3. Трагедия
6 апреля 2023 г., 12:36
Примечания:
Дальше пошла фантастика. Что поделать, автор любит сказки.
Чуть позже влюбленные нашли уютный уголок в спальне Колинды за просмотром рождественских передач по телевизору. Правда, смотреть с интересом было все равно нечего, поэтому женщина попросила Эммануэля включить какой-нибудь новостной канал — полезнее будет. К тому же под привычные репортажи о родной стране, прижавшись к любимому мужчине, было гораздо проще найти душевное спокойствие.
— Ты скучаешь? — тихим шепотом спросил Эммануэль, прильнув губами к виску Колинды. Она сразу поняла, о чем шла речь — о ее недавней деятельности, когда она еще являлась главой такой большой страны.
— Нет, — ответила она, не задумываясь. — Я так долго ждала этой свободы, что не жалею ни о чем. А ты?
— Я никогда не пожалею о своем решении, — уверенно, без сомнений ответил Эммануэль. — Уйти с поста ради тебя, ради нашей семьи, ради нашего будущего и оставить интересы страны — это не грех. Сейчас в моих руках гораздо больше, чем власть — любовь к тебе. А твое благополучие и благополучие нашего ребенка — гораздо важнее блага всей Франции. Колинда, — обратился он к ней, произнеся ее имя с особой нежностью, и с любовью посмотрел на нее, — что бы ни случилось, знай, я никогда вас не оставлю. Люблю вас обоих. — Его горячие губы коснулись ее губ нежным поцелуем. — Или обеих, — счастливо улыбаясь, сказал Эммануэль, накрыв ладонью живот Колинды, в котором уже текла новая жизнь, уже сейчас требующая к себе должного внимания.
Они еще какое-то время разговаривали на отвлеченные темы: о политике, о спорте, о философии и обществе в целом — столько интересных вопросов нашлось, которые можно было обсудить, прежде чем новости о положении в Хорватии сменились на информацию о погоде в Европе, в том числе и во Франции.
Как только Эммануэль услышал про надвигающийся на его страну циклон, то сразу же напрягся и поспешил сделать звук телевизора погромче, но не дал узнать истинное положение вещей ничего не подозревающий о душевном состоянии мужчины звонок на мобильный Колинды. Она не меньше Эммануэля удивилась тому факту, кто мог бы потревожить ее в столь поздний час, но при этом, пересилив нежелание высвобождаться из теплых объятий любимого, ответила на звонок, взяв телефон с тумбы, стоящей у противоположной стены. На экране светилась фотография ее бывшего канадского коллеги и просто хорошего друга Джастина Трюдо.
— Здравствуй, Колинда, еще раз. Прошу извинить меня, что тревожу в такое позднее время. Ты, наверное, отдыхала уже... — его голос был достаточно бодрым и громким на фоне играющей музыки. Очевидно, его празднование Рождества можно отнести к ряду шумных.
— Ничего, Джастин, все в порядке. Я рада тебя услышать вновь, — улыбнулась женщина. Джастин был один из немногих, кто с самого начала находился на ее стороне и стороне Эммануэля и всегда их поддерживал, не допуская мысли об осуждении их поступков. — Что-то случилось?
— Нет, просто... — он замялся, решив, что не станет беспокоить женщину серьезными вопросами, не касающихся ее персоны. — Все хорошо. А Эммануэль недалеко от тебя?
— Нет, рядом со мной, — ответила она с приветливой улыбкой, взглянув на любимого, и тут уже услышала облегченный выдох Джастина по ту сторону.
— Передай ему телефон, пожалуйста. А то я не могу дозвониться до него, — попросил мужчина.
— Конечно. — Колинда передала мобильный сидящему рядом Эммануэлю. — Это тебя.
А затем, найдя пульт, полностью выключила звук телевизора, чтобы не мешал разговору, и завернулась обратно в плед.
— Эммануэль, я, конечно, все понимаю, праздник и все такое, но мы тебя чуть не потеряли! — пожаловался Джастин. — К телефону не подходишь, связи с тобой никакой. Как воду канул!
— Имею на это право, между прочим. Но это не значит, что в поисках меня надо подключать мою будущую жену. Мы с недавнего времени люди свободные, если ты забыл, — в голосе мужчины слышались слабые нотки недовольства. Он догадывался о сути их дальнейшей беседы и ее возможном финале.
— В том-то и дело, что свободой наслаждаться нужно, когда все дела сделаны вовремя, — решительно произнес Джастин. — А ты, мой друг, кое-что забыл. И пока ты не исправишь это, не видать тебе спокойной жизни, к которой вы с Колиндой так стремились. Тебе же звонил...
— Звонил, и что дальше? — Эммануэль специально перебил Джастина, даже не желая слушать упреки еще и из его уст или пересказ того, что было сказано министром по телефону. Достаточно одного раза.
