Колыбель ужаса

Снега выпало много — каждый шаг по узкой тропинке давался с трудом. Се Лянь, всё ещё переживая за чужую ногу, а также в связи с весьма скользкой и трудной дорогой, взял Сань Лана за руку. Сяо Кэ, идущая неподалёку, бросив на их сцепленные ладони пренебрежительный взгляд, сухо бросила фразу о том, что отношения у них даже более чем прекрасные. — Мы же напарники, — Миролюбиво улыбнувшись, пожал плечами Се Лянь, в то время как Сань Лан за его спиной скорчил девушке издевательскую рожицу. — Мы должны заботиться друг о друге. Стоило Се Ляню слегка запнуться о снежную кочку, как Сань Лан тут же поддержал его, едва не приобнимая, начав суетиться вокруг юноши, полностью игнорируя весь остальной мир. Сяо Кэ с каменным лицом отвела взгляд в сторону — они явно её раздражали. Вновь поднявшись в гору, приблизительно к тому месту, где вчера рубили деревья, они как можно скорее подняли топоры, выбрали два не слишком больших дерева и, разбившись на две группы, решили постараться срубить оба в один заход. Было невыносимо холодно, руки даже в перчатках мёрзли хуже чем вчера, ветер задувал снежинки прямо в лицо, да и тело слегка ломило со вчера, но, орудуя топором, всё же удавалось немного согреться, тем более учитывая, что мужчины сменяли друг друга довольно часто, что позволяло немного отдохнуть. Сань Лан стоял рядом с присевшим на высокий корень Се Лянем, прислонившись к дереву и будто раздумывал о чём-то, вертя меж пальцев нечто маленькое и блестящее, вероятно, опять-таки вытащенное из бездонных карманов его красного плаща. Остановив свой взгляд на Се Ляне, он будто спорил сам с собой. Заметив это, Се Лянь мягко спросил, с ноткой беспокойства: — Что-то случилось? Дело в том, что Сань Лан, пусть раньше тоже впадал в раздумья, но никогда при этом не выглядел настолько сосредоточенно, в противовес своему обычному ленивому спокойствию. Юноша моргнул, будто проснувшись, и убрал предмет во внутренний карман плаща, обворожительно улыбнувшись: — Гэгэ просто настолько поразил меня своей красотой и харизмой, что мой бедный разум впал в шок, пытаясь справиться с таким ударом. — Его голос был наигранно-серьёзным, но тон излишне игрив. Иногда он входил в состояние поддразнивания, из-за которого Се Лянь краснел каждый раз как в первый. — Сань Лан, будь серьёзней! — Смущённо возмутился Се Лянь, на что юноша широко улыбнулся. — Я всегда серьёзен, Гэгэ. Ты не найдёшь в моих словах ни капли неискренности. — Всё с тем же тоном продолжал он. Они вдвоём так и болтали, пока орудовали топорами, периодически меняясь с другими мужчинами из своей группы, чтобы передохнуть. И ещё до наступления темноты общими усилиями удалось повалить оба дерева. А затем, обкорнав их, игроки достали верёвки. Конечно, несчастных, которых вчера буквально разорвало брёвнами, уже замело толстым слоем снега, поэтому сегодня на дороге их уже видно не было. Но это не значит, что все забыли произошедшее. Больше никто не хотел рисковать и нести брёвна на себе. Поэтому на этот раз они заблаговременно взяли с собой верёвки, когда выходили из дома. — Кто согласен тащить? — Спокойно спросил Чжан Цзышуан, завязывая какие-то хитрые узлы на верёвке и проверяя насколько хорошо они держаться. Сюн Ци, взглянув на потихоньку темнеющее небо, тут же ответил, видимо заранее обдумав этот вопрос: — Мужчины разделятся на две группы и потащат все вместе. Девушки идут вокруг и несут фонари. Это было справедливым решением. Если спуск бревна с горы был условием смерти, учитывая, что тварь больше трёх человек за раз убить не сможет, то если кто-то и умрёт, винить в этом он может лишь свою удачу. Не найдя в плане явных изъянов, Се Лянь, как и остальные, просто взял верёвку из рук Сюн Ци и вместе с Сань Ланом принялся тащить тяжёлое бревно. Это было тяжело — тропа была узкой, идти было сложно из-за высокого снега, в котором утопали не только ноги, но и сами брёвна, которые сами по себе были довольно тяжёлыми. Однако, по крайней мере, так действительно было безопасней. На самом деле, Се Лянь страшно боялся, что снова может подвергнуться галлюцинациям, но, к счастью этого так и не случилось. Он подумал о том, могли ли эти иллюзии быть следствием того, что ношение чего-либо или кого-либо было условием смерти? Но тогда почему на них не нападали за ношение одежды? Бревно несли в руках, Сань Лана Се Лянь вёз на спине. Какая между этим может быть связь? В общем-то, именно благодаря вчерашнему, всю дорогу люди проявляли крайнюю осторожность, двигались аккуратно и медленно. Спуститься до темноты они не успели, однако девушки несли фонари, освещая путь, а на часах был едва ли ранний вечер — до ночи ещё далеко. Таким образом, они дошли до дома плотника без происшествий. — Старик, — Сюн