XIII: Практическое применение теории
22 апреля 2025 г., 17:33
бывшая-и-будущая королева: посылка только что пришла. спасибо
екс-кэл-ибур: Всегда пожалуйста.
бывшая-и-будущая королева: Я ТАК НЕРВНИЧАЮ, КЭЛ
бывшая-и-будущая королева: как думаешь ей понравится?
екс-кэл-ибур: Понравится.
бывшая-и-будущая королева: Рао надеюсь на это
×××
Кара мысленно отмечает, что нужно отправить Тале особый подарок, ведь та действительно превзошла саму себя. Но это вовсе не означает, что это хорошо для душевного спокойствия Кары. С одной стороны, платье – произведение искусства. С другой, оно сильно мешает Каре сосредоточиться. Она совершенно не готова к такому повороту событий. Кара почти уверена, что слегка подавилась, когда Лена вышла из своей комнаты в этом платье, и, честно говоря, удивительно, что это единственная её реакция, потому что она уверена, что пускала бы слюни, будь она хоть немного большéй растяпой, чем она уже есть. Платье выглядит одновременно классическим и шикарным, с длинными рукавами из тончайшего кружева, а юбка напоминает огненный водопад, мерцая при каждом прикосновении света, и Лена выглядит в нём словно объятая пламенем – так же, как и внутренности Кары – всякий раз, когда она двигается, богиня огня, сияющая на своём собственном пути. Эффект, который оно оказывает на Кару, усиливается тем фактом, что Лена теперь облачена в цвет Дома Эл, – красный цвет Рао, – ведь самый простой способ заявить о своей принадлежности к дому – это носить его цвет. И Каре приходится прилагать все усилия, чтобы не броситься на Лену и не обвить её руками. Она, должно быть, довольно долго смотрела на неё, потому что затем Лена прочистила горло, и Кара чуть не закричала. — Прости, ты прекрасно выглядишь, платье тебе идёт, оно чудесное, ты чудесная, я знала, что этот оттенок красного тебе пойдёт, но вау, это слишком, — выпалила Кара, прежде чем прикрыть рот рукой, явно смутившись. Лена же выглядела довольной и одарила Кару ещё одной своей игривой ухмылкой, которая, честно говоря, могла бы положить конец войнам. — Прекрасно, говоришь? — Она подмигнула, и Кара едва не застонала. — Я бы не подумала. Кара пробормотала какую-то искажённую форму «заткнись» (хотя её бы не сильно удивило, если бы это прозвучало скорее как «я люблю тебя, но, пожалуйста, перестань быть такой красивой, это меня убивает»), а Лена только рассмеялась, как она обычно и делает, сталкиваясь со страданиями Кары. — Так оно в порядке? — Спросила Кара, желая сменить тему. — А ты как думаешь? Кара бросила на неё сердитый взгляд, но, учитывая, что её щёки, вероятно, были такими же красными, как и платье, она не могла представить, что это произведёт желаемый эффект. — Я не это имела в виду. — Да, я знаю, — Лена медленно кружится, и Кара наблюдает, как взлетает и мерцает юбка. — Тала сделала всё идеально, и если я не наберу слишком много веса за два дня, никакой подгонки не потребуется. — Хорошо. Я ей скажу. Кара на секунду запнулась, прежде чем взять с дивана небольшую коробочку и протянуть её Лене. — Вот, вообще-то я должна была отдать тебе это до того, как мы кому-либо расскажем о нашей, эмм, помолвке, но вся эта ситуация сама по себе является несколько смягчающим обстоятельством, так что… Оно только что пришло. — Что это? — Спросила Лена, беря коробочку. Она прищурилась, глядя на Кару. — Это не какое-нибудь украшение, правда? — Ну… — Кара! — Лена бросила на неё сердитый взгляд, и как же у неё получается оставаться такой эффектной? Нечестно. Совершенно нечестно. — Мы же договорились никаких ненужных безделушек! — Эта не ненужная! — Возразила Кара, скрестив руки на груди. — Просто… Просто открой, ладно? Не сопротивляйся мне в этом. Лена ещё какое-то время смотрела на неё сердито, но всё же открыла коробочку и ахнула, увидев, что внутри. — Ох. На бархатной подкладке лежало ожерелье, металлическая работа которого была изысканной и возвышенной. Оно было выполнено из тончайших переплетённых нитей – алых и серебряных, – а кулон представлял собой птицу с распростёртыми крыльями, детали которой были тщательно выгравированы с предельной