5. На пути к сердцу
20 мая 2023 г., 11:14
Бриджит появилась в здании аэропорта гораздо раньше, чем ожидал Эммануэль. Впрочем, чем быстрее они поговорят, тем скорее он отправится в долгую дорогу к любимой женщине, мысли о которой не покидали ни на секунду его сознание. Хоть и Катарина сказала ему пару слов о Колинде, это совсем не облегчило состояние Эммануэля. Он по-прежнему чувствовал себя, как на иголках, обвиняя только себя в сложившихся несчастных обстоятельствах.
— Эммануэль... — вдруг окликнули его сзади. Он обернулся от вялого изучения пейзажа за окном и встретился лицом к лицу с бывшей женой. Неподалеку следил за всем ее водитель — Эммануэль с давних пор знал этого ответственного мужчину и мог быть спокоен за жену — такой человек на отлично знал все правила дорожного движения.
— Бриджит... Наконец-то! — без особой радости откликнулся мужчина и сделал несколько шагов ей навстречу. — Говори скорее, и я поеду. У меня нет времени.
Женщина не сразу решила начать разговор. Встреча с бывшим мужем для нее казалась аналогом рая, ведь если он сумел достаточно легко и быстро вычеркнуть ее из жизни, то она по-прежнему осталась верна лишь только ему одному, где-то в глубине души продолжая надеяться на милость судьбы и возвращение Эммануэля. Она знала, что это невозможно, что у него давно другая жизнь, другая семья, скоро сын будет или дочь, что он счастлив, но почему-то, как наивное дитя, продолжала желать достать луну с неба.
— Спасибо, что дождался, — начала она тихим шепотом, стараясь изучить лицо мужчины как можно глубже, будто сегодня их действительно последняя встреча. Может быть, такой она и будет. Прощальной. Вряд ли Эммануэль вернется жить во Францию с Колиндой, скорее сам предпочтет перебраться в Хорватию, чтобы жене было как можно комфортнее и удобнее уделять время ее детям и родителям.
— Надеюсь, это оправдано. Иначе я только потерял ценное время, — спокойно ответил мужчина и это не могло не радовать Бриджит. Ведь по телефонному разговору Эммануэль был с ней, пожалуй, слишком резок, но она не обиделась. Понимала причину такого его поведения. Колинда для него важнее воздуха, а их ребенок — весь смысл его жизни.
Бриджит вдруг почувствовала острый укол в сердце, но не подала виду, насколько ей больно. Если бы она могла тоже подарить Эммануэлю сына... Может быть, тогда он не нашел бы свое счастье с другой... Но его профессия обязывала к многочисленным встречам с важными людьми и не только мужского пола, а встречи с госпожой Грабар-Китарович было не избежать в свое время. Они часто контактировали, они нашли много общих тем, помимо политических, но кто же знал, что Чемпионат мира окажется для роковым для их жизней?
Даже сейчас Бриджит не винила ни Колинду, ни Эммануэля в их чувствах, хоть и осталась в проигрыше, лишившись поддержки и понимания любимого человека. Никто не застрахован от разводов, никто не может гарантировать счастливый брак до конца жизни обоих супругов, но именно в ее руках помочь влюбленным обрести свой счастливый уголок в этом сложном мире.
— Ты что-то узнал о состоянии Колинды? — поступил от Бриджит вопрос.
— Ничего конкретного, но по словам ее дочери, с ней все в порядке, она не пострадала. А ребенок... — и здесь голос Эммануэля дрогнул. Их разговор с Катариной неожиданно прервался, поэтому мужчина до сих пор мучился от незнания относительно крохотного человечка. — У меня нет информации. И я схожу с ума от этого!
— Выкидыши на позднем сроке бывают достаточно редко, — поспешила успокоить его Бриджит, — к тому же плод окружен весьма толстыми стенками матки и околоплодными водами. Это все помогает защитить ребенка, смягчить удары и ушибы. Природой все предусмотрено. Я думаю, что все обошлось, ведь в противном случае ты бы уже знал... Тебе бы первому сообщили, если бы случилось что-то серьезное.
— После того, что произошло в Рождество в семье Колинды, не думаю, что ко мне стали лучше относиться, — с досадой ответил Эммануэль, стараясь не встречаться с ней глазами. Ему очень хотелось увидеть на ее месте другую женщину, чтобы только ее одарить своей любовью и чуть ли не задушить в своих объятиях. Но пока это было невозможно. — В любом случае, с ней рядом точно Катарина. Надеюсь, и Яков тоже. С ней должен быть кто-то из близких, обязательно!
