Огонь, иди со мной

Готовиться, не привлекая к себе внимания, было больше, чем просто сложно. Несколько раз Марк все же не сумел избежать столкновений с вездесущими Майком и Пэт, которым наотрез отказался давать интервью. И даже короткий блиц. Даже самый крошечный комментарий для жаждущих зрителей, как выразилась Пэт, которая так и стремилась упасть ему под ноги с микрофоном наперевес, умоляя наконец рассказать, о чем он думал, что чувствовал и к чему готовился. Ни о чем из этого он не собирался говорить — и особенно о последнем. Суеверным он никогда не был, но распространяться о своих планах, когда ничего еще не было толком готово… будет очень нелепо, если так ничего и не случится. Даже удивительно, как однажды Фарреллу, Еве и другим удавалось неожиданно появиться на гонках, не привлекая к этому лишнего внимания. По крайней мере, Боец продолжал тщательно скрывать детали своих тренировок. До сих пор они оставались только виртуальными, хотя начало сезона неумолимо приближалось. Его болид уже привели в рабочее состояние — Майлз главным образом, хотя Марк знал, что Дак тоже приложил к этому руку. Он был благодарен — и уже испытал машину, но сделал только несколько кругов, после чего вернулся в тренажер. Ощущения за рулем гоночного автомобиля казались ему незнакомыми, как если бы прежде он не водил ничего, кроме старого пикапа. Он списал это на растренированность — так было проще смириться. К тому же, ему не слишком хотелось привлекать внимание новым цветом своей машины. Кажется, на Майлза напало вдохновение, когда он перекрашивал ее, и та получила новые сине-голубые тона. Издалека казалось, будто она вся была покрыта инеем. Это почему-то напоминало Бойцу уже слегка позабытое приключение на Аляске. Странно, но после него ему не приснился ни один кошмар, хотя в тот раз он тоже оказался на волосок от смерти. Возможно, потому что все закончилось хорошо и относительно быстро, и он сбежал из больницы в тот же вечер даже без признаков насморка — спасибо инновационным костюмам, способным выдержать мороз. Они должны были выдерживать и жар тоже, но все же не открытый огонь — и не так долго. Так что новый цвет болида, а заодно и костюма, устраивал его до тех пор, пока не был, как раньше, навязчиво красным. Прежней осталась только эмблема: всадник на боевой лошади; он все еще красовался на его груди — и на капоте. Расставаться с ним не хотелось. Марк еще не настолько отказался от своей прошлой жизни.

---

— Эй, амиго, — Карлос позвал его, когда он выходил из тренажерной. Конечно, они говорили не впервые с тех пор, как он вернулся в Новый Автоград, но все предыдущие разы казались дежурными, а еще — натужно оптимистичными, словно они оба притворялись, будто, как раньше, беседовали ни о чем между тренировками. Но, наверное, притворяться становилось все труднее, учитывая, что тренировались они теперь не одновременно, как одна команда, а занимали зал по очереди. Кажется, в этот раз Карлос пришел пораньше и поджидал его специально, а это значило что-то особенное. — Привет, — Марк был в своем новом костюме. Остаться незамеченным это не могло. — Я сначала не узнал тебя в этом, — напрямик заявил Трюкач. Боец промолчал, не зная, что ответить. — Но теперь должен признать, что синий тебе к лицу. Так сказать, подчеркивает цвет твоих глаз. Поверь, я знаю в этом толк. Нужно было с самого начала отобрать у Стива этот цвет. — Тогда мне нравился красный, — разговор, поначалу грозившийся стать очень серьезным, понемногу превращался в бессмысленный. Карлос потерял и без того неуверенную улыбку и произнес, глядя куда-то мимо: — Прости, я, наверное, только сейчас осознал, что ты больше не с нами. — Марк поднял бровь: — Звучит жутковато, не находишь? — мрачность Трюкача была столь неожиданной, что захотелось слегка разбавить ее: — Все как раз наоборот. Я снова с вами. Мог бы не быть, но я все еще здесь, — это тоже получилось мрачновато, но Карлос, кажется, оттаял и снова заулыбался: — Да, ты чертовски прав. Просто все это… непривычно. — Вы прошли вместе почти весь прошлый сезон. И тебе вряд ли есть, на что пожаловаться, — обе эти фразы получились слегка обвинительными, хотя Боец не имел в виду ничего такого. Или в глубине души все же имел? Но все это была его идея. Он сам предложил замену. До сих пор ни разу об этом не пожалел. — И ты снова прав. Но… все ощущается по-другому, когда ты снова в строю, но мы… встретимся только на треке, — кажется, Трюкач в их будущей встрече не сомневался. Это было приятно — как и то, что Карлос считал, будто он в самом деле был уже «в строю», а не тщетно пытался нагнать былые кондиции. — Я надеюсь, что встретимся, — сказал Марк, и наконец-то это прозвучало легко. — Так и будет. И… я просто хотел узнать наверняка, что ты ушел не из-за нас. — Из-за вас — это из-за кого? — не понял Боец. Карлос посмотрел куда-то в сторону. — Ну, мы не очень-то часто тебя навещали, — сокрушенно сказал он. — То есть мы, конечно, звонили, и ты говорил, что все в порядке, и мы знали, что это на самом деле не так, и… в общем, если ты рассержен, то имеешь на это полное право. Марк точно не знал, рассержен он был, или нет, или испытывал по этому поводу немного другие чувства, но одно он знал точно: — Если