Ци с силой постучал в дверь, громко позвав. — мы принесли брёвна! Звуки обработки древесины, раздававшиеся по ту сторону, стихли, и через несколько мгновений плотник медленно отворил дверь, словно приглашая их занести брёвна в дом. — Старик, — Продолжил Сюн Ци, как и прочие мужчины разминая затёкшие руки и спину. — брёвна мы тебе доставили, а теперь хотим пойти помолиться в Храм. Должны ли мы прихватить что-нибудь с собой? Во сколько нужно идти? Се Лянь кивнул, посчитав эти вопросы довольно важными. Не то, чтобы он особо разбирался в религии или мифологии, но, конечно же, знал, что прежде чем приклонить колени в молитве, перед статуей бога принято оставлять подношение в виде еды или каких-либо богатств. Плотник некоторое время молчал и курил длинную прямую трубку с медной головкой. Выпустив облако густого белого дыма, он невнятно буркнул: — Себя прихватите, этого достаточно. — Он ненадолго замолчал, сделав очередную затяжку, затем продолжил. — Идите вечером. Как стемнеет - по одному заходите в Храм, помолитесь и выходите. Сюн Ци нахмурился, найдя условия несколько странными, но промолчал. На лице Сань Лана, буквально на долю секунды, промелькнуло какое-то выражение, когда он услышал первое требование, а затем он тут же вернулся к привычной безразличной улыбке. Се Лянь и не заметил бы, если бы не привык обращать внимание на выражение лица юноши. — Обязательно по одному? — В голосе Сюн Ци проскользнуло сомнение. Казалось, он подозревал, что старик врал им. — Нельзя войти всем вместе? — Вместе? — Морщинистое лицо плотника исказилось в холодной усмешке. — Ну, можете попробовать. — Хорошо, спасибо за совет. — Кивнул Сюн Ци, не став продолжать расспросы, вместо этого развернувшись к выходу. Переступая через порог, Се Лянь оглянулся на плотника, окинув быстрым взглядом всю его мастерскую, и только тогда вышел. Его не покидало чувство, будто этот старик ведёт себя странно. Он немного помолчал, а затем, подойдя ближе к Сюн Ци, тихо спросил: — Могут ли задверные обитатели нам врать? — Некоторые могут. — Не долго думая, кивнул Сюн Ци. — Но ключевые персонажи редко когда лгут. Если уж они дадут нам неверные подсказки для поиска ключа, в таком случае любые попытки тщетны. Но... — Он задумчиво оглянулся на деревянный дом, из которого пару минут назад вышел. — NPC без проблем могут недоговаривать или мешать правду с вымыслом, если они заинтересованы в нашей смерти. Се Лянь кивнул, глубоко задумавшись.

***

Передав брёвна плотнику, они наконец смогли вернуться в дом, чтобы разжечь камин и согреть окоченевшие тела. Дом заметно охладился за всё то время, что игроки отсутствовали, поэтому никто не стал подниматься наверх — все просто расселись вокруг огня, заодно решив обсудить план действий. В какой-то момент, Сань Лан, который за весь разговор едва ли вставил два слова, не считая с десятка язвительных комментариев, сказал Се Ляню, что хочет в туалет, но в итоге ушёл и уже слишком долго не возвращался. Ожидая его возвращения, Се Лянь уже вскоре начал волноваться. За последние пару дней они с Сань Ланом практически не расставались, из-за чего Се Лянь успел привыкнуть к его компании, чувствуя дискомфорт, если не видит одно конкретное ухмыляющееся лицо в своём поле зрения. Не то чтобы он не мог посидеть один — не маленький, в конце концов, но... Не выдержав, Се Лянь быстро встал и направился в сторону, куда ушёл Сань Лан, не забыв бросить остальным краткие извинения через плечо. В любой другой ситуации, он бы вряд ли позволил себе такую небрежность. Но страх делает людей грубыми. Со всей возможной скоростью влетев в туалет, он с ноткой досады и всё нарастающим страхом никого там не обнаружил, тут же сорвавшись в сторону комнат. Побегав вокруг, вероятно, приобретя при этом пару седых прядей, Се Лянь всё же нашёл Сань Лана там, где совершенно не хотел бы видеть. Юноша в красном плаще стоял во дворе возле колодца, едва ли не вплотную, и совершенно не двигался, будто превратившись в статую. Се Лянь остановился, уперев руки в колени, глубоко дыша и во все глаза наблюдая за застывшим юношей. Судя по всему, тот находился там уже давно — его тёмные волосы тонким слоем присыпало снежинками, словно сахарной пудрой. Се Лянь попробовал позвать юношу по имени. Голос его, конечно, после бега был ужасно хриплым, но достаточно громким в тишине двора, чтобы точно быть услышанным. Но Сань Лан не ответил. Вообще не отреагировал, даже не обернулся, будто и вовсе не слышал. Се Лянь неудачно вспомнил о том чудовище, частично ворующим чужую внешность и голос, а затем и о своих галлюцинациях, крупно вздрогнув при этом. — Сань Лан? — Се Лянь, ещё немного помедлив, начал медленно и неуверенно двигаться к колодцу. Он не знал, идёт ли к