тусклее фонарей

– Ты подсела, но не признаешь. – снова жалкая игра, созданная для двух актеров. быть может, так она перекладывает вину на других. ведь, скинуть ответственность на Лизу - лучший вариант из всех. но Андрющенко и так ощущает непомерный стыд за потворство, за то, что поддалась неге, и за то, что на самом деле слаба до невозможного. в горле стоит ком от обиды или гнева, что готов вырваться в крике о том, как всё достало, что Лиза так больше не может. а Кристина находится в смятении, зная, что поступила неправильно, назло установкам и чужим чувствам. хотела извиниться, но сделала хуже - однозначно в её репертуаре. индиго это разбивает так сильно и резко, что теперь она понимает значение фразы «чем выше летаешь, тем больнее падать». – Скажи, что ты пожалела об этом. – голос подрагивает, но Лиза решительно ожидает положительного ответа, чтоб доказать себе, что всё это сплошная ошибка. – Да. – и больше ничего не нужно. индиго встаёт, направляясь к своему дому, в ушах стоит белый шум, и ноги совсем как ватные. переходит дорогу на красный, видя перед собой только картину трехминутной давности, и ей чудом везёт, когда на телефон поступает звонок. она дергается, осматривается по сторонам и видит машину, что несётся на бешеной скорости, перебегает, едва успевая, и оглядывается уже на уносящийся зад черного автомобиля. думая, что, наверное, это была её судьба - умереть прямо здесь. когда сердцебиение приходит в норму, Лиза наблюдает на экране сотового четыре пропущенных от Вилки и несколько сообщений, что были отправлены двадцать минут назад: «Ты где, Лизок, бля, говорила же до завтра», «Ты заболела?», «Опоздаешь?», «Ты жива?». и набирает номер. – О, кто, наконец-то, научился пользоваться телефоном! – даже через трубку слышно, как Вилка подпрыгивает на месте, – Ты, блин, такое пропустила, Кира с Юлей в паре были! – Привет, ты, вообще-то, только что спасла мне жизнь. – В смысле? – индиго усмехается, отвлекаясь от насущных проблем. – Спасибо. – обдумывает план и через несколько секунд выдает, – Нужно было помочь маме, так что пришлось пропустить спорт. Извини, что не предупредила. – Ага, кому ты затираешь, индиго? Кира видела, как тебя Крис утащила, так что жду объяснений. – и Лиза хлопает себя по лбу, умирая от неловкости. – Бля, прости, я просто не могу рассказать. – жмурится, чувствуя нелепость. – Да что там у вас происходит? То адрес её просишь, то спорт вдвоем прогуливаете, так и скажи, что ебетесь. – индиго, кажется, краснеет, пока Виолетту раздражают недомолвки и ложь. – Нет! – возникает, машинально вскидывая руками, будто протестуя, – Не могу сказать, Виолетт. – Ладно, но учти, что мне пришлось спросить каждого видел ли он тебя, чтоб успокоиться, так что больше так не делай, ясно? – Да. Прости. и Лиза готова растворится в обсуждении обычных вещей, лишь бы перестать думать от слова совсем. возвращается домой, где помогает маме готовить торт, свой любимый «медовик», что по семейной традиции присутствует на каждом дне рождения. и пытается сосредоточиться на процессе, но не выходит. – Мам, это правда, что ты пригрозила Кристине в первом классе, чтоб она со мной не общалась? – выдает, норовя услышать это от неё лично. – С чего ты, Лиза, это взяла? – проталкивает противень с заготовленным тестом в духовку. – Мам. – осуждающим тоном, ведь умеет быстро вычислять, когда мать лжет, – Ты сделала это из-за её отца. – утверждающе. – Ох, Лиза, – садится за стол, предаваясь воспоминаниям, – Степан плохой человек, и Кристина, видно, в него пошла. – Кристина не плохой человек. – вырывается, и Лиза хочет заклеить себе рот, – И что тебе сделал дядя Степан? – Мужа забрал у меня. Это из-за него Андрей спился, урод. – и девушка выпадает, распахивая глаза. – Серьезно? – и боль как-то бьёт по сердцу. – Жанну мне только жаль, а семейка у них просто ужас, Лиза, не водись с ней лучше, а то станешь как папа. и Лизе обидно, потому что она за всю жизнь ни капли алкоголя в рот не взяла, боясь стать такой же как отец. и только когда ложится спать тихо ненавидит себя и пускает слезу в надежде, что это облегчит внутреннюю пропасть. чувствует, что предала парня и упала в грязную яму, даже если об этом знает одна только Кристина.

