Короткая дорога домой

Кружащиеся в ферелденском воздухе снежинки вскоре сменились метелью. Горный тракт ещё не ожил — по пути Стражам встретилось лишь несколько гномьих караванов с мехами и железом, и заметённая дорога через перевал потянулась медленно. К вечеру буря так разыгралась, что направление было уже не разобрать, и Логэйн предложил увести коней с большака в лес. Они блуждали до самых сумерек, пока чудом не вышли к охотничьему домику. Конечно, «домиком» такое называть Бэйтрис бы не стала: низенький сруб, углубленный в землю и укрытый мхом и сухой травой, не обещал какого-либо комфорта, но лучше было так, чем в чистом поле. Пока Логэйн заканчивал устраивать животных, Бэйт выскребла остатки поленьев из дровяника и попробовала растопить очаг. Сырое дерево никак не хотело заниматься, и, чтобы не позориться перед Мак-Тиром, Амелл бросила внутрь огненный шар. Огонь разгорелся, хотя чёрная сажа, ползущая во все стороны, выглядела подозрительно. — Главное, что получилось, — вернувшись, Страж первым делом потёр большим пальцем пятно на котелке, — хотя могла и меня подождать. Винн всегда говорила, что магия не для этого. — Любое заклинание — риск, — безвинно подтвердила слова магессы Бэйт. — Никто не хочет эпитафию вроде: «убит храмовниками, потому что пытался высушить плащ и призвал демона». С появлением Логэйна в хижине стало не развернуться. Расстояние от двери до кровати Бэйт могла преодолеть в три шага. Ему хватило бы двух. Заполнить такое пространство теплом крохотному очагу тоже не составило труда, поэтому, когда зимняя накидка, купленная у врат в Орзаммар, начала причинять неудобство, Бэйт совсем сникла. Раздеваться пришлось бы прямо у Мак-Тира под носом. С другой стороны, что ей мешало, кроме отсутствия яблочного сидра? Бэйтрис невозмутимо расстегнула брошь и повесила накидку поверх рыбацких снастей. Логэйн, занявший единственный колченогий табурет в углу, сбросил свою прямо на земляной пол. Она стянула кольчужную куртку — он ответил ремнями лат. Правда, в конце победа от Бэйт ускользнула — под её льняной рубашкой уже ничего не было, а он только-только развязал кожаный дублет. — Оставь, ночью холодно будет, — вымученно серьёзным тоном посоветовал Мак-Тир. — А тут кровать тёплая, — она похлопала по укрытому шкурой друффало соломенному матрасу под собой. — Лучше о себе подумай. Сквозит поди на полу. — Кровать моя, — возразил Логэйн с праведной убежденностью в этом. — Если не хочешь ложиться рядом — спи у огня. Амелл брезгливо оглядела прелый ковёр из меховых обрезков. От него даже с расстояния пахло сыростью и плесенью. — Почему это вдруг я? — У меня утром кости будет болеть. А ты молодая, потерпишь. — Вообще-то я старше по званию и могу приказать освободить кровать. — Как Страж-командор ты в первую очередь должна заботиться о подчинённых. Бэйтрис смерила его тем самым командорским взглядом, который тренировала для рекрутов. Логэйна не проняло. Некоторое время назад она сама мечтала о подобном повороте событий. Да и затеяла весь переход через горы только чтобы узнать, если ли вероятность, что он не забыл её. И как же злило, что Мак-Тир всё обращал в такую будничность, что аж зубы скрипели! Вот тебе кровать, Амелл. В сапогах не лезь. Не толкайся. Тесно? Ничего, в гостинице через пару дней поваляешься вдоволь. Спокойной ночи. Да в кого он такой?.. — Послушай, Амелл, — табурет жалобно скрипнул, когда Страж облокотился об стену. — Год назад мы провели вместе две ночи, это да. Но… Ты что, колдуешь огненный шар? Она недоумённо глянула на свою руку. Пальцы почему-то сгибались в угрожающем жесте, будто концентрировали ману. — Показалось, — Бэйт тряхнула кистью, развеивая невидимую энергию. — Что «но»? Логэйн продолжил, но теперь с подозрением смотрел на её руки, а не в глаза. — Но если моя компания более неуместна, то я не буду её навязывать. Ты можешь спать спокойно в том числе и в кровати. Мы в дороге. Если твой нынешний спутник не просидел всю жизнь за городскими стенами, то не углядит в этом никакой непристойности. — Да откуда у меня «спутник»? — рявкнула магесса так, что пламя под котелком колыхнулось. — Ты хоть представляешь, что такое быть Стражем-командором? Мне по ночам вместо кошмаров