— Думаю, так и есть. Семья не оставит ее в такой нелегкий период, — мягко ответила женщина, сделав еще шаг ближе к Эммануэлю, нарушив удобную дистанцию для общения. Сейчас она так отчетливо нуждалась в том, чтобы хотя бы дотронуться до мужчины, до его сильной руки, кончиками пальцев прикоснуться к его нежной щеке, а в темно-синих глазах найти угасший огонек страсти... — И Яков сделает все необходимое для улучшения ее состояния в стенах больницы, — с трудом добавила она, почувствовав сухость в горле и совсем некстати подошедшую слабость.
Бриджит всегда умело справлялась со своими эмоциями, она не позволяла сердцу брать контроль над разумом, но сейчас стоящий перед ней мужчина будто разом лишил ее возможности что-либо соображать. Воспоминания прежних счастливых лет брака вновь вспыли перед глазами, как однажды его крепкие руки сложились в кольцо на ее талии, как мягкие губы горячим поцелуем коснулись ее шеи... Когда она могла чувствовать дурманящий запах его духов, разжигающий желание, томящееся в ее теле. Желание, которому она дала волю и ни разу не пожалела ни о чем.
Она никогда не заостряла внимание на их значительной разнице в возрасте, она не считала это серьезной преградой к счастью, к истинной любви, но может быть именно этот факт стал одной из причин того, что любовь Эммануэля ушла. А Колинда смогла сделать его по-настоящему счастливым. Разве не этого она сейчас для него хотела?
Мужчина заметил какую-то неестественную бледность ее лица и насторожился. Оживленные глаза Бриджит тоже потускнели, словно где-то в глубине души погас долгий огонь жизни.
Не хватало, чтобы еще и ее здоровье подкосилось в самый неподходящий момент.
— Ты в порядке, Бриджит? — искренне поинтересовался Эммануэль, коснувшись ладонью ее плеча.
— Да, — едва слышно прошептала женщина, сделав маленький шаг к мужчине, который стоял слишком близко, который сам того не подозревая, лишил ее возможности адекватно соображать. Глубоко вздохнув, она вновь решилась посмотреть в его пленительные глаза. Совершенно невероятные, завораживающие, такие родные глаза, в которых отражалось лишь волнение уже не только за состояние Колинды, но и Бриджит в том числе.
От Эммануэля веяло теплом, таким знакомым, родным, словно его можно было потрогать, обнять, закутаться в него, что стало таким необходимо для Бриджит в данную минуту.
— Мне думается иначе. Ты неважно выглядишь. Прости.
От родного голоса, сошедшего на шепот, голова Бриджит пошла кругом. Она с трудом удержалась от соблазна прижаться к груди бывшего мужа и утонуть в его нежных объятиях.
— За что? — вполголоса спросила она, не сводя пристального взгляда с Эммануэля, тем самым еще больше подталкивая себя к пропасти.
— За то, что предал твою любовь... За то, что твое место в сердце занято другой, — тихо ответил он, наконец найдя в ее глазах нечто похожее на разочарование и безысходность.
— Ты не виноват. Есть вещи, которые не зависят от наших желаний, — пытаясь унять дрожь в теле и внезапно настигнувшую неловкость, ответила Бриджит. Нельзя думать о своих откровенных желаниях с мужчиной, которому уже безразлична. Сам ведь сказал, что в его сердце живет любовь к другой женщине, к будущей матери его ребенка, что немаловажно. — Ведь сейчас ты счастлив?
Он подтвердил согласие кивком головы.
— Значит, с моей стороны все сделано верно, — чуть улыбнувшись добавила Бриджит, чувствуя, как на щеках выступил лихорадочный румянец, а Эммануэль заметил неподдельный испуг в ее глазах.
Невысказанные слова застыли на ее полураскрытых губах, она изо всех сил старалась сохранять спокойствие и невозмутимость, когда смотрела в лицо бывшего мужа, но получалось хуже, чем она ожидала. Ее любовь к Эммануэлю была сильнее воли, желание вновь признаться ему в глубоких чувствах туманило разум, а держать контроль над собой не хватало сил.
