Огонь, иди со мной

— …Впервые за четыре сезона команде Фастекс не удалось одержать победу в командном зачете, — Пэт вещала, улыбаясь так лучезарно, словно говорила что-то приятное. Хотя… безусловно, для некоторых такие новости были весьма приятны. — Однако в этом году случилось еще кое-что действительно необычное: впервые лучший гонщик сезона не был членом команды-победителя. Вообще, многое в этом сезоне случилось впервые. Например, Рекскору наконец-то удалось набрать больше всего очков и получить командный трофей. От последних слов Марка передернуло. Это был не прямой эфир, и уже много, много раз все спортивные каналы повторяли одно и то же. Но каждый раз слышать это было гадко, а еще хуже — следующее: — В то время как лучшим гонщиком сезона с большим отрывом стал Редлайн О’Рурк. К сожалению для него, даже такой прорыв в очках не позволил ему вывести на первое место свою команду, которая осталась только третьей. Пэт так и не сказала, какая команда расположилась на втором месте. Наверное, это и без того было очевидно. Очевидно — но одновременно почти невероятно. За прошедшие три сезона они так привыкли быть первыми, и казалось — что бы ни произошло, они смогут наверстать упущенное и оставить всех позади; но в этот раз ничего подобного не случилось, и даже второе место далось им непросто. Марку даже не хотелось больше швырять пульт от телевизора. Он сделал это, когда услышал новость впервые — хотя и новостью это было сложно назвать, все было слишком очевидно задолго до окончательного вердикта. Сейчас он ощущал только усталое раздражение. Сколько можно было повторять одно и то же?.. Впрочем, ему не приходило в голову возражать, когда повторяли о победах Фастекса. — Нет сомнений, что боевой настрой команды Фастекс подкосило трагическое событие, — Марк слегка выпрямился в стуле. О таком не заговаривали прежде в репортажах, ограничиваясь сухой сводкой событий. — Взрыв в Мотосфере, сердце домашнего стадиона команды, за которым последовал уход одного из ее гонщиков. Кажется, Фастексу так и не удалось смириться с этим и выйти на прежний уровень, даже несмотря на вовремя сделанную замену. На экране мелькнула Ева Килдер в своем ярком костюме. Несправедливо было выделять ее — пусть начало и середина сезона не сложились для нее удачно, финал получился ярким, и сразу несколько стартов оказались у нее в кармане. Значит, присутствие Марка и впрямь мешало ей раскрыться. Что ж, хоть какой-то плюс от переезда в Алабаму. Жаль только, что даже несколько запоздалых рывков не позволили Фастексу вырваться на первую строчку. — Фанатов команды, безусловно, волнует вопрос ее состава на следующий сезон, — Боец сел еще прямее, не отрывая глаз от экрана. Таких рассуждений он прежде не слышал тоже — хотя, безусловно, много думал об этом наедине с собой. Думал, но так ни до чего и не додумался. Да и потом, что могли бы решить его мысли? Все решала вовсе не его голова, а совсем другая часть тела. Он пошевелил пальцами искусственной руки. Та была затянута в мотоциклетную перчатку, чтобы не виднелись металлически поблескивавшие пальцы. Марк никогда бы не подумал, что станет стесняться и прятаться за одеждой. В конце концов, он потерял руку в почти благородном порыве. И людей с протезами в их мире было предостаточно. Хотя именно такой протез имелся только у него одного. И до сих пор он не был уверен, было ли это хорошо для него. Он мог ощущать прикосновения, как и обещала Меган, и в конце концов неплохо научился им пользоваться — по крайней мере, ложку до рта доносил без проблем; и оставалось надеяться, это не было его жизненным пределом. Но не промахиваться мимо рта — совсем не то же самое, что управлять болидом на скорости несколько сотен миль в час. Меган говорила ему, что он сможет управлять автомобилем. И он, разумеется, попробовал на своем любимом пикапе — и у него даже получилось… Получилось доехать до ближайшего магазина — так себе достижение, а на большее он пока не решился. Во-первых, он до сих пор не понимал, мог ли вообще легально пользоваться своими правами в таком… необычном состоянии, а во-вторых… Во-вторых, он не был уверен, что в самый нужный момент новая рука не подведет его и не вовлечет в очередную катастрофу. С тех самых пор, когда он едва не сломал Меган пальцы в больнице — даже если он несколько драматизировал — так или иначе, с тех самых пор ему не раз и не два казалось, что конечность пыталась жить собственной жизнью. Конечно, он не боялся, что она способна, например, задушить его во сне. И все же ему чудилось, что иногда она вела себя… странно, хотя он никак не мог этого объяснить; да и потом, разве искусственная рука — это не странно само по себе? Наверное, на самом деле все было в порядке, а он просто никак не мог заставить себя смириться. Но как он мог заставить себя сесть в гоночную машину, если не доверял