Поймав на себе обеспокоенный взгляд любимой, Эммануэль решил, что лучше ей не слышать содержание разговора, и вышел за дверь, чувствуя себя последним гадом, что приходится так поступать. У нее ведь нет от нее никаких секретов.
— А дальше ты сам знаешь, что обязан сделать. Поехать и все подписать, чтобы начать жизнь с чистого листа, — в словах Джастина было столько уверенности, что, казалось, он заранее знал, что сможет уговорить друга поступить по уму, а не воле сердца.
— Я не буду повторять дважды. Я ему уже все сказал. У меня впереди есть дела гораздо важнее этой никому не нужной поездки, — пояснил Эммануэль свою позицию.
— Это для тебя не нужной. А о своей стране ты подумал?
— Она уже не моя, — холодно добавил он, будто ему на самом деле было плевать на то, что будет с Францией в его отсутствие. Конечно, он переживал, конечно, он хотел только лучшего, но вместе с тем не желал жертвовать спокойствием Колинды ради того самого благополучия страны. — И решать что-либо не в моей компетенции. Джастин, у меня свадьба на носу, Колинда ждет ребенка, и я должен быть рядом с ней сейчас. Какая к черту Франция? И какие-то там документы? — разозлился Эммануэль, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.
— Я прекрасно тебя понимаю, поэтому и звоню, чтобы объяснить важность твоей поездки. Всего каких-то несколько часов, и ты полностью свободен, чтобы готовиться к самому важному дню в своей жизни. Неужели ты хочешь проблем в новом году: для себя, Колинды, своего ребенка? Тебя же ведь достанут в самый неподходящий момент, оборвут все телефоны и еще понапишут всякие гадости, припомнят и приплюсуют все, где ты хоть раз оступился, тем самым бросят тень на Колинду и всех ее близких. Этого ты для нее хочешь после всего, что вы пережили?
Джастин был, разумеется, прав. И Эммануэль прекрасно осознавал это. Он знал, что обязан закончить все дела в политике и только тогда они с Колиндой обретут настоящее счастье. Он не имеет права подставлять ее под удар. Она и так не мало перенесла проблем. Черт, как же все сложно в их политическом мире даже сейчас, когда оба уже не президенты.
— Ты прав, друг, — приглушенным голосом ответил Эммануэль после недолгой паузы и удрученно вздохнул. — Я знаю, что должен поехать и решить все сейчас. Я перезвоню и договорюсь о встрече.
— Я знал, что ты примешь верное решение, — искренне радуясь, что все разрешилось в положительную сторону, произнес Джастин. — Еще раз с Рождеством тебя и Колинду.
— Я ей передам, — без особого энтузиазма добавил Эммануэль, осознав, что праздник им изрядно подпортили.
Закончив разговор с другом, он вернулся к любимой с совсем иным настроением, нежели оно было несколько часов назад. Один Бог знает, как он не желал сообщать ей, что ближайшие сутки они проведут порознь, что им придется какое-то время общаться только по телефону или видеосвязи из-за внезапных обстоятельств. Это все казалось каким-то неправильным, нелогичным, несправедливым.
— Эммануэль, что случилось? — спросила Колинда сразу же, как только мужчина переступил порог ее спальни. Без слов он присел рядом с любимой и крепко обнял, оставив на ее виске быстрый поцелуй. Он чувствовал, как ей необходима сейчас его поддержка.
— Мне нужно лететь во Францию... — немедля ответил он правду, считая, что не стоит с ней тянуть. Колинда обязательно поймет его, ведь сама почти наравне с ним сложила полномочия. Она знает, как это непросто оставить интересы страны и начать жизнь заново. Уже только для себя.
— Зачем? — в голосе женщины слышался легкий испуг.
— Необходимо подписать пару важных документов. Хотя мне думалось, что все закончено, но как оказалось... — ответил Эммануэль без желания развивать эту тему дальше. Ему было неимоверно тоскливо на душе в этот миг. — Я что-то упустил.
— А... А когда? Прямо сейчас? — Колинда старалась говорить как можно спокойнее, но получалось не очень. Она даже не подозревала о том, что им вновь придется расстаться. Она не готова была к этому. Внутри что-то сильно колотилось, мешая держать себя в руках, как бы она ни старалась. А она очень старалась даже сейчас, в своем положении быть сильной.
— Нет, конечно, нет! — заверил ее Эммануэль. — Сегодня мы проведем день вместе, как и планировали. — Он позволил нежным рукам Колинды утонуть в его ладонях, а потом и почувствовать тепло его кожи. Он смотрел на нее с таким восхищением, ловя себя на мысли, что перед ним находится самый прекрасный ангел из всех возможных. Только вот эти удивительные глаза больше не светились счастьем — его место заполнили боль и тоска от одного лишь представления, что впереди их ждут томительные часы разлуки, но для Колинды это уже казалось очередным серьезным испытанием, с которым надо справиться успешно.