Почувствовав легкое головокружение, не выдержав сильного напряжения, она непроизвольно приникла к его груди и уткнулась лицом куда-то в район шеи. Эммануэль застыл от такого неожиданного поступка Бриджит, но не оттолкнул ее, даже несмотря на прикосновения, которые были не из приятных. Наоборот, он очень осторожно коснулся ладонями ее спины, отдавая свое тепло, сам того не подозревая.
Однако, очевидная холодность мужчины и прямое отсутствие хоть одного положительного намека на их будущее позволили именно сейчас Бриджит чувствовать себя полностью расслабленной и защищенной. Она могла ощущать себя по-своему счастливой, но уже с чужим мужчиной, которого сердце по-прежнему считало родным.
Внезапный звонок мобильного Бриджит нагло нарушил трепетные минуты ее маленького счастья с Эммануэлем, и ей пришлось столкнуться с нежеланием отстраниться от него и найти гаджет в сумочке, чтобы ответить звонившему.
— Да, я слушаю вас, — ответила она хрипло. — Да, он здесь. Рядом. Сейчас передам. — Она протянула телефон Эммануэлю. — Это врач из больницы, в которой находится Колинда. У него есть новости о ее состоянии.
Едва осознав, что в следующую секунду узнает хоть какие-то вести о любимой, Эммануэль быстро взял телефон и поднес к уху.
— Я слушаю вас. Скажите все, как есть. Всю правду, ничего не скрывая, — быстро произнес мужчина, забыв про элементарные правила этикета. Не до приличия ему сейчас.
— Добрый день, господин Макрон, — вежливо обратился к нему мужчина. — Я настоятельно советую вам успокоиться, потому что повода для волнений у вас нет. Госпожа Грабар-Китарович сейчас находится в удовлетворительном состоянии. Сейчас ее ничего не беспокоит, все сделанные обследования дали только положительные результаты. Никакой угрозы для ее жизни нет. Можно сказать, что после аварии она отделалась только небольшими ушибами и шоком, который уже прошел.
— А ребенок? Он жив? С ним все в порядке? Он не пострадал? — рекой полились вопросы из уст Эммануэля. Ведь жизнь Колинды — это только часть большого целого, о котором так важно знать.
— Мы провели УЗИ, оценили состояние плода, плаценты — все показатели в норме. Несмотря на прямой удар область живота и обильное кровотечение, плод не пострадал, — ответил врач все таким же уверенным и спокойным голосом, зная, что все проблемы позади. Но только не для Эммануэля. Едва он осознал все вышесказанное, так занервничал еще сильнее. Удары, кровотечение... Как после всего этого организм матери мог спокойно справиться с такими серьезными травмами? — На данный момент у него наблюдаются кратковременные нарушения сердечного ритма, но это не критично. Это не является негативным протеканием беременности из-за полученной травмы. Вы можете быть спокойны за здоровье вашего ребенка, господин Макрон, — наконец закончил свою твердую речь врач, ожидая хоть какой-то, но желательно положительной реакции на свои слова. Его целью было не навредить, а помочь, но, кажется, вышло не очень продуктивно.
Еще и нарушения сердцебиения прибавились к кровотечению и силе извне — как после таких слов можно успокоиться и не переживать за состояние ребенка и его матери? Эммануэль вообще не понимал врачебной логики, поэтому он только едва выдавил из себя слова благодарности и попросил сделать все необходимое для поддержания стабильного состояния его будущей жены и малыша.
Он развернулся лицом к окну и крепко зажмурился, не представляя, что будет дальше, если организм Колинды вдруг решит отвергнуть зародившуюся внутри него жизнь. Ведь все может произойти. Колинде уже давно не двадцать лет, и жизненные циклы устроены иначе, а, соответственно, появляются и новые риски, о которых так важно знать, чтобы не допустить никаких пороков развития ребенка.
— Все будет хорошо, — вдруг услышал Эммануэль за спиной тихий голос Бриджит. Совсем неслышно она подошла к нему и мягко коснулась рукой предплечья. — Колинда под присмотром врачей. Она в надежных руках специалистов. Что ты узнал?
— Сейчас уже все в порядке, — из последних сил вымолвил мужчина, сделав глубокий вдох. — С ребенком все хорошо. И Колиндой тоже, — добавил он едва слышно с одной единственной мыслью, что сейчас же должен отправиться к ней и находиться рядом: возле ее постели, если разрешат, или за стенкой палаты — не имеет значения, лишь бы возле нее, чтобы любыми способами отдать ей все свои силы. — Я никогда не прощу себе, если с ней и нашим ребенком что-то случится! — вдруг добавил Эммануэль весомо.
