твою боль я разделю с тобой, мою же боль позволь мне оставить при себе

Озадаченный, вероятно, это было лучшим словом, чтобы описать проснувшегося Чжоу Цзышу. Он огляделся и обнаружил, что лежит в постели, в комнате, в которой он находился было темно, а на столе в нескольких чи от Чжоу Цзышу горела одинокая свеча. Странно, подумал он. Он вспомнил, как пил со своим старым другом, словно завтра не существовало, в комнате У Си, и именно поэтому не имел ни малейшего понятия, как он очутился там, где находился прямо сейчас. На мгновение он задумался, не мог ли он каким-нибудь волшебным образом самостоятельно вернуться в свою комнату, но отбросил эту мысль, услышав приближающиеся шаги, а затем и голос человека, вошедшего в комнату. Мужской голос был знакомо нежным и успокаивающим — голос, по которому, Чжоу Цзышу чувствовал, он будет невероятно сильно скучать уже с завтрашнего дня. Увы, у всего хорошего есть конец, и умение закончить всё в нужный момент было важным. — Ты наконец-то проснулся. Я был уверен, что ты должен сейчас проснуться, и раз уж пришло время ужина, я принёс твою еду сюда, — Вэнь Кэсин, улыбаясь, подошёл к кровати с подносом в руках. — Это ты привёл меня обратно? — спросил Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин рассмеялся. — А кто ещё? Он ожидал, что Чжоу Цзышу скажет ему помалкивать, и что он мог бы вернуться в свою комнату самостоятельно без помощи Вэнь Кэсина, но Чжоу Цзышу ничего не сказал. Он молчал, и когда Вэнь Кэсин посмотрел на него, то увидел, что Чжоу Цзышу хмурится, словно его одолевают тяжёлые думы. — А-Сюй, — начал Вэнь Кэсин, его голос был тихим и нежным. — Тебя что-то беспокоит. Разве Великий Шаман не говорил, что ты не должен… — Ты хочешь быть единственным, кто радуется падению Чжао Цзина? Разве я не должен отпраздновать победу моего дорогого шиди, который наконец отомстил за смерть своих родителей? — Это не то, что я имею в виду, я просто… — Где Чэнлин? — Чжоу Цзышу оборвал попытки Вэнь Кэсина объясниться. Вэнь Кэсин нахмурился, недовольный тем, что его родственная душа пытается сменить тему попыткой найти своего глупого ученика, а затем пожал плечами: — Скорее всего, он ужинает с остальными. — Скажи ему прийти сюда, мы так давно не ели вместе, — попросил Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин нахмурился ещё сильнее, явно недовольный и расстроенный идеей, что к ним присоединится кто-то ещё. Словно почувствовав, что что-то делает его родственную душу несчастным, Чжоу Цзышу поднял глаза и увидел, как хмурится Вэнь Кэсин. — Что-то случилось? — спросил Чжоу Цзышу. — Разве мы не можем сегодня поужинать только вдвоём? Прошло так много времени с тех пор, как мы оставались наедине, без посторонних. Чжоу Цзышу улыбнулся. — Это может подождать. А пока иди и позови сюда Чэнлина. Вэнь Кэсин надулся, чувствуя себя обделённым из-за того, что его родственная душа больше заботился о своём маленьком ученике, чем о нём. Он хотел поспорить, что Чэнлин может подождать, что они должны поужинать сегодня наедине, но, увидев выражение лица Чжоу Цзышу, он мог только вздохнуть в знак поражения. Он никогда бы не победил Чжоу Цзышу в споре, да? Ему оставалось лишь поставить поднос с едой на стол, прежде чем неохотно уйти, чтобы пригласить Чжан Чэнлина присоединиться к ним. Чжоу Цзышу наблюдал за выходящим из комнаты Вэнь Кэсином, и как только убедился, что его младший отошёл достаточно далеко, он встал и подошёл к столу, где Вэнь Кэсин оставил поднос с едой. Он потерял аппетит с тех пор, как заметил, что больше почти не ощущает ни вкусов ни запахов, и теперь, когда знал, что дни его сочтены, желания что-либо съесть не возникало вовсе. Однако, стоя там и глядя на еду, поставленную перед ним, он внезапно ощутил, что глаза наполняются слезами. — Лао Вэнь, Чэнлин, — задыхаясь, прошептал он. — Мне жаль, но это наш последний совместный ужин. Почувствовав, что одна слезинка всё же скатилась по его щеке, Чжоу Цзышу поднял руку, чтобы стереть её. Вэнь Кэсин мог вернуться вместе с Чэнлином в любой момент, поэтому Чжоу Цзышу