ты считаешь, что я не вернулся в Фастекс из-за этого, то брось. Это совсем не так, и вы здесь ни при чем, — по правде говоря, он немного устал объяснять одно и то же всем вокруг. — Честное слово. Я просто… еще не решил. Как я могу просить место в команде, если я еще не решил?.. — Все ты решил, — добродушно поспорил с ним Карлос. — Но я тебя понимаю. Место запасного никого из нас не устроило бы. Они почти закончили разговор на этой духоподъемной ноте, как вдруг из-за угла появился еще один человек. — Ой, — вырвалось у Евы, и она остановилась как вкопанная, переводя между ними взгляд, как если бы ожидала яростного спора. — Я… искала Карлоса, — добавила она, когда стало ясно, что спора не было. — Если вы заняты… — Все нормально, — быстро сказал Марк. — Мы просто говорили. Не уходи. — Он прав, останься, — тут же согласился Трюкач, но это был лишь хитрый прием: — А я сейчас отойду ненадолго. Забыл перчатки в раздевалке, — перчатки при этом он держал в руке, но даже не попытался придумать более достойный предлог. Очевидно, Карлос был уверен, что им двоим просто необходимо поговорить. — Я… наверное, должна сказать спасибо, — наконец сказала Ева. — За то, что предложил мне свое место. Я знаю, это ты уговорил Джека, — может быть, слово «уговорил» не очень-то и подходило, но Боец согласно кивнул. Все это слегка напоминало его запоздалую благодарность Стиву и было довольно неуклюже, как многое сейчас. Он пожал плечами: — Ты работала раньше и с Карлосом, и с Меган, — про небольшое происшествие между этими двумя «работами» Марк решил умолчать. — Так что ты была лучшим вариантом. И остаешься им до сих пор, я полагаю, — он поднял ладонь, чтобы пресечь готовящееся возражение: — В конце прошлого сезона все было здорово, — правда, финал они как раз и проиграли, но, если отбросить в сторону эту досадную мелочь, Ева была хороша. И вторая досадная мелочь — она была хороша на его месте. — И все равно я не могла ожидать, что тебе придет в голову… тебя неплохо приложило там, да? — это прозвучало резковато, но очень сильно напомнило прежнюю Еву, и почему-то Боец мог только засмеяться в ответ: — Это точно, — и откуда только взялся этот смех? — Сам не могу поверить. Оказывается, я стратег. — Нет, правда, — Ева неожиданно упорствовала в своем стремлении что-то донести ему: — Я могла бы понять, замолви за меня словечко Карлос. Или даже Меган. Но ты… я не знала, что ты меня простил. От этих слов Боец немедленно впал в легкий ступор. Вообще-то, этим вопросом он не задавался — по крайней мере, не сознательно. Наверное, в глубине души он ее и в самом деле давно простил — иначе отказался бы от своей неожиданной идеи. А может быть, тот случай просто поблек в его памяти под натиском другой опасности, свершившейся, а не мнимой. Мнимых опасностей было вокруг хоть отбавляй. Если слишком долго задумываться о каждой, некогда будет жить. — Я думаю, это в прошлом, — выдавил он просто для того, чтобы ответить хоть что-нибудь. — И… я знаю, что ты хотела все исправить. И я доверяю чутью Меган, а у вас была неплохая команда. Ева задумчиво кивнула. — Да, пожалуй. И тогда я тоже была… удивлена. Но все же это было другое. Меган словно хотела отомстить кому-то, или что-то доказать, или… в общем, я была нужна ей, но тут совсем другое дело, — Боец молчал, искренне не зная, что ответить на все это. — В общем, я хотела сказать, это важно для меня. Еще совсем недавно я и сама не могла бы подумать, что это будет настолько важно. Я была уверена, что после того, как команда Молний распалась, мне лучше всего снова будет справляться в одиночку. Ева, конечно, не хотела этого, но от последних слов Марк едва не поежился. Потому что «справляться в одиночку» теперь, кажется, придется ему самому. И, кажется, он был не очень-то к этому готов. Даже учитывая, что на самом деле он был далеко не один. — Я иногда вспоминаю, что я ляпнула тогда в интервью, — у Бойца из всех многочисленных интервью прошлого года остался единственный лозунг о «закономерном поражении команды Фастекс», и больше ничего ровным счетом он не помнил. Но Ева, оказывается, имела в виду слова, произнесенные в самом начале сезона: — Я сказала, что впервые чемпион личного первенства не будет в составе команды-победительницы. Я, конечно, имела в виду себя, а командой… наверное, вас, — сказала она как-то неуверенно, будто не зная, стоило ли ей теперь говорить «вас» или «нас». — Но получилось, как получилось. Не зря говорят, что нужно точнее формулировать свои желания. Да уж, получилось хуже некогда — Редлайн и Рекскор. Когда Боец выходил, то едва не столкнулся с Карлосом снова. Тот почти неприкрыто подслушивал, но трудно было злиться на него за это. Ева вышла следом, и Марк успел заметить, как Трюкач взял ее за руку, сплетя пальцы, — и отвернулся, чтобы не глазеть. Хоть кто-то был относительно счастлив в эту минуту. Интересно, как там поживали Стив и Глория? Ему не пришло в голову спросить об этом Стива, когда тот приезжал в Мобил. А между тем, стоило бы поинтересоваться, пережили ли их отношения очередную катастрофу, в которой Пилот и сам мог бы погибнуть — снова. А потом опять продолжил участвовать в гонках — снова. Все-таки едва ли они были совершенно нормальными людьми.