собственному телу? Случай с Фарреллом научил его достаточно хорошо. Больше он не хотел рисковать чужими жизнями. Осталось только понять, готов ли он был рисковать своей. Раньше он даже не задумался бы о риске для себя, но теперь эти мысли посещали его время от времени. Похоже, оторванная рука неплохо прочищает голову. Рука — и некоторые другие пострадавшие части, время от времени до сих пор напоминавшие о себе. К такой неожиданной хрупкости своего тела, к одышке и тянущей боли то там, то здесь он тоже никак не мог привыкнуть. До начала сезона еще было время. Он мог бы, наверное… что именно, попроситься обратно как ни в чем не бывало? И заставить Еву уйти? Чтобы, вполне вероятно, в первой же гонке выбыть, не проехав и половину кругов? Да и половина казалась пока большим преувеличением. Скорее уж половина круга — так будет точнее. Это была одна сторона причин. Марк цеплялся за них, потому что никогда, ни за что в жизни не готов был признаться, что каждая мысль о треке возвращала его в тот день, когда Мотосфера превратилась в груду металлического хлама — а Джек по слухам еще и собирался восстановить ее. Значит, ему пришлось бы снова оказаться внутри. Но самое главное — он не был уверен, что ему все еще было, куда возвращаться. За все время, что он провел в Мобиле, ни один из членов Фастекса так и не успел его навестить, а он сам так ни разу и не наведался обратно в Новый Автоград, уверенный, что ему будет слишком тяжело снова увидеть гоночную полосу, причем тяжело сразу в нескольких смыслах. — Мам, — позвал он, выйдя на веранду. Кристина обернулась на него с легкой толикой удивления на лице. Неудивительно — обычно трудные минуты он предпочитал переживать наедине с собой. — Я думаю, мне пришла пора найти работу, — он сам не очень-то верил в то, что говорил. — Да? — как-то странно переспросила та. — Что бы это значило? — Что это может значить? Не буду же я вечно сидеть на твоей шее. — Выражение лица Кристины все еще было туманным. Марк вдруг понял, что до сих пор ни разу не задумался о том, что испытывала она. Еще тогда, в больнице, он опасался какого-нибудь нервного срыва, но в конце концов его мама повела себя стоически. Но только это не значило, что ей тоже не было больно. Боец знал, что она опасалась каждый раз, когда он выходил на трек, и вот — ее опасения в каком-то смысле оправдались. Правда, формально гонка уже была остановлена, но какое это имело значение? — Чем ты собираешься заняться? — Марк чувствовал в этом вопросе какой-то подвох и тщетно попытался собраться с мыслями: — Не знаю, я ведь должен быть на что-то способен, — на что-то, кроме того, чтобы мчать во весь опор по извилистой дороге, мысленно уточнил он. Однако же он вовсе не был в этом уверен. Кто знает, может быть, ездить быстро, вовремя вписываясь в повороты, и было его единственным умением. До сих пор его это полностью устраивало. Он хмыкнул: — Карлос как-то напомнил, что отец однажды работал в супермаркете. Почему бы и мне не попытаться. — Он рекламировал его, будучи уже известным гонщиком, а не просто кассиром, — напомнила Кристина. Марк поморгал, уставившись на нее: — Мне кажется, или ты пытаешься склонить меня к тому, чтобы начать все сначала? — искренне удивился он. — Я думал… мне казалось, ты никогда не была в восторге от гонок. — А особенно от гонок без ограничений, — подтвердила та. — Но я никогда не собиралась становиться преградой. В конце концов, я знала, на что иду, — она пожала плечами. — И, в конце концов, Роберт погиб не во время гонки, — может быть, так она пыталась сказать, что Марк тоже пострадал не из-за гонки как таковой. Однако он не мог не поспорить: — Но это все… что было, случилось как раз из-за гонок. Ты же слышала. Кому-то не понравилось, чем мы занимаемся, — он почти усмехнулся, произнося это. «Не понравилось» — очень мягко сказано. — Как ты считаешь? На самом деле? Это просто большая глупость? Можешь ответить честно, я не обижусь. Наверное. — Я думаю, те огромные толпы зрителей, которые дерутся за билеты, не согласятся с тем, что это просто глупость, — его мама все же решила ответить дипломатично. — Я полагаю, для них это что-то значит. Как и для тебя, и для вас всех. — Марк нахмурился: — Может быть, в мире просто слишком много идиотов, — Кристина наконец полностью оторвалась от дел и посмотрела на него в упор: — Не знаю, кто ты, но, будь добр, верни мне моего сына, — это все-таки заставило его улыбнуться. — Ладно, ладно. Мне просто надо еще немного подумать, — все это чертовски напоминало ему конец позапрошлого сезона. Наверное, Карлос был прав, когда шутил про побег в Алабаму. С другой стороны, где еще он должен быть сейчас? Уж точно не смотреть за гонками с трибун. — Надеюсь, кое-кто поможет тебе в раздумьях, — Марк непонимающе поднял брови. — Утром звонила Меган. Она приедет сегодня. Наверное, уже