настоящему своему напарнику или в широко раскрытую пасть смерти, но... Как мог Се Лянь бросить настоящего Сань Лана в беде из-за своих сомнений? Вдруг тот застрял в иллюзии, порождённой длинношеей тварью и не может выбраться оттуда сам, застыв на краю пропасти даже не зная об этом? — Ты меня слышишь? — Остановись. — Вдруг послышался голос Сань Лана. Но не привычно игривый или ленивый, а абсолютно холодный, даже стальной. Се Лянь застыл на полу шаге, осторожно опустив ногу. Он ни разу ещё не слышал такой серьёзности от вечно спокойного и, даже, казалось, немного беспечного парня. После краткой паузы Сань Лан продолжил: — Не приближайся ко мне. — Его голос обжигал льдом. — Отойди подальше. Се Лянь нахмурил брови, внимательно разглядывая застывшего юношу, а затем осмотрел двор, но ничего особенного так и не заметил. — Что случилось? — Голос Се Ляня был тихий и неуверенный, но твёрдый. Он посмотрел на колодец, вспоминая как в первую свою встречу с тварью, та предложила пойти посмотреть на него. Сань Лан молча покачал головой и снова замер, всем своим видом напоминая статую. Се Лянь, собрав смелость в кулак, сделал ещё пару шагов в сторону Сань Лана, наконец открывая себе вид на содержимое колодца. В тот же момент всё тело юноши с ног до головы покрылось мурашками, а волосы встали дыбом. Колодец оказался доверху заполненным чем-то чёрным как смоль, медленно копошащимся и очевидно живым. Волосы. Колодец оказался полностью заполнен волосами. Живыми волосами. И похоже, именно они, опутав ноги Сань Лана, на давали ему возможности двигаться. — Не подходи, Гэгэ. — Снова повторил Сань Лан. Его голос казался ещё более напряжённым. — Иначе тебя тоже утащит вниз. Суматошно бьющееся сердце Се Ляня пропустило удар. — Чш-ш-ш-ш... — Не до конца понимая, что он делает, тихо-тихо ответил Се Лянь. Он боялся, что слишком громкие звуки могут растревожить чёрные волосы, а потому старался максимально бесшумно шагать спиной вперёд. — Всё в порядке. Именно так он успокаивал своего хорька, однако эта мысль в его голове не нашла себе места — тот был настолько сосредоточен, напрягая каждый мускул в теле, что даже не почувствовал боли, случайно прикусив губу. Сань Лан никак не ответил, но наконец повернул голову в сторону Се Ляня. Его тёмные глаза на бледном лице казались бездонными озёрами, ни следа от прежнего веселья. По его лицу скользнула лёгкая растерянность, будто он не совсем понимал, что Се Лянь собирался делать, и это в раз сделало всю его фигуру такой хрупкой, что у Се Ляня дрогнуло сердце, перехватив дыхание. Явно поняв, что Се Лянь что-то задумал, он начал было говорить: «Что ты?..», но Се Лянь прервал его: — Подожди меня, продержись ещё немного. — Се Лянь, дойдя наконец спиной до входа в дом, бегом бросился внутрь. Увидев вихрем влетевшего в гостиную Се Ляня, Сюн Ци с подозрением спросил что случилось, но тот, не удостоив его вниманием, рванул прямиком на кухню. Он искал что-то, чем можно было поджечь хотя бы палочку. Ему ли, длинноволосому любителю готовить, не знать о том, насколько хорошо и быстро горят волосы? На кухне он быстро схватил несколько веток хвороста и поджёг их при помощи огнива, после чего развернулся и бросился прочь из дома. Прошло всего несколько минут, но ему казалось, что пролетели века. Когда Се Лянь высекал огонь, его руки дрожали, он боялся. Боялся, что, вернувшись к колодцу, увидит лишь пустой колодезный зёв. Но, к счастью, когда он прибежал туда с настоящим горящим факелом, Сань Лан всё ещё стоял на месте. Услышав шаги, он снова обернулся. — Я здесь. — Задыхаясь от бега, сказал Се Лянь, крепко сжимая импровизированный факел. Он вдохнул колючего морозного воздуха и тихо сказал: — Сейчас я медленно подойду и сброшу это в колодец. А ты хватай меня за руку и... Не отпускай. Мы вытянем тебя. Сань Лан, смеривший его долгим сложным взглядом, наконец беспомощно нахмурился и тихо спросил: — Ты не боишься? Се Лянь удивлённо замер. — Чего? Сань Лан слабо усмехнулся: — Смерти, конечно. Се Лянь ответил ему несколько грустной улыбкой: — Конечно боюсь. — Его взгляд устремился куда-то вдаль, когда он вспомнил смерть родителей. — Но всегда есть что-то страшнее смерти. Как бы Му Цин с Фэн Синем не ругались, но Се Лянь всё равно продолжал до обидного сильно привязываться к людям. Он не знал где он и кто на самом деле сейчас стоит перед ним, но прекрасно понимал, что до конца жизни не сможет простить себе, если Сань Лан умрёт. — Хорошо, я подхожу. — Се Лянь чувствовал, как его руки дрожат, да и голос тоже был далёк от спокойного. Осторожно ступая по скрипучему снегу, юноша приблизился к колодцу со стороны Сань Лана. Когда расстояние между ними едва превышало метр, Се Лянь схватил юношу за руку, и тут же