Материнская любовь

      Спустя совсем недолгий отрезок времени Эммануэль первым нарушил их с Колиндой безмолвное общение, хотя он готов был без слов разговаривать с ней и любоваться ею хоть всю вечность, даже несмотря на какие-то временные повреждения кожи ее лица, сразу бросившиеся ему в глаза. Он понимал, что их было не избежать в случившемся несчастном случае. Главное, что все остались живы. К тому же Эммануэль опасался, как бы не продрогла его любимая. Как никогда ее необходимо беречь. Еще стоило прояснить, почему ее глаза были на мокром месте, когда он появился в стенах больницы, и почему она находилась не в палате, а на диване первого этажа, где совсем не место для такого рода пациентов, как Колинда?       — Милая, давай я провожу тебя в палату, — предложил Эммануэль, когда оба уже расположились на диване, сжимая друг друга за ладони. — Там тебе будет комфортнее до выписки. К тому же здесь прохладно. Не хочу, чтобы ты простудилась, — поддавшись внезапному порыву, он высвободил руку и аккуратно провел подушечкой большого пальца по нежной щеке Колинды и обаятельно улыбнулся.       — Нет, только не в палату! — смело возразила Колинда, еще крепче сжимая ладонь Эммануэля. Теперь она ни за что и никуда не отпустит его от себя, да и сама шагу в сторону не сделает без него. — Возле дежурят отец и Яков... Я не хочу их видеть.       После того, что она услышала от отца, у нее пропало всякое желание даже в лицо ему смотреть. С бывшим мужем история аналогичная. Женщина была уверена, что Яков на одной стороне с Бранко.       — Почему? — удивился Эммануэль. Обычно поддержка близких только помогает понять человеку, что он не один в сложной ситуации, что ему обязательно помогут близкие и родные. Но, кажется, в случае Колинды все было иначе.       — Это уже неважно. Просто забери меня отсюда. Увези в наш дом, где никто не потревожит наше с тобой счастье, — вполголоса произнесла Колинда и, тихо всхлипнув, вновь прижалась к Эммануэлю, испугавшись одного — им просто не дадут, не позволят быть вместе, чтобы спокойно дождаться появления малыша на свет. К кому же она никого не хотела видеть, кроме отца своего ребенка, который без слов поймет ее, лишь прочитает в ее глазах мольбу освободить от вечного груза ответственности за свои поступки. Только бы ей навестить сына и убедиться, что с ним все в порядке, чтобы успокоить свое материнское сердце, подающее тревожные сигналы относительно и физического, и морального состояния Луки. Как мать, она обязана сделать все, чтобы помочь ему освободиться от всего, что тяготит, не дает сделать осознанный шаг навстречу светлому будущему.       Тем не менее, Колинда больше не чувствовала себя потерянной, уставшей и опустошенной, к ней пришло понимание, что больше не придется обороняться и доказывать, что она сделала свой правильный выбор. Сердце больше не отдавалось тревожным стуком в груди, ведь в теплых объятиях любимого человека уходили в никуда абсолютно все проблемы, превращался в пепел страх и появлялась надежда на лучшее.       Эммануэль чувствовал ответное тепло. Сейчас, как никогда ранее, он осознавал свою ответственность за абсолютно каждое действие по отношению к Колинде. Теперь он должен выражать твердость даже там, где этого раньше не требовалось и проявлять особую чуткость даже в те минуты, когда от него этого не ждут.       Он осторожно, почти невесомо коснулся теплыми губами виска Колинды и ласково прошептал:       — Я никому не позволю разрушить наше счастье. Никому, слышишь? Мы слишком долго вынуждены были скрывать от всех нашу любовь и бояться естественных чувств, но больше никто не посмеет осудить тебя за них, — добавил он с уверенностью в голосе, а потом прошептал: — Я люблю тебя, люблю, моя девочка...       — Нет... — тихонько произнесла Колинда, отстранившись от мужчины. Подняв голову, она поймала на себе его настороженный взгляд. — Наша девочка здесь, — она приложила ладонь к животу и счастливо улыбнулась.       — Ты уверена? Так сказал врач? — моментально оживился Эммануэль, чувствуя, как внутри все бурлит от осознания того, что в скором времени сможет прижать к груди собственного ребенка — свою дочку, которой он отдаст всего себя, чтобы вырастить из нее достойную личность.       — Нет. Он ничего не сказал. Но я надеюсь, что у нас будет девочка, — томным голосом прошептала Колинда.       Она очень хотела осчастливить будущего мужа появлением на свет дочери, зная, как Эммануэль желает отдать все отцовские чувства своей кровиночке. Он посмотрел на любимую теплым взглядом, полном безграничной нежности, а потом прикоснулся чрезвычайно ласковым поцелуем к ее губам. Такой уже привычный жест отдался сладкой дрожью в ее теле и она ответила ему, больше не думая ни о каких тревожных обстоятельствах, моментально забыв о серости окружающего мира, ведь рядом с любимым человеком абсолютно каждая деталь окрашивалась только в яркие цвета.       