Ты никогда не врешь

— Нет, — решительно ответил Нил, скрестив руки на груди. — Тренер, извините, но нет. — Это был не вопрос, — мужчина нахмурился и скопировал позу своего запасного нападающего. — Джостен… — тренер Фиджс облизнул губы, стараясь подобрать слова. Он уже понял, что угрожать или шантажировать парня не вариант. Проще договориться. — Нил, ты прекрасный игрок. Взлетаешь по карьерной лестнице со скоростью ракеты. Ты знаменит еще со времен колледжа. И не просто так. Я знаю, что для тебя общение с прессой никогда не было проблемой. — Проблемы потом будут у вас, — предупредил рыжий, глядя из-под бровей. — Переживу. Билеты на эту игру раскупили за три часа. Все ждут вашего противостояния. Все ждут вашей встречи. — Вы даже не представляете, насколько, — пробормотал себе под нос Нил, а потом тряхнул головой. — А если я откажусь? Что тогда будет? — Что такого произошло между вами, что ты отказываешься на десять минут сесть с ним за один стол? — всплеснул руками Фиджс. — Парень, я правда не хочу заставлять делать тебя что-то, что ты не хочешь. Я тоже хочу, чтобы экси было просто спортом, но это еще и бизнес. Огромный бизнес. И, увы, ты часть этого. На тебе зарабатывают деньги, — Нилу хотелось рассмеяться. Истерично и громко. Тренер даже не представлял, насколько прав. — Я не прошу тебя быть паинькой. Давай договоримся так. Ты идешь туда, но творишь, что хочешь. Хочешь молчать и игнорировать всех журналистов? Вперед. Хочешь разнести их, как в лучшие времена в колледже? Я дам тебе за это доступ на корт ночью, килограмм клубники или любую другую награду. Просто появись там. — Ладно, — сдался Нил, полагая, что в будущем ему еще не раз придется вот так сталкиваться с Миньярдом, а вечно увиливать не выйдет, — но я ответственность за это нести не буду. Что бы там ни произошло, вы возьмете на себя вину. Идет? — Идет, — Фиджс облегченно улыбнулся. — Ты справишься, парень. — На вашем месте я бы молился, чтобы не справился, — зло усмехнулся Джостен, а потом вышел из кабинета тренера, направляясь в сторону комнаты отдыха.       Ему нужно было выпить воды, прежде чем его загонят в эту клетку, именуемую комнатой для общения с прессой. Вода в кулере почему-то была кислой. Он вылил ее и попробовал еще раз, но теперь она стала еще хуже, приобретя вкус тухлятины. Как несправедливо… Хотя, что в жизни Нила вообще было справедливо? Или честно? Хотя, кое-какие его старания все-таки увенчались чистым успехом — экси. Значит, он не позволит никому и ничему уничтожить это. Даже Эндрю, если он попытается. Экси — все, что у него осталось. Хотя, нет. «Никогда не преуменьшай свои заслуги» — Джостен отказался принимать то, что эти слова звучали в его голове голосом голкипера.       У него были Лисы. У него была семья. У него была своя квартира и машина. Да, не Мазерати, но эта А7 Ауди тоже была очень даже приличной. Отвратительного ярко-оранжевого цвета. А еще у него начали появляться Жан и Ви. Моро уже был относительно знакомой территорией, но все же Нилу пришлось признать, что бывший Ворон сильно изменился с Троянцами, так что они, по сути, знакомились заново. А Вайолет… Просто Вайолет. Она как-то вошла в его жизнь, он в ее, и так они и остались. А ведь все началось с того, что он решил доказать ей, что он самый большой засранец из всех… Видимо, не получилось.       