***

в воздухе витает праздник для самой индиго, пока она прихорашивается у зеркала. тишком пробралась к маме в комнату и стащила косметичку, присвоив её себе на этот вечер. впервые, кажется, подкрашивает ресницы тушью, охая от их длины, проводит по губам каким-то блеском с персиковым запахом и выпрыскивает на себя подаренные бабушкой с утра духи. сегодня она заранее послала Вилке сообщение о том, что не явится на спорт и причину расскажет потом, а в ответ получила лишь «Знай, что я всегда готова послушать о том, какова Крис в постели», отчего её знатно передёрнуло. но, хотя бы, в этот день думать о таком она не хочет. и всё же, ненароком мысли льются о том, что Захарова тоже не на тренировке, а значит испугалась последствий вчерашнего. и индиго лишь разбито улыбается. на часах уже пять вечера, и Лиза в ожидании любимого кружит по комнате, закончив свои пятиминутные наведения красоты. – Лиза, – окликает мама, – Иди спустись, тут Леша звонил. – Бегу. – и спешит в предвкушении чего-то приятного. натягивает куртку поверх платья, что заставила надеть мама со словами «Ты за свои восемнадцать лет только в штанах и ходила, а ну надевай!», и выскакивает вниз на улицу, где стоит парень. – С днём рождения, Лизонька! – крепко обнимает, одаривая букетом желтых тюльпанов, – Хотел символично, – и заставляет посмотреть на коробку в его руках, также желтую, – Держи. – Спасибо огромное, но не нужно было так много. – смущенно улыбается, принимая подарки, и тянется поцеловать, пока парень отвечает взаимностью. ненароком проскальзывают воспоминания о лавочке, Кристине и её многозначительном «Улыбнись для меня», а после вспышка, как самая настоящая смерть. она знает, что сегодняшний дождь должен смыть эту грязь с её губ и рук, которые сейчас держат любимого. и зонт был бы сейчас лишним, потому что Лиза рада этим каплям, стекающим по щекам и стирающим макияж. они не спешат домой, даже дрожа от холода. и голубые глаза лишь усмехаются, наблюдая со стороны. Кристина и не надеялась на большее, но горечь от чужих улыбок накатывает сама по себе, и хочется отключить чувства, забыв о вчерашнем. не получается, ни в какую. рука невольно сжимает деревянную доску скамейки, на которой она сидит, куря сигарету. и ощущает как медленно падает вниз её мир, построенный на зависимостях. индиго выиграла. она не стала падкой. это всё, о чем думает Кристина, глядя на пару у подъезда. видит, как парень грубовато заталкивает Лизу внутрь, и тут же отворачивается с непониманием, что она в нём нашла. индиго правильная, умная, красивая, сильная, живая, испытывающая эмоции, любящая. а Захарова про себя может выдавить только «потухшая», и это полностью её опишет. да что там, фонари ярче горят. и исправить это помогают только тачки. и Лиза.

