возле моего — так близко, что сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. — Женщина, — выдохнул он чуть более расслабленно, — что ты забыла в этом теле, девчонка? Я даже не знала, на что реагировать более остро: на то, с каким облегчением прозвучало это «женщина» или на то, что он продолжал нависать надо мной, давя всем недюжинным весом. Кажется, ребра уже не выдерживали. — А тебе ли не плевать? — единственное, что вылетает из моего рта, прежде чем я захожусь в страшном кашле, раздирающем глотку. Несколько капель крови попало на эти уродские очки Дофламинго, на что он криво усмехнулся. — Ты не хочешь умирать, — констатировал он до невозможности очевидный факт, — отпущу тебя в обмен на услугу. — Не смей, — слышу на краю сознания едва различимый голос Ло. — Что за услуга? — не то что бы мне было интересно, но если я хотела отогнать смерть хотя бы на пару мгновений, то выслушать его было не сложно. В голове в это время усиленно закрутились шестерёнки, забегали тараканы в надежде найти выход из сложившейся ситуации. Соглашаться на его предложение, что бы оно из себя не представляло, желания не было. Тем более, когда от недовольства, гнева и страха Трафальгара разрывалась черепная коробка. — Всего ничего, — махнул он свободной рукой, — разок использовать свой дьявольский фрукт. Ну конечно «всего ничего». Интересно, он поэтому так обрадовался, что я женщина? Думал, мной так легко манипулировать? К его сожалению я прекрасно знала, чего от меня потребовали. Умереть. Он хотел бессмертия, а я за это должна была заплатить жизнью. Я никогда не была героем. Я была трусихой и эгоисткой. Моя жизнь, пусть и со всеми невзгодами и не желанием ее проживать, была важнее других. Никогда не приходилось помогать кому-то во вред себе — даже мысли не возникало. Меня всегда раздражала эта глупая жертвенность персонажей — в любом фильме, что смотрела, в любой книге, что читала, любимчики так и норовили сдохнуть, прокладывая путь остальным. Я могла бы согласиться на его условия и придумать, как сбежать, позднее. Так не хотелось умирать прямо сейчас. — Хорошо, — едва слышно слетело с моих губ, — я сделаю все, но при одном условии. Ло в ярости бьётся, пытаясь вернуть тело и вломить Дофламинго, а потом и, вероятно, мне за, как он думает, слабохарактерность. Больно. Страшно. — Все, что пожелаешь, — он склонился ещё ближе, опаляя дыханием ледяную из-за сильной потери крови кожу. Все, что пожелаю, да. Боги, помогите. — Я хочу, — слова, вылетающие из моего рта были одновременно моими и не моими, — чтобы ты немедленно вернул к жизни Коразона, а потом поцеловал в задницу каждого жителя Дресс Роуз, розовый ты ублюдок! Последние слова я рявкнула с силой, а потом резко двинула головой вверх, влетая лбом в нос Дофламинго. Судя по тому как резво хлынула кровь, упрепить лоб волей все-таки вышло. А если так, то не было смысла останавливаться. С этими мыслями я резко двинула усиленным волей коленом, заряжая ему в пах, а после отталкивая от себя ошарашенного пирата. — Смелая, — хмыкнул он, вправляя нос, — и глупая. — Сдохнуть, делая тебя бессмертным — вот что глупо. — Значит, ты знаешь. Чтож тогда смысла оставлять тебя живой нет. — Ты сдохнешь раньше, — зло выплюнула я, пятясь назад. — И кто же посмеет бросить мне вызов? — его гортанный хохот разлетелся по округе, — нет никого, кто мог бы мне навредить. Ничего ты не понимаешь. — Это ты ничего не понимаешь. Прикончить тебя сродни чуду, но Мугивары умеют творить чудеса. — Эти дети? — Дофламинго усмехнулся, — не смеши. Я признаю, что этот мальчишка, Луффи, достаточно необычен, но остальные… Так, пыль под ногтями. А один он ни за что не доберется сюда. — Я запомню твои слова, — губы исказила кривая ухмылка, — и посмотрю, как ты ими подавишься. — Вряд ли у тебя выйдет, — он двинул руками, создавая вокруг моей шеи тонкую петлю, сразу врезавшуюся в кожу. Я тут же начала задыхаться. Единственная рука, пытаясь содрать нить, кровила. Откуда в человеке столько крови? Нужно продержаться ещё немного. Совсем чуть-чуть. Скоро все закончится — я верила себе и своим приобретенным инстинктам. — Заткнись, — прохрипела я непонятно кому: себе, скулящей от боли, Трафальгару, яростно бьющемуся где-то на задворках сознания, или Дофламинго. В глазах потемнело, и последнее что я увидела перед тем как провалиться в небытие — огромный резиновый кулак, влетающий в ухмыляющуюся рожу.