Когда долгий и сладкий, ни с чем не сравнимый поцелуй закончился, Эммануэль вновь накрыл ладонь любимой своей и с нежностью посмотрел ей в глаза.       — Ты поехала одна в такую погоду... На машине. Зачем? И меня не предупредила. Почему? — в голосе Эммануэля слышались отчетливые нотки страха и легкого волнения, остатки которого не позволили мужчине до конца расслабиться. — Я чуть с катушек не съехал, когда узнал про аварию.       «И больше не хочу столкнуться с подобными ощущениями!» — добавил он в мыслях, но не озвучил.       — Прости, родной, — Колинда виновато улыбнулась, чувствуя, что только из-за ее необдуманных поступков морально пострадал близкий ей человек. — Что заставила тебя переживать. Я в тот момент думала только о сыне. Лука позвонил мне и сказал, что упал со стремянки, что ногой пошевелить не может. Испугался, что перелом.       — Господи, с ним все в порядке сейчас? — волнение, до этого времени отступившее на задний план, вновь вернулось. Теперь уже за состояние здоровья мальчика. Не хватало еще одной трагедии в семьи Колинды!       — Да, да, все в порядке, по словам Катарины, — поспешила его успокоить Колинда. — Но я еще не виделась с ним. Давай навестим его! — Женщина встала с дивана, забыв о времени суток, о том, что самой необходимо еще соблюдать постельный режим и думать, прежде всего, о ребенке. Конечно, собственный сын тоже стоял на первом месте, но состояние будущего малыша сейчас важнее всего, что происходит вокруг.       Эммануэль тоже поднялся вместе с Колиндой и мягко обхватил ее руками, стараясь не навредить ее физическому равновесию.       — Куда ты? Ночь на улице, — Эммануэль коротко взглянул в сторону окна. — Лука, скорее всего, сейчас отдыхает и видит сны. А ты только напугаешь его своим визитом.       Выдержав небольшую паузу, Колинда кивнула и на мгновение прикрыла тяжелые веки. Глубоко вздохнула. Тоже почувствовала скопившуюся за этот день усталость. Ей бы самой не помешало как следует выспаться, забыв хотя бы на несколько часов о семейных проблемах.       — Тебе тоже нужно отдохнуть и поспать, не думая ни о чем, — ласковый голос Эммануэля донесся до ее уха. — Идем в палату. А утром я поговорю с врачом насчет твоей выписки, договорились?       Колинда кивнула и подарила мужчине благодарный поцелуй в губы, а потом сразу же подхватила его под локоть, чтобы вместе неспешно дойти до палаты.       — Эммануэль... — обратилась к будущему мужу Колинда, когда они только-только зашли в лифт.       — Да, любимая, — с трепетом отозвался мужчина. — Что хочешь мне сказать?       — Мой отец... Он... Я не знаю, как ему объяснить... Как достучаться до его сознания... — Колинда испуганно вздрогнула и склонила голову, словно не желая посвящать Эммануэля в случившееся в его отсутствие. Затем она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем вновь оказалась в теплых и надежных объятьях мужчины. — Он категорически против нашей свадьбы. После того, что случилось...       Понимающим взглядом Эммануэль обвел любимую и коснулся теплыми губами ее лба.       — Он просто хочет защитить тебя, хочет, чтобы ты была счастлива, — прошептал Эммануэль.       — Но я счастлива! Здесь! С тобой! Ты даже не представляешь, какие слова он говорил... — Колинда прерывисто задышала и вновь спрятала лицо на груди любимого.       Он ласково провел ладонью по ее волосам, успокаивая и утешая короткими фразами, а затем обхватил ее лицо двумя ладонями, заставив обратить ее взгляд на себя.       — А ты готова? Готова к нашему торжеству? Оно всего через несколько дней, но после того, что ты пережила... Это такая нагрузка для твоего организма. Мы можем перенести его... Нашу свадьбу. На другой день. Все поймут. Я просто не хочу...       — Эммануэль! — воскликнула Колинда, прервав дыхание и озадаченно посмотрела на него. — О чем ты? Я готова! Я готова как никогда к одному из самых важных событий в нашей жизни. Может быть... Ты... — она осеклась, только на секунду представив, что Эммануэль передумал брать ее в жены, что по каким-то неизвестным ей причинам решил, что не хочет связывать свою жизнь с ней. Может быть, он уехал во Францию, чтобы дать себе время на раздумья, чтобы окончательно решить, что для него важно в этой жизни? Может быть, он решил вернуться к прошлому и попытаться что-то исправить в отношениях с бывшей женой? А, может быть, он просто искренне переживает за физическое и моральное состояние Колинды, зная, сколько сил может отнять их счастливый день? Черт возьми, женщина сама сейчас готова была сойти с ума от своих безумных мыслей, совсем некстати появившихся в сознании! — Это ты... Не хочешь?..       