К своей неожиданности, Эммануэль услышал тихий всхлип любимой, а в глазах заметил влагу — весомое подтверждение тому, что новые обстоятельства складываются совсем не в их пользу, поэтому Колинде и приходится тревожиться лишний раз.
— Милая, ты чего? Я ведь здесь, с тобой, я рядом! — поспешил успокоить ее Эммануэль, еще крепче прижимая к себе, успокаивающе гладя по светлым волосам. — Ты расстроилась из-за моей поездки?
— Нет... Просто... Все нормально. — Женщина решила отмолчаться. Зачем расстраивать любимого зря? Это только ее проблемы, личные. Она сумеет с ними разобраться.
Только Эммануэль чувствовал, что не все так гладко, как хотелось бы. Существовали вещи, которые терзали душу Колинды, не давая ей спокойно вдохнуть и со светлой улыбкой готовиться к свадьбе. Но как бы он не уверял ее, что все образуется, это не очень помогало. Женщина все еще чувствовала свою вину. Будто она полюбила не того. Будто на ее чувствах свыше поставили жирный крест.
— Не терзай себя понапрасну, Колинда. Ты ни в чем не виновата, — твердо заверил Эммануэль, продолжая успокаивающе гладить любимую по голове, отдавая ей свое тепло, нежность и чистую любовь. — Отец волнуется за тебя, потому что он твой родитель и хочет для тебя только лучшего, его можно понять. А Лука... У него еще слишком мало опыта, чтобы во всем разобраться. Поверь, все образуется. К тому же я совсем не хочу, чтобы тревожился и наш малыш. Он ведь тоже сейчас нуждается в твоей заботе.
Мягкий голос Эммануэля как никогда придавал силы, хотелось слушать эти слова поддержки вечно, хотелось спрятаться среди этих родных интонаций и чувствовать себя полностью расслабленной, забыв обо всех семейных проблемах.
Отстранившись от мужчины, Колинда поймала на себе его любящий взгляд, затягивающий с такой силой, что и сопротивляться бессмысленно. Все равно утонет в этом бесконечно глубоком озере наслаждений. Она осторожно положила ладонь ему на щеку и едва заметно улыбнулась, чувствуя слабые толчки ребенка внутри. Проснулся. Наверное, хотел сказать папе слова благодарности. Но пока еще рано.
Чувствуя близкое дыхание любимой женщины, Эммануэль накрыл своей ладонью ее руку. В этот момент Колинда казалась ему такой беззащитной, как крохотный птенчик, нечаянно выпавший из гнезда, такой ранимой, как никогда нуждающейся в его защите.
Он медленно приблизился к ней, а потом легко коснулся легким поцелуем ее губ, дав понять, что ничего в этом мире нет важнее их любви.
— Я люблю тебя, Колинда, — на выдохе шепнул мужчина, погрузив лицо в ее золотистые локоны, вдыхая уникальный аромат, который хотелось навечно задержать в легких. — Если бы ты знала, как сильно я люблю тебя...
— Я знаю, родной мой, я тоже люблю, — отозвалась она, прикрыв на мгновение глаза, чувствуя, как в теплых объятиях любимого к ней постепенно возвращаются силы. — Люблю тебя, Эммануэль.
