Короткая дорога домой

— Мак-Тир.       Тот даже не придержал лошадь. Его Каштанка шла на целый корпус впереди, и Карлотта, несмотря на попытки Бэйтрис её подстегнуть, никак не хотела ускоряться. — Мак-Тир!       Оклик опять остался без ответа, унесенный порывом ветра. — Старший Страж Логэйн! Мы что, будем молчать до самой границы?       Он наконец замедлился, крепко сжав в кулаке поводья. — Подумать только, Амелл, — впервые за два дня Логэйн ответил не односложно. — Я продержался недели. Недели! А ты за десять минут наедине отдалась глупой развратной орлесианке! — На словах! — Да какая разница!       Бэйт дёрнула плечами, когда лошади поравнялись. — Мало ли что при дворе будут судачить, — продолжала она отстаивать свою правоту. — У меня и в Ферелдене репутация не очень. Маг, говорят. Малефикар. Короля совратила. Отступников укрываю. Тот ещё герой. — Двор не при чём, командор. В Орлее никто и чихнуть не может, не сделав это частью интриги. И какие последствия будет иметь твоя легкомысленность… — Да не нужны ей были интриги! — фыркнула Амелл, изо всех сил стараясь не сболтнуть лишнего про условия договора. — Просто мужу хотела насолить. У него после войны нервный тик от слова «ферелденец». — И всё? — недоверчиво переспросил Логэйн. Затем неодобрительно покачал головой. — Орлесианцы. Сказала бы как есть — я б её и при графе… — Мак-Тир!       Он с довольной ухмылкой оглянулся на ее возмущенное лицо. Оно тут же стало сердитым, когда Бэйт поняла, что попалась на мстительную поддевку. — Темнеет, — невозмутимо отметил Страж. — Переночуем у тракта. Через два-три дня сумеем добраться до гномских таверн.       Дорогу до Ферелдена Бэйт знала разве что по картам, поэтому никаких возражений не имела. Пока Логэйн занимался стоянкой и костром, она добралась до погребенного под талым снегом ручейка и наполнила бурдюки свежей водой. Настроение быстро стухло, когда из прозрачной заледеневшей кромки на неё посмотрела… Бэйтрис. С растрепанными капюшоном волосами, сердитая, бледная и какая-то обычная. По ферелденским меркам она многими считалась красавицей, но среди холеных и раскрашенных орлесианок выглядела как моль на фоне бабочек.       На пути в Андерфелс ситуация казалась выигрышнее. Когда ты — неделями единственная женщина на многие лиги вокруг, когда он — побежден, потерян и уязвим к любому проявлению симпатии. А тут и конкуренток тьма, и Логэйн уже к жизни как-то приспособился. Дослужился до Старшего Стража, а подчиненные, хоть и картинно возмущались, не скрывали искреннего уважения к командиру.       К стоянке она вернулась в том же дурном настроении, которое Логэйн не понял. Спальники бросил по разные стороны костра и совершенно не подозревал, насколько в тот день был близок к смерти. Хмурая Амелл молча подобрала посох, вычертила по обе стороны выбранной для лагеря расселины набор охранных рун. — Надежные? — без малейшего чувства самосохранения спросил Мак-Тир. — Лучшие, — буркнула в ответ Бэйт.       Он оглянулся на спальники, но сдвигать их не стал. — Все равно побуду в дозоре, — прокомментировал Страж сухо. — Не доверяю магии.       Бэйтрис открыла было рот, чтобы спросить, а командору он, что, тоже не доверяет, однако не стала. Молча легла и постаралась уснуть, чтобы очередной дрянной день в Орлее поскорее закончился.       Как назло, противный сквозняк не переставая кусал за шею и уши, какой бы стороной к костру она ни поворачивалась. Вот если бы было к кому прижаться…       Бэйт тайком вздохнула. Остро не хватало доброй пинты того тевинтерского сидра, после которого она спокойно могла забраться в ванну к понравившемуся мужчине, опуститься на колени и за полминуты пресечь все попытки сопротивления.       Или она за прошедший год начисто разучилась взаимодействовать с противоположным полом.       «Ну почему, были варианты, — мысленно стала рассуждать Амелл. — Андерс, например, которому после одиночки и беличье дупло казалось возбуждающим. Натаниэль почти перестал волком смотреть. Архитектор вон вообще глаз не сводил. Глаза».       