точностью, а оттенки красного, жёлтого и оранжевого создавали прекрасное сочетание. — Что… — Лена покачала головой, её пальцы легонько коснулись кулона, она была в восторге. — Кара, это… — Это огненная птица, — сказала Кара, — один из видов, обитающих на Криптоне, а также одно из символических животных королевской семьи, — она махнула рукой в сторону ожерелья. — Она изображена на нашем гербе и на многих фамильных драгоценностях Дома Эл. — Это… Это фамильная драгоценность? — Да, — Кара сглотнула комок в горле. — По обычаю, это ожерелье передают избраннице наследника до объявления о помолвке при криптонском дворе. — Боже, Кара, — Лена посмотрела на неё подозрительно влажными глазами, одновременно недоверчиво и ошеломлённо, как показалось Каре, — это слишком, я не могу это принять! — Ты должна, — сказала Кара, обретая какое-то спокойствие от мысли, что одна из самых ценных реликвий её семьи окажется в руках той, которой она отдала своё сердце. — Ты моя невеста. Лена выглядела растерянной. — Ты же знаешь, что это не… – начала она возражать, но Кара быстро её перебила. — Нет, но это не меняет того факта, что мы скоро должны будем предстать в таком качестве перед моим народом, — она сжала руки Лены, которые начали дрожать. — Это часть нашей традиции, Лена, поэтому, пожалуйста, надень его, — она улыбнулась, пытаясь успокоить, но не была уверена, удалось ли ей это. — Ты окажешь мне огромную услугу. Лена застонала, но улыбнулась в ответ. — Вот ты какая, даришь мне до смешного прекрасное ожерелье, а я даже поблагодарить тебя толком не могу. Ты, должно быть, считаешь меня полной дурой. — Не совсем, нет, – возразила Кара, и её улыбка стала шире. — Что касается фальшивых невест, я почти уверена, что сорвала с тобой джекпот.×××
В день приема Лена настаивает на том, чтобы самой заняться организацией поездки. (— Ты позаботилась о платьях и блестяшках, Кара, так что позволь мне сделать это, — сказала она щенячьими глазами, и Кара неохотно согласилась.) — Ладно, но если бы ты могла воздержаться от слова „блестяшки“, это было бы здорово. — Твой элитарный снобизм проявляется. — Лена, пожалуйста.) И вот они садятся на заднее сиденье лимузина, за рулем которого шофер семьи Лютор, и устраиваются в поездке. Плечи Лены обнажены, что привлекает еще больше внимания к слоновой кости ее шеи, теперь украшенной фамильной реликвией Эл. Ее волосы мягкими волнами спадают вниз, и Каре отчаянно хочется запустить в них пальцы. Однако вместо того чтобы поддаться этому желанию, она тянется к руке Лены, и когда Лена сжимает ее в безмолвной поддержке, Кара понимает, что поступает правильно. Они проводят поездку в теплой тишине, их сплетенные пальцы – единственная точка, вокруг которой, кажется, вращается Вселенная.×××
Гала-вечер Люторов – широко освещаемое событие, которое посещают отпрыски богатых семей, знаменитости и государственные чиновники. Как только Кара выходит из лимузина, ослепляющий свет камер бьет ей в глаза, и только рука Лены в ее руке возвращает ей ощущение реальности. Не то чтобы Кара не привыкла к подобным мероприятиям, хотя она признает, что прошло уже довольно много времени с тех пор, как она была на таком, да и не такого масштаба. Само окружающее их великолепие напоминает Каре, что, несмотря на все шутки Лены о золотоискательстве, она сама неприлично богата. — Я думала, ты сказала, что здесь будет немного людей, — шепчет Кара с улыбкой, которая кажется приклеенной к ее лицу. — Я сказала, что людей будет меньше, — отвечает Лена. — И по сравнению с тем, с чем нам придется столкнуться на Криптоне, думаю, я права. — Все равно. — О, ну же. Постарайся не выглядеть так, будто ты готова сбежать при малейшем намеке на опасность. — …Здесь будет опасность? Лена бросает на нее насмешливый взгляд, ее губы складываются в ухмылку, которая обычно предвещает неприятности. — Единственный, кто здесь в опасности, – это мой брат, потому что, как только я его увижу, я, вероятно, убью его за то, что он заставил меня присутствовать на этой дурацкой штуке.×××