* * *
Утро следующего дня влюбленные встретили уже в своем родном домике у озера, который стал для них самым уютным местом для счастливой жизни. Колинде пришлось огорчить и детей, и родителей своим вынужденным уездом из-за того, что у Эммануэля появились очень срочные дела во Франции, не требующие отлагательств, поэтому время до свадьбы она проведет не в кругу близких — ей стоит собраться с мыслями и хорошо подготовиться к важному и серьезному событию в своей жизни. Она понимала, что ей лучше покинуть родительский дом, тем самым дать возможность матери и отцу побыть наедине со своими чувствами. А вот детей она была не против забрать с собой, но Лука отказался и тут же набрал номер Якова в надежде, что отец заберет его обратно в Сплит, где они вдвоем смогут весело провести время до встречи Нового года и свадьбы матери. По правде говоря, Лука не очень был рад последнему событию, но его мнение мало кого волновало. В конце концов он желал Колинде счастья и видел, как с Эммануэлем ей больше, чем хорошо, поэтому винить мать во всех грехах не имело смысла. К тому же он не прочь был провести время с удовольствием на таком значимом мероприятии. Может быть, оно поможет ему еще ближе узнать Эммануэля и понять, чем он лучше его отца, раз мать сделала такой выбор. Катарина, как и прежде, с пониманием отнеслась к уезду матери, пожелав ей побольше сил и заверила, что попытается поговорить с братом по душам, чтобы на свадьбе тот не ляпнул чего-нибудь, отчего пришлось бы всем краснеть. Родители же нейтрально, но в целом довольно спокойно отреагировали на новость дочери. Отец только молча кивнул и махнул рукой, показывая тем самым, что уже бессилен против решений дочери, а мать собрала в дорогу немало вкусностей и пожелала Эммануэлю счастливого пути и быстрого решения всех вопросов, а Колинде — только спокойствия и терпения пережить наступившие невзгоды. До свадьбы осталось всего пять дней, а дел имелось еще достаточно, ведь важно ничего не упустить и выполнить все в срок, чтобы этот день для влюбленных стал незабываемым. На рассвете Колинда первой покинула спальню из-за какого-то тревожного состояния. Она проснулась очень рано, за несколько часов до вылета самолета Эммануэля и не стала будить любимого, прекрасно осознавая, что ему тоже необходимо набраться сил перед важной поездкой. Она и сама не прочь была и дальше окунуться в ласковые объятия сна, однако точно знала, что вряд ли организм сможет полностью расслабиться. К тому же ночью женщина часто просыпалась в невольной тревоге и тесно прижималась к Эммануэлю, заведомо зная, с ним обретет и спокойствие, и защиту от всего шлейфа неудач, а потом, получив желаемое, пыталась вернуться ко сну. Ее посещали самые разные мысли: и неутешительные относительно решений ее отца, и беспокойные, касаемые Луки и Якова, и самые яркие, в которых она видела свое безоблачное счастье рядом с Эммануэлем. В конечном счете, она решила начать новый день, дав всего лишь несколько часов на отдых организму. Умывшись, женщина заглянула в холодильник. В последнее время ее спасением становилась какая-нибудь легкая еда типа творога с молоком — и полезно, и вкусно. Но только не сегодня. Лучше бы она даже не притрагивалась к этому продукту — не пришелся он по душе ее малышу. Он будто пытался сказать своей маме «Я не хочу это» и отвергал уже ранее знакомую ему пищу. В итоге после легкой тошноты из-за неприятного вкуса все желание положить что-то иное в желудок у Колинды вовсе пропало, и она без сожаления вернулась в спальню. Села на краешек постели, ощущая во рту горький привкус, и чуть не дала волю слезам. Слабость и какая-то резкая апатия завладели ею, что очень хотелось спрятаться в самый дальний угол, подальше от всех и просидеть там до конца беременности, чтобы после родов вновь вернуться к жизни бодрой и полной сил. — Колинда, дорогая, что с тобой? — услышала она взволнованный голос любимого. Он только что вернулся из ванной и присел перед женщиной на корточки, не сводя тревожного взгляда с ее лица, и взял ее ладони в свои. — Что тебя тревожит? — Ничего... Все в порядке, — ответила она, тихо всхлипнув, не желая обременять Эммануэля только своими, сугубо личными проблемами. Она считала, что в состоянии справиться с ними самостоятельно. — Ты кого хочешь обмануть? Меня или себя? — задал он вопрос, не желая оставаться в стороне. Женщина опустила глаза, признавая свое поражение. Вряд ли у нее получится что-либо скрыть, но попытаться можно. — Никого... — она отрицательно покачала головой. — Вот... Мы с тобой еще не поженились, а у тебя уже секреты... — сказал Эммануэль с грустью в голосе только из-за естественного желания помочь любимой справиться с ее внутренним дискомфортом. Может, со стороны его поведение казалось навязчивым, но это было совсем не так. Он не осуждал ее из-за молчания, но