***

Квалификационный заезд был уже завтра. Как время могло пролететь так быстро? Все дни слились у Бойца в одно большое полотно, полное тренировок. Его машина была давно и полностью готова, и он знал, что Меган тоже приложила к этому руку. Даже прямо сейчас она что-то проверяла, перегнувшись к приборной панели через открытое окно. — Не стоило, — как-то неловко сказал Марк вместо приветствия. — У вас и своих забот полно. Но спасибо, — быстро добавил он, чтобы не показаться грубоватым. — Правда, спасибо. — Это моя забота тоже, — отрезала Молния, продолжая смотреть что-то в бортовом компьютере. — Похоже, все в порядке. Можно ездить, как… — он осеклась — очевидно, хотела сказать «как в прежние времена», но не стала. Потом нахмурилась и, кажется, подумала о чем-то другом: — Я уже не успею сделать это до первого заезда, но… нужно было догадаться чуть раньше… может быть, в следующий раз, — она казалась неожиданно растерянной, проводя ладонями по панели управления. — Я могла бы переставить по левую сторону несколько основных рычагов. Чтобы тебе было удобнее, если вдруг… ну, ты сам знаешь. Если родной руке ты доверяешь больше. Правда, в таком случае тебе пришлось бы переучиваться… — Не придется, — рассеянно пробормотал Марк. — Я ведь и так левша, — что-то громко брякнуло: кажется, Меган выронила все, что держала в руках. — Что?! — Что? — опешил Боец. — И давно ты левша? — Меган распрямилась, глядя на него в таком изумлении, словно он только что показал ей третью руку. — То есть, я имею в виду, как так вышло, что я этого не замечала? — Не знаю, наверное, нечасто видела, как я пишу? — Боец был искренне удивлен таким напором. — Автографы я подмахивал обеими руками. И вообще много чего умею. В смысле, делать обеими руками. Так что все в порядке. — Если бы я знала, я бы с самого начала адаптировала машину под тебя. — Я же говорю, все в порядке. Мне удобно, было и будет. Поверь, то, с какой стороны от меня рычаг, не главная моя проблема. — Тебя что-то беспокоит? — Марк пожал плечами. — Ничего такого. Просто я не готов, — формально все было в порядке. Болид ждал его. Оставалось только пройти формальную медицинскую комиссию, которую он предсказуемо опасался, а еще — не вылететь два раза подряд с квалификационного круга. Кроме единственного случая с Лайлом Оуэнсом, у него никогда не было проблем с квалификационными кругами. Меган замешкалась с ответом. Она была слишком явным перфекционистом для того, чтобы так просто разбрасываться пустыми фразами о том, что он сам не заметит, как вольется в новый сезон. — Ладно, ты, кажется, хотел еще раз проверить машину, — наконец сказала она, уступая ему место за рулем. Управление гоночным автомобилем больше не казалось ему странным и почти незнакомым процессом, но уже через десяток кругов он понял, что начал выдыхаться. Он никак не мог заново привыкнуть к тому, насколько утомительно было находиться в кабине пилота; концентрация на нужных поворотах отнимала силы почище любого кросса по пересеченной местности. Раньше он просто не обращал на это внимания. Раньше это было для него легко. Нужно было уделять больше времени простой физической подготовке. Почему-то это полностью ускользнуло из его мыслей. Конечно, он тренировался не только за рулем, они все привыкли держать себя в форме, и все же он делал это… по-старому. А раньше они не так уж редко пропускали унылые часы за гантелями — кроме разве что Стива, которому искренне нравилось поднимать железо. И, пожалуй, слишком часто их спортивный зал простаивал. Именно сегодня, как назло, он не пустовал. Где-то в его недрах Танкист орудовал внушительных размеров штангой, неподалеку от входа Хром что-то делала с эластичной лентой. Они оба не сказали ему ни слова, хотя он не мог не заметить, как Хром проводила его подозрительным взглядом. К счастью, пустого пространства было хоть отбавляй, и Марк скрылся за навороченными тренажерами, с половиной которой понятия не имел, что делать, — а следовало бы. По крайней мере, он прекрасно знал, как работает беговая дорожка. Уже очень скоро первые капли сорвались с его лба, а ведь прошло еще совсем мало времени. Боец немного прибавил скорость, хотя дыхание у него уже сбивалось. Оставалось надеяться, ему не придется опозориться, вылетев с дорожки, как в какой-нибудь плохой комедии. Кажется, только эта мысль не позволила его ногам окончательно запутаться друг в друге, но, когда они снова коснулись земли, то казались такими ватными, что пришлось схватиться за поручень. Это слишком напомнило реабилитацию в больнице, когда он изо всех сил пытался вернуть своим ногам контроль. Хотя он знал, что его позвоночник не пострадал, и те не слушались просто от слабости, страх паралича еще долго не отпускал его. Это было бы куда хуже, чем искусственная рука. Едва ли Меган сумела бы снабдить его новыми ногами. Тогда Стиву и в самом деле следовало бы задаться вопрос, а не зря ли он его спас. Но ноги все еще были при нем, и они уже несли его дальше, туда, где зловеще громоздились гантели всех возможных размеров. Он не брал большие веса с тех пор, как повредил шею во втором сезоне — даже у него хватало мозгов не доламывать спину; но, как оказалось, и вполне умеренными килограммами можно было довольно быстро довести себя до черных точек перед глазами. Такого с ним раньше тоже не случалось — и он мог бы мысленно оправдать себя тем, что просто не знал, когда следовало остановиться. Но только было вполне очевидно, что сделать это нужно было уже очень много минут назад. Марк разжал руки, и гантели громко бухнули об пол — и наверняка привлекли этим чужое внимание, но ему было уже не до этого. Усевшись на скамейку для отжиманий, он опустил лицо в ладони, тщетно надеясь, что вернется в чувство как-нибудь сам собой. Как это получалось у него обычно. Раньше. — Эй, — да, он все-таки наделал слишком много шума. К тому же, за ним и без того наверняка следили. Спасибо и на том, что хотя бы это был не сам Редлайн, а другие члены его команды, хотя