должен был быть уверен, что они не увидят его плачущим. Поскольку это был их последний совместный ужин, Чжоу Цзышу хотел… нет, он должен был убедиться, что все они будут счастливы сегодня вечером. Как он и ожидал, Вэнь Кэсин и Чжан Чэнлин вскоре появились. — Шифу! Чжоу Цзышу не смог удержаться от улыбки. Ребёнок всегда выглядел таким счастливым и взволнованным каждый раз, когда они встречались, и Чжоу Цзышу чувствовал, что с таким мальчиком, как его ученик, он действительно ни о чём не жалеет и может покинуть этот мир спокойно. — Чэнлин, иди сюда, — Чжоу Цзышу сел и жестом пригласил своего ученика сесть рядом. Чжан Чэнлин послушно сел рядом со своим наставником, и Вэнь Кэсин, которого игнорировали с тех пор, как ученик и наставник встретились, молча сел по другую сторону от Чжоу Цзышу. — Вот, съешь, — Чжоу Цзышу подложил Чэнлину в тарелку с рисом ещё мяса. — Шифу, вам тоже нужно больше есть, — сказал Чэнлин, тоже подкладывая в тарелку Чжоу Цзышу мяса. — Вы двое, наставник и ученик, неужели я для вас умер? — разочарованно произнёс Вэнь Кэсин, наблюдавший за ними со стороны. Чжоу Цзышу улыбнулся, видя, как Вэнь Кэсин притворяется сердитым, выглядя точь-в-точь как ребёнок, на которого не обращают внимания родители или лучший друг. Чжоу Цзышу вместе с Чэнлином принялся накладывать мясо в тарелку Вэнь Кэсина. — Шишу, вы тоже ешьте побольше, — сказал Чжан Чэнлин. — Ладно, все должны есть побольше, боюсь, если мы продолжим в том же духе, то мы не закончим ужинать и к завтрашнему утру, — заявил Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин и Чжан Чэнлин рассмеялись над тем, насколько правдивым могло быть такое утверждение, и все вместе принялись за еду. Они втроём наслаждались едой и временем, что они могли вновь проводить втроём, точно так же, как тогда, когда они жили в усадьбе Четырёх сезонов. Чжоу Цзышу смотрел на своего ученика и на своего младшего и испытывал абсолютное облегчение, зная, что ему больше не о чем беспокоиться. Вэнь Кэсин не оставит Чжан Чэнлина одного, и Чэнлин не оставит своего шишу. И что бы они ни чувствовали завтра, по крайней мере, они есть друг у друга. Они всегда будут друг у друга, и Чжоу Цзышу был уверен, что Цао Вэйнин и Гу Сян помогут им заботиться друг о друге. — Чэнлин, — позвал Чжоу Цзышу, когда они, наконец, закончили есть. — За те несколько дней, что меня не было рядом, ты тренировался? — Конечно! Я тренировался каждый день! — быстро ответил мальчик. Вэнь Кэсин легко рассмеялся. — Это вряд ли. Этот глупый ребёнок, должно быть, наслаждался временем, проведённым наедине со своей Сяолянь-цзецзе. — Шишу! — покраснев, воскликнул Чэнлин. — Всё не так с Сяолянь-цзецзе. Она заботится обо мне как о младшем брате, так и я отношусь к ней как к своей доброй старшей сестре. Чжоу Цзышу улыбнулся. — Хватит, Лао Вэнь, не надо его дразнить. Чжан Чэнлин на мгновение почувствовал облегчение, но практически сразу же был ошеломлён, когда Чжоу Цзышу повернулся к нему и добавил: — Но Чэнлин, если тебя интересует Гао Сяолянь, скажи шифу. Шифу поможет тебе договориться о браке. — Шифу! Смех отчётливо был слышен за пределами комнаты Чжоу Цзышу. Любой бы, кто прошёл мимо, знал, что они втроём наслаждались временем, проведённым вместе, и было ясно, что никому даже в голову не придёт зайти и потревожить их. Между тем, в комнате Седьмого Лорда всё было с точностью до наоборот. Не было ни смеха, ни разговоров, лишь тишина. Седьмой Лорд сидел на кровати, уставившись на чашку с чаем, что держал в руках. Великий Шаман стоял у открытых дверей и смотрел в тёмное небо. В таком состоянии они были уже почти час. И за это время никто из них не пошевелился, не произнёс ни слова. — Почти пора, — внезапно нарушил тишину Седьмой Лорд, когда подошёл и встал рядом с У Си. — Мой пациент прямо передо мной, а я стою здесь и ничего не делаю, — ответил Великий Шаман. Седьмой Лорд, знал, что чувствует У Си, но они и в самом деле ничего не могли с этим поделать. Он поднял руку и похлопал его по плечу, прежде чем мягко сказать: — Ты сделал всё, что было в твоих