бросил факел прямо в гущу тёмных шевелящихся волос. Будто в замедленной съёмке он наблюдал, как первые пару мгновений огонь вспыхнул в жуткой тишине, словно эти самые живые волосы ещё не поняли что собственно произошло, а затем из пучин колодца до юношей донёсся нечеловеческий женский вопль, переходящий на визг. Этот голос был невероятно искажён, и, казалось, местами и вовсе двоился. Доселе лениво копошащиеся волосы вдруг активно зашевелились, будто взбесившись, отчего пламя только разрослось. На мгновение этот крик оглушил Се Ляня, он замер, покачнувшись. Его лицо исказилось от резкой боли, он рефлекторно попытался прикрыть уши руками. Однако инстинктивный страх от вспыхнувшего перед лицом огня, заставил его отшатнуться вместе с Сань Ланом. Затем, Сань Лан первым пришёл в себя и резко потянул Се Ляня назад, а тот, опомнившись, уже и сам начал отходить. Они активно отступали спиной вперёд, неспособные отвести от кострища взгляд. Возможно, они боялись того, что объятая огнём тварь броситься за ними в погоню. И в один момент, буквально на мгновение, среди ещё пока не покрытых пламенем волос, Се Лянь увидел мертвенно-бледное лицо, то самое, которое украв чужой голос, уже дважды пыталась его убить. Этого мгновения хватило, чтобы юноши, не сговариваясь, развернулись и бросились к дому, быстро сокращая расстояние до двери. Волосы, опутывающие ноги Сань Лана то ли оборвались, то ли в суматохе просто отпустили его, позволив ему успешно сбежать вместе с Се Лянем. Остановились они, лишь когда за их спинами захлопнулась тяжёлая входная дверь. Они рухнули на свой диван, пытаясь отдышаться, и всё время посматривали на обманчиво-спокойную дверь. Крик твари оборвался ещё когда они были во дворе, а потому сейчас, смотря на вход, казалось, что ничего по ту сторону и не происходило. — Что случилось? Мы, кажется, слышали чей-то крик? — Хмуро спросил Сюн Ци, скрестивший руки на груди. В глазах остальных присутствующих плескались похожие вопросы. Се Лянь молча покачал головой. Он с грустью осознал, никто из здесь присутствующих, несмотря на то, что истошный крик существа можно было услышать даже за пределами деревни, никто из них, даже зная, что два их товарища находятся на улице, и, вполне вероятно, стали причиной этого самого крика, не вышел даже просто посмотреть. «Никто не придёт вам на выручку, если вы попадёте в беду» Можно ли вообще называть их товарищами после этого? Они ведь просто знакомые незнакомцы, словно сверчки, закинутые в террариум и с горем пополам вынужденные выживать, опасаясь настоящего хозяина этого самого террариума — того, кому на корм их и пустили. Сюн Ци, заметив, что Се Лянь не хочет сейчас говорить, просто кивнул, внимательно оглядев их обоих, и, игнорируя чужие любопытные взгляды, сказал: — Пока вас не было, мы решили сходить в Храм этим вечером. Вы с нами? — Конечно. — Кивнул Сань Лан с таким видом, будто не он только что был на волосок от смерти. Се Лянь смерил его долгим внимательным взглядом, заметив который, юноша игриво улыбнулся. Стоило только Сюн Цин заявить об отбое до вечера, что случилось довольно скоро, как Се Лянь быстрее всех выскочил из гостиной, таща Сань Лана с собою на второй этаж. И едва только он закрыл за собой дверь в их комнату, как приказал юноше в красном плаще сесть на кровать и снять штаны. — Как нетерпеливо, Гэгэ, я даже не успел подготовиться. — Кокетливо протянул Сань Лан, хлопая глазками. Но увидев серьёзное лицо Се Ляня он вздохнул, вмиг потеряв всю свою игривость. — Я в порядке, Гэгэ, правда. Юноши встретились взглядами и на долгое время застыли, играя в гляделки, а затем, Се Лянь, чьё лицо неуловимо изменилось, став совершенно беззащитным, подрагивающим голосом сказал: — Сань Лан, пожалуйста. И стоит ли говорить, что юноша в красном сломался в этот момент? Его собственное выражение лица, казалось, принадлежало человеку, упавшему с обрыва. Оно исказилось в трудночитаемых эмоциях, прежде чем со скрипом прийти в норму. Сань Лан тяжело вздохнул, и, разувшись и стянув толстые шерстяные штаны, которые ему одолжили жители деревни, с заметной неохотой взялся за свои чёрные карго, в которых пришёл в ту дверь. Закатав штанины, он обнажил ряды длинных тонких порезов, опоясывающих кожу от лодыжек и до самых колен. С них стекали многочисленные рубиновые капли крови. Се Лянь судорожно втянул воздух. Подобный вид будил в его памяти дурные воспоминания. Штанины Сань Лан закатал до коленей, на что Се Лянь недовольно прищурился. Заметив его взгляд, юноша поспешил заверить, что больше ран у него нет, но замолчал, увидев тяжёлый взгляд Се Ляня. "Солгавший однажды, солжёт и дважды." — С лёгкой грустью подумал Се Лянь, одним только упрямым взглядом вынуждая Сань Лана подчинится.