очень скоро, — кажется, он продолжал тупо таращиться, потому что услышал следом: — Что? Она сказала, что не смогла дозвониться до тебя. Ты хоть иногда можешь брать с собой мобильный телефон? Боец не ответил. Он был слишком поглощен этой неожиданной новостью. Меган приехала в Алабаму. Сюда, к нему. Впервые за очень долгое время. Строго говоря, за все те несколько лет, что они были знакомы, она была у него дома только один раз — и, кажется, ей не особенно понравилась эта поездка. Однако же в этот раз, как все еще действующая — в отличие от него — гонщица, Меган приехала еще быстрее, чем можно было ожидать. Уже через полчаса ее машина была припаркована в их дворе. Через минуту Марк прижимал ее к себе, еще не успевшую толком выбраться с водительского сиденья. Взгляд Меган тем временем остановился на какой-то точке, и он понял, что она смотрела на его руку. Это было почти неловко — то, что, кажется, она занимала ее больше всего остального. Хотя, вероятно, это можно было считать профессиональным интересом. — Как дела? — спросила она, и Марку снова показалось, что спрашивала она в первую очередь про чертову руку. Он пожал плечами. — Неплохо. Могу держать руль. И ложку, — добавил он, слегка позабавленный тем, что слова про руль вырвались у него первыми. Наверное, это значило, что не все еще было потеряно. Но Молнию его ответ почему-то насторожил: — Что-то не так? — Боец хотел бы отмолчаться, но все-таки не смог: — Не знаю, но иногда мне кажется, что она двигается... не так, как я от нее ожидаю, — вырвалось у него. Меган подняла брови. Пришлось закончить начатое: — Я знаю, ты говорила, что такое может быть, но ведь прошло уже много времени, а мне до сих пор кажется… в общем, мне кажется, будто она реагирует раньше, чем я успеваю толком подумать, — брови Меган почти слились с рыжими волосами. — И... не совсем адекватно? Как если бы я случайно взял топор вместо ножа. Да, звучит глупо. Понимаю. — Не обязательно, — Меган почти по-хозяйски стянула перчатку и повертела его искусственную ладонь, и Марку отчего-то это ужасно не понравилось. Вернее, ему категорически не нравилось то, что первый же их диалог после разлуки зашел об этой. Проклятой. Руке. — Нервный импульс проходит очень быстро. Я пыталась подобрать материал, который максимально близко воссоздаст человеческий нерв. Возможно, получилось даже слишком хорошо. А это не всегда хорошо, — кажется, она попыталась так пошутить, и Боец заставил себя слегка улыбнуться: — И что это значит? Теперь одна моя рука быстрее другой? — Но Меган задумчиво качнула головой. — Думаю, это только теория. Разница, скорее всего, слишком незначительна, чтобы ты мог сознательно ее уловить. — А что насчет сильнее? — В каком-то смысле — по крайней мере, она прочнее и, конечно, способна выдержать гораздо большую нагрузку. — Ясно, — что ж, он все же предпочел бы на ее месте конечность из плоти, но что уж теперь поделать. — Прости, но мне кажется, что проблема... скажем так, больше в твоей голове. — Хорошо, я понял, — он все-таки отнял руку, стараясь, чтобы это не выглядело слишком грубо. — Наверное, так и есть, — он не знал, что еще сказать, и тогда снова заговорила Меган: — Я не думаю, что это станет препятствием. При должной тренировке… — Ты тоже думаешь, что мне стоит вернуться? — выпалил Марк быстрее, чем Молния успела бы произнести еще хоть одно слово. — Вернее… попробовать вернуться. Но почему? — Почему? — ошеломленно переспросила та. — Я думала… — что ж, для нее это тоже было чем-то самим собой разумеющимся. Этого следовало ожидать. — Послушай. Я помогу тебе с рукой. Я должна была сделать это раньше, — она напряженно потерла переносицу. — Вместо того, чтобы просто отправить тебя восстанавливаться самому, — Боец неопределенно качнул головой. В конце концов, это он сам отправился. — Но до конца межсезонья еще есть время, если… если, конечно, тебе не мешает что-то еще. Это был вопрос на миллион. Мешало ли ему что-то еще? Определенно, да, но признаваться в этом он не собирался. Жаловаться на то, что, кроме руки, время от времени разные прочие части тела до сих пор припоминали ему случившееся, было не в его духе, а жаловаться на ночные кошмары… было совсем не в его духе — настолько, что даже наедине с собой он изо всех сил старался о них не думать. — Я не знаю, — это было самое честное, что он мог ответить сейчас. — Как ты сама считаешь? Это имеет смысл? — Что имеет смысл? — кажется, Меган вообще не поняла его вопроса. Или просто не поверила, что могла слышать такое от него. — То, чем мы занимаемся. Гонки. Без ограничений или с ограничениями, неважно. Любые, — брови Молнии снова поползли вверх, а потом внезапно нахмурились. — Немного обидно думать, что я всю жизнь мечтала о какой-то ерунде, — вдруг сказала она. — Не знаю, помнишь ли ты, как я оказалась в команде, но это далось мне не так