А еще у него был дом. Там, в Колумбии. Пусть Нил так ни разу туда и не приехал после «побега» Эндрю, у него все равно было место, куда вернуться, где спрятаться, где попросить помощи. Ключ все еще неизменно висел на его связке, а контур был выжжен в памяти навсегда. Его первый и единственный настоящий дом. От этой мысли все еще было больно, но эта боль приятная, как тоска по теплому прошлому, которое, увы, осталось позади. Его не вернуть, воспоминания все еще зудят и слегка пульсируют, но время стало охлаждающей мазью. Если не углубляться, если не тонуть в этом, Нил мог почти искренне улыбнуться. Хотя, наверное, его глаза будут глухо потухать.       Именно на воспоминаниях о залитой солнцем кухне, запахе кофе и утренних сигаретах его прервал пиар-агент. Кажется, Элизабет. В ее имени точно есть «-бет». Аннабет? Нет, судя по бейджу, все-таки Элизабет, он не ошибся. Тепло ему улыбнувшись и кивнув, девушка повела нападающего по коридорам, давая какие-то наставления, которые Джостен все равно не слушал. Ему было не до этого. Он старался успокоить свое сердцебиение, которое походило на очередь автомата. В коридоре было пусто. Больше никого. Возможно, Эндрю стоит у другой двери. Их две по разные стороны от небольшой сцены, на которой обычно и сидят спортсмены, общающиеся с прессой. Ястребы любят устраивать подобные интервью «VS», и в таких случаях двери открываются одновременно, а соперники выходят друг против друга, как на поле боя. Что ж, сейчас это было весьма актуально.       Нил вернулся в реальность только, когда дверь открылась и Элизабет подтолкнула его внутрь. Вспышки камер ослепили, все люди загудели, кажется, уже пытаясь задать вопросы, но все, что рыжий видел — Эндрю напротив. Как всегда, одетый во все черное, в джинсах, рубашке, увесистых ботинках и с повязками, которые, нападающий даже с такого расстояния с уверенностью мог сказать, забиты ножами. Он слишком много раз сам убирал клинки в ножны, слишком много смотрел и наблюдал, чтобы не определить это. Эндрю так же стоял на месте, словно тоже не верил, что они и правда встретились, а его глаза были прикованы к лицу Джостена. Почти минуту они просто пялились друг на друга, а потом начали двигаться, словно отражения друг друга. Идут вперед, поднимаются по лесенке из четырех ступеней, подходят к столу и креслам. И все это время смотрят. Глаза в глаза. — Наркоман.       От старого, но все еще не забытого обращения Нила передернуло, а в горле встал тяжелый ком. Одним словом блондин чуть не сбил его с ног. Но нападающий все еще мог читать его. Видел напряжение в плечах и подрагивающие пальцы, так и жаждавшие сигареты, отметил поджатые губы и, разумеется, расслышал хрипотцу в чужом… да кому он врет, в родном голосе. Что бы между ними ни произошло, за те годы они успели стать родными. Семьей. Домом друг друга. — Эндрю.       Нил не мог заставить себя обращаться к нему по фамилии. Это все еще был Эндрю. Человек, который дал ему слишком много, чтобы не испытывать благодарности.       На мгновение глаза Миньярда удивленно распахнулись, словно он не ожидал подобного, но потом апатичная маска вернулась на место. Кивнув, голкипер отодвинул свое кресло и сел. Нил последовал его примеру и сделал то же самое. Было ужасно непривычно снова сидеть вот так, бок о бок, пусть и на некотором расстоянии… Но Джостен чувствовал все тот же запах, который мог принадлежать только Эндрю: одеколон с древесным привкусом, табак, кожа и что-то уникальное и неуловимое, только его. От осознания этого стало тошно, но Миньярд, словно прочитав его мысли, как когда-то, отодвинулся чуть в сторону.       