Лену тут же окружает большая группа людей, жаждущих поприветствовать ее, и Кара может только наблюдать, как она демонстрирует природное обаяние, которое делает ее совершенно другим человеком в глазах Кары. Лена легко направляет разговор, контролируя, что говорится и что подразумевается, оставляя людей довольными, но не раскрывая слишком многого. Удивительно видеть ее такой, в среде, в которой, как знает Кара, Лена выросла, – воплощение дочери бизнесмена, чьи действия определяются логичным, безжалостным умом. (— Неудивительно, что ты так круто играешь в «Монополию», — сказала Кара после того, как Лена впервые рассказала о своей семье, — ты же из семьи магнатов. — Во-первых, в «Монополии» просто нужна огромная удача при броске кубиков, а во-вторых, — фыркнула Лена, — это совершенно не моя вина, что ты постоянно продаешь мне всю свою недвижимость. — Ты как акула, когда играешь! — Защищалась Кара. — Я не могу не принять твои предложения! — Вот, это отличный третий пункт! Ты плохой переговорщик! Кара лишь пожала плечами, самодовольная ухмылка играла на ее губах. — Что возвращает меня к моему первоначальному тезису – ты хороший переговорщик! Лена всплеснула руками. — Я не могу тебя переспорить! — Вообще-то, — услужливо заметила Кара, все еще ухмыляясь, — я думаю, мы сейчас разговариваем, потому что ты всегда побеждаешь меня.) Это еще больше завораживает Кару – видеть Лену такой, зная, насколько настоящая Лена отличается от того образа, который она представляет публике, – потому что она считает, что способна любить каждую грань Лены Лютор.×××
Довольно быстро они сталкиваются с матерью Лены, и это так же нервно, как и представляла себе Кара. (А представляла она этот момент бесчисленное количество раз с тех пор, как Лена впервые предложила эту уловку. И каждый сценарий заканчивался плохо.) Лиллиан Лютор держится высокомерно и гордо, и если ее дочь излучает тепло и дружелюбие, то она, напротив, – холодность и высокомерие. За исключением присущей ей грации, она – полная противоположность своей падчерице, и это различие бросается в глаза. Рука Лены на секунду сжимает руку Кары, прежде чем отпустить ее, и она подходит поцеловать мать в щеку. — Здравствуй, мама. — Лена. Рао, даже ее голос холоден. Кара почти может представить, как вокруг каждого слова образуются сосульки. Лиллиан поворачивается к ней, слегка приподняв подбородок с едва заметной властностью. — А это кто? Лена прочищает горло, прежде чем придвинуться к Каре и обнять ее за талию. Кара не уверена, для нее этот контакт или для самой Лены — Это Кара, моя девушка. Кара, это моя мама. Кара улыбается и протягивает руку. — Приятно познакомиться, миссис Лютор. — Хм, — Лиллиан берет ее руку, один раз пожимает и отпускает. — Мне тоже приятно познакомиться, — говорит она, хотя ее тон говорит совсем другое. — Вы учитесь в УНС? — Да, — подтверждает Кара. — Журналистика. — Журналистка? — Теперь в ее глазах появляется презрительный блеск. — В наше время, на что вы вообще надеетесь с такой степенью? — Со всем уважением, я думаю, что журналистика в наше время еще важнее. Людям часто скармливают ложную информацию, и это приводит к культуре, поддерживающей вредные идеологии, что ведет к обществу, в котором невежество становится нормой, а критическое мышление – бессмысленным и стигматизированным. Лиллиан изучает ее суженными глазами, и кажется, будто всю ее взвешивают на каких-то невидимых весах. Каре хочется, ну, знаете, отступить и зарыть голову в песок, наверное. Но эта женщина – источник многих душевных терзаний Лены (о чем свидетельствуют бесчисленные ночные разговоры, в которых Лена притворяется, что ее не трогает постоянное разочарование мачехи, а Кара убеждает ее, что иногда можно проявлять уязвимость – несмотря на то, что девиз семьи Лютор гласит обратное), и Кара не собирается доставлять ей эту победу. Поэтому она не отступает, а вместо этого встречается взглядом с Лиллиан. Наконец, Лиллиан говорит: — Вас следует предупредить, что моя дочь, как известно, требует много внимания. Пальцы Лены невольно впиваются в кожу Кары, возможно, готовясь к защите или к бегству, но Кара лишь одаривает Лиллиан безмятежной улыбкой. — Мне уже говорили об этом, миссис Лютор, — говорит она, прежде чем повернуться к Лене, и ее взгляд не отрывается от встревоженного взгляда Лены, когда она продолжает, ее тон слишком обожающий, чтобы сойти за простую игру, — но я совершенно уверена, что справлюсь.×××