— Ты должен быть сильнее всех неудач, Эммануэль. Ведь впереди тебя ждет очень тернистый путь, — сказала мягким тоном Бриджит, ощущая внутри себя долгожданное спокойствие, за которым она и приехала. — Но главное во всем этом — умение хранить свою любовь. Берегите друг друга. Знаю, ты будешь самым заботливым отцом и преданным мужем, достойным мужчиной, которого заслуживает та, которой отдано твое сердце.
— Ты говоришь так, будто мы прощаемся навсегда...
В глазах Бриджит проблеснула тревога. Отчасти так и было. Женщина понимала, что для Эммануэля наступает новая жизнь, в которой нет места прошлому. Да и вряд ли Колинда будет в восторге, если ее муж время от времени станет встречаться с бывшей женой. А Бриджит совсем не хотела разногласий в новой ячейке общества. Ни Эммануэль, ни будущая госпожа Макрон не заслуживают новых скандалов.
— Думаю, вряд ли мы встретимся в ближайшее время. Ты и сам понимаешь, что так будет правильно, — с облегчением выдохнула она. — Тебе пора ехать. Колинде ты нужен сейчас больше, чем кому-либо. Мой водитель отвезет тебя, — Бриджит кивнула в сторону так и стоявшего неподалеку мужчины, выпившего уже не один стаканчик быстрорастворимого кофе из автомата. Надо же было себя чем-то занять.
— Нет, я сам! — отрезал Эммануэль, полагая, что справится самостоятельно. Да, Бриджит права, он уже давно должен быть в пути, но разговор с бывшей женой тоже стал необходимой частью его жизни. Их жизней. Им очень нужно было объясниться, поговорить по душам после всего, что случилось. Возможно, время и место неподходящее, но другого варианта может и не быть.
— Мне будет спокойнее, если ты не станешь искать приключений в такую погоду, — искренне улыбнулась Бриджит и умоляюще посмотрела в глаза бывшего мужа. — Обещай, что будешь осторожным.
— Не сомневайся, — подтвердил Эммануэль кивком головы. — Мне есть, для кого беречь себя.
Женщина тепло и немного грустно улыбнулась, но больше не стала ни о чем спрашивать. Ей уже стало намного легче, будто заранее сняла с себя тяжелый груз, затаившийся в сердце.
Когда Эммануэль вместе с водителем скрылся из поля ее зрения, Бриджит облегченно вздохнула, почувствовав, как по щекам скатились несколько слезинок, и мягко коснулась подушечками пальцев разгоряченной кожи лица, к которой несколькими секундами ранее прикоснулись теплые губы Эммануэля.
* * *
Третий этаж. Уже приевшиеся глазу бежевые больничные стены, за которыми восстанавливали свое здоровье пациенты. Привычный легким воздух, пропитанный лекарствами, и вечная надежда на сохранение жизни. Все это однообразие красок спустя долгие часы пребывания в больнице не лучшим образом отражалось на мужчине, размеренными шагами мерившем площадь бесконечно длинного коридора. Якова съедали волнение и страх за состояние Колинды. Больше всего на свете он боялся, что ее здоровье может ухудшиться, а он будет не в силах сделать хоть что-то, чтобы помочь ей. Редко случалось, когда его останавливали трудности. А сейчас... Сейчас он испытывал физическую боль просто от того, чтобы войти в палату и посмотреть в глаза любимой женщине, зная, что та не будет рада его присутствию. Гораздо лучше она воспримет Эммануэля рядом, но никак не бывшего мужа. Тем не менее, Яков ничего не мог поделать со своими чувствами и искренней любовью к той единственной, которая до сих пор являлась для него всем. Решив, что хуже не станет, если он хотя бы несколько минут проведет в палате с Колиндой, тем более с разрешения врача, мужчина на свой риск толкнул входную дверь... Помедлив несколько секунд, собравшись с мыслями, маленькими шагами он подошел к кровати, стоящей возле окна, и присел на рядом стоящий стул, не сводя тревожного взгляда со спящей женщины. Он сразу почувствовал, насколько ей тяжело. Казалось, что Колинда едва дышит, что вот-вот ее сердце не выдержит и остановится в следующее мгновение, а вместе с ней умрет и ее малыш, так и не увидев белого света. Яков на секунду зажмурился, чтобы прогнать от себя столь ужасные мысли, а затем наклонился вперед и очень осторожно накрыл своей ладонью ее едва теплую