Эндрю почти не дышал. Он снова видел Нила совсем рядом. Мог коснуться его, но был почти уверен, что обожжется, а кролик отдернет руку. И это будет в разы больнее, чем отсутствие прикосновения. Он мог чувствовать тепло, слышать дыхание, голос… Этого было слишком много, но блондин пообещал себе, что сорвется только, когда окажется в номере после игры. Не раньше. Скосив глаза, он заметил, что руки Нила были напряжены, пальцы цеплялись друг за друга… Они слишком давно знали друг друга. Поэтому он оттолкнулся ногами и отъехал на стуле чуть в сторону, чтобы не давить так сильно своим присутствием на броню и пузырь личного пространства Джостена. Пусть журналюги воспринимают это, как хотят. Главное, Нил вздохнул чуть глубже, а его руки успокоились. Это куда важнее. «Не смотри, не смотри, не смотри!» — требовало сознание, но Эндрю был слишком саморазрушителен, поэтому, конечно, повернул голову и посмотрел уже по-настоящему. Все те же шрамы от ножа Лолы на щеке, веснушки, расположение каждой из которых блондин знал наизусть, в одном месте под челюстью, как и раньше, осталась еле заметная щетина, а в уголках глаз намеки на морщинки — доказательство того, что Нил часто улыбался. Эти знания грели душу, но в то же время прокручивали ржавую арматуру в сердце. — Задавайте свои вопросы, — разрешила Элизабет, которая вела это мероприятие, указав рукой на кого-то в толпе. — Все мы знаем, что Лисы поддерживают крепкие теплые отношения, — заговорила девушка с каштановыми волосами, завитыми в локоны. — В ваших и их социальных сетях можно найти множество совместных фотографий за разные промежутки времени. Однако ни на одной из фотографий с момента выпуска мистера Миньярда вас двоих найти нельзя. Прокомментируйте это, пожалуйста. — Не употребляйте это слово, — на автомате выдал Нил, нахмурившись на самого себя. Он почувствовал на себе пристальный взгляд карих глаз справа, но предпочел проигнорировать это. — Я и правда поддерживаю отношения с Лисами. Они — моя семья. Это не изменится никогда. Что касается того, что вы не могли кого-то найти на фотографиях, — он пожал плечами, а потом паршиво усмехнулся. Эндрю сразу понял, что это значит. Шоу начинается, — это явно не моя проблема. Возможно, вам стоит сходить к окулисту, а, может, вы ищете то, чего нет. Разве это важно? В любом случае, мне казалось, что здесь мы будем обсуждать что-то более серьезное, чем социальные сети, как девчонки в десятом классе, которые по кроссовкам пытаются найти понравившегося в метро парня, — боги, Эндрю скучал по этому… и он собирался поддержать игру. — Сказал человек, который кое-как научился пользоваться инстаграмом и твиттером только три года назад. Поумерь свою критику. В конце концов, твоим навыкам фотографа можно только посочувствовать. Никакого прогресса. Хотя, твои кулинарные способности явно улучшились.       Нил медленно повернул к нему голову, хмурясь, однако Эндрю мог прочитать в его глазах удивление. Ну конечно. В отличие от этих идиотов, Джостен тут же прочитал все между строк и понял. Миньярд следил за его инстаграмом и смотрел сториз, в которых Нил и выкладывал свои достижения в готовке. Иначе он бы не смог этого сказать, ведь лента фотографий Джостена была посвящена исключительно экси и лишь изредка разбавлялась Лисами, а теперь были и две фотографии с Вайолет и одна с Жаном. — В то время, когда вы играли за Лисов, ходило множество слухов о том, какое настроение царит внутри команды. Так же было мнение, что именно вы двое — те, из-за кого возникает большая часть конфликтов. Какие отношения связывают вас сейчас? — полюбопытствовала другая девушка с роскошной шевелюрой густых черных афро, отдаленно напоминающих прическу Дэн. — Ничего не изменилось, — Эндрю мысленно дал себе подзатыльник, но отступать было не в его правилах, да и сказать это он хотел слишком давно. — Я все так же его ненавижу, если не еще больше.       