Ничего, кроме испуга и боли Эммануэль не увидел в глазах будущей жены и сам всполошился не меньше матери своего ребенка. Одно неверно сказанное слово обернулось для Колинды новой волной стресса.       — Нет! Что ты? Нет! — решительно ответил он. — Я хочу! Я очень хочу, чтобы ты стала моей женой, чтобы ты подарила мне дочку, чтобы мы всегда были вместе, — добавил он заметно мягче, по очереди целуя ее ладони. — И желаю огородить тебя от новой волны тревог, с которой всегда есть шанс столкнуться. А еще осознаю двойную ответственность: за тебя и нашего ребенка. Я больше не хочу, чтобы тебя настигли трудности, разочарования, чувство абсолютного бессилия, как это случилось со мной в часы нашей разлуки. Колинда, моя жизнь больше не имеет смысла без тебя. Я люблю тебя! Люблю! И никогда не пожалею ни об одном часе, проведенном с тобой, — искренне признался Эммануэль, чтобы развеять абсолютно все сомнения дорогой сердцу женщины относительно их будущего. — С той самой минуты, когда я понял, что ты — все, ради чего я хочу начинать новый день, я ни на секунду не сомневался в правильности выбора своего сердца. И я клянусь тебе, что сделаю все, чтобы сохранить нашу любовь еще на долгие-долгие годы.       — Эммануэль... — тихонько всхлипнула Колинда, обвив его руками за шею, жмурясь от волшебных минут, подаренных ей судьбой. Ее сердце застучало сильнее, отчего возникло ощущение тесноты в груди. Она улыбалась от удовольствия просто слышать родной мужской голос, слова поддержки и признания любимого, а состояние легкости кружило голову. Это казалось таким естественным просто дышать им, жить им, носить под сердцем его ребенка.       Лифт приехал на заданный этаж, пожалуй, слишком быстро, поэтому влюбленным пришлось оставить свои желания наслаждаться друг другом до возвращения домой, а пока стоило соблюдать больничные правила.       Сердце Колинды находилось не на месте от одной только мысли, что отец может взять и тотчас же разрушить их с Эммануэлем счастливые моменты. Отчетливо чувствуя тревогу в душе любимой женщины, он еще крепче взял ее за ладонь и шепнул, что сделает все, чтобы огородить ее от новой волны стресса. Он подберет необходимые слова, чтобы объяснить всем ее родным, что с ним Колинда в надежных руках, что с ним она счастлива, она нашла свой путь, по которому желает следовать до конца своей жизни.       Женщина остановилась и крепко обхватила руку Эммануэля, когда увидела приближающегося к ним отца. Вид у него был достаточно серьезный, очевидно, что его решительные намерения относительно дочери сейчас станут известны.       — Эммануэль, нам надо поговорить! Наедине! — строго произнес Бранко, пристально смотря на мужчину.       — Нет! Вам не о чем разговаривать! — сразу же вмешалась Колинда, пытаясь огородить будущего мужа от череды возможных грубостей, которые он может услышать. Она не хотела, чтобы Эммануэль был втянут во всю эту грязь, в эти семейные разборки. Он и так натерпелся проблем.       — Не груби мне, дочь, — достаточно мягко отозвался Бранко. — Как твой отец, я держу ответственность за тебя и мне не все равно на то, что происходит в твоей жизни. Я не займу у Эммануэля много времени.       Не только голос, но и взгляд родителя смягчился, что насторожило Колинду еще сильнее. Только несколько минут назад его поведение говорило о том, что он сделает все, лишь бы помешать дочери обрести свой уютный уголок в этом мире, а теперь... Теперь что-то поменялось. И Колинде хотелось верить, что в лучшую сторону.       Стоит добавить, что на горизонте она не обнаружила бывшего мужа, желающего вернуть их рухнувшее доверие и былое счастье. Возможно, он находился у сына или просто отлучился по каким-то другим важным делам. И скоро вернется.       — Я поговорю с ним, — шепнул Колинде Эммануэль, положив ладонь на ее плечо. — Все будет хорошо. Обещаю.       — Но, Эммануэль, это совсем не обязательно, — тревожным шепотом проговорила женщина, умоляюще посмотрев на будущего мужа. — Ты не должен.       К Колинде незаметно подошла мать и, аккуратно обхватив ее за предплечья, вполголоса произнесла: — Идем, дочка, дай мужчинам поговорить один на один. Это важно для них обоих.       Колинда выдохнула и, с нежностью посмотрев на Эммануэля, увидела в его глазах лишь бесконечную усталость. Конечно, он столько времени провел в долгом пути в надежде как можно скорее заключить мать своего ребенка в теплые объятия, одарить ее своей нежностью, любовью, расслабиться в безбрежном океане ее ласк, он столько сил и нерв потратил, прежде чем наконец-то получил заслуженную дозу спокойствия, но теперь вновь вынужден использовать все свои резервные силы, чтобы достойно выдержать серьезный разговор с ее родителем.       