руку, лежавшую поверх одеяла. — Колинда... Родная... — тихонько позвал он ее по имени. — Знаю, тебе, наверное, совсем неприятно видеть меня, понимать, что я здесь после развода, после того, что было, но... Я не мог остаться по ту сторону твоих бед, не мог пройти мимо, зная, что с тобой случилось несчастье... Я знаю, что ты все слышишь, — Яков остановился и выдержал небольшую паузу, не зная, что такого нужного должна знать бывшая жена из его монолога. Мысли, словно тараканы, расползлись по разным углам, испугавшись отравы, и он понятия не имел, как собрать важное в единое целое, чтобы из отдельных фраз получилось что-то связанное. Но секунду спустя додумался, что можно обмолвиться о сыне, к которому она так торопилась. — Ты не волнуйся, родная, с Лукой все хорошо. Он в полном порядке. Просто очень испугался. С Катариной тоже все хорошо. Она молодец, все время подбадривает брата, всячески поддерживает, заботится, правда все же иногда между ними и затеваются ссоры. Но это ненадолго. Оба понимают, что они — семья, — Яков поднял глаза на Колинду, чтобы убедиться, что никаких изменений не произошло, пока он изливает ей душу. — Что мы — семья: ты, я и наши дети. В моем понимании так было и будет всегда, даже если ты считаешь иначе. Я все время думаю о будущем, о нашем с тобой будущем: о том, как ты поправишься, вернешься к привычной жизни и... — он резко остановился. Произнести вслух следующую фразу оказалось слишком больно. Помедлив с ней, Яков чуть сильнее сжал ладонь Колинды, отметив про себя, что она стала холоднее. Возможно, ему так казалось, потому что бледное лицо женщины говорило только об одном — она нуждается в долгом восстановлении сил. — Уйдешь к нему. К отцу своего ребенка, который не достоин тебя! Как он может рассчитывать на доверие с твоей стороны, если посмел оставить тебя одну в положении? Нет, я не хочу, чтобы ты связала свою жизнь с ним. Каких бед ты еще натерпишься от него? Яков выдохнул и дал волю своим действиям. Он пересел на край постели еще ближе к Колинде и осторожно прикоснулся губами к тыльной стороне ее ладони, ощущая, как беспокойно бьется его измученное сердце. — И еще ребенок... Как бы я хотел, чтобы он был нашим, чтобы в твоей жизни никогда не было ни Макрона, ни других восторгавшихся тобою мужчин, которым ты всегда уделяла свое внимание. Знаю, мои желания несбыточны, но... Ты не сможешь осудить меня за искренние переживания за тебя, — закончил Яков свой монолог тихим шепотом, продолжая любоваться спящей женщиной в надежде, что она каким-то чудесным образом все-таки услышала его слова. Несмотря на всю тяжелую ситуацию, кажется, что Якову немного полегчало. Пусть на капельку, но это очень важно в его положении. Важно и то, чтобы и Колинда знала его к ней отношение. Он с радостью повторит все сказанное вновь, когда она проснется и будет в состоянии поговорить с ним по душам, когда на него с благодарностью будет смотреть пара выразительных карих глаз. Яков с любовью изучал измученное лицо Колинды, красоту которого портили только свежие ссадины и царапины в области переносицы, левого виска и той же части лба. Из-за повреждений кожи на ней появились покраснения и припухлость. Затем обратил внимание, как едва заметно поднимается и опускается грудная клетка Колинды. Должно быть, ей трудно сделать даже лишний вдох, а не то, чтобы вести откровенный диалог по душам. Но как же ему хотелось, чтобы она проснулась и обмолвилась хоть словом в его присутствии, облегчила бы его муки. Но, к сожалению, пока это было невозможно, поэтому Якову необходимо набраться терпения и ждать своего счастливого момента. Еще недолгое время мужчина находился возле Колинды в ожидании чуда, но все-таки покинуть палату ему пришлось из-за просьбы медсестры, несмотря на то, что его тихое присутствие не сказывалось дурным образом на состоянии бывшей жены. Но спорить Яков не стал. Его попросили выйти — он ушел в некой растерянности с малой долей облегчения. Однако он твердо знал, что стоит делать, как поступать дальше, чтобы еще сильнее не навредить физическому здоровью и душевному состоянию бывшей жены и ее ребенка.* * *