Кажется, Нил собирался умереть от асфиксии. Он точно не дышал, пораженно глядя на Миньярда, а его губы чуть приоткрылись от признания. Ничего не изменилось. Эндрю все так же его ненавидит, если не еще больше. Рыжему показалось, что потолок сейчас упадет. Если голкипер так издевался… Только вот в его янтарных глазах не было насмешки, надменности или презрения. Только искренность, тишина и что-то еще незнакомое. Такого раньше он еще не видел. Но и всего остального хватало, чтобы почувствовать зияющую дыру внутри и жгучую боль. Это было просто жестоко. — Прекрати, — на русском зашипел он, ударяя в ответ, и это сработало. Лицо блондина скривилось от звучания их языка. — Ты сделал достаточно. — Я никогда не врал, — тихо ответил Эндрю на том же языке. — И не намерен начинать. — Эм… — девушка с афро замерла, а потом тут же вернулась в строй. — Мистер Джостен, это чувство взаимно?       Боги, они издеваются?! Почему именно такая формулировка?! Что ж, раз так… Нил тоже будет говорить правду. — Я никогда тебя не ненавидел, Эндрю, — смысл говорить это журналистам, если наконец-то можно высказать Миньярду все в лицо? Может, тогда станет проще, легче? — Много времени прошло с нашей последней встречи, но ты прекрасно знаешь, что я всегда держу свое слово. Это не изменилось, — Нил видел, как пустеет лицо блондина, а глаза стекленеют, что говорило о том, что перед взором плывут воспоминания. — Я все так же считаю, что ты невероятный голкипер. Твоей команде очень повезло. — В мире всегда был только один человек, который по-настоящему мог сосуществовать со мной, — хрипло ответил Эндрю, а потом отвел взгляд, словно больше не мог видеть Нила, что было не далеко от правды. Он просто не знал, что еще слетит с его языка, если он сейчас же не отвернется. Эти синие глаза цвета неба… — И кем же был этот человек? — встрял репортер, мужчина средних лет с коротко стриженными волосами. — Идиотом, разумеется, — криво усмехнулся Миньярд, чувствуя горечь на языке. — Короче, я понял, — хмыкнул Нил, и голкипер проклял себя за то, что вообще согласился на эту встречу. Хотя… он сам виноват. Во всем. Он это заслужил. — Ты разорвал контакты почти со всеми после выпуска, ушел в профессионалы, хотя всегда кричал о том, что ненавидишь экси и это пустая трата времени, а теперь во всеуслышание говоришь о том, что чуть ли не скучаешь по тем временам. Что случилось? В какой-то момент мир перевернулся? Что же ты смс-оповещение не скинул? Мы бы с ребятами хоть узнали об этом, подстроились, — губы Джостена скривились в ухмылке, которая остальным могла показаться надменной или злой, но Эндрю всегда видел глубже. Он видел боль, которая отдалась щемящим чувством в груди. — А может, ты Аарон? Хотя вряд ли. Он меня всегда терпеть не мог совсем иначе, да и на воротах больше походил бы на напуганного олененка. Так что? Делаешь это из принципа? Назло? Доказать всем, что они были не правы касательно тебя? Тогда получается весьма неплохо, должен признать. Только вот ты не учел, что твоя семья знает тебя куда лучше, чем ты хотел когда-либо признавать. Видимо, ты снова недооценил других и переоценил себя.       