пока не узнает, что случилось, то не сможет облегчить ее душевные муки. Мужчина присел рядом с ней и тут же обнял за плечи, а Колинда в свою очередь уткнулась в его грудь лицом и теперь дала полную волю слезам, словно очищая себя от всего негатива, скопившегося внутри. — Тише-тише, родная, — начал успокаивающе говорить Эммануэль, гладя ее по волосам. — Не надо плакать. У тебя что-нибудь болит? Что-то не так с ребенком? — Он пытался уже сам угадать причину ее расстройства. — Мне кажется, мы немного поспешили с ним... — вкрадчиво ответила Колинда и тут же испугалась своих слов. Никогда прежде она не думала о таком, а сейчас... После вчерашнего разговора с отцом в голове что-то щелкнуло, появился страх из-за того, что из-за этого малыша пострадает ее семья. — Колинда, милая, ты чего? Почему ты так решила? — вырвалось на выдохе у Эммануэля. Он пытался прочитать ответ в ее глазах, но ничего, кроме тоски не смог увидеть в них и это не могло не тревожить. — Ничего... Забудь, — отмахнулась женщина в попытке закрыть тему. Но раз уж начала говорить А, придется сказать и Б. — Мне страшно, Колинда, когда ты говоришь такие вещи! — моментально слетело с уст Эммануэля. — Я не хочу, чтобы между нами уже сейчас возникли разногласия, чтобы ты терзалась из-за того, что не можешь найти тот путь к согласию между нами. Колинда, я очень тебя люблю и понимаю, что тебе трудно делать какие-то шаги, что порой говорить правду тоже нелегко, тем более близкому человеку, но я хочу сделать для тебя все, все, чтобы ты была счастлива, чтобы... — Эммануэль... — женщина остановила его одним прикосновением ладони к его губам. — Не надо... Пожалуйста, не надо... Ничего говорить... — едва слышно прошептала она. Она еще сильнее приникла к его груди и затихла. Он почувствовал, как задрожали ее плечи, как участилось дыхание, услышал ее частые всхлипы и еще крепче прижал к себе, чтобы отдать ей свое тепло, чтобы подарить защиту, чтобы без слов доказать свою необходимость для нее. — Ты только будь рядом. Не оставляй меня сейчас... Эммануэль наклонился к ней и коснулся ее губ долгим, полным тепла и нежности, поцелуем, словно обещая, что выполнит ее просьбу, что и мысль не допустит о том, чтобы подтолкнуть ее к страданиям. Как никогда он чувствовал ее всю: аромат кожи, мягкие губы, отвечающие на его поцелуи с особым трепетом. И она не желала сопротивляться. В этом не было необходимости. Эммануэль давно завладел ее разумом, душой, сердцем, под которым она носила его ребенка, такого желанного ребенка, о котором никто из них мечтать и не мог. Она обвила руками его шею, со всей присущей ей страстью отвечая на его глубокие поцелуи, не желая останавливаться, словно говоря, что готова прямо сейчас стать с ним единым целым. Малыш проснулся и решил сказать об этом маме в тот самый момент, когда Эммануэль уже спустился ниже и легко касался быстрыми поцелуями шеи Колинды. Она вдруг вздрогнула и слишком резко отстранилась от любимого, инстинктивно приложив ладонь к животу. В прошлую беременность Лука так часто ее не беспокоил, скорее, Колинда слишком тревожилась из-за тихого поведения плода. Но тогда она была моложе, да и многое казалось было легче переносить, нежели сейчас. — Он тоже не хочет, чтобы ты уезжал... — вполголоса произнесла женщина, обратив внимание будущего мужа на крохотное существо, живущее внутри нее. — А я никуда и не поеду, — Эммануэль как никогда был тверд в своем решении и готов был плюнуть на свои обещания только ради того, чтобы его любимая больше никогда не пролила ни одной слезинки. — Я останусь с вами. И никто меня за это не осудит. — Ты должен... Тебя ждут. Ты не можешь подвести никого. Он выдохнул и грустно улыбнулся. Слабо кивнул. Не мог. Но так желал все бросить и остаться рядом с Колиндой, чтобы провести этот день исключительно вдвоем, отключив телефон и наслаждаясь сладкими, как мед, поцелуями, которые с восторгом изучали бы ее родное тело. Еще несколько минут они смотрели друг другу в глаза, не думая произнести и слова. Ведь и так все было понятно. И только потом Эммануэль усилием воли заставил себя быстро собраться, чтобы перед уходом в оставшиеся несколько минут вновь одарить любовью мать своего будущего ребенка.* * *