Сань Лан, с ещё большей неохотой, тяжело вздохнул и на этот раз полностью снял свои карго, оставшись в простых чёрных боксёрах, на которые Се Лянь даже внимания не обратил, внимательно разглядывая кожу. От холода она покрылась мурашками. Новых ран там действительно не оказалось, однако Се Лянь быстро понял, почему юноша так не хотел показывать ноги — те были сверху донизу испещрены самыми разными шрамами. Все они, казалось, были довольно старыми и порядком зажившими, от чего весьма бледными, но всё равно очень заметными. Порезы, ожоги, рваные раны — они доходили до самых лодыжек. И Сань Лан явно стеснялся показывать их. В начале, смотря на свежие кровоточащие порезы, оставленные живыми волосами, Се Лянь даже и не заметил эти шрамы, однако... Даже если и заметил, то что с того? Неужели Сань Лан переживал, что к нему из-за шрамов начнут относится по-другому? Никто не должен стесняться своего тела — так считал Се Лянь. Не то чтобы сам юноша имел какие-то уродства на коже. По правде говоря, он даже ни разу не ломал себе ничего, несмотря на довольно активное детство и юношество, что уж говорить о шрамах, но в любом случае, разве это определяло человека? Он осторожно опустился на колени перед сидящим на кровати юношей, который выглядел таким хрупким и ранимым, что Се Лянь не мог поднять свой голос выше нежного шёпота. — Ты позволишь мне обработать эти порезы? — Се Лянь едва ощутимо огладил старый рваный шрам, явственно почувствовав, как Сань Лан вздрогнул. — Разве Гэгэ не считает мои ноги уродливыми? — Спросил Сань Лан, опустив голову, длинные распущенные волосы скользнули с его плеч, частично прикрыв лицо. — Для меня ты в беспредельном великолепии - это ты. И ты, носящий давние шрамы - тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты. Сань Лан издал вздох, подозрительно похожий на всхлип, и кивнул. — Так, ты позволишь мне обработать эти порезы? — Снова спросил Се Лянь мягко улыбнувшись. — Всё что угодно, Гэгэ.

***

Мазь от ран и бинты Се Ляню предоставил сам Сань Лан, который, по всей видимости, носил в своём красном плаще-пиджаке половину своей квартиры. Если бы Се Лянь не видел этого лично, он бы даже не поверил, что можно разом впихнуть столько вещей в свою одежду. Сюн Цин и Сяо Кэ зашли к ним в комнату некоторое время спустя, когда Се Лянь уже успел тщательно и осторожно забинтовать чужие ноги и позволил наконец обратно надеть штаны. Сейчас же Се Лянь занимал себя расчёсыванием спутавшихся за день смоляных волос Сань Лана. Сяо Кэ фыркнула, смотря на них, но ничего не сказала, в то время как Сюн Ци бесхитростно спросил о том, что произошло на улице. Се Лянь переглянулся с Сань Ланом, и, не вдаваясь в детали, посоветовал не приближаться к колодцам. Сюн Ци и Сяо Кэ заметно помрачнели, очевидно вспомнив слова плотника о том, что надо "заполнить колодец" перед тем, как приступить к созданию гроба. Но какая связь может быть между гробом и колодцем? Это местный обычай или ловушка, которую для них приготовил плотник? Было ли взаимодействие с колодцем условием смерти? Проблема в том, что этот вопрос практически невозможно проверить без жертв. Поблагодарив Се Ляня, эти двое удалились восвояси, и дальше Се Лянь с Сань Ланом до самого вечера никого не видели.