снятся бумаги и очередь за дверями тронного зала! — Амелл… — Бесконечная! — в голос завопила она, вскочив с места. — А иногда — из порождений тьмы, и они не хотят меня убивать, нет, им тоже нужно срочно сообщить про ветхие мосты на Глубинных Тропах и скудный приплод генлоков! — Амелл. — А тут ты ещё ведёшь себя так, словно ничего не было. Что, развлёкся в долгой поездке и забыл? Конечно, чего тебе переживать в краю распутных красоток! А не поэтому ли отказал де Монн, что уже пресытился их обществом? Куда там какой-то ферелденской простушке до благородных дам, да? — Амелл! Кажется, она до сих пор что-то выговаривала, не обращая внимания на мерно обхватившую шею ладонь. Уверяла, что все мужики одинаковы, от орлейского императора до последнего авварского варвара, поднимая подбородок вслед за требовательным движением большого пальца. И только когда была вынуждена столкнуться с внимательным взглядом серо-голубых глаз, смогла остановиться. Его спокойствие заражало, и буквально через несколько секунд от вспышки гнева ничего не осталось. — Нашла кого ревновать, — вздохнул Мак-Тир. — Что, в Амарантайне последних мужчин перебили? — Нормальных — да, — Бэйт не шевелилась, будто загипнотизированная ривейнским фокусником змейка. Палец мягко очертил выступы горла, хоть Логэйн изо всех сил старался выдать жест за случайный. — А таких, как ты, вообще не было. — Понятно. Она судорожно сглотнула, надеясь, что у него хватит ума наконец наклониться и поцеловать её. Как угодно — пылко, нежно или по-ферелденски грубо — но больше не истязать ни в мыслях, ни наяву. — Что понятно? — Что как была дурой, так и осталась, — сочувственно заключил он. Бэйт ещё не успела обидеться, когда Логэйн добавил: — Красивая же. Девчонка совсем. С характером. Ну и подумаешь, маг. Пальцем любого помани — будет в ногах валяться, что король, что крестьянин. А ты зачем-то страдаешь по старику. Бэйт критически осмотрела его плечи, натягивающие дублет. Вспомнила твёрдый торс и крепкие руки. — Сам ты дурак, — честно заявила магесса. — Понимал бы что. Ничего он так и не понял, пока Бэйт сама не ткнулась губами в его довольную ухмылку. А после охотно ответила и на поцелуй, и на стальные объятия, растаяв в них, как кусок масла. Слишком большой честью было признаться ему, что подобного с мужчиной Бэйт никогда не испытывала. Отсутствие смущения, восторг от собственной откровенности и очарованного ею взгляда. Словно взаимное доверие, обретённое в жестоких боях, находило продолжение за их пределами. Она легко забралась сверху, распутала последние завязки. Всё больше наслаждения следовало за каждым прикосновением чужих ладоней. Те опускались к бёдрам, поднимались выше, мягко сминая грудь, касались спины, заставляя выгибаться, точно ласковая кошка. Но, когда края рубашки поползли вслед за ними по разгоряченной коже, Бэйт вдруг вспомнила, почему предпочитала спасительный сидр и тусклый свечной свет тевинтерских бань. — Да брось, — Логэйн настойчиво отвёл руку, которой она старалась закрыть нижние рёбра. — Я видел. А если кто-нибудь попробует попрекнуть — бей по морде. Бэйтрис хихикнула, но не сразу приняла осторожные поглаживания поверх чёрного мраморного узора. Тело напряглось, отзываясь на старые воспоминания. На кошмары, от которых нельзя было уехать на край света, как от Денерима. Удар драконьего хвоста был сравним с ударом шипастой булавы. Бэйт была благодарна Создателю, что продержалась в сознании недолго и очнулась уже под сетования Винн, что скверна плохо поддаётся исцелению. Дескать, собрать из кусков костей целые — плёвое дело, а вот вывести до конца чёрный яд сложнее, чем вино с белой скатерти. Бэйтрис в общем-то и не жаловалась — всё равно под рубашку заглядывать было некому. А потом и Логэйн быстро переключил своё и её внимание совсем на другие вещи. — Помню тот день, — всё-таки сказал он, и Бэйт, устроившаяся на его плече, мгновенно перестала клевать носом. — Скверная рана. Подумал, что не для такой хилой девицы-книгочейки. Тугой тревожный узел под сердцем вновь закрутился. Бэйтрис предпочла забыть всё, что происходило в Денериме, в том числе то, что прошла этот путь с Мак-Тиром. Что он не бросил её в форте Драккон. Протащил через