— Не волнуйся, мой маленький, твой папа обещал вернуться, как только закончит все свои дела — пускай это не очень быстро, как хотелось бы, но я обещаю тебе, что совсем скоро он уже будет рядом с нами, — тихонько разговаривала Колинда с ребенком, поглаживая живот ладонью, удобно устроившись на постели. Малыш все еще продолжал толкаться внутри, будто желая таким образом что-то сообщить, выразиться так, как умеет, сказать, что ему, как и матери тоже некомфортно из-за сложившихся обстоятельств. — И он всегда будет с тобой, всегда будет тебе помогать и поддерживать. Он очень ждет твоего появления на свет. И я тоже. — Женщина устало улыбнулась, на мгновение прикрыв глаза и наполнив легкие большой порцией кислорода, а потом вновь продолжила общение с крохой: — Мы очень тебя любим, мой хороший... А ты знаешь, что у тебя уже есть не только мама и папа? Еще старшая сестра и младший брат? Они тоже ждут тебя. Надеюсь, что ждут... — Колинда выдохнула, ощутив, как тревожно стало на сердце из-за недавнего разговора с сыном, а потом, стараясь придать голосу как можно больше уверенности, продолжила: — Нет, конечно, Катарина ждет, и Лука тоже... Они понравятся тебе, я знаю. Они очень милые ребята, вы обязательно найдете общий язык, но пока ты еще должен чуть-чуть подрасти, прежде чем появиться на этот прекрасный свет. Поэтому, пожалуйста, дай маме возможность хоть что-нибудь покушать. Я ведь обещала твоему папе, что буду хорошо о тебе заботиться и беречь тебя. Правда, есть все равно не очень-то и хотелось, несмотря на то, что в холодильнике мышь не повесилась. Эммануэль заранее позаботился о том, чтобы Колинда ни в чем не нуждалась во время его отсутствия. Тем не менее, ради здоровья малыша она все-таки легко позавтракала и решила заняться подготовкой к ближайшему важному мероприятию, однако сразу же ее потревожил приятный сердцу звонок от сына. — Привет, Лука! Я очень рада тебя слышать! — бодро произнесла Колинда, предвещая пускай и недолгую, но такую необходимую ей беседу с сыном. — Мама... — жалобный стон раздался по ту сторону. — Приезжай... Пожалуйста... Мам... Мне очень больно... Сердце Колинды тут же заколотилось с бешенной скоростью и за секунду едва не вырвалось из груди. Она почувствовала, как участился пульс и зашумело в ушах. Тревога медленной поступью проложила путь к нервным окончаниям. — Лука, что случилось? Что с тобой? — на выдохе быстро спросила Колинда, замерев от ожидания услышать что-то ужасное, непоправимое. — Я упал... — донесся дрожащий голос. — Со стремянки. И ударился об пол. Очень сильно. И кажется, сломал ногу. Мам... Я не могу встать... Нога очень болит... Мне страшно... — Через череду быстрых слов Колинда услышала пронзительный плач сына. Ребенок заскулил от боли, как побитый щенок, заставив женщину тут же вскочить с места и поспешить к двери. Она сама не меньше испугалась за его состояние и желала прямо в следующее мгновение оказаться рядом с сыном, чтобы избавить его от накрывшей боли. Колинда быстро обулась и накинула пальто прямо поверх ее самой любимой домашней футболки с флагом Хорватии, не прерывая разговора с Лукой. Ей постоянно нужно было слышать его голос. Это создавало иллюзию понимания, что сознание сына не отключилось, и он еще может сказать о том, что его тревожит. Женщина быстро нашла ключи от своего автомобиля и пулей выскочила на улицу. — Лука, Лука, сынок, ты только не волнуйся и не двигайся, лежи спокойно. Не пытайся встать. Я уже еду. Я еду к тебе, слышишь? — говорила она прерывистым от волнения голосом. — Да, мам... — в ответ раздался обессиленный стон. — Я постараюсь... — через силу выдавил из себя Лука. — Ты только приезжай поскорее... — Конечно, сынок. Ты потерпи, потерпи немного. Все будет хорошо, — Колинда пыталась говорить смело и уверенно, но страх за сына брал твердую власть над ней. Она не знала на все сто процентов о его состоянии и боялась, как бы ему не стало хуже. — Ты где сейчас? Остался у бабушки с дедушкой? Не разрывая связи с сыном, Колинда быстро выехала на главную дорогу, едва не забыв пристегнуть ремень безопасности. Правда держать и руль, и мобильный телефон в руке, да и еще следить за скользкой от снега дорогой было не очень удобно, а времени становилось все меньше и меньше. Нельзя терять ни секунды в такой ситуации. К тому же малыш снова так невовремя дал понять матери, что ему не по душе ее волнения. И еще его успокаивать Колинде было совершенно некогда. — Нет... — ответил Лука приглушенным голосом и вновь застонал от нового укола боли, тем самым вызвав следующую волну тревоги в душе матери. — У тебя на квартире. Я попросил папу привезти меня к тебе. — Он с тобой? Положительный ответ сына сейчас очень бы успокоил женщину. Она знала, что отец сделает все возможное и невозможное, чтобы помочь Луке. Но тогда вряд ли бы он сам позвонил ей и слезно стал просить о помощи. Видимо, дело куда серьезнее, чем Колинда могла полагать. — Нет. Уехал. Я звонил ему, но телефон не отвечает, — вполголоса ответил Лука, уже успев до этого напридумывать себе всякое относительно Якова. Дыхание Колинды прервалось. Мерзкий комок подступил к горлу, мешая легким насытиться новой порцией кислорода. Женщина еще крепче сжала левой рукой руль, попутно смотря в зеркало заднего вида, чтобы перестроиться в более свободный ряд, а, следовательно, скорее добраться до пункта назначения. — А Катарина рядом? — сглотнув ком, спросила женщина, прибавив скорость, хотя это