лучше бы они не видели тоже. Боец собрался было подняться, чтобы уйти, но широкая ладонь Танкиста неожиданно пригвоздила его. — Не вставай. — Все в порядке, — отозвался он, но действительно не встал. Только потому, что не был уверен, что сможет дойти до выхода. — А так сразу и не скажешь, — Танкист все-таки убрал ладонь, но оставлять его в покое пока не собирался. — Мы вообще-то тоже там были. И многое успели застать. Сложно сделать вид, будто ничего особенного не случилось. Да, они ведь действительно там были. Стив что-то упоминал о том, что они с Танкистом неплохо поладили в моменте, сплоченные общими усилиями. И даже почти подружились — в конце концов, у них было много общего, а главное, Танкист едва ли мог отколоть подлость, подобно Октану, о котором никто больше ничего не слышал с тех пор, как тот ушел из гонок без ограничений. Марк отнял руки от лица, когда наконец-то почувствовал, что ему по крайней мере не угрожало прямо сейчас рухнуть на пол. Несмотря ни на какие слова, он чувствовал себя довольно жалко. Танкист — да и Пилот тоже — наверняка за свою службу успели увидеть кое-что похуже одного несчастного взрыва. — Все в порядке, — упрямо повторил он, в глубине души уже зная, что напортачил. Это стало еще яснее, когда к концу дня он так и не смог толком прийти в себя. Это было странно — и так глупо, и как вообще он собирался участвовать в гонках, если единственная попытка привести себя в форму закончилась тем, что эта самая форма окончательно от него ускользнула?.. Он все еще пытался держаться во время обязательной медицинской комиссии. Как назло, с прошедшего сезона она стала гораздо строже, и он сам отчасти приложил к этому руку — вернее сказать, державшуюся на соплях шею, с которой он как-то раз ринулся в бой. И, справедливости ради, все они не слишком-то заботились о здоровье, пока офицеры Наскара не решили, что в гонках без ограничений все же должны были быть хоть какие-то ограничения. Очень быстро стало ясно, что новый регламент играл не в его пользу. Это стало еще более очевидно, когда осматривавший его врач, принялся перепроверять результаты, очевидно, не веривший своим глазам. Но Марк и так чувствовал, как его сердце до сих пор тяжело бухало в грудной клетке. Доктор покачал головой, когда наконец-то стянул с его плеча манжету. Кажется, даже искусственная рука заинтересовала его меньше. По крайней мере, теперь Боец был уверен, что она не стала бы препятствием для допуска. Скорость его реакции и результаты прочих манипуляций, кажется, всех полностью удовлетворили. Так было еще обиднее — выбыть из гонки еще до ее начала вовсе не из-за чертовой руки, а по собственной глупости. Майлз встретил его в гараже. Он широко улыбался и, кажется, хотел рассказать что-то о подготовке машины, но его улыбка быстро завяла. — Что-то случилось?.. — Марк сполз по стене и покачал головой: — Случилось. Я придурок. — Майлз захлопал глазами. Боец с ожесточением потер лоб. — Все испортил сам, хотя у меня… был шанс попасть в гонку. Но меня не допустили до квалификации. — Это из-за… — Нет, — мрачно оборвал он. — Рука ни при чем. Такое ощущение, что она вообще никого не удивила. Мне просто записали в анамнез синдром перегрузки. — Майлз заморгал еще чаще: — Тебе?.. — пораженно заикнулся он. — Да, они смотрели примерно так же. Не ожидали увидеть у заявленного на старт гонщика, — он опять потер лицо, словно надеясь, будто это наконец прогонит раздражающие черные мушки перед глазами. — Это пройдет. Я сам себе это заработал. — Завтра будет второй день. Попробуешь снова, — Марк тяжело вздохнул вместо ответа. Прошлый и единственный раз, когда он с трудом прошел квалификацию во второй день, случился из-за проблем с шеей — и в этом году, вполне вероятно, его не допустили бы вообще, а не ограничились лишь туманным предупреждением о «возможном параличе». Тогда, кажется, эти слова звучали для него как пустой звук. И уж точно он взбесился бы, попробуй кто-то преградить ему путь к машине. — Может быть, — но он не чувствовал себя так, будто что-то может измениться к завтрашнему утру. Перед глазами по-прежнему все плыло, слюна казалась вязкой, как ртуть. Это состояние уже было знакомо ему, и некоторое время после взрыва преследовало его постоянно, но со временем он уже успел от него отвыкнуть — даже решил, что все прошло бесследно. Подождать до завтра? Прошел уже год. Целый чертов год. Сколько еще нужно было ждать? Когда стало ясно, что один дурацкий день так ничего и не смог изменить, Марку ужасно захотелось что-нибудь сломать. Как назло, рядом вдруг появилась Меган, и пришлось сдержаться. Судя по ее лицу, она уже знала о его недопуске. Боец приготовился, что она тоже вот-вот спросит что-нибудь про протез. Но вместо этого услышал другое: — Хром рассказала мне, что случилось, — и даже немного разозлился. Казалось, все только и делали, что обсуждали его неудачи за его спиной. И потом, с каких пор Хром и Меган так тесно общались? Ах да, наверняка со времен команды Молний. Наверное, ему и в самом деле стоило подружиться с Редлайном, чтобы продолжить эту закономерность. Боец был почти уверен, что сейчас получит упрек. Хотя в этом не было смысла — он и сам про себя все знал. Но Молния умудрилась удивить его второй раз всего за одну минуту: — Значит, так. Сейчас ты отдохнешь и немного придешь в себя. Квалификация окончена, но до старта есть еще несколько дней. И, когда ты придешь в норму, а это скоро случится, ты попросишь у организаторов вайлд-кард. И тебе ее дадут, потому что просто не могут не дать. Марк уставился на нее с таким лицом, с которым еще совсем недавно смотрел на него Майлз. Ничего подобного просто не могло прийти ему в голову — хотя, разумеется, он знал про практику вайлд-кард. Особое приглашение для подающих надежды — или, наоборот, пропуск за особые заслуги. Этим правом воспользовался в свое время Фаррелл Лонгстрит, неожиданно вернувшийся в гонки прямо посередине сезона. — Но я… я ведь уже заявлен. Был заявлен, — попытался