Женщина проснулась спустя несколько часов после посещения к ней Якова и сразу же почувствовала укол в нижней части живота. Инстинктивно положила на него ладонь и зажмурилась от легкой, но достаточно быстро ушедшей волны боли. В помещении было темно, все-таки на улицах Загреба давно наступил вечер, но несмотря на отсутствие света, очень комфортно для глаз. Сделав глубокий вдох, Колинда осмотрелась по сторонам и нащупала левой рукой выключатель на проводе от маленькой настольной лампы. Теплый свет мягко разлился по углу палаты, позволив Колинде чуть лучше осознать, где она сейчас находится. Судя по обстановке — это была просторная больничная палата, в которой пришлось восстанавливаться после произошедшего. В страшном испуге Колинда вновь приложила ладонь к округлившемуся животу, только вспомнив, что с ней случилось ранее: куда она ехала, по какой причине и что произошло на дороге, прежде чем она оказалась здесь. К ее счастью, она почувствовала ответное движение — малыш слабо толкнулся, словно сообщил матери, что тоже проснулся и с ним все в порядке. Колинда с облегчением выдохнула и на несколько секунд прикрыла тяжелые веки. Путь к сыну выдался нелегким и конечной точки она так и не достигла, поэтому стоило поскорее выяснить, что с ним, как себя чувствует, да и узнать о состоянии своего малыша. Несмотря на то, что он дал о себе знать, Колинде необходимо было выяснить все подробности. Тревога за него никуда не делась, ведь с ребенком могло произойти все, что угодно, пока она находилась в изоляции от внешнего мира. Колинда медленно поднялась с постели и, обнаружив на себе мешковатую белую хлопковую сорочку, босиком добрела до зеркала, висевшего на противоположной стене, и ужаснулась, когда оно отразило ее бледное, словно лист бумаги, лицо с темными кругами под глазами, поврежденные участки кожи в самом центре и слегка растрепанные волосы. Кое-как расчесав их пальцами, она подумала, как безобразно выглядит, если сейчас в палату зайдет Эммануэль и увидит ее в таком виде. Несмотря на то, что близки они уже приличный отрезок времени, ей не хотелось предстать перед будущим мужем такой слабой и беспомощной. Но в ту же секунду осознала, что он, возможно, и не знает, что с ней произошло в его отсутствие, а если и узнал, то, наверняка сходит с ума, не имея возможности связаться. А, может быть, он уже вернулся в Хорватию и ждет своих счастливых минут с ней за стенкой? Стоило все проверить и как можно скорее облегчить переживания обеих: его и свои, ведь она тоже очень сильно желала в эти мгновения оказаться в теплых объятиях любимого человека, чтобы чувствовать себя максимально защищенной от враждебного внешнего мира. Обнаружив в углу палаты тапочки, Колинда всунула в них ноги и выглянула за дверь. Длинный коридор освещался продолговатыми люминесцентными лампами, яркий свет которых заставил женщину сразу же зажмуриться, чтобы обеспечить максимальный комфорт для глаз. А в следующую секунду она услышала радостный родной голос дочери, не раз повторивший одно единственное слово: — Мама! Мама! Через несколько секунд счастливая Катарина, первой заметившая приоткрытую дверь, сразу же рванула к матери, чтобы наконец-то обнять ее и понять, что с ней все в порядке, что она пошла на поправку. Девушка сразу же крепко уткнулась лицом ей в плечо, не желая сдерживать слез радости. — Мамочка! Ты в порядке! — жалобно всхлипывая, приговаривала девушка, стараясь как можно глубже погрузиться в теплые объятия матери и наконец-то обрести в них свободу и спокойствие. — Катарина, доченька... Тише, тише, моя хорошая, — ласково прошептала Колинда, гладя дочь по голове. — Все позади. Все плохое уже закончилось. Не плачь. Я рядом. Я с тобой. Отстранившись от матери на мгновение, Катарина радостно улыбнулась и поцеловала Колинду в щеку, а затем следуя за порывом радости снова тесно прижалась к ее груди, пожалуй, слишком тесно, поэтому женщина почувствовала болезненное давление на живот и сразу же сделала шаг назад, вызвав волну разочарования в душе дочери. — Мам, я