было не очень хорошей идеей на мокрой дороге, когда так необходимо следить за дистанцией и другими автомобилистами. — Нет. Ушла. Мы успели поругаться... Из-за тебя... И твоего ребенка... Мам... Я совсем один... — из горла вырвался сдавленный всхлип, заставив сердце Колинды сжаться в крошечный комочек и упасть куда-то в бездонную пропасть. Ее малыш... Кажется, никто ему не рад, кроме собственных родителей. — Мам... Мне очень страшно и больно. Я не хочу... Не хочу остаться инвалидом на всю жизнь... — застонал Лука. — Ты не останешься, нет! — твердо произнесла Колинда, чуть повысив голос. Сейчас ее задачей стояло, прежде всего, успокоить ребенка, донести до него, что ему в ближайшее время обязательно помогут. — Не думай об этом! Все будет хорошо! Послушай меня: я сейчас отключусь, чтобы позвонить в скорую и мы... — Я уже вызвал... Только дверь не смогу открыть... Ты только не бросай меня... Как папа... Как сестра... — вполголоса произнес Лука, тем самым желая донести до матери, что нужен лишь только ей одной. Но она-то знала, что это не так и готова была сделать все от себя зависящее, чтобы помочь сыну пережить это трудное время и преодолеть физическую боль. — Лука, сынок, успокойся, — сказала Колинда привычно мягким голосом, стараясь не выдать своего волнения, продолжив движение по обочине. Многовато машин начало скапливаться, а времени, чтобы стоять в пробке у женщины не имелось. Каждая секунда может стоить жизни ее сыну, поэтому пришлось взять на себя ответственность за нарушение правил дорожного движения и двигаться почти вплотную с отбойником. — Прошу тебя, дыши ровно и постарайся представить что-то хорошее, светлое, положительное — подумай о любимом спорте, о хобби, обо всем, чем угодно, только не о ране. Я уже еду к тебе. Однако, самой Колинде тоже не помешало бы подумать о чем-то аналогичном, ведь внезапно женщина почувствовала общую слабость и резкую головную боль. Она попыталась расслабиться, но в вряд ли это будет возможно в нынешних условиях: все ее внимание должно быть сосредоточено на дороге, на безопасном движении, но именно шум автомобилей за окном и голос сына, умоляющий не переставать говорить с ним, стали тем неприятным фоном, от которого так хотелось избавиться. Колинда всеми силами старалась подавить возникший откуда-то из глубин горла стон, но, кажется, получилось не очень. Она судорожно сглотнула воздух и прикрыла на мгновение глаза. Ей казалось, что сейчас она передохнет несколько мгновений, и боль рассеется, растает, упорхнет. Однако, она даже не заметила, как выронила телефон из ладони, как рука непроизвольно повернула руль в сторону и автомобиль на средней скорости столкнулся с фонарным столбом. От резкого толчка сознание Колинды накрыл густой туман, взор потерял осмысленность, и темнота с радостью приняла ее в свои объятия, поглотив последние мысли и чувства.* * *
Весь этот недолгий полет Эммануэль пережил в тревоге за будущую жену. Она неважно себя чувствовала, а он вынужден был оставить ее наедине с физической и моральной болью. Как же он ругал себя за это, осуждал за то, что не сделал все вовремя. Один только Бог знал, как мужчина хотел приказать пилоту развернуть летающее судно обратно, чтобы не тратить эти драгоценные минуты на согласование уже не интересующих господина Макрона вещей. Но этого, к сожалению, делать было нельзя, поэтому Эммануэль твердо решил ни минуты не задерживаться, и вылететь ближайшим рейсом, как только закончит все дела. Правда, позволит ли погода? С учетом стремительно приближающегося на Париж циклона синоптики сделали предупреждение о сильном снегопаде и порывах ветра до 12 м/с. Но для влюбленного и уверенного в своих намерениях человека никакие перепады в температуре не сумеют повлиять на твердые и давно запланированные решения. Как только самолет приземлился в аэропорту «Шарль де Голль» Эммануэль сразу же набрал номер любимой, чтобы сообщить, что добрался успешно, а заодно и спросить о ее самочувствии, что стояло для него на первом месте. Однако, телефон Колинды по неизвестным ему причинам был недоступен. Она, конечно, могла забыться сном, а средство связи оставить в беззвучном режиме, но почему-то в такой исход вещей мужчине не очень-то хотелось верить, потому что она обещала дождаться его звонка, а он клятвенно заверил, что пока вновь не услышит ее голос — ни шагу не ступит к Елисейскому дворцу. Спустя несколько минут уже в зале аэропорта Эммануэль вновь повторил свою попытку связаться с Колиндой. Безуспешно. Сердце мужчины забилось сильнее, хоть он и уверял себя, что с матерью его малыша все в порядке. Может быть, она вышла на прогулку, а телефон забыла дома, ведь всякое бывает, поэтому Эммануэль заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть несколько раз. Позвонит чуть позже. Так некстати память подбросила ему картинки, когда