***

Уже давно стемнело, когда они вышли навстречу суровому зимнему ветру с фонарями в руках. Снегопад, непрерывно посыпавший землю последние дни, к счастью, к этому времени прекратился, но ветер оставался до жути промозглым. Се Лянь слышал хруст плотного снега под ногами, его сапоги, одолженные у жителей деревни, проваливались едва ли не целиком. Он надел невероятно плотную куртку и вторые штаны поверх своей одежды, обмотался шарфом и натянул ушанку, чтобы закрыть нижнюю часть лица и уши, но всё ещё всем телом чувствовал насколько холодно на улице. Рядом с ним, тоже закутавшись в несколько слоёв, шёл Сань Лан, который, переплетя с ним локти, засунул окоченевшие руки в карманы. По дороге стояла пугающая тишина — никто не хотел тратить тепло на разговоры. Но стоило перед ними возникнуть тому самому Храму, о котором говорил плотник, как кто-то всё же нарушил молчание. — И это их Храм? — С ноткой неодобрения спросил Чжан Цзышуан, тот самый парень, который принадлежал спокойной части команды. — Он выглядит... — Он нахмурился. — Необычно. В вечерней тьме внешний вид Храма действительно казался, мягко скажем, непривычно. Само здание могло показаться очень старым, возможно даже ветхим, но если приглядеться, не сложно было заметить насколько виртуозно было выполнено его оформление. Одни только вырезанные на колоннах у входа в Храм барельефы казались ничем иным как произведением искусства. Воистину странно было видеть подобное строение в этой захолустной, богом покинутой деревушке где глубоко в заснеженных горах. Се Лянь, нёсший один из фонарей, отойдя от Сань Лана, приблизился и начал внимательно рассматривать барельефы, вскоре обнаружив, что на колоннах вырезаны сюжеты, связанные с восемнадцатью ступенями ада. Здесь вырисовывались и озлобленные демоны, и души грешников, подвергающиеся пыткам, да так реалистично, что, казалось, вот-вот оживут прямо на глазах у игроков. — Какая красивая работа! — Пробормотал себе под нос Се Лянь, медленно переводя взгляд с одного изображения на другое. — Да, хорошо сделано. — Кивнул тихонько подошедший Сань Лан, встав рядом. В самом деле, эти барельефы не стыдно было бы поставить и в императорский дворец. Не имея сейчас куда более важных дел, Се Лянь, вероятно, даже потратил бы некоторое время, чтобы как следует их рассмотреть, забыв даже про собачий холод. — Кто первый? — Спросил Сюн Ци, хмуро посматривая на вход в Храм. Разумеется, никто не вызвался быть добровольцем, ведь если окажется, что вход в Храм является условием смерти, разве первый вошедший не становился жертвенным подношением? — А с какой стати, к слову, нам непременно нужно заходить по одному? — Внезапно спросил Сань Лан. — Что если плотник нас обманул? Сюн Ци покачал головой. Между его бровями образовалась глубокая складка, вероятно, он и сам об этом думал: — Всё же делать, как велел ключевой персонаж, наверняка лучше, чем поступать наперекор его словам. Сань Лан усмехнулся: — Но ты не знаешь наверняка. — Он повернулся и посмотрел на молча разглядывающего Храм Се Ляня. — Гэгэ, давай войдём вместе? Се Лянь беспомощно нахмурился, повернувшись к ним двоим. Он считал, что был далеко не тем человеком, который мог бы решить данный спор. Его мысли пустились вскачь, пытаясь поднять на поверхность разума всё, что он помнил об этом. Плотник совершенно ясно, без всякой двусмысленности, сказал, что идти в Храм нужно именно поодиночке. И Сюн Ци говорил, что хоть NPC и могут врать, ключевые персонажи вряд ли будут делать это, поскольку тогда никто не смог бы пройти задверный мир. С другой стороны, это не значит, что в теории они не могут соврать ради каких-то своих целей. Ведь разом все люди не могут умереть, даже если они одновременно задействуют одно и тоже условие смерти. Таким образом, всё упиралось в намерения плотника. Либо он хотел им помочь и сказал правду, либо желал им смерти и соврал. Се Лянь находил несколько странным внезапный энтузиазм обычно относительно пассивного Сань Лана, но всё же доверял ему. Быть может, юноша заметил в словах плотника ложь? Тот старик и правда не выглядел так, будто желает им всего наилучшего. Если Сань Лан был так уверен в том, что идти нужно вдвоём, значит у него есть какие-то на то основания? Гарантии? Знает ли он что-то, чего не знает Се Лянь? Но разве они всё время не находились в компании друг друга? Откуда же он узнал это? Се Лянь неуверенно посмотрел на напряжённого Сюн Ци, а затем перевёл взгляд на с улыбкой протянувшего ему руку Сань Лана, и уверенно вложил свою ладонь в чужую, обозначив свой выбор. Когда шансы идут пятьдесят на пятьдесят — уповать приходиться исключительно на удачу. А у Сань Лана её, по всей видимости, много. — Пока мы не знаем наверняка, оба варианта: и по одиночке и парами, может оказаться условиями смерти. Я готов рискнуть. — Сказал Се Лянь, чувствуя, как его пальцы переплетаются с чужими. — К тому же, — Продолжил Сань Лан, ехидно усмехнувшись. — если войти одному, и там с тобой что-то случится, никто даже не узнает. А вдруг... Туда войдёт человек, а выйдет уже что-то другое? Услышав это, все присутствующие вздрогнули, затравлено переглянувшись. Они тоже только что осознали опасность такого подхода. — Мне не важно, кто за кем последует дальше - лень об этом думать. — Бросил Сань Лан, разворачиваясь ко входу в Храм. — Снаружи слишком холодно. Гэгэ, пойдём внутрь. Пораньше вернёмся домой и ляжем спать. Стоило ему произнести слова «ляжем спать», как все вспомнили о скором наступлении жуткой ночи. Если они продолжат мешкать, велика вероятность, что в итоге проведут слишком много времени в Храме, и тогда уже точно не смогут убежать, если тварь придёт за их жизнями. Первое, что усваивает каждый попавший за дверь — ночь несёт в себе огромную опасность. Так и не расцепив руки, новички направились к Храму. Се Лянь был напуган, это неоспоримый факт. Но то, с какой непоколебимостью держался Сань Лан, не смотря на собственную дрожь в руках, придало и самому Се Ляню уверенности. Остальные проводили их спины безмолвными взглядами.