тебе больно сделала? — испуганно вздрогнула Катарина, когда вдруг осознала, что стоило вести себя сдержаннее. — Нет, нет, все в порядке, — поспешила заверить ее мать и протянула к ней руки, призывая подойти ближе. И девушка, естественно, не могла отказаться от такого шанса. — Не беспокойся. — Я так рада, что тебе уже легче, значит, тебя скоро выпишут, ведь так? — Не знаю, дочка, я ведь даже не разговаривала с врачом... — тихо ответила Колинда, продолжая успокаивающе гладить дочь по спине. — Лучше скажи мне, как твой брат? Где он сейчас? — О, этот мелкий оболтус? — воскликнула Катарина. — Да что с ним будет! Больше трепа, чем достойных поступков. — О чем ты? — она вопросительно посмотрела на дочь. Раньше она довольно редко так отзывалась о брате. — Он же позвонил мне, сказал, что упал со стремянки... — И, кажется, что стукнулся головой, а не получил ушиб ноги, поэтому и говорит такие ужасные вещи, — с пренебрежением ответила девушка, вообще не желая затрагивать тему Луки. У нее остался слишком горький осадок после их последней встречи. — Катарина, что ты хочешь мне сказать? — затревожилась Колинда. — Не говори загадками. — Да все с ним хорошо, мам. Не волнуйся, ничего он себе не сломал, — ее тон был таким, будто она с некоторых пор потеряла интерес к жизни брата. Сейчас ей на самом деле не хотелось обсуждать его здоровье. — Завтра же встанет на лыжи и первым примчится к финишу. — Ты навещала его? — в ее голосе звучала тревога. — Да, не раз, — кивнула девушка. — Он в этой же больнице, только этажом ниже. — Я должна его увидеть! — Колинда сделала резкий шаг вперед и сразу же почувствовала легкое головокружение. Пожалуй, она слишком рано встала с постели и поспешила с самостоятельным передвижением по больнице без помощи близких. Дочь вовремя ухватила ее за руку. — Куда ты, мам? Мне думается, тебе лучше остаться в палате и перенести разговор на потом, — по интонации ее голоса было понятно, что ей неприятна вся эта ситуация, но состояние матери для нее куда важнее, чем эгоизм брата. — Лука и так не в себе. Ему нужно остыть и подумать над своими поступками. — Ты что-то мне не договариваешь, так? Что именно, Катарина? Я должна знать. — Что знать, мам? — девушка настойчиво взяла мать за ладонь и подвела к ближайшей банкетке. Колинде нельзя сейчас терпеть какие-либо неудобства. — Что он думает только о себе, что он не взлюбил твоего ребенка еще до его рождения, как плевательски относится к Эммануэлю и даже не задумывается, как тот важен для тебя! Тебе не нужно волноваться лишний раз, я ведь знаю, а с Лукой ты не получишь ни одной положительной эмоции. — Ему просто очень сложно и тяжело принять мое положение, нового члена семьи, поэтому он и бодается... — мягко ответила Колинда, обняв дочь за плечи. Как мать, она прекрасно понимала состояние сына и обязана была сделать все, чтобы облегчить его душевные мучения. Если бы она только знала, какими словами разбрасывался Лука... — Он просто круглый дуралей с холодными ушами, который никак не поумнеет! — сделала свой вывод Катарина, теснее прижимаясь к боку матери. — Оставить бы его здесь до твоей свадьбы, чтобы не ляпнул лишнего. Колинда лишь слабо улыбнулась и поцеловала дочь в лоб, приговаривая, что все будет хорошо. До свадьбы еще есть время, чтобы поговорить с сыном относительно его достойного на ней поведения. — Кстати, о свадьбе! — Катарина отстранилась от матери и пристально посмотрела в ее лицо. — Она ведь будет? Учитывая, что произошло с тобой... — Конечно, будет! — сразу же ответила женщина. Она и мысль не допускала об обратном. Они с Эммануэлем так долго стремились к своему счастью, так долго боролись за него, что грехом стало бы отказаться от этого великого дня или даже перенести его. К тому же Колинда очень желала сыграть свадьбу до рождения ребенка, потому что потом совершенно не будет времени на торжество ввиду появления маленького счастья, которое круглосуточно будет нуждаться во внимании обоих родителей. — Просто папа сказал... — Катарина остановилась и опустила глаза на колени. Задумалась над тем, а стоит ли