***

и Лиза запихивает в рот кусок торта, радуясь обстановке. её вовсе не заботит то, где сейчас Кристина и о чем размышляет. брюнетка открывает подарки, целуя в щеку маму за шапку и шарф. – Вау! Спасибо! – натягивает подаренное на себя, примеряя. – Наконец, хоть на холоде зимой мерзнуть не будешь. – поговаривает бабуля, и семья сыпется смехом, вспоминая, как Лиза гордо любит ходить в легкой одежде. – А как с платьем красиво смотрится. – подхватывает Леша, и брюнетка кидает мягкий взгляд. из советского магнитофона разносится незамысловатая мелодия, которую индиго напевает себе под нос. пробил девятый час вечера, и мама собирается на ночную смену, пока бабушка уходит к себе в комнату, и именинница остается наедине с парнем у себя. скромно теребит подол платья, глядя через пелену легкой усталости, словно пригубила пару бокалов, и дышит умиротворенно, так по живому, что Леша начинает прислушиваться. он подходит к музыкальному аппарату, делая звук погромче, и подсаживается к Лизе на край кровати в её комнате, хватая девушку за руку. – С восемнадцатилетием, дорогая. – шепчет на ухо, второй ладонью медленно собирая черные волосы в охапку. оттягивает за них, нависая на Лизу своим телом, в то время, пока она, кажется, не совсем понимает, что происходит. – Леш, – прикрывает веки, ощущая как его пальцы проводят по внутренней стороне бедра, – Стой. индиго ловит себя на том, что совершенно не чувствует влечения, какое приходилось переживать рядом с Захаровой, и ей становится так тошно, что этот день рождения хочется пометить черным в календаре. – Брось, Лизонька, позволь подарить тебе главный подарок. – с силой сжимает ногу, после поднимая руку к нижнему белью. и Лиза сглатывает, быстро тараторя, чтоб он перестал, но на парня это не действует. Леша сжимает её запястья вплоть до синяков, пока хрупкое тело бьётся, пытаясь вырваться. – Пожалуйста, отпусти. – слёзы накатываются, и дышать становится труднее. бесцеремонно задирает платье, глазея на полуголые участки, которые увидеть ему раньше не удавалось. довольствуется не громкими всхлипами, мерзко ухмыляясь, и проводит пальцами там, где индиго чувствует несуществующую боль, словно на ней оставляют ожоги. вся любовь рухает, сменяясь разочарованием и отчаянием, накрывающим с головой. – Хватит, я не хочу, это не смешно. – брыкается и получает шлепок в районе ягодицы. – Я и не смеюсь, Лизонька. девчонка слышит треск, с которым рвется её белье, и звук молнии на чужой ширинке. всё останавливается, замирает, превращаясь в нереальность, где до ушей едва доносятся хрип, рев и хруст собственного сердца. – Лучше будь послушной. страх сжимает тело вместе с мужскими руками, заполняет болью каждую клетку, и она уже ничего не видит сквозь пелену слёз. парень бессовестно раздвигает её тонкие ноги, пристраиваясь между ними своим тазом, надрывно целует в районе ключицы, приговаривая: – Потерпи, оно того стоит. – и Лиза вопит, что есть силы, когда чувствует внутри себя что-то раздирающее. – Мне больно, пожалуйста, отпусти. – крупная истерика бьёт по грудной клетке. бабушка вздрагивает, пробуждаясь от дрёма, настораживается, и выключает телевизор, чтоб лучше услышать, что там происходит: до ушей доносятся неистовые рыдания внучки. – Не надо, – кричит, пытаясь вытолкнуть его из себя, – Ай! – и получает удар по лицу, а после вновь сжатые до боли запястья. – Закрой рот, Лизонька, или будет больнее. – выплевывает с неким раздражением. женщина охает, понимая, что вытворяют с Лизой, и становится очень плохо: хочет подняться, но в глазах темнеет, и одышка не даёт нормально вздохнуть, пока тело обдает жаром, и проступает половинчатая слабость. индиго чувствует внутри себя толчки, продолжая кричать и барахтаться, а Леша вдавливается только грубее и сильнее, выбивая из девушки последние силы жить. – Вытрахаю из тебя твою тупость. а после приходит боль. мерзкая, бесконечная и безысходная, которая разливается за грудиной по всему телу у обеих. бабушка валится с ног, обнимая себя руками, и желание бежать на помощь утихает только тогда, когда закрываются намертво глаза. она больше ничего не слышит, и мир, кажется, меркнет. а Лиза начинает задыхаться так резко, что ей кажется, будто она должна умереть прямо сейчас. в свой день рождения. в жалкие восемнадцать лет, что въедаются с каждым рывком парня, давая понять, что она стала взрослой и оскверненной. снова сглатывает, зажмуриваясь и воя, понимает, что парень скоро закончит и напрягается всем телом, крупно дрожа. когда ощущает как он выходит, сокрушенно улыбается, переносясь в другой момент своей жизни: Кристина безжалостно бьет её по ребрам, не давай вздохнуть, и школьный коридор заполняется визгами. теперь она знает, что это были не худшие моменты в её жизни. и вчерашний день тоже был не настолько плохим, каким Лиза хотела заставить себя его видеть. Леша поднимается, не говоря ни слова и застегивая молнию на джинсах, ступает на выход, пока индиго топится слезами. она ещё долго так лежит, с белым пятном на животе, и хнычет в локоть, чтоб не разбудить бабулю. осознавая, что всё это время выбирала не того.

***

Кристина смотрит в черную даль за окном, где вдалеке неярко горит свет из чужих окон, прикрывает глаза, затягиваясь порцией дыма, и чувствует смерть. словно она на волосок от гибели. стоит нерушимая тишина и холод, а Кристина будто не здесь, ей впервые так страшно, беспокойно и тревожно, но причин она не ведает. глаз не открывает, желая подольше задержаться там, где-то в потустороннем. а затем захлестывает паника, когда в голове возникает имя Лиза и глубокие карие радужки с бледными тонкими губами. мысли кружатся, и Кристина назвала бы это чем-то негативным, парадоксальным, ведь индиго раньше не вызывала нехороших внутренних ощущений, а теперь что-то не так. всё пошло наперекосяк. и туша фильтр сигареты, Захарова шагает к кровати, бросая взгляд на потертую, исцарапанную стену. на обоях в углу ногтями медленно начинает выводить «Индиго», с каким-то тайным желанием стать этой стеной. дрожь так и бьёт какой-то тошнотой по телу, и Захаровой так и хочется ухватиться за куртку, да побежать к чужому подъезду. лишь проверить всё ли в порядке. она, как сумасшедшая, целует эти безобразные царапины, пытаясь представить чужую шею, и душится тем, что той совершенно плевать. это же индиго. бесчувственная, холодная индиго. но такая искренняя в тот вечер на лавочке после спасения, мирно державшая Кристину за руку, и смотрящая по глупому напугано. Захарова приходит в себя и отстраняется, кривясь от того, что исполняет цирк, а телефон вибрирует от нового уведомления. и когда читает его, рот в удивлении открывается. «У тебя есть неделя, чтоб свалить из города и уничтожить флешку, иначе видео с твоим угоном попадет в руки ментов. Рад снова иметь с тобой дело) А.М.». и Кристина готова выпрыгнуть с пятого этажа прямо сейчас, зарывшись глубоко под землю, или понять, что это дурацкий сон, в котором странно всё.