Хочу увидеть тебя

Просыпаться всегда было трудно. В школьные времена, плавно перетекающие в студенческие, а после и в рабочие — всегда одно и тоже. Казалось, вот-вот прозвенит будильник, а потом ещё один, ещё и ещё. Казалось, все это просто страшный сон. Гудящая голова и боль во всем теле напоминала, что нет больше того мира. Вроде прошел уже месяц, а я до сих пор не привыкла. Да разве к этому возможно привыкнуть? — Очнулась? — голос Ло слегка хрипящий от долгого сна. Он лениво потянулся, похрустывая суставами — шея затекла от долгого нахождения в неудобной позиции. — Где мы? На первый взгляд, корабль, на котором мы находились, был мне не знаком. На второй взгляд — тоже. Оглянувшись вокруг, я вздохнула с облегчением, замечая знакомые лица Мугивар. — На корабле Бартоломео. Хотя ты все равно не знаешь, кто это, — вздохнул Трафальгар, — мы плывём к Зое. Помнишь, мы обсуждали… — Да-да, если что-то случится, Нами отправит Саузет Санни туда. Значит, что-то случилось? Меня так быстро вырубило. — Случилось. Вмешалась Большая Мамочка. — Ещё один йонко, значит. И почему я не удивлена? — Никто не знает причин, ее люди просто напали на корабль, — он напряжённо вздохнул, проведя руками по лицу, — я тоже не удивлен. Кажется, Мугивары огромный магнит для проблем. — Кто бы говорил, — фыркнула я, — откуда рука? Ее же Дофламинго… Дальше слова не лезли. Перед глазами вновь пронеслись картинки: море крови, жуткая ухмылка Джокера, отрезанная конечность. И крики: мои и чужие. Все это сплошным не сдерживаемым потоком хлынуло на неокрепшее сознание, ломая и без того слабенькие стены, защищающие психику. Выносить этот пиздец становилось уже невозможно. — Принцесса гномов постаралась. — Ясно. Нихера не ясно на самом деле. Принцесса гномов, да, понятно. Вырастила новую руку, отлично. Будто не хватает охуевания от растягивающегося Луффи или Робин, заваривающей кофе сразу шестью руками. А теперь гномы. Что дальше? Эльфы? Орки? Драконы? Впрочем, чего ещё можно ожидать от мира Ван Пис. Удивляться сил больше не было. Мы ощущались как два старика, которые повидали в этой жизни некоторое дерьмо. Были почти на грани смерти, а сейчас вместо ожидаемой радости от победы чувствовали лишь пустоту и вселенскую усталость. Мне даже не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать насколько увеличились и потемнели круги под глазами. — Ты вообще спал? Или притворялся? Почему так плохо? — Я пытался. На корабле почти шестьдесят человек и все что-то орут. Это невыносимо. Его голос звучит разбито, подстать состоянию. Хочется даже посочувствовать, он, в отличие от меня, был в сознании, пока бойня на Дресс Роуз не была окончена. — Чем все… закончилось? — Мугивара победил. Жителей освободили от гнета пиратов Донкихота. Там вроде даже настоящий король объявился. Да и плевать на них. Что важнее — зачем ты-то так рисковала? Впервые с начала разговора в голосе промелькнула эмоция. И не просто какая-то, а страх. Едва уловимый, спрятанный где-то очень глубоко внутри, вылезший буквально на мгновение, прежде чем Ло успел среагировать. Он боялся за свою жизнь, это логично. — А что я должна была… — Согласиться на его условие, — эта фраза выбивает воздух из лёгких, но следующая возвращает его обратно, — а после мы бы разобрались, как сбежать. Тебе не надо было вести себя так… из-за меня. По голове словно бьют чем-то тяжёлым: эта едва различимая эмоция предназначена не для него — для меня. Дышать становится тяжело обоим. — Ну мы же друзья, — тон скорее вопросительный, чем утвердительный так что, испугавшись возможного ответа, я продолжила, — для тебя не жалко. «Для тебя не жалко». Мысленно ударила себя по голове. Не жалко что? Умереть? Боже, надо же было сморозить такую глупость! Так ещё и прозвучало это