Бранко терпеливо подождал, пока женщины скроются за дверью палаты, и еще ближе подошел к Эммануэлю, не думающему и шагу сделать в какую-либо сторону. Каждая его мышца была напряжена до предела, да и чувствовал он себя вымотанным до абсолютно каждого нерва, но только счастливое будущее с Колиндой придавало ему сил, только мысли о том, что совсем скоро может называть ее своей женой и отдавать всего себя во благо воспитания дочери превращали его из беспомощного крохотного существа в умудренного опытом старца, на перед знающего, какие подобрать слова в самый ответственный момент в своей жизни.       — Причины, по которым моя дочь была вынуждена так страдать и мучиться для меня очевидны, — твердо начал свою заранее приготовленную речь отец холодным тоном. Он хотел коротко, но емко выразить все, что наболело, особенно после беседы с бывшим зятем. Тот настоял вести себя помягче с Колиндой, не забывая о ее положении, а главное — отнестись с уважением к ее выбору в пользу Эммануэля. Все-таки она не вещь, чтобы распоряжаться ею, у Колинды имеется право сделать свой выбор в жизни, и она его сделала. Поэтому во благо ее счастья и счастья ее будущего ребенка ее стоит отпустить к тому, кто важен для нее, с кем она чувствует себя парящей в небе птицей. — Ты уехал и оставил ее одну в положении, словно не думая, чем это может обернуться. Знаю, никто и представить не мог, что моя дочь окажется здесь, а внук пострадает, как физически, так и морально. Но винить тебя в чувствах к моей дочери и адекватном отношении к ее детям я не имею право, — он выдохнул и остановился, словно обдумывая, как выразить свои мысли покороче, не задерживая никого. Эммануэль чувствовал, как Бранко тяжело давались фразы, как бессилие что-то исправить преследовало по пятам, но приходилось идти дальше, превозмогая душевные раны. — Моя дочь сделала выбор, с которым нам всем придется смириться и уважать, независимо оттого, что кому-то от него стало только больнее. Колинда завершила свою карьеру, оставила страну и попрощалась со своими мечтами о великом будущем, к моему глубокому сожалению, только ради тебя, Макрон! Ее могла бы ждать совершенно другая жизнь, но встретив тебя... — Бранко искренне улыбнулся, посмотрел на собеседника заинтересованным взглядом. Эммануэль уже в тайне начал надеяться на то, что теплый тон собеседника сохранится до самого конца его монолога. — Она изменилась. Я успел это увидеть и понять по ее поведению, речи, по каждому ее жесту. Всего этого могло бы не быть, продолжив она свою размеренную прежнюю жизнь. Как отец я желаю для своего ребенка только лучшего. Уверен, что для своего ты будешь делать все то же самое, желая вырастить из него достойного человека и уважаемую в обществе личность. Я вижу, что моя дочь готова на все ради тебя, готова пойти на любые риски, чтобы добиться желаемого — она и в детстве была такой — решительной и упертой, — на лице Бранко вновь заиграла приветливая улыбка — знак к тому, что он тепло настроен на будущую беседу. Впрочем, Эммануэль не был уже уверен в том, что от него потребуются какие-то слова. Теперь ему было совсем не тяжело смотреть в глаза сурового родителя будущей жены — в них читалось понимание и уважение ко всему происходящему. — Она всегда любила естественность в любых отношениях и проявлениях, чем, смею предположить, и завоевала твое сердце. Впрочем... Сейчас не время заниматься философией, факты — то, чем я могу оперировать. И они говорят сами за себя. Моя дочь ошибалась не часто, и я верю, что ты не стал ее новой ошибкой. Ни сейчас, не станешь и в будущем. — Бранко вновь взял паузу для коротких размышлений, но та продлилась недолго. Он вдруг резко изменился в лице, смерив Эммануэля строгим, даже жестким взглядом. — Но если вдруг я узнаю, что ты причинил моей дочери любого рода боль, что с тобой она несчастна и не чувствует опоры и поддержки, я сделаю все, чтобы твое имя не только навсегда стерли из политической жизни, но и из сердца моей дочери. Ты лишишься всего, если хоть одна ошибка бросит тень на мою дочь.       — Бранко... — тихо выдохнул Эммануэль, мгновенно почувствовав сухость во рту. Не помешало бы сейчас сделать глоток воды, но, пожалуй, только приятный и сладкий поцелуй Колинды сможет облегчить его существование. — Я клянусь, что сделаю все от себя зависящее, чтобы ваша дочь чувствовала себя самой счастливой женщиной и матерью. Я люблю ее и никогда не дам ей повод усомниться в моих искренних намерениях по отношению к ней. Я глубоко уважаю ее детей, Якова и вас, поэтому с пониманием отнесся к ее выбору остаться в Хорватии, чтобы вы в любой момент могли встретиться и провести время вместе. Столько, сколько хотите.       