уж просто. И папа до сих пор считает, что я могла бы построить грандиозную карьеру где-нибудь в НАСА, если бы не вбила себе в голову, что мне обязательно сидеть за рулем. А теперь ты пытаешься сказать мне, что все это чушь? Вот уж от кого не ожидала, — Марк запоздало понял, что Меган, кажется, пыталась говорить иронично, но получилось очень серьезно. Видимо, ее задело за живое. — Ведь ты чаще остальных говорил мне, что я заслуживаю того, за что борюсь. Может быть, это и помогло мне сделать самый решительный шаг. — Правда?.. — Боец почувствовал, как потеплело у него в груди. Даже спустя несколько лет ему все еще было приятно слышать такое. — Ты знаешь, что для меня это не ерунда. Просто я не могу перестать думать о… — Я понимаю, — Меган мрачно сузила глаза. — Прошло уже столько времени, а поиски до сих пор зашли в тупик. Да, мы усилили охрану, но иногда нас спрашивают, как мы можем продолжать проводить гонки, пока организаторы того взрыва не пойманы, — все это тоже не прибавляло радужных мыслей. — Хотя стало очевидно, что в этом был замешан мамин личный помощник — он пропал в тот самый день и до сих пор никто не сумел его отыскать. Должно быть, он в бегах. Мама говорит, что так и не сумела понять, когда он перешел на другую сторону. А папа… кажется, будто он сейчас зациклен на совсем другом. Ты слышал, что он собирается заново отстроить Мотосферу к грядущему сезону? Он уже начал в ней ремонт. Удивительно, но Марк этого не слышал. В новостях не говорили ничего подобного, а с командой он ограничился несколькими скупыми звонками. И эта новость тоже совершенно не добавила ему воодушевления. Как и мысль о том, что еще хоть однажды ему придется оказаться внутри сооружения, которым когда-то давно он так восхищался. — Согласна, это странно, — быстро добавила Меган, очевидно, прочитав что-то на его лице. — Он, кажется, так пытается что-то кому-то доказать. Но спорить с ним сейчас себе дороже. — Боец отстраненно кивнул. «Что-то кому-то доказать» было ему очень знакомо, и он изо всех сил попытался найти в себе отголоски этого чувства. Прямо сейчас оно скорее пригодилось бы ему нежели помешало. — Значит, ты хочешь, чтобы я попробовал снова? — Не так важно, чего хочу именно я, — она пожала плечами. — Просто я была уверена, что этого по-настоящему хочешь ты. Но если нет… — она замедлилась. Кажется, она не могла подобрать слов, потому что сама мысль о «если нет» не приходила ей в голову. Не дожидаясь неловкого продолжения, Марк притянул Меган к себе. — Спасибо. Если ты так считаешь, значит, все правильно. Не про меня, а про все. Тебе я доверяю. — Я не собираюсь отказываться от того, чем живу, по велению нескольких умалишенных, которые сами не знают, о чем говорят. И ты тоже совершенно точно не должен этого делать. — Спасибо, — он только и мог повторить. — И вообще. Спасибо, что приехала. И за то, что сказала, — по правде говоря, он был несколько удивлен и первому, и особенно второму, но ему хватило ума ничего об этом не говорить и не портить идиллию встречи. — Я просто постаралась думать, как ты, — теперь настала очередь Марка поднимать брови. Едва ли Меган со своими мозгами нуждалась в том, чтобы «думать, как он». — Ты умел вовремя мне помочь, а я в этом не очень-то хороша. И я попыталась представить… что бы ты мог сделать и сказать на моем месте, — Боец не знал, что ответить на это, и потому просто молчал; и Меган добавила еще более неожиданное: — И вообще, я должна была сделать это намного раньше. Я не хотела, чтобы вышло, как в прошлый раз, — было вполне очевидно, про какой именно «прошлый раз» она говорила, но Марк промолчал снова. У Меган и самой тогда были трудные времена. И вообще, не стоило вспоминать об этом — но Молния как будто считала иначе: — Стив тогда просил меня приехать. Он знал, что так будет лучше, но я в ответ только сказала какую-то глупость про Шурупа, — несмотря на серьезность ее монолога, Боец едва не прыснул. Шурупа? Вот это было бы забавно. Хотя и самую малость обидно. — Кстати, он тоже обещал приехать сюда. Просто я немного его опередила. Оставалось надеяться, речь все-таки шла про Пилота, а не про Шурупа. Не то чтобы Марк что-то имел против последнего. Помедлив, он кивнул, все еще не произнося ни слова, но Меган, кажется, ожидала чего-то более определенного. — Так… мне тебя ждать? — это прозвучало как-то странно, будто она собралась ждать его не для команды и вообще не для гонок. Эти слова смутно напомнили ему собственную оговорку. Ты нужна мне, то есть команде. — Да. Может быть, — пока это оставалось лучшим, что он мог ответить. И прежде, чем их разговор зациклился бы окончательно, Боец воспользовался шансом показать ей новую бургерную, которую практически на полном серьезе считал новой достопримечательностью Мобила. По крайней мере, теперь у них больше не было проблем с тем, чтобы