так странно, словно в любви призналась. — Не неси глупости, — кажется, Ло пропустил тон, с которым я выдала эту нелепицу, мимо ушей, — ты так же важна, как и я. Больше не надо играть в героя, я сам способен решать свои проблемы. — Да я заметила какой ты решала, — ухватившись за возможность уйти подальше от смущающей темы, буркнула я, — вполне способен самостоятельно потерять конечности. Верх самостоятельности! — Может уже хватит упоминать это? — Ну уж нет. Сейчас это мое тело настолько же, насколько и твое. И я даже не буду извиняться за то, что не согласна остаться калекой. — Никто не остался калекой. И не останется, Господи, Кэт! — Не повышай на меня голос! — вскрик почти обиженный, не хватает только залиться слезами от несправедливости, — особенно, когда я говорю о чем-то важном. Эмоциональная нестабильность ощущалась все более явно. Было ли это следствием нашего слияния или я просто медленно схожу с ума? И эти провалы, в памяти или в сознании, не помогали. Меня будто стирали из реальности, и все, что мне оставалось — барахтаться в бескрайнем море из собственных страхов, мыслей и отчаяния. Эти срывы, пусть и по большей части обоснованные, были ничем иным, как проверкой пульса у умирающего сознания. Глоток воздуха для утопающего. Способ сказать этому миру — я ещё жива. Конечно, Трафальгару никогда этого не понять. Для него это не более чем истерика слабой девчонки. Поддержись ещё немного — она исчезнет, а тело вновь вернётся в его единоличное пользование. Вот она, эта дурная Кэтрин, есть, а вот её нет. И ни-че-го в его жизни от этого не поменяется. Ло открывает рот, чтобы что-то сказать, но одергивает себя. Ну и отлично! Лучше бы он накричал. Рявкнул от злости, застыдил. Бросил что-нибудь равнодушно, как умеет. Сказал бы, не молчал. Ведь, пусть срывы и обоснованные, возникают они почти неконтролируемо: в один момент все нормально, а секунду спустя захлёбываешься и тонешь в пучине этого дерьма. Как будто я не понимаю, что кто-кто, а Трафальгар ни за что не позволит себе ещё раз оказаться в такой ситуации. Он достаточно эгоист, чтобы не лезть в заведомо проигрышные конфликты. Он достаточно ценит себя, чтобы просто взять и сдаться на милость какому-либо очередному Дофламинго, позволив отрубить себе что-то. Все это — глупая случайность, совокупность неправильных выборов и преследующей нас неудачи. Так вышло, этого больше не повторится — понятно и без слов. Но голос сам срывается на высокие тона. Истерики истощают и без того слабый организм. Грань смывается слезами, обжигающими впалые щеки. Не его слезы — мои. На его теле, не внутри. Не в себе. Снаружи. — Прости, — игнор, — я не хотел, — тотальный игнор, — хотел поблагодарить, но вышло как обычно. Голос тихий, интонации спокойные, выверенные до идеала. Его даже хочется похвалить — сквозит что-то похожее на сочувствие. Молодец, Ло, так держать. Продолжай делать вид, что тебе не все равно. Я даже готова в это поверить. Мне очень хочется в это поверить. Чувство собственной важности никогда не было моей сильной стороной. Всегда было легче думать, что всем плевать, чем искать доказательства обратного. Люди, по своей сути — эгоистичные создания, было бы странно ожидать от них искреннего участия. Однако очередным своим минусом я считала свою веру в чудеса. — Это сложно, — вернув самообладание, выдохнула я. — Так объясни, — Ло не давит, лишь осторожно прощупывает почву, — и я попробую понять. — Оно тебе надо? — безэмоционально, — все равно скоро… Скоро исчезну. Признаваться в этом самой себе было страшно. Но то, с каким спокойствием эта фраза вспыхнула в голове, было ещё страшнее. А ведь не собиралась я в этот раз так просто смиряться с собственной кончиной. Но, видимо, у судьбы другие планы. — Не волнуйся, совсем