Лена громко выдыхает, как только ее мать оказывается вне зоны слышимости. — Могло быть и хуже, — бормочет она, сильнее прислоняясь к Каре. Кара вполне может в это поверить. — Да? — Ага. — Но я почти уверена, что твоя мама меня ненавидит. — Она не… наверное. — Это совсем не обнадеживает, если ты не знала. — По крайней мере, худшее позади. Мои отец и брат гораздо приветливее.×××
Лекс Лютор, как и говорила Лена, оказался любезным и на тысячу градусов приветливее их матери. Его заразительная улыбка напоминала рекламный плакат стоматологической клиники, а его громогласный смех эхом разнесся, когда он увидел сестру. Он был высоким, Кара подумала, может быть, шесть футов и два дюйма, широкоплечим и атлетически сложенным. Он почему-то напомнил ей Кэл Эла. (Может быть, из-за общей атмосферы заботливого-старшего-брата.) И выглядел он тоже хорошо. Возможно, это семейная черта Люторов, несмотря на то, что у них с Леной общий только отец. У него были острые скулы и волевой подбородок, как и у сестры. Его голубые глаза ярко сияли под светом, еще больше подчеркнутые идеально сидящим темно-синим костюмом, который делал его таким же утонченным и образованным, каким и предполагало его имя. Его рыжевато-золотистые волосы были зачесаны набок, идеально уложенные в ту самую прическу «только что из постели», о которой большинство могло только мечтать. (Кара могла понять, почему Лене хотелось взъерошить эти волосы. Серьезно, они такие… сочные? Кара задумалась, может быть, каждая отдельная прядь волос Лекса подпрыгивает, когда он злится, или что-то в этом роде. Наверное, стоит проверить.) Он крепко обнял Лену, даже оторвав ее ноги от земли, не обращая внимания на ее возмущенные крики. — Ты такой увалень, — сказала она ему, когда он наконец отпустил ее. — Я тоже скучал по тебе, сестренка, — сказал он, сияя, его голос звучал как шум дождя. Затем он заметил Кару, стоявшую в стороне, и его улыбка стала невероятно шире. — А это что за прекрасная девушка? — Это моя девушка, — ответила Лена, и Кара сдержала смешок, увидев его изумленное выражение лица. —Так ты говорила серьёзно? — Его глаза были широко открыты. Лена нахмурилась. — Какого черта это значит? — Я просто… Ух ты, — Лекс посмотрел на Кару, наклонив голову набок, как щенок, разглядывающий нового человека. — Какую магию использовала Лена, чтобы встречаться с такой, как ты? — Спросил он, к большому раздражению его сестры. — Ты недооцениваешь свою сестру, — ответила Кара, не теряя ни секунды. — Ей не понадобилось никакой магии, чтобы околдовать меня. Тут Лекс расхохотался и протянул ей руку. — Ты мне нравишься! — Заявил он. — Я Лекс, брат Лены. — Я догадалась, — Кара пожала ему руку. Его хватка была крепкой, уверенной, и ей это понравилось. — Я Кара, девушка Лены. — Я догадался, — ответил Лекс, его улыбка не дрогнула. Лена вздохнула. — Пожалуйста, скажи, что вы на самом деле не становитесь друзьями, потому что это последнее, чего я хочу, — сказала она. Лекс ухмыльнулся ей. — Ой, да брось, будет весело! — Он обнял их обеих и с непринужденной легкостью повел сквозь толпу. — А теперь пойдем, найдем папу!×××
Лайонел Лютор на несколько дюймов ниже своего сына, но все равно обладает властной аурой. Он теперь лысый, хотя Лена рассказывала Каре, что когда-то у него были такие же густые волосы, как у брата. (— Вот почему Лекс сейчас так тщательно следит за своими волосами, — сказала она со слегка зловещей улыбкой волшебницы. – Он смертельно боится облысеть, как папа. — Заткнись, Лена, — проворчал Лекс, — я поборю эту генетическую аномалию. — Ага, продолжай себя в этом убеждать.) Он обнимает дочь, пожалуй, так же крепко, как и Лекс. — Не могу поверить, что Лена действительно привела девушку, чтобы познакомить нас, — говорит он, и улыбка, которую он дарит Лене, одобрительная и теплая. — Она всегда говорит, что никто не достаточно хорош, чтобы встретиться со мной. — Честно говоря, папа, думаю, тут скорее наоборот, — со смехом говорит Лекс. — Думаю, это нас сейчас оценивают, достаточно ли мы хороши, чтобы нас представили Каре. — Ты не ошибаешься, — Лена пожимает плечами, и взгляд, которым она одаривает Кару, заставляет голову кружиться. — И, думаю, я наконец нашла ту самую, да? Кара смотрит в пол, когда Лайонел с гордостью смотрит на дочь, и чувство вины тяжело оседает у нее в груди. (Ложь. Ложь. Ложь. Этого не должно было случиться.)×××