говорить матери то, чем она располагает. Ведь женщина и так столкнулась с огромной волной стресса. Куда еще ей? — Что папа сказал? — вполголоса настойчиво спросила Колинда. — Что Эммануэль — не тот, кто тебе нужен, — тихо продолжила девушка, — а дедушка добавил, что после случившегося не даст одобрение на твой брак с Эммануэлем. И что против этой свадьбы. С тяжелым выдохом Колинда облокотилась на стену и закрыла лицо ладонями, чувствуя, как к груди подкрадывается новая волна усталости и напряжения. Снова ей придется лицом к лицу столкнуться с нежеланием принять решение в пользу ее счастья. Но почему, когда что-то случается, так вина сразу ложится на Эммануэля? Он не мальчишка для битья, чтобы так поступать с ним. Ни в чем нет его вины, но только почему-то окружающие видят иначе. Новый слабый толчок ребенка внутри заставил Колинду вспомнить, что она не одна, что, прежде всего, должна заботиться о своем крохотном существе, который и так перенес не мало боли. — А где Эммануэль сейчас? Ты знаешь что-то? — в тревоге спросила Колинда, боясь услышать что-то страшное о будущем муже. — Наверное, еще во Франции. Я пыталась связаться с ним, но папа не дал нормально поговорить. — Вот как... — прошептала Колинда одними губами, чувствуя, как участилось дыхание. Оно стало каким-то сухим и мучительным. Вмиг ей захотелось рвануть с места и убежать, скрыться от бесконечного потока боли и проблем, хотелось тотчас же оказаться в нежных объятиях Эммануэля, забыв обо всем и всех, чтобы наслаждаться только их выстраданными минутами рая. — Но ничего. Не переживай. Я сама позвоню ему. Ты можешь дать мне свой телефон? — Прости, его папа отобрал, чтобы я не смогла что-либо рассказать Эммануэлю о тебе. Он, наверное, с ума там сходит без возможности услышать тебя. Но, может быть, когда папа увидит тебя, то изменит свое решение? — предположила Катарина в слабой, но все-таки надежде, что Яков одумается и все-таки смирится с выбором матери. — Да и дедушка не будет выглядеть таким недовольным. Я позову их. Скажу, что ты уже можешь поговорить с ними. — Девушка встала с места, но одним движением руки мать осекла ее возникшие намерения. — Папа здесь? — искренне изумилась Колинда. Уж кого-кого, а бывшего мужа она точно не ожидала увидеть в стенах больницы. Да и не готова была к их встрече. Нет-нет, она вряд ли обрадуется Якову в такой ситуации, а после того, что произошло между ними вряд ли получится достойный разговор. О, если бы на его месте сейчас мог находиться Эммануэль... Когда она теперь сможет увидеть его? — Да, он в столовой. Дедушка разнервничался, вот его папа с бабушкой повели успокаивать. Там диваны просторные и свежую воду можно купить. — Понятно, — произнесла Колинда тихим отрешенным голосом. В ее глазах отражались подавленность и полное бессилие, уже не говоря о естественной тревоге за любимого человека, за сына, за близких, которые никак не могут принять ее выбор в пользу Эммануэля. Хотелось разрыдаться, чтобы выплеснуть наружу скопившуюся боль, хотелось очиститься от неподъемного груза, который в одночасье лег на ее хрупкие плечи, но она не позволила эмоциям взять власть над собой, сумев наступить на их горло, чтобы те не вылезали тогда, когда не следует. — Я сама спущусь туда и поговорю сразу с ними всеми. Пора поставить точку в том, что происходит. — Но... Ты думаешь, это хорошая идея? — засомневалась девушка. — Не переживай. Твоя мама и не такое пережила. Колинда снова нежно обняла дочь, а потом медленно поднялась с банкетки, но несмотря на плавные движения, все равно почувствовала, как едва возникшая слабая боль внизу живота отдалась в поясницу. На лице Колинды вновь появился страх за здоровье ребенка. Очевидно, с ним не так все хорошо, как ей хотелось бы. Теперь даже самые простые движения, как обыкновенные шаги, приносили дискомфорт. Поэтому Катарина быстро сообразила, что матери лучше поберечь себя и сопроводила ее обратно до постели, а потом быстро позвала врача, чтобы тот провел осмотр и сделал соответствующие выводы относительно здоровья матери и беспокоившего ее малыша.