силах. — Но в конце концов, я всё равно не смог спасти Главу Чжоу, — заявил Великий Шаман. Седьмой Лорд тяжело вздохнул. На самом деле ему больше нечего было сказать, чтобы утешить У Си, потому что, в конце концов, он не мог утешить даже самого себя. Он знал, что в другой комнате его друг пытался оставить хорошие воспоминания после себя своему шиди и своему ученику, прежде чем покинуть их, и он не мог ничего с этим поделать, кроме как помочь другу сохранить в тайне то, что он уйдёт, чтобы найти тихое место, где сможет умереть в одиночестве. Задача могла показаться простой, поскольку всё, что ему нужно было делать, это хранить молчание, но Цзин Бэйюань мог лишь надеяться, что кто-то его понимает, что хранить такой секрет очень тяжело. . — Уже поздно, мне пора ложиться отдыхать. Вам двоим тоже следовало бы лечь спать пораньше, — сказал Чжоу Цзышу. Заботливый Вэнь Кэсин решил, что Чжоу Цзышу, должно быть, устал, поднялся и сказал: — Чэнлин, идём. Нам не следует беспокоить твоего шифу. Чжан Чэнлин понимающе кивнул, быстро встал и последовал к двери за Вэнь Кэсином. Чжоу Цзышу смотрел на то, как они уходят, и часть него надеялась на то, чтобы они ушли скорее, другая же — чтобы они не уходили вовсе. Когда Чжан Чэнлин и Вэнь Кэсин были уже у двери, Чжоу Цзышу окликнул своего ученика, не давая им уйти. — Шифу, что-то случилось? Чжоу Цзышу улыбнулся. — Я просто хотел сказать тебе, что твои боевые искусства стали гораздо лучше. У тебя настоящий талант. Продолжай в том же духе и верь в себя, и скоро ты сможешь победить и своего шишу и меня. Мальчик счастливо улыбнулся в ответ на комплимент. В конце концов, все они знали, каким строгим был Чжоу Цзышу. То, что Чжан Чэнлин смог получить похвалу, могло означать лишь одно — он действительно делал успехи. — Кто бы мог подумать, что кто-то такой строгий, как наш А-Сюй, на самом деле знает как похвалить своего бедного маленького ученика? — пошутил Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу улыбнулся на это заявление. — Ладно, уже поздно. Возвращайтесь в свои комнаты и отдыхайте. Чжан Чэнлин кивнул, развернулся и вышел из комнаты, Вэнь Кэсин последовал за ним. Чжоу Цзышу, не двигаясь, смотрел, как его шиди и ученик уходят, пока они совсем не исчезли. — Лао Вэнь, Чэнлин, прощайте, — тихо сказал Чжоу Цзышу, прежде чем закрыть дверь. Он подошёл к столу, чтобы взять свой меч Байи — подарок наставника. Он вытащил меч из ножен и с нежностью посмотрел на него, абсолютно обескураженный тем, что ему предстоит расстаться с мечом, который сопровождал его во всех трудностях жизни. — Шифу, — тихо произнёс он. — Когда-то ты дал этот меч мне. Теперь я собираюсь передать его своему ученику Чэнлину. Он хороший малый. У него очень доброе сердце, и на его руках нет ни капли крови, и, честно говоря, он заслуживает этот меч гораздо больше, чем я. Посмотрев на меч, как ему казалось в последний раз, Чжоу Цзышу вложил его обратно в ножны, прежде чем открыть дверь и выйти. Он даже не успел отойти далеко от своей комнаты, когда услышал знакомый спокойный голос, зовущий его. — Цзышу. — Седьмой Лорд, — Чжоу Цзышу улыбнулся. Он знал, что его друг придёт, чтобы проводить его, и поэтому он подготовил всё, что ему было нужно передать ему. — Этот меч, — Чжоу Цзышу задержал на мече взгляд, прежде чем передать его другу. — Пожалуйста, помоги мне передать его Чэнлину. Седьмой Лорд взял меч, но прежде чем он успел что-нибудь сказать, Чжоу Цзышу протянул ему ещё что-то. — И эти две книги, — продолжил Чжоу Цзышу. — Они о техниках боевых искусств усадьбы Четырёх сезонов, отдай одну моему глупому ученику, а вторую — моему шиди. — Хорошо, — ответил Седьмой Лорд. Чжоу Цзышу улыбнулся и шагнул вперёд, чтобы обнять друга. — Большое тебе спасибо. Цзин Бэйюань поднял руку и похлопал Чжоу Цзышу по спине. — Я обязательно выполню данное тебе обещание. В этом не было никаких сомнений. Чжоу Цзышу знал, что Цзин Бэйюань всегда был человеком, который сдержит своё обещание. — Я знаю. Мне гораздо легче теперь, когда я знаю, что ты будешь здесь, рядом с ними.