Короткая дорога домой

— Не надо, ладно? Бэйтрис нервно прокрутила в пальцах нитку с распустившегося рукава. Меж каменной кладки гулял ветер, но высокие своды зала всё равно давили так, что магессе было нечем дышать. Чтобы сохранять душевное спокойствие, она преувеличенно внимательно разглядывала рельефную карту Ферелдена, вырезанную на поверхности стола. Цитадель Кинлох размером с две фаланги мизинца выглядела смехотворно маленькой, когда на то, чтобы спуститься от комнаты для Истязаний к спальням послушников, могло уйти полдня. — Что не надо, мой король? — Для начала уметь говорить это ещё хуже, чем она. Впрочем, нет. Хуже, чем злая Анора никто не умеет цедить «мой король». Алистер переложил на край деревянного борта корону. Простой венец украшали лишь травлёные мабари Тейринов, и Амелл невольно представила скандал, который развернулся за право носить его, а не несколько фунтов золота. — Обманывать меня и щадить чувства, — устало пояснил Алистер. — В моей спине достаточно ножей, чтобы перестать обращать на них внимание. Половина — твои, кстати. Предлагал сделать для них выемки в троне, но советники идею не поддержали. Вид портит. Я прекрасно понимаю, почему ты спелась с этим мерзавцем — легендарная слабость Серого Стража Бэйтрис к сиротам, калекам и тиранам. Но хотя бы не делай вид, что случайно встретила его на дороге, как брошенную собаку, и решила накормить ужином в таверне. Вообще-то, Амелл планировала прибыть в столицу инкогнито и проспать пару дней в «Покусанном дворянине», пока Логэйн пересказывает дочери события последнего года и тяжёлые орлесианские будни. Увы, королевские гвардейцы приняли Стражей прямо у городских ворот и сообщили, что Его Королевское Величество милостиво предлагает ветеранам Пятого Мора кров и стол в своём замке. Бэйтрис даже не заметила, кто из них побледнел сильнее — Мак-Тир или она сама. — Я не могу не щадить твои чувства, потому что они до сих пор для меня важны, — не стала лишний раз язвить Бэйт. — Но будь у меня тогда выбор — я бы поступила так ещё раз. Потому что есть вещи, более важные, чем мы. Есть люди, более ценные живыми. Я действительно дорожу тем, что между нами было, тобой, но какой из меня вышел бы Страж-командор, если б я думала сначала о себе, а потом — о сотнях тысяч жизней, что зависят от моих решений? — А знаешь, кто ещё так говорил? — он многозначительно вытянул палец в сторону крыла для гостей. — Человек, который предал больше людей, чем спас! — Ты лучше скажи, зачем мы сюда с трясущимися поджилками ползли, — смягчила его гнев Бэйтрис. К её удивлению, это получилось. Уголок рта Алистера довольно дёрнулся. — У меня есть просьба, которая тебе не понравится, но ты на неё согласишься, потому что только что заверила, что дорожишь мной, на самом деле я не уверен, что согласишься и вообще дорожишь, но искренне хочу верить, что да. — Я тебя в любом случае выслушаю, — обескураженно протянула в ответ на его скороговорку Бэйт. — Тем более, врать не сильно-то и умею. Так, по настроению. — Кто теперь разберёт, — Алистер оставил царственную осанку и, усевшись в кресло возле карты, по-ребячески закинул ноги на Бресилианский лес, — может, всё и было ошибкой. Два дурака перед перспективой неминуемой бесславной смерти. Но даже после того, как ты вынудила меня сохранить жизнь этому подлому ублюдку, я не… В двух словах — для твоей безопасности мне пришлось сделать ужасную вещь, — он отчего-то вздрогнул всем телом. — Я имею в виду, очень ужасную. И я не буду о ней говорить. Вспоминать. Никогда. И я скромно надеюсь, что ты готова на Очень Ужасные Вещи и для меня, несмотря на разногласия. — Если это не связано с сыром — конечно, — честно пообещала она. — Да как ты узнала! — Алистер картинно насупился, пряча долгожданную улыбку. — Ну вот, придётся придумать что-нибудь другое. — Всегда рядом, чтобы разочаровать его величество! — бодро отрапортовала Амелл. — Но если вдруг тебе по пути попадётся ломоть сыра размером с форт Драккон, — серьёзно добавил он, — то мимо не проходи.