возразить он. — Я не уверен, что это так работает. Что можно провалить квалификацию… по какой бы то ни было причине… а потом как ни в чем не бывало попросить вайлд-кард и обойти этот вопрос, — но Меган только отмахнулась: — В этом-то и прелесть, — сказала она. — Никто точно не знает, как это работает в нашем случае. Прецедентов было мало, регламент местами нечеткий… как это часто случается с гонками без ограничений, — невозможно было не уловить явную иронию в ее голосе. — Нам уже столько раз мешали разночтения в правилах. Я думаю, что настало самое время воспользоваться ими для своей же пользы. Нигде не указано, в какой именно момент ты можешь запросить этот пропуск. — Марк только и смог потрясенно ответить: — Спасибо. — Меган все еще не отпускала его: — Надеюсь, ты не сочтешь, что такая возможность для тебя унизительна? — Я слишком хочу участвовать, — честно отозвался Боец. — Мне кажется… понимаешь, мне кажется, что если я не попробую, не начну именно сейчас, то не вернусь уже никогда. Молния кивнула. Она понимала. — Хорошо, но ты должен понимать. Ты больше не спринтер. Теперь ты стайер. Распределяй силы правильно. — Я думал, мы все здесь стайеры. Сотня кругов, и все такое. Едва ли это спринт, — но тут Меган не согласилась с ним: — Да, но ты все равно… как бы это сказать?.. Вел себя, как спринтер на длинной дистанции. Как спринтер, который тысячу раз подряд бежит изо всех сил короткий забег — и чудом не устает. Но тебе это удавалось — и, наверное, было твоей сильной стороной?.. Но теперь нужно лучше рассчитывать свои возможности. И быть более… осмотрительным. Как можно меньше попадать в аварии. Хотя кому я это говорю?.. — они улыбнулись друг другу. В конце концов, все эти монологи про его осмотрительность и правда были слегка забавны. — Я постараюсь, — тем не менее, пообещал Марк. — Получается, мне нужно взять с тебя пример? Считать лучше, чтобы выиграть? — он тут же смутился, подумав, не обидел ли её случайно, напомнив, что в позапрошлом сезоне не она, а Карлос чаще всего приходил первым. Но обиженной Меган не выглядела, только сказала: — Не так-то просто будет выиграть… у меня, — это был лучший ответ из всех возможных, потому что напомнил старые добрые времена, когда они подначивали друг друга победами и поражениями. Тогда казалось, что нет ничего важнее. На следующий день Боец узнал, что ему дали вайлд-кард. Меган оказалась права: причины для отказа в регламенте действительно не нашлось, и дело осложнялось только тем, что из-за непройденной квалификации он мог стартовать только с самого последнего ряда. К такому он, конечно же, не привык. Случались квалификации более или менее удачные, но все равно он всегда оставался среди первых. Кроме, разве что, единственного раза, когда он вообще не успел стартовать вместе со всеми. Тогда все сложилось как нельзя более удачно — но все же это было не то же самое. Не то же самое, что видеть в лобовое стекло целую вереницу чужих машин. В зоне пит-стопа его ожидал еще один небольшой сюрприз. — Привет? Шелби?.. — сначала Боец подумал было, что Майлз просто пригласил ее поглазеть перед стартом. В конце концов, между ними ведь что-то было — Марк был не полным идиотом и прекрасно об этом знал. Но Шелби почему-то щеголяла в рабочем комбинезон, который был ей явно велик. — Привет, Марк. Ты не против, если я немного тебе помогу? Я не буду трогать ничего важного, обещаю! Я теперь умею очень быстро менять шины, Майлз мне все показал, и не раз! — затараторила она. — Все-таки две пары рук лучше, чем одна? — кажется, она тут же смутилась от этих слов. — Вероятно, — выдавил Боец, тщетно пытаясь собраться с мыслями. Руки Шелби в деле он еще ни разу не видел — и, честно говоря, слабо представлял. Впрочем, как и Майлза — по крайней мере, в роли главного механика. Но теперь было уже слишком поздно сдавать назад, не так ли? Кажется, необычная роль Шелби была замечена не только им, потому что к ним уже приближался Дак. — Боец, что это такое? Ты решил переманить к себе еще и её? — по его тону, впрочем, было очевидно, что он шутил. — Я до сих пор не могу поверить, что ее действительно увлекли машины. — Я тоже, — кажется, он довольно многое успел пропустить за последний год. — Прости, папа, — Шелби однако совсем не выглядела виноватой. — Я просто подумала, что здесь я буду полезней, — в ответ Дак заявил ей очень серьезно: — Старайся как следует. Я не могу допустить, чтобы моя дочь напортачила в такой ответственный момент, — и намного тише пробормотал себе под нос: — Не могу поверить, что моя дочь вообще занялась этим. Надо будет спросить Джека — как он справлялся тогда?.. Потом Марк понемногу перестал различать чужие голоса, как это случалось иногда перед самыми важными гонками — только полная концентрация на предстоящем старте. Утрамбовывая себя в пока еще непривычно синий комбинезон, он старался не смотреть в зеркало. Он никогда не был зациклен на внешности, но смотреть на месиво шрамов около правого плеча и верхней части груди — там, куда успел добраться огонь, но не успел безвозвратно все повредить — было неприятно. Он быстро рванул молнию наверх. Не увидеть красную машину в первых рядах было еще более неприятно. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы собраться и отыскать взглядом болид синего цвета. Тот казался почти затерянным в массе разноцветных машин. Вздохнув, Боец двинулся к нему, чувствуя, как его провожали чужие взгляды. Должно быть, остальные тоже не привыкли видеть его протискивающимся к дальним рядам. Может быть, кто-то просто был удивлен видеть его здесь. Марк и сам до сих пор был слегка удивлен. Он не мог не заметить, что Редлайн не просто провожал его взглядом, а пялился во все глаза. — Свернешь шею, — не выдержав, сказал ему Марк. — Будет больно, поверь мне. Редлайн фыркнул и что-то пробормотал себе под нос. Кажется, о том, что несложно свернуть шею, пытаясь разглядеть его позади. В любой другой раз Боец незамедлительно вступил бы в перепалку от подобной несправедливости — ведь, в конце концов, его просто-напросто не пустили на квалификационный заезд. Но в этот раз не стал — решил не сбивать и без того слишком хрупкий настрой. Как посоветовала Меган, нужно было превратиться в стайера и не отвлекаться на коротких дистанциях. Когда он пристегнул ремень, в кабину просунулся Майлз. Хоть он и стал выше, в этот момент он наверняка стоял на цыпочках. Марк доверил свою жизнь ребенку — двум детям, если быть точнее. Но почему-то именно это его совсем не пугало. — Все будет хорошо, — сказал Майлз, но это прозвучало слишком похоже на вопрос, и пришлось ответить: — Конечно. Старт больше всего походил на тренировку с максимальном уровнем сложности — вроде тех, когда компьютер выставлял пару-тройку десятков виртуальных машин, которые приходилось обгонять одну за другой — этим Марк и занимался первые несколько кругов, пока наконец его обзор не начал расчищаться. Это оказалось не так уж и сложно — сложнее, пожалуй, было удерживать лидерство, нежели бороться за него, и все-таки очень быстро он почувствовал себя вымотанным, а гонка еще только начиналась по-настоящему. Он попытался дать себе передышку, и его немедленно обошел Дизель, которого он опередил не больше минуты назад. Боец немедленно поддал газу, чтобы снова оставить его позади. Быть стайером пока еще не получалось. Самым худшим был участок трассы внутри Мотосферы. От прошлого восхищения конструкцией не осталось и следа. Теперь все время, пока он был внутри, Марк не переставал цепляться за руль так, словно от силы его сжатия зависела скорость, с которой он сможет покинуть это место. Жаль — ведь Мотосфера всегда была чем-то вроде символа их команды. Изюминкой их стадиона. Практически памятником архитектуры — который, кстати, почти не изменился внутри. Должно быть, его спешно восстанавливали по старым чертежам, чтобы Джек мог доказать всем, что не боится… что ж, Джек, может быть, и в самом деле не боялся. Оставалось надеяться, чертежи хотя бы немного видоизменили, чтобы в следующий раз проникнуть внутрь было не так легко. Кажется, он потерял концентрацию, думая обо всем этом, потому что вновь обнаружил себя отброшенным от лидеров. Эта бесконечная погоня понемногу выводила Марка из себя, а ведь прежде он не испытывал подобного чувства; он мог злиться, досадовать или ощущать нетерпение, но все равно это было другое. Сидя в Мобиле, он понемногу становился уверен, что не может жить без гонок. Но что, если это была просто привычка? Или — еще хуже — нежелание расставаться с успешным прошлым? Понимание, что это единственное, дающееся ему хорошо — по крайней мере, единственное, в чем он был уверен? Он снова пробился в середину и потихоньку принялся приближаться к первой десятке. За какие-то там промежуточные места тоже дают очки. Кто бы мог подумать? Они веселились над этим перед началом прошлого сезона, и тогда Марк еще не подозревал, что ни первых, ни промежуточных мест в том году у него больше не будет. «Кажется, у Марка Маккатчена наблюдаются трудности во время этого заезда. Впрочем, это неудивительно, учитывая, что он пропустил весь прошлый сезон, и при каких обстоятельствах это произошло». Разумеется, Майк и Пэт обсуждали его персону на все лады. Это тоже было неудивительно. Марк и сам не знал, почему до сих пор не переключил частоту. Наверное, ему все же было интересно, как он смотрелся со стороны. Пока, судя по всему, неважно. Но гонка все еще не закончилась. Обычно ему не нравилось не находиться в первых рядах в любое время — даже в самом начале. Теперь, должно быть, следовало привыкать к иному. Но проблема была в том, что, хоть на словах он и согласился с тактикой Меган, в глубине души ему оставалась ближе тактика Карлоса. Он хотел побеждать, а не просто методично набирать очки. И, вполне вероятно, это могло чертовски ему помешать. — Все в порядке? — успел спросить у него Майлз, когда он заехал на пит-стоп поменять шины перед финальным десятком кругов. Боец только кивнул в ответ — чтобы не тратить время, а еще потому что не знал ответ. По крайней мере, он еще держался на трассе, хотя уже чувствовал себя почти изможденным. И он все еще не был в лидерах — так что о каком порядке вообще могла идти речь? Он так рванул вперед, возвратившись на трек, что слегка зацепил бампером машину Стива — случайно, разумеется, но было бы неприятно затащить того в аварию. Пришлось немного сбавить скорость и перестроиться. Пилот немедленно оторвался, но тут же прямо перед носом замаячили Зорина и Хром, что-то не поделившие между собой. Они явно намеренно сталкивались бортами машин и не позволяли проскочить мимо. Боец стиснул пальцами руль. Он терял время, плетясь за ними, и уже потратил все ресурсы своих бустеров, так что провести свой болид сверху не было никакой возможности. Пока автомобили перед ним продолжали толкаться, он буквально чувствовал, как тратил драгоценное время. Лидеры отрывались все дальше — и одним из них, конечно же, был Редлайн. Стив, наоборот, уже успел сойти с трассы, и Марк по привычке расстроился, услышав это. Потом вспомнил — Пилот сейчас был не в его команде. У него вообще не было команды. Пока что. Или отныне. Или… Он поморгал, пытаясь смахнуть капли пота, соскочившие на ресницы. В былые времена он давно уже попытался бы сделать какой-нибудь не слишком обдуманный маневр, лишь бы вырваться вперед. Кажется, только нежелание вылететь с трассы и дать этим новый повод для обсуждений удерживал его от слишком решительных действий. Но его терпение уже было на исходе. Девушки, кажется, вовсе забыли о победе, и хотели разве что надрать друг другу зад, но своими постоянными столкновениями то и дело блокировали его. Потом — вполне ожидаемо — машины перед ним столкнулись с такой силой, что одна загорелась: пробило бензобак, и огонь быстро перекинулся на вторую; обе тут же потеряли управление, и, сцепившись, принялись медленно вращаться, продолжая быстро двигаться вперед. Еще несколько секунд — и прогремел взрыв. К этому мигу обе спасательные