Бэйт тихо взвыла от осознания, что все приличные мужчины в ее жизни резко кончились на Мак-Тире. — Неужто изнежились на шелковых подушках, командор? — больше с сочувствием, чем с иронией спросил Логэйн. — Холодно, — почти не соврала она. — И дует страшно. — Накидка у тебя не для такой погоды, — он снял и подал ей свою — тяжеленную, отороченную волчьим мехом и пропитанную воском. Пусть в Ордене все были равны, детали вроде дорогой одежды всегда выдавали в некоторых Стражах бывших дворян.       Амелл и не полагала, что они пойдут через Морозные горы, а для корабельного путешествия ее одежда вполне годилась. Но перспектива провести наедине пару лишних дней выглядела такой заманчивой, что о мелочах она совсем не подумала.       Точнее, она вообще ни о чём не подумала. И, пожалуй, сглупила, решив, что «пара лишних дней» непременно пройдут в одной постели. Первые тянулись в компании смертельной обиды, а последующие обещали быть отличным приятельским приключением.       Отличным Приятельским, Создатель его подери, Приключением.       И было бы проще, честнее всего швырнуть обратно его проклятый плащ и, срываясь на крик, заявить, что она смертельно скучала. И если бы он прочёл все эти проклятые неотправленные письма, то знал бы, что Бэйтрис ужасно не хватало его циничных комментариев, кривой ухмылки и неявной, но твердой поддержки, потому что, как он сам выражался, каждый маг по привычке ищет, на кого бы переложить половину ответственности, если не всю. И лучше бы Логэйн невыносимо ворчал под боком, раздражал всех остальных Стражей в Амарантайне одним фактом своего существования, чем она продолжала бы просыпаться каждое утро с мыслью, что его убили ещё неделю назад, а письмо только сунули в руки новобранцу-курьеру вместе с остальными несрочными бумагами.       Амелл, дрожа от злости, завернулась в предложенную накидку. Она пахла шерстью, мокрым мехом и им самим; а ещё напоминала схожее проявление заботы по пути в Вейсхаупт. Вспышка эмоций быстро начала сходить на нет, словно демон гнева, шепчущий из Тени, вдруг потерял к ней интерес и пополз на поиски другой добычи. Несправедливо было вываливать на Мак-Тира внутренние переживания. Он наверняка был воодушевлен путешествием на родину, передышкой от заключения и орденских дел, возможностью увидеть дочь, а Бэйтрис собиралась испортить настроение из чистой вредности.       Она глянула на него через пламя костра. Логэйн мгновенно отвел взгляд и стёр загадочную, неизвестно чем вызванную улыбку. — Всё же странно, что Фонтен распорядилась отправить меня в качестве твоего эскорта, — задумчиво произнёс Страж. — Мне не показали письмо Первого Стража, но я практически уверен, там было написано «сгнобить на Глубинных Тропах, в крайнем случае — держать на цепи покороче». — А она и не собиралась, — Амелл зевнула, неохотно включаясь в разговор. — Я сказала, что королева не успокоится, пока не увидит тебя живым и невредимым. — И она так легко уступила? — Ну… — Командор, — расслабленный тон мгновенно сменился железным скрежетом. — Только попробуй сказать, что согласилась быть и её любовницей тоже. — Ревнуешь? — хихикнула она.       Мак-Тир грозно свел брови. Верно, начал догадываться, почему они не вернулись к Стражам в Монтсиммар, а переночевали в Лидсе и сразу отправились на восток. — Андрасте! Что ты ещё натворила? — Я? Ничего, — невинно отозвалась Бэйтрис. — А вот констебль Кларель прямо перед моим уходом изъявила жгучее желание попробовать свои силы в дружеской магической дуэли. — Она — могущественный чародей, — в голос Логэйна прокралась тень тревоги. — Я видел её в бою. — Зато не видел меня один на один со свихнувшейся маткой, — хмыкнула Амелл. — Знаешь, мне иногда кажется, что со времен моего обучения в Круге прошло лет двадцать. Признаюсь, я подзабыла правила поединков. Было там что-то про «безопасность» и «вовремя остановиться».       Логэйн трагически спрятал лицо в ладонях. — Последствия?       Она вдруг расхохоталась, зарывшись носом в терпкий мех плаща, и ответить у неё получилось не сразу. Амелл многое могла стерпеть, но «дикарка из провинции» — это было уже слишком. Командор Серых она или нет, в конце-то концов? — Разрушительные!