Нил бил точно в цель каждым словом, как и всегда, но… он не заходил на по-настоящему болезненные темы, хоть и мог ударить сильнее кого бы то ни было. Рыжий говорил правду. Он знал Эндрю, как никто другой. И все равно не причинял настоящих разрушений, обходя гноящиеся язвы травм стороной, ударяя лишь по просто слабым местам в броне. — 454 процента, — хмыкнул блондин, чувствуя, как силы покидают его тело. — Идешь на 455.       Нил замер, казалось, в сотый раз за все это время, и пораженно посмотрел на тихого и обессилевшего голкипера рядом. Эндрю смотрел на него… неправильно. Тихо, открыто, а в янтарных глазах плескались тоска и что-то слишком теплое для человека, который полтора года назад просто ушел, ничего на самом деле не объяснив. Казалось, не было этих месяцев, лет. Они снова в Лисьей башне. Вот-вот с губ сорвется их заветное «да или нет?», а потом наступит тепло и безопасность. И за все это время Эндрю не убавил ни одного процента. Это было слишком. — Думаю, мы собрались здесь не чтобы вспоминать колледж и ворошить прошлое, — процедил Нил, скрипя зубами, поворачиваясь к прессе. — Если ваши вопросы не касаются нашей профессиональной деятельности на данный момент или предстоящей игры, можете забыть их. — Мистер Джостен, вы упомянули Аарона, близнеца… — Следующий вопрос, — даже не дослушав отмахнулся Нил, а Эндрю не смог сдержать короткого смешка, который больше походил на хмык. Ничерта не изменилось… — Но… Хорошо. Элисон… — Следующий, — скучающе протянул рыжий. — Нет, серьезно, я что, на иностранном языке говорю и не замечаю этого? Будьте так добры, говорите только об экси. Или это слишком сложно? — Эй, мистер Джостен, — рыжий фыркнул, тут же узнавая игривый голос Вайолет, но повернул голову, встречаясь взглядом с подругой, которая подпирала стену плечом в дальнем конце комнаты, — как думаешь, сколько голов мы сможем забить Миньярду, а? — Больше, чем Бульдоги забьют нам, Ви. С этим мы с тобой точно справимся, — подмигнул ей нападающий, с улыбкой слушая ее заливистый смех.       Проклятье, он любил ее именно за это. Лисы явно сделали его мягче. А может, это просто Спрингс каким-то волшебным образом заползла на его территорию и показала, что заслуживает доверия. Какая разница, как? Она была здесь и поддерживала его. Следующие вопросы, к счастью, были и правда об экси, а если кто-то все же пытался лезть не туда, журналюгу перебивала Вайолет, задавая самые тупые из возможных вопросов по типу: «Мистер Джостен, у нападающих и вратарей одинаковые клюшки?», «Мистер Джостен, а мячи для экси такие же, как мячи для тенниса?», «Мистер Джостен, а нападающие умеют прыгать на высоту три метра, чтобы первыми схватить мяч?» — вызывая на губах Нила улыбку, а среди репортеров смех.       Когда эта пытка подошла к концу, рыжий спустился с небольшого пьедестала прямо в руки к подруге, которая обняла его за плечи, но не успели они пройти до двери, как вдруг Ви резко обернулась и зашипела, как змея. Оглянувшись, Джостен увидел Эндрю, на которого девушка угрожающе указывала пальцем: — Твой выход там, Миньярд. Кыш-кыш-кыш. — Он не кот, чтобы так его отгонять, — не удержался от смешка Нил, но его взгляд зацепился за блондина и… он пожалел об этом.       