катапульты уже летели прочь от места аварии — и, вполне вероятно, Марку нужно было последовать этому примеру, схватить чертов рычаг и закончить гонку, чтобы остаться целым. Но он не сделал этого. Наверное, потому что вдруг оцепенел. Вспышка огня перед его глазами показалась неожиданно яркой, почти слепящей — и в его воображении она быстро разрослась до невиданных размеров, принесла с собой глухой рокот и скрежет ломающегося металла. Кажется, он потерял контроль и дернул руль, потому что его вдруг бросило вперед на ремни, и он понял, что машина скребла боком по ограждению, быстро теряя скорость. Один из летящих навстречу обломков успел оставить сеточку трещин на лобовом стекле. А впереди медленно кружились два остова, не оставляя ему возможности проскочить. Наверное, все что ему действительно оставалось, это замедлиться и осторожно попытаться разойтись, и… Боец продавил педаль газа почти до пола и через мгновение был уже на свободном участке трассы. Ему показалось, он сделал это быстрее, чем успел подумать, — он и не раздумывал, но все равно сумел оценить ситуацию и выбрать правильный миг, чтобы не успеть столкнуться. Это было совсем как раньше — и оттого почти невероятно. Нужно ведь хоть время от времени побыть спринтером. Думая об этом, он разогнался так, как редко позволял себе и раньше. Руль бешено вибрировал в его руках, а в ушах Пэт что-то говорила о его «неожиданном возвращении» — нужно было все-таки переключить частоту, но сейчас он уже не мог отвлекаться. Даже несмотря на то, что впереди был лишь пустой асфальт. Он слишком сильно опоздал и едва ли сможет кого-то догнать, даже если прямо сейчас побьет все рекорды скорости — но кто знает? Во время гонки всякое может случиться. Он так сказал однажды одному мальчику в больнице. Еще он пообещал ни за что не сдаваться. Так что он продолжал гнать до самой финишной прямой. В этот раз чуда не случилось. Он пришел четвертым. Хотя, учитывая обстоятельства, не было ли это тоже своего рода чудом? Странно, но он почти не был расстроен, хотя обиднее четвертого места могло быть только второе. Кажется, он даже был почти счастлив оттого, что вообще пересек финишную черту. Только когда машина полностью остановилось, он понял, как это было нелегко. Настолько, что он даже не доверил себе выпрыгнуть сразу, а сначала стащил шлем, взъерошил прилипшие ко лбу волосы и — не удержавшись — мельком посмотрел на свои руки. В перчатках они казались совершенно одинаковыми, и только левая чуть-чуть дрожала. Вторая казалась уверенным монолитом. Меган наверняка бы рассказала что-нибудь интересное о своем изобретении и о том, как оно вычисляло и гасило все случайные флуктуации вроде безобидного дрожания после тяжелого заезда. Чего, кстати, за его руками прежде не наблюдалось. Но Марк решил не быть к себе слишком строг. Отдышавшись, он наконец выбрался наружу — к нему уже подбегали Майлз и Шелби, его новая маленькая команда. — Ура! — только и крикнул Майлз — кажется, он и сам был доволен хотя бы тем, что Марк вообще добрался до финиша. Шелби была более многословна: — Я сама поменяла шины, — Майлз тут же заспорил: — Мы ведь не меняем шины вручную. — Но я нажала правильную кнопку!.. Марк поторопился отойти, пока не успел услышать лишнего. Например, о том, что Шелби была близка к тому, чтобы нажать неправильную кнопку. В конце концов, он сам разрешил ей участвовать — наверное, у него помутилось в голове. И не прояснилось до сих пор. Казалось, он до сих пор не понял, что эта гонка — показавшаяся ему самой длинной в жизни — все-таки закончилась. Но это было так, и Редлайн уже забирался на первую ступеньку пьедестала. Странно, но Боец и от этого тоже не почувствовал особенного раздражения. Наверное, оно придет позже, а пока он ждал, пока пройдет звон в ушах, и заодно думал о том, что за четвертое место тоже дают очки. И у него уже были первые очки в копилке. Конец текущего сезона пока казался слишком зыбким, но он определенно стал гораздо ближе, чем всего несколько дней назад. Разумеется, на него очень быстро налетела Пэт: — Подскажите, Боец, какого это — выступать в одиночку? — конечно, что еще она могла спросить? Это было слишком ожидаемо. — Не знаю, я еще не привык, — он попытался уйти от вопроса и вообще — уйти подальше отсюда, но Пэт не унималась, ловко преграждая ему путь: — Собираетесь ли вы привыкать? Или запланировано ваше возвращение? — Я уже вернулся, — он снова попытался обойти ее, но был виртуозно атакован микрофоном: — Вы сумели сохранить дружеские отношения с членами вашей бывшей команды? Или ваша ссора стала причиной раскола? — Мы не ссорились, — попытался возмутиться Марк, но был прерван никем иным как Меган, которая с удивительной силой оттащила его прочь. Должно быть, за прошедший сезон ее отношения с репортерами обострились еще сильнее. В любом случае, Боец был благодарен за подмогу, но опять не успел ничего сказать, потому что Меган вдруг его обняла. — Кажется, это и есть ответ на вопрос, — не сдаваясь, крикнула им Пэт и едва ли не пинком заставила оператора навести на них камеру. Но снимать было уже нечего: Меган торопилась взобраться на вторую ступеньку подиума. Не третьей — неожиданно — стоял Призрак, улыбаясь своей фирменной улыбкой, то есть мрачно взирая вокруг. Редлайн тоже был неожиданно невесел, несмотря на победу. Или просто сосредоточен — но почему-то он не спускал с Бойца глаз. Марк не стал играть с ним в гляделки, а повернулся и отошел от пьедестала, которого пока не заработал. Откуда-то сбоку с трибун, мимо которых он проходил, раздались одиночные хлопки, которые быстро разрослись в бурный восторженный шум. Награждение не началось. Хлопали именно ему одному. Бойцу всегда казалось, что он был несколько далек от таких форм внимания к себе. Ему нравилось выигрывать, нравилось поднимать над головой кубки — да, но ликование толпы скорее привлекало Карлоса, вероятно, Редлайна, еще кого-то другого… Однако стоило признать — сейчас это показалось ему чертовски приятным.