Спустя довольно много времени Кара ищет свежего воздуха – слишком много людей, и Лена слишком близко, ей нужно перевести дух – и она оказывается в частном саду музея, глядя на звезды. Снега нет, но достаточно холодно, чтобы видеть каждое свое дыхание, и она мысленно ругает себя за то, что не взяла пальто. — Ты замерзнешь до смерти, если останешься там, — доносится голос изнутри, и она оборачивается, чтобы увидеть Лену у стеклянных дверей. Кара пожимает плечами. — Холод меня никогда не беспокоил, — говорит она, хотя чувствует, как немеют конечности. Лена качает головой, но улыбается. — Успокойся, Эльза, — говорит она. — Я не могу позволить своей девушке умереть от холода, — затем она шагает к Каре, и Кара понимает, что Лена держит в руках какой-то сверток. — Что ты делаешь? — Одеяло. Лена накидывает одеяло на плечи Кары, подтыкая края спереди. — Согреваю тебя, — отвечает она. —Это одеяло. — Я в курсе, — Лена морщит нос. —Нашла в одной из галерей, пока искала тебя. Кара смотрит вниз на то, что пытается сделать Лена. — Шикарно. — Это новый тренд, Кара. — И какой же? — Здоровье важнее эстетики. — Ах. — Хм, неважно, я тоже замерзаю, —Лена снова тянет одеяло, укрывая им обеих. Ее лицо так близко к лицу Кары, их носы почти соприкасаются, и ее тепло проникает в каждый дюйм кожи Кары. — Ты им понравилась. — Хм? — Папе и Лексу, я имею в виду. Ты им понравилась. — Это же хорошо, правда? — Ага, — Лена придвигается ближе, и руки Кары обвиваются вокруг ее талии под одеялом. Кара почти уверена, что ей не показалось, как Лена ахнула. — А моя мама тебя вроде как терпит, думаю. — Насчет этого я не знаю, что и думать. — Это хорошо, — говорит Лена. — Большинство людей она ненавидит, так что терпимость – это довольно большой шаг вперед. — Круто. — Ага. — А ты? — Спрашивает Кара, прежде чем ее мозг успевает осознать, что сказал ее рот. Ее взгляд сосредоточен на нескольких прядях волос Лены, которые танцуют на ветру. — Хм? — Ты любишь меня? Лена замирает в ее объятиях, прежде чем снова расслабиться, один раз стукнувшись лбами с Карой. — Конечно, люблю. Я бы не морозила здесь задницу, если бы не любила. — Логично, — говорит Кара. — Правда? — Я очень даже миленькая. Лена фыркает, ее дыхание щекочет шею Кары. — Да-да. — Нет, я серьезно, моя привлекательность – легендарна. — Я знаю, Кара. — Погоди, знаешь? — Конечно, это часть моих критериев отбора идеальной девушки. — Фальшивой девушки. Лена пожимает плечами. — Картошка – есть картошка, — она слегка отстраняется, поднимая голову, глядя на звездное небо. Руки Кары ослабляют объятие, но она не разрывает контакта. Она обводит лицо Лены с чем-то близким к благоговению и никогда не чувствовала себя настолько спокойно. И она никогда так сильно не хотела сократить расстояние между ними, как в этот момент, застывший в тишине, когда лишь луна, звезды и приглушенные звуки земли были им свидетелями. Не надо! — Кричит голос в голове Кары – тот, к которому она прислушивается, чтобы не сделать чего-нибудь ужасно плохого. Вероятно, это закончится ужасно, и ты себе не простишь, если сделаешь что-нибудь, что поставит под угрозу вашу дружбу, — говорит другой голос, разумно, но не менее настойчиво, звучащий как идеальное сочетание голосов Алекс и Элайзы. Какие у нее губы на вкус и такие ли они мягкие, как выглядят? — Спрашивает третий голос, полный любопытного удивления, и в порыве безрассудной глупости Кара решает прислушаться именно к нему. Она делает небольшой шаг вперед, сродни гигантскому прыжку веры, и целует Лену Лютор.