Они тогда вышли из какого-то круглосуточного магазина, потому что посреди ночи Эндрю захотелось мороженого. Как и всегда. Только на этот раз под машиной их ждал пищащий сюрприз. Маленький грязный котенок, которого они доставали чуть ли не полчаса. — Может, оставим его? — тихо спросил Нил, пока они ехали в ближайшую ветеринарную клинику. — Мы живем в общежитии, кролик, — вздохнул Миньярд почти с горечью, что явно говорило о том, что он сам не против оставить животное. — Да, ты прав, но… После выпуска? Я всегда хотел кота или собаку, — он осторожно погладил успокоившегося котенка у себя на коленях. — Кого-то мягкого, теплого и пушистого. Кого-то, кого я буду любить, а меня будут любить в ответ просто за то, что я есть… — Меня теперь недостаточно? — спросил Эндрю, однако в его голосе слышалось отчетливое веселье. — Тебя всегда будет больше, чем достаточно, Дрю, — Нил протянул руку к чужой щеке, достаточно медленно, чтобы блондин мог оттолкнуть, и, не почувствовав сопротивления, мягко очертил скулу. — Просто вряд ли первое время мы будем играть в одной команде, и я буду скучать. А так… — он пожал плечом, не отрывая руки от теплой кожи. — Кто-то будет рядом, пока тебя нет. — Будет тебе кот, только прекрати на меня так смотреть, — пробормотал Эндрю, отмахиваясь от чужой руки, однако от внимательных глаз Джостена не укрылся легкий румянец на щеках и кончиках ушей.       Тряхнув головой, Нил дернул Ви за руку, утягивая за собой, не говоря больше ни слова, позволяя ей снова обнять себя за плечи и прижать поближе. Рыжий не хотел быть здесь, не хотел чувствовать на себе внимательный взгляд янтарных глаз, не хотел смотреть и понимать Миньярда без слов. Он больше не имел на это права, как не имел права и Эндрю. Этого больше не было. Их не было. Эндрю сам так решил. И Нил, что бы ни произошло, не собирался оспаривать его решение или пытаться изменить. Он никогда не станет таким. Поэтому он ушел с Ви, не оборачиваясь, держась за ее талию, опираясь и доверяясь, давая обнимать себя за плечи. Больше ему нечего было бояться. Эндрю смог научить его этому… Он только и смог, что бросить «спасибо» на русском, даже не уверенный, что голкипер услышал.       Миньярд остался стоять на своем месте на выходе из комнаты для общения с прессой, а в его ушах стучало одно единственное слово на их языке, которое так легко можно было спутать с шуршанием одежды людей вокруг. Конечно, журналюги сфотографировали «прощание» и то, как Спрингс буквально увела Нила у Эндрю из-под носа, слышали, как она отгоняла его, а Джостен сравнил голкипера с котом, но это не имело значения. Абрам уходил, бросив после себя «спасибо». К черту эйдетическую память блондина. К черту воспоминания о Балтиморе. К черту осознание, что на этот раз Нил уходит потому, что Эндрю ушел первым. К черту Морияму и его скуку, рушившую жизни. — Насколько все плохо? — спросила Вайолет, когда они вышли на воздух и упали в ее машину. — Я в порядке. — Боже, — девушка закатила глаза, заводя двигатель. — Давай, Нил. Я в порядке, как «я сейчас посижу посмотрю в пустоту две минуты, и мы продолжим смотреть новый фильм, вышедший на Нетфликс», или я в порядке, как «я сейчас выйду на пробежку, а потом тебе через шесть часов позвонит тренер, потому что я бегом добрался до стадиона и чуть не разбил голову о паркет, потеряв сознание»? — Я в порядке, как «мы приедем к тебе, я похожу по твоей квартире, завернувшись в плед, как бурито, а потом мы поставим Мстителей и сделаем попкорн». — Сойдет, — удовлетворенно кивнула Спрингс, выезжая с парковки мимо черной Мазерати, номера которой Нил знал наизусть, и на приборной панели которой уже много лет не было прикуривателя.