скоро ты вернёшь себе тело. На самом деле, умирать ведь не так уж и страшно. Да и скучать по мне никто не будет. Но у судьбы, оказывается, совсем другие планы, ведь: — Мне оно надо, — звучит как-то по-детски упрямо, совсем несвойственно Трафальгару, — разве не ты говорила о дружбе? Это работает в обе стороны. Недавно ты просила поверить в нас, в тебя. Кажется, настала моя очередь просить. Верь мне, Кэт, мы найдем способ. — Зачем? Дружба? Не смеши меня! Из нас двоих лишь я настолько глупа, чтобы поверить в это. Ты достаточно прагматичен, чтобы даже не думать в эту сторону. Тем более прошел месяц, и весь этот месяц я была лишь обузой. Бесполезная девчонка, застрявшая в мужском теле. Не давай мне надежду. Пожалуйста, помоги. Не лезь мне в душу. Не хочу умирать. Не называй меня другом. Прошу, подружись со мной. Дай мне утонуть. Не бросай. Пожалуйста, не бросай меня. Внезапный сдавленный смешок, словно протянутая так вовремя рука, вытаскивает со дна. — Это ты сейчас надо мной поржал? — глаз нервно вернулся. И то ли мое искренне недоумение вызвало у него такую реакцию, то ли он тоже медленно сходит с ума, но Трафальгар, окончательно расслабляясь, тихо смеётся. И, если честно, после этого умирать как-то перехотелось. Его смех слегка хрипящий, успокаивающий. Словно бальзам на израненную душу. Внезапно я поймала себя на мысли, что хотела бы посмотреть на ситуацию со стороны. Понаблюдать, как сухие потрескавшиеся губы растягиваются в улыбке, как щурятся от смеха глаза, и подрагивают густые ресницы. Хотелось быть по другую сторону, сидеть рядом и, возможно, смеяться в ответ. В груди заболело. — Не обижайся, — отсмеявшись, попросил пират, словно почувствовав мои эмоции, — просто понял, как себя чувствовал Кора-сан, пока со мной возился. Я знаю, что ты чувствуешь, поверь. Ты хочешь бороться, но уже не уверена, хватит ли на это сил. Хочется кричать, огрызаться, спорить, давая понять, что ещё жива. В тебе бурлят противоречивые чувства, и ты понятия не имеешь, что с ними делать и куда их деть. И знаешь, что я тебе скажу? У тебя просто нет достаточной мотивации. Тебе нужно занять чем-то голову, чтобы не думать о плохом. — Выжить, по-твоему, недостаточная мотивация? — «Выжить» звучит слишком абстрактно. Ты всегда будешь этого хотеть, это же очевидно. Вот что ты собираешься делать, когда у нас получится разделиться? — Если. Не когда, а если. И все эти мечты пока бессмысленны. Ты пытаешься плыть вперёд корабля, — протестую я. — Когда, — твердо повторяет Ло, — и все же, представь, чего хочешь от жизни. Чисто гипотетически. — Даже гипотетически, я понятия не имею, что буду делать, — с горечью отмахиваюсь от ответа. — Вот видишь. Какой смысл жить, если в планах только «выживать»? — Тогда что ты предлагаешь? Я абсолютно бесполезна, ничего не умею. Не умела в прошлом мире, не умею в этом. Я буду обузой для любого, с кем мне придется повстречаться. Может быть, ты будешь достаточно великодушен, чтобы высадить меня на ближайший населенный остров, чтобы я могла начать новую жизнь. Не знаю. — Я буду, если ты этого действительно захочешь, — с готовностью заявил Трафальгар, — однако ты не права. Мне приходилось иметь дело с разными людьми, и, если тебе интересно, от тебя толку больше, чем от многих из них. Мне нет смысла врать, твоя наблюдательность много раз спасала нам жизни, и я не понимаю, как тебе хватает ума называть себя бесполезной. Ты настолько в себя не веришь? — Я реалист. — Ты себя не любишь. Реальность такова, что я готов предложить тебе место в своей команде спустя всего лишь месяц с нашего знакомства. И это не пустые слова для ободрения — я — капитан пиратов, собирающихся пошатнуть мирской порядок, и мне нужны люди, которым я могу доверить свою жизнь. И тебе я