пообедать вместе. Оставалось надеяться, по телевизору там не будут вновь и вновь крутить репортаж надоедливой Пэт. Стив приехал на следующий день, принеся с собой еще больше смешанных чувств. Боец все время гадал, успела ли Меган о чем-то переговорить с ним — и поднимет ли сам Стив тему возвращения в гонки, но этого не случилось. Как не случилось и воспоминаний о его прошлой поездке в Алабаму. Но все же одной-единственной темы им не удалось избежать, когда совершенно неожиданно Пилот спросил его: — У тебя нет фантомных болей или чего-то вроде? — наверняка на войне он насмотрелся разного. Взрыв на гоночном треке с настоящими боевыми действиями не имел ничего общего, и Марк почему-то почувствовал себя немного глупо. Покачал головой: — Нет, Меган сделала что-то хитрое с окончаниями нервов. Они и не поняли, наверное, что руки больше нет, — это понял только его мозг. Как там она сказала? Проблема главным образом в его голове? Это было что-то новенькое. Обычно голова почти никогда ему не мешала — ну, разве что кроме случая с Фарреллом. Кажется, история и правда имеет свойство быть цикличной. — Погоди… — его вдруг осенило: — Постой, скажи-ка… я хоть успел сказать тебе спасибо? За то, что… ну, сам знаешь. За то, что спас мне жизнь, — он, впрочем, и сам знал ответ. — Все в порядке, — сказал ему Стив. Кажется, совершенно искренне. — Тебе было немного не до этого, — и все-таки какая-то крошечная неизвестность продолжала витать в воздухе, пока он не добавил: — По правде говоря, я рад. В какой-то момент я начала было думать, что… Он не продолжил — и, похоже, жалел, что вообще заговорил об этом, но о чем? Некоторое время Марк непонимающе смотрел на него, пока не догадался: — Что я считал, будто мне лучше было бы не приходить в себя без руки? Ерунда! — он сказал это так горячо, что и сам, кажется, удивился. На лице Пилота промелькнула тень облегчения. Неужели он правда считал… конечно, потерять руку было большим ударом — и в некоторые дни он до сих пор не мог без отвращения смотреть на протез, какой бы продвинутый тот ни был. Но все же у него не промелькнуло даже и мысли о том, что такая жизнь была ему не нужна. Может быть, несколько лет назад он рассудил бы иначе. Кажется, хоть немного, но он все-таки поумнел. К тому же, если у него все-таки получится… — Скажи-ка… Когда у тебя были проблемы… пару лет назад. Как ты справлялся?.. — вот черт, он слишком поторопился. Не нужно было этого спрашивать. Но было уже поздно — Стив понимающе кивнул. — Это нормально, — сказал он. — Все, что происходит. И кошмары, и все остальное, — и все… остальное? И откуда он знал про кошмары? Боец был уверен, что уж этого он точно не успел рассказать. Потому что он не рассказывал об этом ни одной живой душе. Ни про пелену огня перед глазами, ни про ощущение жара на коже — настолько реального, что, просыпаясь, он сбрасывал одеяло, будто оно могло его обжечь. Иногда ему казалось, что он вот-вот задохнется, хотя его легкие уже некоторое время были в полном порядке. А иногда — что он не мог пошевелить рукой, как бы ни старался. Меган сказала, что проблема в его голове. Как будто на самом деле он этого не знал. — Я скажу тебе, куда можно обратиться, — этого еще не хватало. Ни к кому обращаться Марк, разумеется, не собирался… и это было настолько очевидно, что Стив поспешил объяснить: — Я несколько лет думал так же, как и ты. Ничего, кроме проблем, это не принесло, так что, пожалуйста, прислушайся, — в этот момент он так напоминал Глорию, что это было почти забавно. А ведь еще совсем недавно… да, очередная история, кажется, повторялась. — Спасибо, — сказал он. — Я подумаю, — и вновь было очевидно, что раздумывать об этом он не намеревался, но Пилот больше не уговаривал его. Наверное, вспоминая себя, знал, что пока это бесполезно. Но все же Боец собирался серьезно подумать кое о чем другом.

***

Возвращение в Новый Автоград принесло с собой смутную тревогу. Он никогда еще не уезжал из него так надолго — не с тех пор, как впервые прибыл туда на пробы в команду Фастекс. Еще даже не начав, он уже знал, что останется. Может, тогда это было самонадеянно, но сейчас он бы очень хотел еще раз ощутить эту непоколебимую уверенность в себе. Он бросился в путь внезапно и ехал ночью; теперь стояло раннее утро, и на пути в офис Джека он никого не встретил — к своему легкому облегчению; но сам Джек был уже на рабочем месте, более того, он выглядел так, словно на этом же рабочем месте и ночевал. Наверняка именно так и было, учитывая, сколько проблем одновременно он пытался решить. Кажется, Марк как раз собирался подкинуть ему еще одну проблему. — Боец, отлично выглядишь, — сказал ему Фасслер. Это прозвучало немного дежурно, и Марк не до конца этому поверил. Оставалось надеяться, медицинская комиссия будет согласна в этом видении с Джеком. Но до нее, как и до начала