Сейчас в глубине мужчины разгорались самые разнообразные чувства от бессилия и физической слабости до боли в висках и желания принять горизонтальное положение. Последние новости и томительные часы ожидания предстоящей встречи с любимой лишили Эммануэля всех запасов сил, но он стойко выдержал очередное испытание и сейчас мог гордиться собой — все закончилось лучше, чем могло бы быть.       Он вздрогнул, когда одна ладонь Бранко легла ему на плечо, а вторая раскрылась для рукопожатия. Эммануэль с радостью протянул свою в знак согласия, принятия и понимания всего вышесказанного.       — Ну что, уже выбрали имя для ребенка-то? — вдруг поступил совсем неожиданный для Эммануэля вопрос. Мужчина вопросительно изогнул бровь, будучи совершенно не готовым к ответу сейчас.       — Честно говоря, нет... Но... У нас еще есть время, — вполголоса ответил Эммануэль, пытаясь восстановить чуть сбившееся дыхание. — Я предоставлю эту возможность Колинде.       — Смотри, семейные отношения как раз и начинаются с умения найти согласие в таком важном вопросе. Но ладно, не стану больше мучить тебя и учить мудростям жизни. Отпускаю тебя к ней, — его губы тронула искренняя улыбка, а тон голоса больше не был похож на холодную сталь, к которой не возникает никакого желания прикоснуться лишний раз.       Первой мыслью Эммануэля стало поблагодарить Бранко за все сказанное, но он был слишком вымотан для длинных и глубоких фраз, поэтому ограничился лишь простым, но всегда работающим в таких случаях «Спасибо» и твердым шагом направился к палате, в которой вместе с матерью ждала его любимая. Все, что Эммануэль мог сейчас желать, это окунуться в теплые объятия Колинды и найти рядом с ней свое душевное равновесие.       Когда он перешагнул порог, находившаяся на кровати Колинда сразу же обратила на него внимание и хотела броситься к нему в объятия, но сидящая рядом мать остановила ее, мягко надавив на плечи. Она покинет сама пределы этого пространства, понимая, что дочери необходимо побыть с будущем мужем наедине.       — Только не долго. Колинде нужен отдых, — предупредила она Эммануэля, прежде чем мягко закрыла за собой дверь. Весь ее вид говорил о том, что она положительно отнеслась к сложившейся ситуации и точно не винит свою дочь в ее желании связать свою жизнь с Эммануэлем.       Он быстро сократил расстояние до кровати и присел рядом с любимой, прижав ее к своей груди и ласково погладил по спине. Наконец-то он мог почувствовать себя максимально расслаблено и ощутить, как тепло, исходящее от Колинды, до краев наполняло его тело. Ни слова он не хотел сейчас произнести, а только наслаждаться близостью матери своего малыша, ведь она казалась ему такой нежной, ласковой, самой красивой женщиной и самой желанной.       — О чем вы говорили? Что сказал отец? — тревожным тоном спросила Колинда спустя несколько секунд, когда тоже почувствовала такой необходимый, взаимный прилив тепла от дорогого человека.       — Что дает свое согласие на наш брак, — шепотом ответил Эммануэль, сжимая в своей ладони горячую ладонь Колинды.       — Правда? Это правда? — она подняла на него удивленный бархатный взгляд шоколадных глаз, чувствуя, как сердце удар за ударом стучит о грудную клетку. — Он так сказал?       — А разве могло быть иначе? — глухо ответил мужчина и коснулся легким поцелуем ее губ.       — Эммануэль... — на выдохе шепнула Колинда, когда его губы проложили влажную дорожку поцелуев от подбородка до мягкой впадины на шее, а руки сомкнулись в кольцо на ее сгладившейся талии.       Она откинула голову назад и прикрыла глаза от удовольствия чувствовать на коже горячее дыхание. Он целовал ее так нежно и медленно, вдыхая аромат ее кожи, ощущая каждой своей клеточкой ритм ее сердца.       Она положила ладони ему на затылок и притянула еще ближе, забыв о возникшем с самого утра напряжении. Невероятные волны блаженства окутывали Колинду изнутри, заставляли теряться в вихре новых, но таких невероятных ощущений.       Через какое-то время Эммануэль прервал следующий сладкий поцелуй и обессиленно уткнулся лицом в ее шею, устало выдохнул, чувствуя легкое головокружение от нежных прикосновений губ и рук любимой женщины.       — Я так по тебе соскучился... Любовь моя... Колинда... Колинда... — прошептал он ей, закрыв глаза, испытывая острую потребность в том, чтобы уснуть прямо на ее груди под уникальную колыбельную, которую спокойным ритмом выстукивало ее сердце.       Но позволить себе такую роскошь было нельзя, поэтому он попытался дать пищу своему сознанию и решил перебрать в голове все самые красивые имена, которые он знал для своей малышки, чтобы потом смело озвучить их Колинде.