***

Деревянная дверь в Храм оказалась приоткрыта, но внутрь как будто совсем не проникал свет. Сань Лан протянул руку и осторожно толкнул её. Дверь пронзительно проскрипела, отворяясь, и изнутри повеяло старым, затхлым воздухом, наполненным пылью. В этот момент на краткую долю секунды Се Лянь почувствовал себя археологом, вскрывавшим старые гробницы, но он быстро сосредоточился на происходящем, выгоняя все прочие мысли из головы. Войдя внутрь, освещая непроглядный мрак фонарём, Се Лянь почувствовал слабый аромат благовоний, не особо вписывающийся в мрачную обстановку остального запустения. В слабом свете, юношам едва удавалось рассмотреть внутреннее убранство. Весь Храм, как оказалось, представлял собой небольшое, просто обставленное помещение: посередине зала стоял стол для благовоний с несколькими резными статуэтками мелких божков, а рядом — огромный ящик для пожертвований. На нём, кажется, ещё были вырезаны какие-то слова, но на расстоянии, тем более в полумраке, Се Лянь не мог разглядеть надписей. — Пойдём. — Едва шевеля губами, тихо-тихо сказал Сань Лан, сжимая ладонь Се Ляня. Гробовая тишина давила на их плечи. Каждое следующее движение могло стать последним. Они направились дальше и подошли к подушкам для коленопреклонения перед изваянием божества. Тем самым божеством оказалось статуя Будды, но какого именно, Се Лянь уже не мог сказать. В прочем, судя по ласково улыбающемуся лицу, божество олицетворяло собой что-то положительное, вроде бесконечного милосердия, любви к ближнему своему и спасения всего живого. Не смотря на очевидную осторожность и некоторое напряжение, Сань Лан выглядел собранно, даже спокойно, встав на колени и поклонившись изваянию Будды. Се Лянь не знал, какое выражение сейчас приняло его собственное лицо, однако был точно уверен, что до хладнокровия своего напарника ему далеко. Он поставил фонарь на пол и осел на подушку рядом с Сань Ланом, задержав дыхание и снова взглянув на лицо статуи, прежде чем, прикрыв глаза, сложить руки в молитвенном жесте. После недолгого ожидания в тишине ничего так и не произошло. Статуя по-прежнему милосердно улыбалась, молча глядя на посетителей Храма из-под полуприкрытых век. В Храме, помимо свиста ветра снаружи, царили лишь тишина и спокойствие, которые приносили покой в сердце, вместо уже привычного беспокойства и напряжённости. Се Лянь облегчённо выдохнул. Он не знал, нужно ли ему молится по-настоящему, учитывая, что ему даже не было известно точное имя божества, но всё равно попытался, со всей искренностью прося защиты не столько для себя, сколько для Сань Лана. Около пары минут они молились в тишине, кланяясь, как того и требовали обычая. Но ничего так и не произошло. — Пойдём, Гэгэ. — Вставая, предложил Сань Лан. — Нам пора на выход. Так, осторожным шагом, всё время ожидая подвоха, они покинули храм, оставив фонарь там для следующих посетителей. При виде парочки новичков, вышедших из храма целыми и невредимыми, на лицах остальных отразилось искреннее удивление. Сюн Ци, внимательно оглядев их с ног до головы, спросил: — Что-нибудь произошло? Се Лянь честно покачал головой: — Нет. Мы зашли, помолились и вышли. Никто из присутствующих ничего не сказал по этому поводу, но между тем на их лицах появилось странное выражение — они явно о чём-то задумались, поглядывая друг на друга. — Может быть, все войдём парами? — Без особой уверенности предложил Сюн Ци. — Раз уж с ними всё в порядке... — А ты уверен, что с ними всё в порядке? — Спросил кто-то из команды, с подозрением смотря на Се Ляня и сложившего руки на груди Сань Лана. — Он же сам сказал, что войдёт человек, а вот выйти может уже что-то другое. Как вы можете быть уверены, что эти двое всё ещё люди? Се Лянь, на котором скрестились сразу несколько недоверчивых взглядов, уж было хотел сказать хоть что-то в своё оправдание, как вдруг Сань Лан взмахнул рукой, прося Се Ляня остановиться, и преспокойно заявил: — Делайте как хотите, мы с Гэгэ вам не нянечки. — Сюн Ци, я тоже не хочу идти туда одна. — Уверенно заявила Сяо Кэ, обращаясь к задумавшемуся мужчине. — Давай пойдём вместе? Судя по хмурому выражению лица, Сюн Ци явно одолевали сомнения. Он посмотрел на остальных, из которых самые пугливые тут же взялись за поиски пары. Немногие из присутствующих продолжали стоять на том, что необходимо действовать точно по инструкции, выданной старым плотником. — В таком случае, все могут делать так, как им хочется, — в конце концов вынес решение Сюн Ци. — Сяо Кэ, мы пойдём вместе. Девушка кивнула, явно обрадовавшись. Согласно очереди, которую они определили когда Се Лянь и Сань Лан ушли молиться, следующим должен был идти мужчина, который решил посетить храм в одиночку. Он вошёл один и вышел тоже один, и в процессе с ним точно так же ничего не случилось. Вот только выражение его лица стало каким-то задумчивым, будто он хотел о чём-то рассказать, да всё никак не решался. Впрочем, видя, что