он вынужден был сообщить любимой, что должен сначала решить важные вопросы, касаемые страны, а уже только потом начать наслаждаться свободой. На его телефон поступил звонок от министра, который уже начал нервничать относительно запланированной встречи. Эммануэль заверил, что скоро будет и подпишет все несчастные документы. Тем более, машину за ним уже прислали. В богатом салоне автомобиля мужчина еще не раз пытался дозвониться до Колинды, но каждый раз слышал долгие гудки и привычные всем фразы о возможном перезвоне позднее. Эммануэль сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и убрал телефон в карман брюк, решив, что не будет вести себя слишком настойчиво по отношению к будущей жене. Может быть, ей необходимо побыть наедине с самой собой, обдумать все, что произошло накануне, в доме ее родителей, относительно сына, ведь для всего этого нужно время, поэтому она решила изолироваться от всех, чтобы никто ее не беспокоил. Но черт возьми, как Эммануэль желал хоть на секунду услышать ее голос, чтобы убедиться, что за эти несколько часов с ней ничего не случилось, ведь кто знает, как поведет себя организм беременной женщины. Сейчас ему казалось, что он ничтожно мало знает о том, как живет и развивается и маленький организм внутри будущей матери. Но ничего, у него еще будет достаточно времени, чтобы изучить подробнее этот вопрос. А пока необходимо сосредоточиться на важной встрече. К счастью мужчины, она продлилась недолго — Эммануэль быстро справился со своей задачей и уже через несколько часов со спокойной душой находился в салоне того самого автомобиля, на котором и приехал, быстро набирая текст сообщения на дисплее смартфона: «Любимая, я все уладил, все подписал, решил все вопросы. Теперь можно не беспокоиться за страну. Она в надежных руках. Теперь я свободен. Мы свободны. Как ты себя чувствуешь? Как наш малыш? Передавай ему самые теплые от меня пожелания. Еду в аэропорт. Не могу ждать до завтра. Переживаю за тебя. Перезвони, как сможешь. Целую и крепко обнимаю. Люблю тебя, Колинда». Отправив сообщение с единственной надеждой в ближайшее время получить обратную связь, не выпуская телефон из рук, Эммануэль взглянул в окно, за которым на улицах Парижа творился самый настоящий хаос. Город заметало у него на глазах, превращая дороги в бесконечные белоснежные покрывала. Невозможно было разглядеть даже соседние дома и автомобили — снег шел плотной стеной, заставляя парижан наклонять головы и кутаться в капюшоны. Создавалось впечатление, будто находишься на северном полюсе. Не помнил Эммануэль, когда в последний раз сталкивался с подобным природным коллапсом. Сказав водителю свою следующую точку прибытия, а ею оказался все тот же самый крупный аэропорт страны, Эммануэль вновь набрал номер Колинды. Да, терпения ему точно не хватало в этот день. Получив все те же неприветливые гудки, он решил скоротать время и хоть как-то успокоиться за просмотром новостей. Нажав на вкладку «Срочная новость дня», Эммануэль внимательно прочитал первые строки... «В западном районе Загреба в фонарный столб врезался автомобиль. Авария произошла на пересечении двух улиц. За рулем легкового автомобиля находился бывший президент Хорватии Колинда Грабар-Китарович. По словам очевидцев, водитель не справился с управлением и совершил наезд на столб, после чего автомобиль получил различные механические повреждения. На место ДТП прибыли бригада скорой помощи и сотрудники ГИБДД. Пострадавшей потребовалась госпитализация. Причины ДТП устанавливаются. Напомним, что госпожа Грабар-Китарович не так давно сложила полномочия и не стала выдвигать свою кандидатуру на второй президентский срок. В связи с происшествием запланированная свадьба бывшего хорватского лидера, которая должна состояться в последний день декабря, теперь под вопросом. Ее вторым мужем должен стать так же решивший оставить пост президента Франции Эммануэль Макрон. От первого брака у Колинды есть двое детей: дочь Катарина и младший сын Лука». Эммануэль замер, тотчас же забыв о том, чтобы сделать элементарный вдох. Он попросту не нуждался в этом. С Колиндой, с его Колиндой случилось несчастье — ее жизнь и жизнь ребенка в опасности. Что может быть страшнее в этом мире, чем возможность в одно мгновение потерять то, что обрел, чем жил, то, ради чего начинал каждый новый день. Его лицо побледнело, дрожь охватила тело, а тупая боль начала расползаться слишком стремительно, подавая знак к долгим и мучительным страданиям. Он почувствовал, как железная рука крючковатыми пальцами в сию секунду сдавливает горло, не давая возможность сделать глоток воздуха, чтобы не потерять сознание; как любящее сердце подает тревожные гудки, с силой бьется в груди, желая получить свободу. И снова звонок любимой. И снова несчастный автоответчик повторил свою известную всем речь...