* * *

      Утро Эммануэля выдалось очень насыщенным. В считанные часы ему пришлось сделать достаточно важных дел: поговорить с ее лечащим врачом относительно выписки и, к счастью, получить одобрение и длинное наставление, содержащее в себе советы по уходу за беременной женщиной. Ей необходимо обеспечить полный покой и прогулки на свежем воздухе — только в этом случае она может забыть о посещении белых стен, кроме как, конечно, плановых, куда входило сдача анализов и проведение УЗИ. Потом съездил в их с Колиндой уютный дом, пока та видела сны, где собрал ее вещи и вернулся обратно, чтобы оповестить ее свежими радостными новостями.       Так же Эммануэль узнал от родителей Колинды, что Луку уже выписали, и Яков отвез его в их бывшую квартиру, только выяснив подробности о его несветлом отношении к будущему мужу матери и ее ребенку. С сыном стоило серьезно поговорить и направить его думы на верный путь.       Эммануэль очень рассчитывал обмолвиться хотя бы парой слов с Яковом, но в стенах больницы они пересечься не успели, поэтому первый решил отложить разговор на попозже. Ему было, что сказать бывшему мужу любимой в светлой надежде, что получит поддержку со стороны Якова. Уж если Бранко сумел принять ситуацию, то с Яковом все будет легче.       Новый день Колинды тоже выдался достаточно ярким. Ее счастью не было предела по двум причинам: что может быть прекраснее начать утро со спокойной душой, мгновенно встретившись взглядом с любимым человеком? Как никогда она чувствовала уют и тепло и могла сказать себе, что бесконечно счастлива. А когда Эммануэль обрадовал ее вестью, что прямо сейчас они могут поехать домой, к ней на квартиру, Колинда едва сдержала слез радости. К тому же она наконец-то может увидеть сына спустя такой длительный период, как желала ранее. Пускай и знала, что с его здоровьем все в порядке, лично убедиться в этом не будет лишним.       Эммануэль вел машину достаточно медленно, чтобы Колинду не укачало по дороге и ее малышу тоже было комфортно. Впрочем, сегодня она чувствовала себя гораздо лучше и в физическом, и в моральном отношениях. Едва она могла поверить, что ее жизнь налаживается, что совсем скоро она вновь станет женой, в третий раз матерью, что скажет себе: «Я бесконечно счастлива и любима».       Весь путь она чувствовала, как теплая рука любимого сжимает ее в своей ладони, отдавая всю накопившуюся за ночь энергию, а на лице сияла светлая улыбка. Эммануэлю едва хватало сил не отвлекаться от дороги, чтобы вдоволь насладиться бесконечно прекрасной сидящей рядышком женщиной. Но все-таки ответственность за ее жизнь брала власть над затуманенным горячими чувствами разумом, поэтому мужчине пришлось полностью сосредоточиться на вождении. Все-таки жизнь Колинды теперь только в его руках.       — Надеюсь, с Лукой все в порядке, — тихо сказала Колинда, когда Эммануэль припарковал автомобиль возле дома. — И он будет рад встрече со мной.       — Разве может быть иначе?       — Он еще не до конца отошел от последних событий, — с грустью в голосе ответила женщина, ни на секунду не отпуская руку Эммануэля. Так она чувствовала себя гораздо комфортнее перед возможным сложным разговором с сыном. — Он еще совсем ребенок. Хоть и старается выглядеть взрослым. Ему не просто принять верное решение.       — Я уверен, что все будет хорошо, — подбодрил ее Эммануэль. — Лука — умный парень, я ведь разговаривал с ним в Рождество. Он справится и поймет тебя. Я верю.       Эммануэль оставил легкий поцелуй на виске Колинды и вышел на улицу, сразу же поплотнее закутавшись в пальто. Что снежный Париж, что зябкий Загреб были слишком неприветливы в новогодние праздники, но никакой холод не мог остудить горячие чувства влюбленных.       Как только Колинда тоже покинула теплый салон автомобиля, Эммануэль сразу же заботливо застегнул ей молнию на куртке и поправил шарф со словами: «Ты должна беречь себя».       — Спасибо, Эммануэль, — мягко улыбнулась Колинда. — Но мне не холодно. Тут всего пару шагов дойти. Не успею простудиться.       — И за несколько минут можно подцепить заразу. Так что лучше перестраховаться.       — Как скажешь! — она оставила легкий поцелуй у него щеке, готовая всегда и во всем соглашаться с будущим мужем, уступать ему, даже если в чем-то не согласна, следовать за его идеями, прислушиваться к мнению и стать его опорой и поддержкой на всем их жизненном пути.       