сезона, ему оставалось еще далеко, а пока… — Прости, если отвлекаю. Я хотел кое о чем поговорить. — Конечно, я слушаю, — говоря это, Джек не переставал перекладывать какие-то бумаги, и Бойца слегка раздражало его постоянное движение. Тот словно и вовсе не удивился, увидев его. Словно он просто уехал в короткий отпуск после очередного удачного сезона и вернулся как ни в чем не бывало. — Хорошо. Вот что я собирался спросить. Вернее, попросить. Свою машину, — это наконец в полной мере привлекло внимание Джека: тот отложил все папки в сторону, сел и, кажется, впервые, с тех пор как Марк зашел в кабинет, по-настоящему посмотрел на него. — Я знаю, на самом деле она принадлежит не мне. Но… Ева все равно использует свою, — Фасслер продолжал подозрительно молчать, и Боец уже почти приготовился предложить выкупить ее. Но тут Джек отмер и быстро отозвался: — Она твоя, Боец. Это меньшее, что я могу для тебя сделать, — следующий вопрос повис в воздухе, и некоторое время Джек собирался с мыслями, чтобы задать его: — Я правильно понимаю, что ты не собираешься возвращаться в команду? — Я… не знаю, как сказать, — ему вдруг стало очень неуютно. — Я хочу попробовать, но я не знаю, что будет. Смогу ли я вообще доехать до финиша. Я не хотел бы так подводить ребят. И уж тем более я не хотел бы вмешиваться в новый состав только ради того, чтобы просто проверить себя, — было грустно говорить так. Он никогда не мыслил состав команды Фастекс без себя. Если только не считать единственного случая после аварии Фаррелла. Но даже тогда он не мыслил себя без команды Фастекс. Теперь Джек задумчиво смотрел куда-то мимо него. — Как я сказал, машина твоя, и ты, конечно, можешь пользоваться нашей тренажерной, всей инфраструктурой, какой пожелаешь, — это не было чем-то удивительным: Фасслер и раньше арендовал стадион для тренировок и многое другое, например, Редлайну. Но только, разумеется, не бесплатно. — Но я не могу отдать тебе Дака и Шурупа. Для техосмотра между гонками — может быть, но во время заездов они часть команды Фастекс, каждая секунда их работы дорога. — Я понимаю, — Марк кивнул. Это было справедливо, и к тому же, у него уже была одна идея, пусть даже на первый взгляд она казалась смехотворной. — Я что-нибудь придумаю. — Хм, — Джек побарабанил пальцами по столу. — Что ж. Я не чувствую, что могу уговорить тебя на что-то иное сейчас, так что… Полагаю, всем будет лучше, если ты снова попробуешь себя на треке. В каком угодно качестве… для начала. За безопасность можно не беспокоиться, я усилил охрану… в разы. И стал гораздо осторожнее. Вообще-то… — он снова поднял голову и посмотрел на него. — Ах да, ты еще не знаешь. Мы кое-что выяснили насчет… того дня. И да, я был неправ насчет Гарнера, — он сморщился, словно одно это признание было для него болезненно. — Теперь мы почти уверены, что это сделал личный помощник Либби. Он был с ней постоянно, имел доступ ко всем ее файлам. И незадолго до начала сезона я имел неосторожность отправить ей детальный план Мотосферы после перестройки. Не знаю, зачем я это сделал. Вероятно, хотел похвастаться, хотя… это, конечно, было ей совсем не интересно, — он осекся, поняв, что сказал лишнего. Марк сделал вид, что пропустил мимо ушей последние слова. Отношения Джека и Либби давно дали трещину, и это уже не было ни для кого секретом. Кажется, даже Меган полностью с этим смирилась. — Так вот, отправленный мой файл содержал все детали, позволившие незаметно пробраться внутрь и заложить взрывные устройства. Полное внутреннее устройство. Кроме… — он вздохнул. — Кроме того самого подводного коридора, по которому все и выбрались. «Не все», — мысленно поспорил Боец, но ничего не произнес вслух. — Я включил его в план уже после и доделал буквально за несколько дней до первого старта. Это нас и спасло. Так или иначе… нам все равно повезло, что хватило времени для эвакуации. «А было бы неплохо, окажись времени еще чуточку больше». — Отныне все подобные детали хранятся под строгим секретом. Как я уже сказал, о безопасности можно не беспокоиться. Даже несмотря на то, что мы не нашли никаких следов того парня, он словно испарился. Но мы продолжаем поиски, он не сможет скрываться от правосудия вечно. — Вряд ли он сумел сделать все это в одиночку, — вяло вставил Марк, чувствуя необходимость сказать хоть что-нибудь. — Конечно, нет. Но он может быть ниточкой, которая приведет к остальным, — Фасслер откинулся на стуле и снова переложил какие-то бумаги из одной стопки в другую. — А пока дело не закрыто, мы стараемся, чтобы все шло своим чередом. В каком-то смысле все действительно шло своим чередом, подумал Марк. Фастекс впервые в истории не победили в прошлом сезоне — что с того? Рано или поздно это должно было случиться. Рекскор их опередил — теперь пришла пора взять реванш. Тем более, в конце концов их команда