остатки гарлоков до лазарета. Друг так не всегда поступил бы, а для вчерашнего врага сие настоящий моральный подвиг. — Попробуй полгода дешёвых марчанских таверн, — мрачно посоветовала Амелл вместо так и не высказанной благодарности. — Говорят, помогает не помнить. — Дрянной выход, — не стал лукавить Логэйн. — Как раз в духе безответственного мага. Амелл рассерженно ударила его по плечу, но долго злиться не умела. Огонь в очаге давно померк, погрузив хижину во мрак. Снаружи снова занялась метель, завыли вдалеке волки и испуганно фыркнула чья-то лошадь, не подозревающая о лучших сторожевых рунах. Такого уюта Бэйт не ощущала даже в Башне Бдения, лёжа на пуховом матрасе под балдахином. Она крепче обняла Логэйна, признавая, что без него всё было бы не то. — Напоминаешь мне кое-кого, — сонно заговорила Амелл, избавляясь от остатков дурных размышлений. — А утром не расскажешь? — Замолчи. Его звали Лерен. Он был капитаном храмовников. Хмурый вечно ходил, как гроза, настолько, что и свои сторонились. Маги так вообще в стенку вжимались и радовались каждый раз, когда его за отступником отправляли. Тот ещё тип. Мне тогда лет девять-десять было, ну и… Забыла, в чём провинилась. Посмотрела не так на одного злобного лейтенанта или льда перед дверью наморозила, чтоб поскользнулся. Этот лейтенант потащил меня по ночному коридору за локоть, будто тряпичную куклу, пока не завёл и не запер нас в молитвенном зале, велев читать Песнь. Зима, две свечи на всю комнату, пол жжётся как глыба льда, а я, продрогшая до костей, бесконечно долго стою на коленях перед Андрасте, повторяя одни и те же строки. А он вопит и вопит о том, что из таких мерзавок как раз вырастают отступницы, маги крови и одержимые. Что лично позаботится о моём Усмирении, что я никогда не увижу Зал Истязаний. Фанатик чокнутый, так ещё и перчаткой своей тяжеленной приложил, когда я это сказала. К счастью, кто-то из учеников сообщил о моём отсутствии. Скрежет дверного замка мне показался милостью Создателя, и я уже даже Лерена не испугалась. Храмовник немедленно начал блеять что-то, а капитан лишь сказал: «Свободен». Потом взял за руку — я до сих пор помню тепло грубой воловьей кожи поверх его ладони, — и молча отвёл обратно в спальни. Позже пришла церковная сестра и принесла горячего молока с зачерствевшей яблочной булкой. Подумаешь, личный ночной ужин, скажешь ты, но в Круге, где разве что под одну болванку всех не стригут, я тогда почувствовала себя собой. Не одним из десятков магов Кинлоха, а Бэйтрис Амелл, о которой кто-то подумал позаботиться. Лерен заглянул следующим вечером — убедился, что я напрочь простыла, обозвал тщедушной недорослью и велел кастелянше выдать второе одеяло. А того храмовника никто из магов потом не видел. — Похоже, Лерен был достойным человеком, — скупо отметил Мак-Тир. — Но я не вижу особенной связи. — Да потому что я не знаю, как у некоторых так получается! У тебя и у него. Лерен не провалил ни одной охоты на отступников. Без колебаний убивал и возвращал тех, кто хотел увидеть семью или устал выносить пожизненное заточение в Круге. Его рука ни разу не дрогнула на Истязаниях. И я вроде бы должна Лерена ненавидеть, но разве плохой человек способен проявить сочувствие к незнакомому ребёнку? Сделать больше, чем предписывает должность? — Создатель всем вложил души. Может, ему и не нравилось охотиться на магов, но у храмовников тоже выбора нет. Порой всё, что остаётся — следовать клятвам. Но это не значит, что ты полностью избавишься от мук совести, даже если полон веры в праведность своего дела. И тогда душа одновременно и радость, и наказание. Бэйт кивнула, догадываясь, что говорит он не только о Лерене. — Таким людям, как Хоу, легче, — предположила она. — Легче. Мимолётная забота о юной ученице вряд ли могла перекрыть вереницу убитых магов. Мучился Лерен или нет, Бэйт оставалось гадать. Мог ведь и трофейную полку держать, с гордостью рассказывая в деревенской таверне, как зашиб одного беглеца с двухсот футов из лука. — Я напишу Лерену из Амарантайна, — твёрдо пообещала себе Амелл. — Он перешёл в Оствикский Круг, насколько мне известно. — Много воды утекло. Скорее всего, уже забыл о тебе. — И ладно. Но пусть знает, что я — нет.