доверяю. Слушать такие слова было непривычно. И непривычно приятно. Раньше хвалили меня не часто: родители предпочитали в воспитании метод кнута и пряника, вот только второго почти никогда не было. Все, что получалось хорошо — само собой разумеющееся, даже то, с чем другие не справились бы и за несколько лет. Винить кого-то в этом я не спешила, мои родители воспитывали меня, вероятно, так же, как и воспитывали их. Сложно не наделать ошибок, когда без понятия, что делаешь. Я никого не винила кроме себя — это давалось легче, чем пытаться понять других. Поэтому слышать комплименты за свои заслуги было чем-то редким, вгоняющим в ступор и заставляющим смущённо краснеть. — Тогда что мне делать? — Научись быть полезной. Не только для кого-то — для себя, в первую очередь. Начни с простого: например, сделай своей целью победить в поединке на мечах Зоро. — И ты это простым называешь? — Наверное, ты права, я переоценил тебя, — Ло на секунду задумался, — тогда начни с тренировок для поддержания воли вооружения. Сколько у тебя сейчас рекорд? Минута? Сделай десять. Как думаешь, справишься? — Как будто у меня есть выбор. — Выбор есть всегда. Но мне бы очень не хотелось, чтобы ты сдавалась.

***

— Смотрю, ты в нетерпении от встречи, — я улыбнулась, чувствуя, как колотиться сердце и потеют ладони, удерживающие вивр-карту некоего Бепо. Забавно, что даже в этом мире, придумали аналог GPS-трекера. Вивр-карта позволяла отслеживать не только перемещение объекта в реальном времени, но и статус его здоровья. Бумажка слегка задымилась в уголке, но тут же вернулась в изначальное состояние — вероятно, Бепо просто получил по лицу. — Несколько месяцев их не видел, — когда Трафальгар говорил о своей команде, у него на губах непроизвольно появлялась улыбка. — Сразу предстанешь перед ними сумасшедшим с раздвоением личности? — Мне от них скрывать нечего, — он неопределенно пожал плечами, — тем более Мугиварам я же рассказал. — И то верно. Разделившись с Мугиварами, Ло направился за своей командой. Я же наслаждалась долгожданной тишиной. Никто не удивился, что первым на Зое потерялся Луффи. Этот мальчишка бежал навстречу неприятностям быстрее, чем хищники бегут за своей добычей. Впрочем, это была проблема пиратов соломенной шляпы, не наша. Оглядываясь, я старательно делала вид, что меня не удивляет внешний вид острова. Зоя была не просто куском земли, окружённым морем — нет — остров располагался на спине огромного слона. Подумать только, остров на спине тысячелетнего млекопитающего. Какой же этот мир все-таки невероятный! — Смотри, то дерево похоже на кита. Ло кивнул, сверяясь с вивр-картой, — похоже нам как раз туда. Грядущая встреча с командой пиратов Сердца заставляла внутренности бултыхаться внутри сильнее. Эти ребята занимали отдельное место в душе Ло, им хотелось понравиться. Ну или хотя бы не вызвать ненависть за захват тела их капитана. — Не переживай, они тебе понравятся, — в последнее время чувствовать эмоции друг друга стало куда легче, поэтому Трафальгар проявлял чудеса внимательности все чаще, — ребята пусть и такие же дурные, как Мугивары, вот только мозгов больше. И в неприятности обычно не лезут, если не понадобится. — Я переживаю не за то, чтобы они мне понравились, а за то чтобы я им понравилась. Прости, я опять накручиваю. — Думаю, у Бепо ты точно вызовешь симпатию, вы одинаково любите загрузить себя несуществующими проблемами. Но у него хотя бы есть на то понятная причина. — И какая же? — Он — минк. Им тяжело в обществе людей, пусть и понимающих. — Минк? — Должен был догадаться, — привыкший к подобному Трафальгар принялся объяснять, — это существа — гибриды человека и животных. Зоя — их родной остров. Бепо — белый медведь. — Так Чоппер тоже минк? — Он сказал, что был