все же сработалась заново. Пусть даже и без него. К тому же, насколько он слышал из новостей, позиции Рекскора вновь казались шаткими. После всего случившегося у них поубавилось спонсоров, а без щедрых отчислений Гарнера они едва ли привыкли существовать. Впрочем, надо было отдать им должное — они выиграли в прошлом сезоне и — что самое удивительное — без руки Рекстона, постоянно сжимавшей их за горло. Интересно, каково было тому знать, что его команда оказалась способной показать свой лучший результат, едва он оказался в тюрьме? Значило ли это, что они смотрелись куда лучше на треке, когда не были поглощены попытками расправиться со своими соперниками грязными приемами? И пусть их грязные приемы как таковые никуда не делись, но стали безобиднее и предсказуемей — как, например, попытки проколоть соперникам шины или вытолкнуть за пределы трассы. По крайней мере, они больше не пытались придумать чего-то выдающегося вроде микроволновых лучей или разного рода прочих устройств саботажа. Все эти идеи принадлежали Гарнеру — и, очевидно, попытки их исполнить всем только мешали. Так или иначе, огласка их действий перед взрывом, разнесенная по СМИ целой кучей свидетелей, имела свои последствия, и дела команды, кажется, шли не очень хорошо. Можно было даже сказать, что выиграли они вопреки, чем могли бы вызвать уважение — особенно когда Марк вспоминал, как его едва не сожрали живьем после случая с Фарреллом. Тогда было непросто — впрочем, он не мог не думать и о том, как ему хватило всего одного промаха, в то время как целенаправленные попытки Рекскора отправить их в мир иной долгое время удивительным образом оставались скрытыми от широкой публики. Так что их просто наконец-то догнало заслуженное порицание. К тому же, если вспомнить, что из-за их грандиозного побега эвакуация замедлилась, и случилось то, что случилось… последние крохи сочувствия немедленно улетучивались прочь. Бойцу показалось, что он вздохнул свободнее, когда снова оказался на улице. Вид заработавшегося Джека, который пытался сделать так, чтобы все снова стало хотя бы немного как раньше, действовал на него угнетающе. Вот только ему предстояло решить ряд проблем, которые обычно решал Джек… и это наверняка было еще сложнее, чем казалось. А ведь Меган однажды умудрилась создать целую команду буквально на лету, прямо в разгар сезона. Но об этом Марк не любил вспоминать; к тому же, его амбиции были куда скромнее. Для начала было бы неплохо собрать себя самого. На улице уже не было настолько безлюдно; кое-где почти бесшумно сновали строители, техники и прочий персонал, но знакомых лиц среди них не наблюдалось. Это было к лучшему: прямо сейчас Марк не хотел бы случайно встретиться даже с друзьями, не говоря уже о соперниках; непродолжительный разговор с Джеком, кажется, выпил из него все силы. Или же это сделала не самая короткая ночная поездка. И как, интересно, он собирался проводить за рулем часы и дни напролет, как в старые добрые времена? Он уже не мог успокоить себя тем, что до начала сезона еще оставалось время, потому что прошло уже очень много времени. Боец оперся о защитный барьер возле трассы и перенес вес с одной ноги на другую. Что-то ныло в груди, и в боку, и тяжело бухало где-то за глазницами. Но, по крайней мере, последний раз он разгуливал здесь, едва переваливаясь на костылях. Чтобы отвлечься, он перевел взгляд на силуэт Мотосферы, в утренних сумерках казавшийся странно зловещим. Весь облепленный строительными лесами, он возвышался над сплетением трасс, и по нему почти нельзя было ни о чем догадаться — с самого начала Мотосфера почти не пострадала снаружи. Интересно, что сейчас творилось внутри? Огонь. Копоть. Едкий дым. Красный свет даже под закрытыми веками. Красные языки пламени на красном комбинезоне. Тело не слушается, не получается даже отползти в сторону, будто его одновременно удерживает сотня чужих рук, а его собственная рука… кажется, плавится заживо — он бы закричал, если мог. Или он кричал? Нет, он бы точно задохнулся, едва открыв рот. Боль пронзила его от кончиков пальцев — уже несуществующих — и до самого плеча. Стив что-то говорил о фантомных болях — это были они?.. Чертовски невовремя, если так. Марк медленно выдохнул и попытался расслабить руку, потом скосил взгляд на все еще конвульсивно сжавшуюся искусственную кисть и обнаружил глубокую вмятину в металлическом барьере. Все-таки Меган ошиблась, а ему не показалось — некоторые… проблемы были не в его голове. Хотя некоторые другие — определенно да. Он сглотнул, снова чувствуя тошноту и холодный пот на спине. Кажется, Стив еще что-то говорил о том, что может поделиться контактом… ну да, конечно, вот еще. Не будет он никому звонить. Просто нужно немного подождать. Или отвлечься. Или пересилить себя, или… что там еще пытался сделать Шарп, прежде чем… ему ничего не