***

На его столе ярко горела очередная свеча, заливая желтизной пергаменты. Мак-Тир сидел спиной к окну и всего на секунду отвлёкся на гостью, перестав скрипеть пером. — Восстановление Башни Бдения обходится дорого, и налоги Амарантайна его не покроют, — он отложил лист бумаги и тут же взял другой. — Я распоряжусь о продаже кое-какой собственности в столице. Гварен отправит лес, но фермы и пашни с трудом обеспечивают сам тэйрнир. Озимые в этом году… — Логэйн с внезапным раздражением бросил перо. — Рано или поздно наступает время, когда ты начинаешь понимать меньше детей. В общем, Анора найдёт чем помочь. А я поставлю нужные подписи и печати. — Мы всему рады, — благодарно кивнула Бэйтрис. — Но ты же не за этим послал слугу. — Нам следует обсудить кое-что. Амелл обречённо села на краешек стола. После долгого дня среди знати и трудной встречи с Алистером она не особенно горела желанием участвовать в обсуждениях, однако тишина позднего вечера, хорошо натопленная комната и мягкий свет свеч сглаживали ожидаемо нелёгкий разговор. Обойдя стол, Логэйн остановился рядом с магессой. Обычно в нём чётко прослеживалась выправка воина, привыкшего к тяжёлым доспехам, но теперь она уступала место необъяснимой скованности. Даже ладони легли на талию Бэйт с деликатностью кузнечных клещей, когда усаживали удобнее и запирали в буквально безвыходное положение. — Ты думала, что будет потом? — А то, — ухмыльнулась Амелл, придержав на себе его руки. — Потом мы поедем в Амарантайн, возьмём два галлона вина и закроемся примерно на три дня в спальне. Сенешаль будет настойчиво подсовывать документы под дверь, но это не слишком отвлечёт. — Ты знаешь, что я имею в виду, Бэйтрис, — никак не воспринял шутку Мак-Тир. — Мне надлежит вернуться под командование Фонтен. Тебе придётся заниматься делами Ордена. Что будет потом? Она отвела взгляд, не выдержав напора льдистых глаз. Это был не полной наивной веры вопрос, какой поутру задавали трактирные девицы дворянским сынкам, а тяжёлое, как наковальня, требование определённости человеком, который видел слово «легкомысленность» только в церковных книгах. — Жизнь Серого Стража не предполагает долгосрочных планов, Логэйн, — честно и тихо напомнила Бэйт. — Я прекрасно осведомлён. Но всё же надо определиться, как поступать, потому что происходящее дорожной интрижкой уже не назовёшь. Верно? Амелл упрямо закусила губу. Это он ещё не подозревал о десятке неотправленных писем. Она в «уже-не-дорожной-интрижке» была дольше него как минимум на год. — Потом — новая дорога. Алистер попросил меня кое о чём. То, что она не назвала его «королём», «его величеством», «тем болваном, что устроил истерику перед всей ферелденской знатью» не ускользнуло от него, и выражение лица Логэйна вмиг стало напряжённым и жёстким. Уж не ревновал ли? Бэйтрис отрицательно помотала головой, давая понять, что просьба совсем иного характера. — Пока он молод и пышет здоровьем, но скверна неотвратимо начнёт проявлять себя, — объяснила очевидное Бэйт. — Кошмары станут сниться чаще, его кровь будет чернеть, а кожа и душа — разлагаться. Если повезёт — Алистер оставит после себя наследника, и тому достанется страна в относительном мире. Если нет — знать опять начнёт резать глотки за престол. Не забываем, что его происхождение всегда будет оспариваться недовольными. — И что ты намерена с этим сделать? — Я попробую найти способ исцелиться от скверны. Его подозрительность сменилась чистым скептицизмом. — Это… — Невозможно? Многие так считают. Кроме моего приятеля Авернуса. Я ему верю. Есть множество земель внутри и за пределами карт, и я обойду их все, если понадобится. Лучше, конечно, в компании. Только у нас с тобой достаточно мотивации. И благоразумия, чтобы не болтать лишнего. — Звучит заманчиво, — резонно отметил Логэйн. — Но Первый Страж не одобрит такую миссию. — Пусть себе не одобряет. В ветхой крепости на другом конце мира. Чего ты опять улыбаешься? — Амелл, — он страдальчески прикоснулся ко лбу. — Только ты можешь послать официальное письмо о том, что собираешься проигнорировать с десяток указов. — А что, я люблю, когда всё формально и документировано, — не стала отнекиваться она. — В том числе нарушения. Бэйт настойчиво потянула Логэйна к себе. В этот раз, в отличие от ночи в королевской хижине, он догадался первым поцеловать её. — Новая дорога, значит? — Ага, — она с наслаждением запустила пальцы в его ещё влажные после ванны волосы. — Но сначала — Амарантайн. Чернила, неловко задетые, опрокинулись под её хохот и растеклись по ореховым узорам стола. Зашелестели пергаменты под спиной, задребезжала свеча. Естественно, стражнику или случайно шедшей мимо служанке могло прийти в голову зайти и проверить источник загадочных звуков, но угроза обнаружения казалась одной из тех маленьких вещей, которые потеряли значение ещё посреди тихого оазиса в тридцати лигах от Вейсхаупта. По крайней мере, Бэйтрис так считала, пока дверь не скрипнула под чьим-то решительным толчком. — Отец, мы совсем забыли про мельницы в… Увы, эта сторона стола не оставляла возможности спрятаться под ним, а заклинаниями невидимости Амелл не владела; их давным-давно изъяли из библиотечных архивов Кинлоха после многочисленных инцидентов в женских банях. И она не сообразила ничего лучше, чем второпях прихватить ремешки куртки и спрятаться за удобно широкой грудью оцепеневшего Логэйна. Но королева была безжалостна, как всегда. — О, я не подумала, что время для визитов довольно позднее, — интонация получилась почти вежливой, если бы не количество шипов в ней. — Я зайду завтра. Прошу извинить за вторжение. Отец. Страж-командор. Бэйтрис обессиленно рухнула обратно на стол. Ей почему-то очень хотелось смеяться, и ещё больше — от хмурого, как в последние дни Мора, лица бывшего тэйрна. — У тебя есть запасной кинжал, чтобы положить под подушку? — шутливо спросила она. — Забери мой, — без капли иронии предложил Мак-Тир, со вздохом потянувшись за упавшей чернильницей. Под ногой трагично звякнул наплечник с грифоном. — Очевидно, тебе нужнее.