***

      Тренер Фиджс не соврал. На стадионе и правда не было ни одного свободного места. Гул стоял просто страшный, а то тут, то там были видны плакаты в поддержку или Джостена, или Миньярда. В общем-то, это не было удивительным, учитывая то, какие статьи и видео вышли в мир после встречи с репортерами. Как оказалось, со стороны они двое выглядели, как злющие хладнокровные животные, готовые наброситься, плевавшиеся ядом. И только Лисы, а точнее Элисон, Мэтт и Дэн всполошились, написывая Нилу и спрашивая, а не сошелся ли он снова с Миньярдом, ведь в такие шарады они играли, будучи в Лисах, на постоянной основе. Но нет. И намеков на это не было. После произошедшего Эндрю никак не контактировал с рыжим, даже не пытался, а Нил не собирался делать хоть какие-то поползновения. Нет — это нет. Лисы были на его стороне в этом конфликте, как бы сам Джостен ни пытался их убедить, что вообще-то никакого конфликта по сути и нет, а Ви… просто была рядом, готовая забрать его к себе, укутать в плед и приготовить пасту с курицей в сливочном соусе.       Все было в порядке. До момента приветствия, когда Эндрю протянул ему руку для рукопожатия, хотя обычно игнорировал эту часть, и Нил… лишь отрицательно покачал головой, пропуская протянутую ладонь. Он не понимал, зачем или почему Миньярд ведет себя именно так, но… он просто не мог. В нападающем не было сил на это. Ему отказали. Его бросили. Больше года тишины, забвения и льда хватило, чтобы поставить все на свои места. Джостен будет просто играть, как и всегда. — Я могу заработать красную карточку, — рассуждала Спрингс, растягиваясь и разогреваясь рядом с ним. — Не стоит, Ви, — мягко улыбнулся Нил, разминая спину. — Не уподобляйся моей чокнутой семье. — Как скажешь, — безразлично пожала плечами девушка, а потом ее глаза озорно сверкнули, — но никто не мешает нам устроить какую-нибудь пакость в перерыве между таймами. — Сколько тебе лет? Десять? — Молчи, ребенок! — она наигранно обиженно толкнула его кулаком в плечо. — Ты старше на жалкий год. Не выделывайся, котенок. — Напомни мне, почему я еще тебя не придушила? — спросила Вайолет, а ее щеки стали почти такими же красными, как концы ее крашенных волос. — Потому что даже если ты попытаешься, ничего не выйдет, поверь, — фыркнул Жан, вставая рядом с ними. — Готовы? — У тебя будет больше работы, чем у нас. Нападение хорошее, — отмахнулась Спрингс. — Зато защитники у них дерьмо. Каким бы хорошим ни был вратарь, даже он не сможет отбить мячи, если они будут лететь, как пули из калаша. — Боюсь тебя разочаровать, — покачал головой Нил, бросив косой взгляд на разминавшегося в отдалении от всех остальных Миньярда. — Он чертовски хорош и, думаю, сегодня весьма замотивирован. — Справимся, — заверила его Ви. — Если выиграем, обещаю, что прикрою тебя и сама выйду к репортерам. — Спасибо, — облегченно выдохнул Джостен. — О, кажется, мы спасены от очередного скандала в сети, — усмехнулся француз. — Хотя, наверное, я буду скучать по миллионам уведомлений в секунду из-за препираний в твиттере. — Ты так добр, Багет, — скривился Нил. — Он успеет начудить как-нибудь еще, не сомневайся, — рассмеялась Вайолет.       Эндрю даже не смотрел на Нила, хоть и чувствовал на себе его короткий взгляд. Просто не мог. Знал, если начнет, не перестанет пялиться. Радовало лишь то, что он будет постоянно видеть рыжую катастрофу у своих ворот. Может, даже в какой-то момент в фальшивой ярости дернет Джостена на себя… Нет. Он этого не сделает. Он не войдет в жизнь Нила до тех пор, пока долг не будет оплачен окончательно. Кевин пообещал держать в курсе. А потом… может, и потом не появится. Что бы ни говорили Дэй, Рене и Ники, как бы Джостен ни вел себя на интервью, сейчас, со своей командой, он выглядел вполне счастливым, на играх показывал себя во всей красе. Так и не скажешь, что его жизнь разрушилась или стала хоть капельку хуже. «По тебе тоже не скажешь» — усмехнулся голос внутри: «Или ты будешь пытаться уверять себя, что твоя жизнь стала лучше или хотя бы осталась такой же, как раньше?» Брехня. Ни черта его жизнь не стала лучше без Нила. Он скучал. Ему было одиноко. Хотелось домой. — Миньярд, — Эндрю вскинул голову, встречаясь взглядом со своим капитаном, — что бы там у вас с Джостеном ни было, оставь это за пределами поля, ладно? — Я голкипер, — напомнил блондин, растягивая сухожилия под коленями. — Из вратарской зоны не выхожу. — Я прекрасно знаю, каким ты можешь быть, когда не в настроении, — усмехнулся Оуен. — Просто скажи, если тебя надо заменить и… — Если от кого и будут неприятности, то от него, а не от меня, — перебил капитана Эндрю. — Оставь меня в покое. — Хорошо, — тот же отступил мужчина, неловко почесывая затылок. — Так тебя заменить или?.. — Я играю всю игру, а теперь уйди. — Всю игру? Эндрю… — Уйди.