помогло. Ладно, Марк все равно не мог представить себя в кабинете психотерапевта. Это было выше его сил. План отвлечься на более важные и насущные вещи все еще казался правильным, и он заставил себя разжать пальцы, отлепиться от злосчастного барьера и пойти в гараж, который показался ему вдруг ужасно родным — едва ли не более родным, чем вся остальная тренировочная база; неужели он больше не будет появляться здесь регулярно? Внутри горел свет, и кто-то, кажется, уже работал, несмотря на ранние часы. Едва различив силуэт, Боец без труда понял, кто это был. И его недавняя идея уже не казалась совершенно безумной. — Марк!.. — Майлз тоже быстро заметил его и, разбежавшись, буквально повис на шее — от этого тоже болезненно перехватило дыхание, но Боец попытался ничем себя не выдать. — Почему ты не сказал, что приедешь?! — Сюрприз, — выдавил он, осторожно спуская брата обратно на пол. Он не мог не отметить, что тот неожиданным образом стал гораздо выше — и просто взрослее — всего за одно лето. Это тоже играло в пользу его идеи. Марку всегда казалось, что в возрасте Майлза он был намного более рослым, но, похоже однажды они могли бы почти сравняться. — Ты ведь хочешь вернуться, да? Ты для этого приехал? — зачастил Майлз, и Боец осторожно отозвался: — Да, я попробую. Вернуться. В гонки, — будучи чутким, тот быстро заподозрил неладное: — В гонки, но не в команду?.. — уточнил он, мгновенно становясь очень расстроенным. Марк постарался ответить сдержанно: — Для начала, — хотя что это вообще значило? Если у него сложится несколько удачных стартов, что тогда? Он все-таки попросится назад? И как это будет? Но он не мог пока думать о нескольких стартах, он думал только о самом первом. Словно Меган в ее самый первый сезон — тогда она тоже повторяла, что ей нужен всего один-единственный заезд, чтобы показать себя. Что ж, в ее случае все сработало как нельзя лучше. — Пока я не могу ничего никому пообещать. Просто хочу попробовать. Майлз сосредоточенно кивнул. — Хорошо. Я пони… — И я хочу, чтобы ты мне помог. Мне все-таки нужен механик. Я, конечно, кое-что понимаю в машинах… но, думаю, ты уже понимаешь в их устройстве больше меня. Учитывая, что, видимо, торчишь здесь каждый день с самого утра, — честно говоря, Марка терзали смутные опасения, когда он оставлял Майлза одного в городе, пусть даже на попечении. Но, кажется, они ничуть не оправдались. Ума у того явно было побольше, чем у старшего брата. — Ты что, — Майлз почти испуганно вытаращил глаза: — Я не смогу! Ты помнишь, что было, когда Дак уходил из команды? Колеса вылетали из-под машин, пока я был за главного. — Это было четыре года назад, — справедливо сказал Марк. — Я уверен, за это время ты научился всему, что нужно. Ну, или почти всему. Майлз неопределенно пожал плечами. — Может быть. — Но если ты не хочешь, или если у тебя есть какие-то обязательства… перед Даком, или… — Нет-нет, я с тобой, — торопливо прервал его Майлз. Марк почти ожидал, что вот-вот он скажет что-нибудь вроде «Маккатчены всегда держатся вместе», но тот произнес совсем другое: — Понимаешь, я просто… не хочу случайно навредить тебе какой-нибудь ошибкой. Особенно… после всего… — он нервно облизал губы, пытаясь подобрать слова. — В общем, мне страшно. Маккатчены не говорят о своих страхах так прямо. Однако… — Мне тоже, — брякнул Марк. — Но теперь я уже знаю, что не могу не попытаться. Так что, если ты не согласишься, мне придется попросить кого-то другого, и… — Не надо, — замотал головой Майлз. Кажется, энтузиазм быстро возвращался к нему. — можешь на меня рассчитывать. Джек мне все равно так никогда и не платил, — Марк хмыкнул, и Майлз тоже. Все-таки он был уже не на все готовым мальчишкой. — Конечно, это не главное, — быстро добавил он, — но иногда мне все-таки хочется, например, куда-нибудь пригласить Шел… — он осекся. — Хорошо, с меня двойные карманные расходы, — Марк улыбнулся шире, до поры до времени сделав вид, что ничего не расслышал. Майлз медленно кивнув, выглядя так, словно его тоже осенила какая-то идея. — Я сделаю все, что смогу, — пообещал он. — Даже безо всяких там расходов. Но постараюсь сделать так, чтобы у тебя снова появились призовые. — Спасибо, — Боец протянул руку — левую, настоящую — и привычным движением, по которому успел соскучиться, повернул кепку Майлза козырьком вперед. В брате он почему-то совершенно не сомневался — только в себе, но не собирался об этом говорить. — Тогда… нужно привести в порядок мой болид, — и заодно свои мысли тоже, которые тяжело ворочались в голове. Может быть, из-за бессонной ночи. Им нужно было поскорее заняться делом, но как все сделать правильно?.. Огонь. Дым. Красный свет. Красные языки пламени. А еще нужно было перестать думать обо всем этом. Огонь. Красный свет. Марк прочистил горло. — И для начала я хочу попросить тебя перекрасить мою машину.