с ним всё в порядке, в храм вошла следующая пара людей, не дожидаясь, пока он заговорит. — Что вы увидели в храме? — Тихо обратился мужчина к Се Ляню. — Ничего особенного. — Честно ответил юноша. — Стол, сундук, статую божества, да подушки. — А вам эта статуя не показалась немного... Странной? — Неуверенно спросил мужчина, замявшись. — Я никогда раньше не видел подобных ей. Се Лянь после его слов недоумённо поднял брови, совершенно не понимая, что тот имеет в виду. Сань Лан как обычно молча стоял рядом, покручивая в руках свой перочинный нож с задумчиво-заскучавшим видом, совершенно не интересуясь беседой. Мужчина понизил голос: — Неужели вы уже видели такие статуи? Но она выглядела очень уж необычно... Се Лянь покачал головой, не совсем понимая смысла его слов. Что могло быть необычного в статуе мирно улыбающегося мужчины? Её внешность, на самом деле, напоминала очередную вариацию Будды, коих можно встретить в храмах всего Китая бесчисленное множество. Однако после недолгих раздумий у него промелькнула мысль, от которой холодок пробежал по спине. — А как… Выглядела статуя? — Подбадривающе улыбаясь, мягко спросил Се Лянь. — Это была женщина. — Уверенно ответил мужчина, первой же фразой стерев улыбку с лица Се Ляня. — Назвать её бодхисатвой... Но ведь не похожа. Она просто смотрела на меня, улыбаясь до ушей, но в руках держала... предмет, совсем не похожий на атрибут божества, это больше походило... — Он замялся, сложив руки на груди, в попытке спастись от пронизывающего зимнего ветра. — На что? — Уточнил Се Лянь, чувствуя, как мурашки волнами пробегают по его телу. — Больше походило на топор, которым рубят деревья. — Договорив, мужчина бросил взгляд на Храм. — А когда я закончил кланяться, клянусь, мне показалось, что она шевельнулась... — На этих словах он наконец заметил, что Се Лянь стоит с очень странным, застывшим выражением лица, и спросил: — А вы? Вы ведь тоже видели её, верно? — Нет. — Возможно ради чужого спокойствия ему стоило соврать, но Се Лянь всё же посчитал необходимым сообщить правду. — Мы видели другую. — Да в смысле другую?! — Мужчина мгновенно переменился в лице, его голос сорвался на крик. — Какую статую вы видели?! — Статую Будды. — Ответил Се Лянь. — Мужчину. Собеседник побелел как бумага, а его взгляд, направленный на храм, наполнился ужасом и отчаянием. Его начало бить крупной дрожью, а с губ слетело: — Нет... Не может быть... Этого не может быть... Как же так... Наверняка проблема в вас, да, точно, дело в вас... — Было очевидно, что им овладевала истерика. Он настороженно огляделся, будто бы боялся, что его кто-то услышит. Се Лянь покачал головой и немного отошёл. В такой ситуации лучше всего просто оставить человека в покое. Третьими в храм вошли Сюн Ци и Сяо Кэ, надолго там не задержавшись. Когда они вышли, их лица также остались спокойными, словно с ними не произошло совсем ничего необычного. Далее пошла четвёртая группа. Пятая. Шестая. Среди них были и мужчины, и женщины, кто-то заходил один, кто-то парами, но Се Лянь очень скоро заметил закономерность: когда кто-то заходил в одиночестве, при выходе из храма выражение лица этого человека становилось немного иным, более нервным, мрачным и задумчивым. Когда вышел последний, остальные уже тоже приметили одну особенность — заходя по одному и по двое, люди видели в храме совершенно разные статуи божеств. Се Лянь с Сань Ланом и остальные пары увидели статую Будды, а те, кто заходил по одному, видели женщину, со странной улыбкой и топором в руках. — Это они ошиблись, ведь мы сделали всё так, как велел плотник... — Кто-то из одиночек, обнаружив подвох, начал постепенно впадать в панику, бесконечно повторяя одно и тоже, словно мантру: — Ошибки быть не могло, с нами точно всё в порядке, божеством наверняка должна быть та женщина... Точно, именно женщина... Се Ляню оставалось только успокаивающе улыбаться и кивать, чтобы хоть как-то утешить бедолаг: — Мы ещё не знаем точно, не нужно так сильно переживать. На самом же деле каждый в душе прекрасно понимал, что женщина не могла быть божеством в храме. В каком храме станут поклоняться безумной девушке с топором? — Ага, ещё точно не известно. — Сань Лан жестоко усмехнулся, окинув паникёров пренебрежительны взглядом. — К тому же, в храм вошло столько народу, если уж кому-то суждено умереть, то это точно будет кто-то кроме вас, верно? Се Лянь бросил на юношу осуждающий взгляд, и тот, вернув на своё лицо привычную хитроватую улыбку, невинно пожал плечами. — Ты не мог бы перестать улыбаться? — Без капли вежливости попросила Сяо Кэ, с раздражением смотря на Сань Лана. — Почему это мне нельзя улыбнуться? — С издевательским тоном возразил юноша. — Умереть с улыбкой в любом случае лучше, чем со слезами. И только он замолчал, как раздался чей-то крик: — Скорее, посмотрите на колонны! Се Лянь тут же развернулся и увидел, что барельеф на колонне медленно пришёл в движение.