***

      Игра должна была быть безумной. Что-то вот-вот должно было пойти не так, но… нет. Все было тихо и спокойно, насколько может быть на поле экси. Стоя в струях горячей воды и глядя в пустоту перед собой, Эндрю изо всех сил старался отделаться от гнетущего чувства, давившего на его плечи. Это не должно было пройти нормально. Должен был быть скандал, сцена, что угодно. Но не обычная игра с налетом легкого личного соперничества вратаря и нападающего. Нил все так же не пожал его руку после игры, не прикоснулся, не то не желая делать это ради себя, не то не желая лишний раз касаться Миньярда, памятуя о его нелюбви к чужим рукам на своей коже. Только вот Эндрю не был бы против почувствовать под подушечками своих пальцев уже давно родные бугорки шрамов от ножа и ожогов. Он хотел этого. Как тонущий хочет в последний раз глотнуть побольше воздуха. Но Нил вел себя профессиональнее самых профессиональных профессионалов. Никаких эмоций. Пустой взгляд и лицо. Словно примерял на себя маску безразличия самого Миньярда. И это било больнее, чем любые слова или действия. Эндрю и не думал, что может такое чувствовать… И плевать он хотел на то, что они выиграли, что остальная команда празднует в раздевалке. Глаза Джостена не вспыхнули от обиды, увидев проигрыш по очкам. Разве так бывает?

***

— Ты живой вообще? — Вайолет плюхнулась на лавочку рядом с Нилом и чуть толкнула его плечо своим. — Задумался. — Ты отлично сыграл сегодня. Не парься. — Знаю. — Он? — Он, — без сопротивления сдался Нил, понурив голову. — Это жалко? — Ничуть. Ко мне? — К тебе, — покорно кивнул рыжий. — Доставка? — Тайский ресторанчик. Ночь? — Да. День? — Разумеется.

***

— Ты идиот, — первое, что сказал Аарон, когда Эндрю взял трубку. — Какого черта?! — Конкретнее, — поставив звонок на громкую, голкипер начал разбирать свой чемодан. — Джостен. Нил, мать его, Джостен. — Существует. — Именно! И все еще смотрит на тебя своими щенячьими глазами! Как и ты на него, между прочим! И!.. — Лучше остановись, — хрипло прошептал Эндрю, запрокидывая голову к потолку. — Нет уж. Не остановлюсь. И я серьезно. Мне не плевать, ясно? Ты снова идешь по пути саморазрушения. Зачем? Эндрю, он был прямо перед тобой, а ты… — Хватит! — снова перебил близнеца голкипер. — Ты ничего не знаешь. — Так расскажи мне! Эндрю… Дай мне помочь тебе.       На линии повисла гнетущая тишина, разрывавшая обоих братьев в клочья. Аарон протягивал руку. Он хотел помочь. Он переживал за брата. Он… А Эндрю душил все слова в себе, чувствуя, как горят легкие от сдерживаемых слов. Но он не мог. Потому что блондину было плевать, что будет с ним, но он не позволит Морияме навредить его семье: а за последние годы их отношения с Аароном стали слишком хорошими. Если он узнает правду, что-нибудь предпримет, будет говорить, лезть… Этого Эндрю допустить не мог. Не мог потерять еще одного своего дорогого человека. — Как дела у Кейтлин? — Хорошо, — удрученно выдохнул Аарон, отступая.