***

Чуда не случилось и второй раз: он проиграл, вернее — не доехал до финиша. За несколько кругов до окончания из-под капота повалил черным дым, и машина моментально потеряла управление. Оживить ее вовремя не удалось. Забывшись в моменте, Марк треснул кулаком прямо по голове нарисованного всадника, и смутно удивился — откуда на ее месте вдруг образовалась такая большая вмятина?.. Словно Дизель шарахнул кувалдой. Он даже приблизил руку к лицу и всмотрелся в искусственные пальцы. Те, кажется, не пострадали. Протез, конечно, был крепче обычной руки, но такого эффекта он не ожидал. Очень бледный, к нему придвинулся Майлз, тоже не отрывавший взгляда от пролома в капоте. — Прости, — выдавил он. — Я не знаю, что случилось. Я был уверен, что все делаю правильно. Боец мгновенно остыл. — Ерунда. Ты здесь ни при чем. Обычный перегрев, — от такого действительно не был застрахован никто из них. Марк, уже пожалевший о своей короткой вспышке, похлопал Майлза по плечу и отвернулся, чтобы собраться с мыслями. Пэт уже летела ему навстречу и пришлось приложить невиданные усилия воли, чтобы выслушать очередной ожидаемый вопрос: — Вы наверняка могли бы отыскать себе механиков с большим опытом. Что заставляет вас доверять свою жизнь двум несовершеннолетним подросткам? Боец оставил это без комментариев. Стоило, возможно, напомнить Пэт, как во втором сезоне уже вполне именитая Меган Фасслер собственноручно подкручивала гайки в своей новой команде. Хороших механиков в гонках без ограничений было едва ли меньше, чем собственно гонщиков, и их услуги ценились высоко. Но только в его случае дело было совсем не в этом. Кажется, в глубине души он просто больше не хотел доверять никому, кого не знал так же хорошо. В третьей гонке он не добрался до финиша снова. В этот раз машина не подвела — подвел себя он сам, столкнувшись на повороте. Что ж, ему никогда не везло на выездных гонках. Еще одним, что могло бы слегка подсластить пилюлю, было то, что он столкнулся с Редлайном. Несколько часов они ждали эвакуацию, застряв в непролазной грязи, и почти все это время каждый сосредоточенно буравил взглядом руль своей машины, пока Редлайн наконец не буркнул в открытое окно: — Что ж, поздравляю с возвращением, — наверняка, будь его воля, после этих слов он немедленно поднял бы стекло. Но в их машинах не было боковых стекол. Так что пришлось услышать ответ: — Да, уже не получится выиграть сезон дважды, — Марк сказал это скорее на автомате. Они все слишком привыкли друг друга задирать. Но ему самому для начала было бы неплохо выиграть хотя бы одну гонку. И у Редлайна настало самое подходящее время, чтобы напомнить ему об этом. Но он почему-то не напомнил. Вряд ли он мог предсказать это тогда, но Боец действительно выиграл в четвертом заезде. Это получилось у него неожиданно — даже непривычно — легко; он просто делал свое дело и пришел первым. Никаких неожиданных опасностей и прочих поворотов событий. Иронично, но, возможно, ему помог стадион Рекскора. Вернее, бывший стадион Рекскора, который отобрали у Гарнера после его заключения, но трасса все еще работала. И помогла она тем, что Мотосфера не была ее частью. — Расскажите, как вы изменили свою тактику? — спросил его после заезда Майк — и с ним все же было приятнее иметь дело, нежели с Пэт. Но Марк все равно не стал распространяться про стайеров и спринтеров, ограничившись только: — Я просто делаю свое дело. Как раньше, — Майк делано удивился: — Вы не слышали, что говорят некоторые фанаты? Некоторые утверждают, что вас теперь едва ли можно узнать на треке. Не в плохом смысле, очевидно… учитывая сегодняшнюю победу, но все же у многих складывается ощущение, будто у вас теперь совсем другие приемы. Как если бы, сменив цвет машины, вы стали совсем другим человеком. Так сказать, не из пламени, а из льда. — Вы правда думаете, что все дело в цвете машины? — уточнил Боец, стремительно закипая, но Майк почему-то только слегка улыбнулся в ответ: — А, может быть, и не стали, — заключил он. Марка утащили в сторону прежде, чем он смог бы доказать, что совершенно другим человеком действительно не успел стать. — Хватит портить себе репутацию, давай лучше отпразднуем, — это был Карлос. Он пришел вторым и в былые времена едва ли хотел бы праздновать второе место. Но, может быть, он тоже решил немного изменить свою стратегию. А скорее всего — просто хотел, чтобы Боец веселился сегодня вместе с ними, как в старые добрые времена. И против этого невозможно было устоять. На небольшой импровизированный праздник собрались все. Дак, отведя Шелби в сторону, сосредоточенно расспрашивал ее о новой работе. Шуруп, явно соскучившись по Майлзу, веселился со своим извечным компаньоном. Даже Джек отложил ненадолго свои срочные дела. Может быть, потому, что в глубине души все еще чувствовал себя виноватым, хотя старался не думать об этом. Но все же Боец теперь соперничал против них. Можно было сказать, что сегодня он забрал первое место Фастекса. Однако никто, кажется, так до конца этого и не понял, даже он сам. Через некоторое время Либби присоединилась тоже. Пока расследование — которое, как оказалось, могло быть связано непосредственно с ней — зашло в тупик, она больше не уезжала из Нового Автограда и организовала себе офис в многочисленных комнатах базы Фастекса. Прямо сейчас тот пустовал, но вдруг в тишине ожил факс и через минуту выплюнул из себя лист бумаги. На нем была написана только одна фраза: «Они собираются взорвать топливный центр».