Они стояли прямо под окнами квартиры Колинды, откуда открывался прекрасный вид на двор, даже не подозревая, что за ними наблюдал Лука, всеми силами стараясь справиться с внутренним дискомфортом относительно всего происходящего процесса. Его мать теперь воссоединилась с отцом своего ребенка — не счастье ли? Возможно. Но только не для Луки. Он и сам не понимал, что с ним происходит, ведь Эммануэль и слова плохого ему не сказал, а в итоге в данную минуту Лука его почти что возненавидел. Да еще этот ребенок... И прошедший серьезный разговор с отцом... Казалось, что парень не выдержит всей нагрузки на сознание, он просто не сможет принять как данность выбор матери и спокойно жить дальше. Он слишком любит Колинду и не хочет потерять ее доверие, но вместе с тем злится на то, что она предпочла чужого мужчину его отцу. Да еще решилась завести от него ребенка. Как принять это ни в чем невинное существо, как жить теперь с мыслью, что в их семье скоро появится новый человек? Как спокойно смотреть в глаза Эммануэлю, зная, что он — часть большой беды?       Конечно, если так посудить, то вся политика — одна большая беда для его матери. И если бы она однажды выбрала иную сферу деятельности, все могло бы обернуться иначе. Но к чему все эти представления? Жизнь не приемлет сослагательного наклонения. Отец однажды ему твердо сказал, что если Колинде суждено было встретиться с Эммануэлем в большой политике или за ее пределами, они бы все равно встретились и обрели свое счастье.       Звонок в дверь отвлек Луку от философских дум и заставил против желания пойти навстречу матери и ее будущему мужу. Нет, прижаться к Колинде и ощутить ее ответное тепло он хотел больше всего на свете сейчас, но вот встречаться с глазу на глаз с Эммануэлем... Еще то испытание.       Как только женщина перешагнула порог квартиры, Лука сразу же, без слов, кинулся к ней в объятия, крепко прижавшись к ее груди, уткнувшись в нее лицом. Ничего говорить не хотелось, упрекать мать в чем-либо тоже, хотелось просто наслаждаться ее теплыми объятиями и верить, что скоро все наладится, верить в какую-то придуманную самим сказку, где главными героями являются только четверо: мать с отцом и он с сестрой. Но пускай эта сказка начнется прямо сейчас, хоть и закончится через несколько мгновений, когда Лука вынырнет из своего созданного мира и обратит внимание на рядом стоящего Эммануэля.       Внутри мужчины тоже разлилось тепло только от одной мысли, что когда-нибудь наступит день, и его собственный ребенок будет точно так же встречать его на пороге дома, желая провести вечер в компании родителя. Эммануэлю уже сейчас так хотелось прижать будущего малыша к своей груди, прошептать ему, как сильно его любит и сделает все, чтобы он радовался каждым мгновением в своей жизни.       Мужчина и сейчас был счастлив за Колинду, зная, что она давно заслуживает только такого, трепетного к себе отношения со стороны любимых детей. Это самая важная ценность в жизни — когда есть, ради кого жить, когда есть кто-то, кто ждет тебя и так сильно любит. А сейчас Лука и являлся сосредоточием этой безграничной любви.       — Лука, сынок, родной мой, как ты? Как ты себя чувствуешь? — мягким тоном спросила Колинда, чуть отстранившись от сына, заглянув в его счастливые глаза. Ей не показалось — он был действительно положительно настроен на их будущий разговор.       — Хорошо, мам, все хорошо. Мне уже совсем не больно ступать на ногу, — уверенно ответил Лука, не отпуская ладони матери. Хотелось чувствовать нежность и аромат ее кожи, как в детстве ловить на щеке ее быстрые поцелуи, наперед знать, что находится под надежной защитой. — Я рад, что ты приехала... И жаль, что не одна... — он косо посмотрел на вошедшего Эммануэля и сделал пару небольших шагов назад. С укором взглянул ему в лицо и строго произнес, даже не думая соблюсти хоть капельку приличия: — Чего-то ты долго летел из своей Франции, будто с северного полюса. И то с него быстрее можно добраться до Загреба.       Совесть мерзко шепнула, что стоило бы промолчать, но сказанного не вернешь. Все, жалеть уже бесполезно.       — Из-за погодных условий в стране я не мог вылететь ближайшим рейсом, к сожалению, — вполголоса ответил Эммануэль на английском, хотя, наверное, стоило попрактиковаться на хорватском. После разговора с Бранко этот язык уже не казался ему аналогом высшей математики.       — Мог бы и не торопиться. Я и не заметил твоего отсутствия, — огрызнулся Лука, сделав еще шаг назад, отдалившись от Эммануэля. Чем больше дистанция, тем проще. Хотя бы на капельку. Но только в теории. В нынешней сфере обоим было нелегко.       — Лука, перестань, пожалуйста, — осекла его мать, коснувшись ладонью плеча. — Думай, прежде чем что-то говорить.       — А я вообще больше не буду с ним говорить, мама! — вдруг вспыхнул, как спичка, Лука, с вызовом посмотрев на Эммануэля. — Очевидно, что дела Франции для него важнее тебя.       — Лука, прекрати! Ты не имеешь права судить о том, чего не знаешь, — Колинде тоже пришлось повысить тон, тем самым вновь начать нервничать. А ей врач категорически запретил волноваться даже по пустякам. Эммануэль сразу же приобнял любимую за плечи, выражая поддержку со своей стороны в такой нелегкой ситуации.       — Да почему я все время должен молчать? — громким голосом возмутился Лука, скрестив руки на груди. — Почему никто не хочет понять меня?       — Потому что ты не прав сейчас, сын! — вдруг все трое услышали низкий голос Якова. Он тут же появился в поле зрения всех и направился прямиком к сыну, чтобы донести до него важные аспекты поведения. — В данный момент ты перешел границу. Извинись перед Эммануэлем и отправляйся в свою комнату. Я позже поговорю с тобой! — его голос сквозил уверенностью и строгостью. Яков четко знал, что стоит делать в данный момент, чтобы донести до сына очевидные истины.       — Блин, папа! Я вообще не с тобой разговариваю! Не вмешивайся, а! — язвительно подколол отца сын, закатив глаза. В голосе давно исчезли мягкие нотки, все-таки иначе не отстоять свою позицию.       — Я что тебе сказал, Лука? — Яков сделал несколько шагов навстречу сыну и внимательно посмотрел ему в глаза, в которых ничего, кроме неприязни не увидел. Ни капли сожаления парень не проявлял к Эммануэлю, хоть и чувствовал себя неловко, но готов был и дальше идти до конца. Ведь в чем-то он по-прежнему считал свои суждения верными. — У тебя была травма ноги, а не головы, так что я не понимаю причины твоего поведения.       В данную минуту Колинда готова была сгореть от стыда за своего сына. Что же с ним творилось? И, признаться, она уже не знала, что делать и как помочь единственному сыну изменить свое решение. Как ей доказать, что она по-прежнему его сильно любит? Что с появлением Эммануэля и крохи любить не перестанет.       — Извини, — буркнул Лука себе под нос, смерив исподлобья Эммануэля тяжелым взглядом. — Все? — он вопросительно уставился на отца.       — В данную минуту — да. Оставайся у себя, пока я не приду. — Жестом руки Яков указал в сторону комнаты сына.       — Да, пожалуйста! Не очень-то и хотелось видеть вас всех! — усмехнулся Лука и шустро удалился.       В глазах Колинды заблестели слезы, сбилось дыхание и даже ласковые поглаживания по плечам и спине, а также ободряющие слова Эммануэля не смогли помочь ей справиться с душевной болью. Она выдохнула, почувствовав напряжение внизу живота, и еще крепче сжала ладонь любимого.       — Колинда, тебе плохо? — в тревоге спросил он, заглянув ей в глаза.       — Все нормально, — шепотом отозвалась женщина. — Прости Луку. Он немного не в себе после случившегося с ним.       — Ничего, родная, я не обижаюсь, — вполголоса произнес Эммануэль, оставив несколько невесомых поцелуев на лбу Колинды. — Все в порядке. Идем. Тебе не помешает отдохнуть с дороги.       — Эммануэль прав. Тебе правда не стоит лишний раз тревожиться, — обратился Яков к бывшей жене, тем самым вызвав в ней странное чувство непонимания. Еще вчера он был решительно настроен против Эммануэля, а сейчас ведет себя абсолютно иначе. Может быть, отец навел его на путь истинный?       Родители... Колинда даже не успела нормально поговорить с ними, но по словам Эммануэля они уехали к себе домой еще той ночью, как только поняли, что дочь в надежных руках будущего мужа станет чувствовать себя гораздо комфортнее, чем от их подбадривающих слов.       — Не волнуйся, я все объясню Луке. Обещаю, ты больше не услышишь от него дурных слов, — мягким тоном добавил Яков, с любовью смотря в ее бездонные глаза.       Колинда только нашла в себе силы поблагодарить бывшего мужа за добрые намерения и теплым взглядом с замиранием сердца посмотрела в его лицо. В глазах плескались невысказанная боль, гнетущая тревога, легкий испуг и потухшая надежда на что-то лучшее с ней. Не став испытывать судьбу на прочность, Яков первым отвел взгляд и удалился, только выдавив из себя тихое: «Располагайтесь». Нет, избить Макрона не хотелось, даже погрузиться в иллюзию счастливой жизни с любимой женщиной тоже, но все равно он чувствовал себя каким-то лишним, ненужным, даже растерянным, но знающим, что делает все правильно. Теперь правильно.       Эммануэль помог Колинде снять верхнюю одежду и обувь и довел до ближайшего дивана, совершенно четко дав отпор словам будущей жены относительно того, что справится со всем сама. Конечно, справится, но теперь о ней есть кому позаботиться, и Эммануэль заверил, что делать это будет круглые сутки, тем самым вызвав на лице любимой приветливую улыбку. А потом удалился на кухню, чтобы заварить для Колинды свежий фруктовый чай.