обычным оленем, но съел дьявольский фрукт. — И ты не боишься, что он съест твою команду? — Минки просто выглядят как животные. Может, кто-то и питается людьми, но мой навигатор точно нет. Ну не ест, так не ест. Пройдя ещё некоторое время по лесу, мы услышали какие-то крики. Как раз в той стороне должны были находится товарищи Ло, поэтому он ускорил шаг, чуть ли не срываясь на бег. Возня утихла также внезапно, как и началась, а мгновение спустя из леса выбежал, судя по всему, Бепо. Действительно, здоровый белый медведь, одетый в оранжевый комбинезон. — Капитааан! Он влетел в Трафальгара, едва не повалив его на землю, и крепко сжал в объятиях. Мягких и теплых. Приятных. — Задушишь ведь, — прохрипел капитан, утыкаясь носом в шерсть минка. — Простите, — забавно пропищал медведь. — Капитан! — из леса тут же повылазили люди в одинаковых белых комбинезонах. Кто-то плакал от радости, кто-то смеялся, общее настроение было на высоте. За всем этим весельем было почти незаметно, что половина команды была в бинтах и в ссадинах по всему телу. Но Трафальгар на то и капитан, чтобы замечать подобное. — Что с вами случилось? — он вмиг стал серьезным, нахмурил брови, прожигая взглядом медведя. — Вы победили Дофламинго! Мы читали газеты! Здорово! — одновременно с капитаном загалдели два подбежавших парня. — Ерунда. Где вас так побили? — Не ерунда, — встреваю я. — Мы помогали минкам отбиться от пиратов Кайдо. — Что они здесь делали? Бепо, хватит извиняться. Шачи, что они забыли на Зое? — Искали самурая по имени Райзо, — ответил, судя по всему, тот самый Шачи, стянув с головы дурацкий зелёный берет. Или это была кепка? Ветер растрепал похожие на солому рыжие волосы, так что парню приходилось постоянно сдувать их с лица. — Это может быть один из товарищей Кинемона? — уточнила я. — Скорее всего, — нахмурился Ло, не сразу замечая несколько недоуменных взглядов, направленных на него, — нужно переговорить с Мугиварами. — Капитан, вы разговариваете сам с собой, — немного боязно заметил Бепо, — извините. — Почему он постоянно извиняется? — от этой привычки становилось неловко, кажется, всем присутствующим. — Вы что-то знаете, капитан? — синхронно со мной задал вопрос ещё один парень, стоявший рядом с Шачи. — А почему пираты Сердца, а не пираты странных шляп? — заметила я, глядя на него. На голове пирата тоже красовалась дурацкая шапка-ушанка с надписью «пингвин». — Пожалуйста, все помолчите, — Ло устало потёр виски, едва вынося этот гам, — голова раскалывается. Радостно улюлюкающая до этого команда тут же замолчала, выполняя приказ капитана. Дисциплина здесь была на уровне, в отличие от пиратов соломенной шляпы. — Может вам принести что-нибудь от головной боли? — поинтересовался «пингвин». — Нет, Пенгвин, спасибо, — Трафальгар отмахнулся от предложения. — У него на шапке написано его имя? Удобно. — Есть несколько новостей, так что выслушайте меня внимательно, — игнорируя мои высказывания, продолжил он, — во-первых, я заключил альянс с Мугиварами и лишился статуса шичибукая. Теперь на пиратов Сердца вновь объявлена охота, но нам ведь не привыкать, — команда подтверждающе закивала, — во-вторых, наши вынужденные союзники оказывают помощь тем самым самураям, за которыми охотятся пираты Кайдо. Этим альянсом мы отправимся в Вано. Пусть мы с вами и планировали свергнуть этого йонко позднее, от такого шанса отказываться нельзя. И третье… — Выкручивайся, — «подбодрила» я, заметив заминку Ло. — Это прозвучит странно, но у вас нет выбора, кроме как поверить. На Панк Хазард кое-что произошло, и теперь я делю свое тело с ещё одним человеком — это девушка по имени Кэтрин. — Не поверили, — огорчённо выдохнула я, наблюдая за странными переглядками пиратов. — Не поверили, — подтвердил он, соглашаясь.