тусклее фонарей

тело сковывает, словно цепью, и первый порыв Лизы это убежать, но она стоит словно столб. – А что? – голос подрагивать начинает, брови супит и смотрит исподлобья. – Осведомлен, что вы ходите вместе в спортивную секцию, знаете её адрес? – совершенно обыденно поговаривает участковый. ещё не поймали - думается Лизе. – Адрес не знаю, – размышляет пару секунд, затем переходит на шепот, – А по какому поводу? – А это уже, девушка, я распространять не в праве, адрес нужен мне, а номер телефона её у вас есть? панически улавливает, что план накрылся и информацию не получить, а потому всем нутром ощущается безысходность. и понимает, что нужно поставить Кристину в известность как можно скорее. – Нет, мы особо не общаемся. – её отрезвляет от неизвестности, и Лиза уже знает свои дальнейшие действия. – Ну, когда увидите её передайте, что она должна быть поставлена на учёт в пдн. – лыбится, прижимая к себе бумаги в руках, – Всего доброго. Лиза коротко кивает, едва выдавливая улыбку и поговаривая «До свидания», а после того, как дверь закрывается, мигом бежит к телефону, набирая единственный записанный номер из всей команды на тхэквондо. – Алло, Вилка? – дышит часто от испуга, и девушке по ту сторону трубки сразу передается чужое напряжение. – Да, Лиз, всё хорошо? – голос обеспокоенный, будто только разбудили. – Да, но, возможно это покажется странным, – сглатывает, зажмуриваясь от собственной глупости, – Ты случайно не знаешь адрес Кристины? – выдавливает непринужденный голос, стараясь скрыть волнение. – Захаровой? – Да, мне срочно надо. – теребит рукава кофты, вымещая нервозность. – Тебе повезло, что я живу с ней в одном доме. – Лиза брови вскидывает от удивления, неожиданно, – Путейская, четырнадцать, это за семьдесят пятой школой. Первый подъезд и она, вроде, живет на три этажа выше, значит на пятом. – Спасибо большое! – произносит с заметным облегчением, – До завтра. – Если будешь с ней пиздиться, то сними на видео. – хихикает, – Надеюсь потом расскажешь, что там у вас. – Не обещаю. – выдает, на лету натягивая ботинки и куртку. – А зря, я читала книги по семейной психологии. – смеется, скидывая трубку. Лиза цокает, закатывая глаза, но времени на обдумывания слов Виолетты вовсе нет, и все мысли заняты тюрьмой и плохим исходом, если сейчас не вмешаться. несётся по адресу, пока сильный ноябрьский ветер раздувает короткие волосы, ладони в карманах сжимаются в кулаки, и индиго кусает губу, ускоряя шаг. доходит до девятиэтажного дома с красно-серой кирпичной отделкой, замечает, что магнит домофона сломан и металлическая дверь, как на удачу, открыта. тянет на себя, после поднимаясь, как привыкла, по ступенькам на нужный этаж. запыхавшись, оглядывает двери квартир и потенциально двинется к самой обшарпанной с номером семнадцать, останавливается напротив и собирается с духом несколько секунд, после нажимая на звонок. спустя минуту, когда Лиза уже думает, что тщетно, замок проворачивается и на порог выходит женщина лет пятидесяти. индиго вырисовывает в памяти внешность тёти Жанны - мамы Кристины, но понимает, что это совсем не она. – Здравствуйте. – недоверчиво осматривает с головы до ног, приспуская очки. – Здравствуйте, извините, я дверью ошиблась. – отступает, задумываясь, – А не подскажите в какой квартире Кристина Захарова живет? – Ой, достали меня эти соседи, как ни день, так крики. – качает головой, хмурясь, – В девятнадцатой, девушка. индиго берет во внимание чужие слова, с интересом направляясь к названному квартирному номеру и кидая «Спасибо» в ответ, слышит как женщина закрывается изнутри и предполагает, что там происходит дома у Крис. стопорится, вздыхает и выжидает не пойми что, наверное, приход решительности, и после уверенно стучит и звонит. сердце уходит в пятки, волнение проходится мандражом и, наконец, показывается она. волосы потрепаны в том же хвосте, стоит в каком-то большом свитере и спортивных штанах, совсем сбитая с толку. легкая улыбка озаряет светлые печальные глаза, наполненные удивления, Кристина высматривает возможные ответы на чужом лице, всем видом прося объяснения. – Нужно поговорить. Срочно. – Лиза не томит, кидая напряженный взгляд куда-то за спину той, Захарова схватывает, что диалог, по всей видимости, должен быть конфиденциальным и медленно кивает, приглашая зайти. с нежеланием, через силу, Кристина пытается показаться совершенно спокойной, хотя на деле думает о том, как скоро всё пойдет вверх дном, и покусывает губы. они бредут в серую комнату, пока индиго оглядывает потертые обои и несколько бутылок из-под пива в прихожей, морщит нос от неприятного въевшегося в стены запаха табака вперемешку с алкоголем. и думает, что квартирка смахивает на притон. она ведь там не бывала, не в курсе, что такое жить на окровавленном матрасе где-то в углу с пятнадцатью людьми в помещении, прячась от собственной семьи. Кристина запирает деревянную дверь, только сейчас смекая, что это всё не к добру. язык у индиго ведь острый, болтать будет лишнего. – Что случилось? – проходит к кровати и усаживается, закрывая собой собственные хаотичные исцарапанные надписи на стене. – Ко мне сегодня заявился участковый, спрашивал про тебя. – стоит ровно, держа руки в карманах и перебирая пальцами. с кухни доносятся какие-то крики и Кристина хочет их перекричать, но не в силах, она хмурится, напрягаясь от заявления. – Что спрашивал? – поднимает глаза, пристально всматриваясь. – Адрес твой и телефон, сказал хочет поставить тебя на учет по делам несовершеннолетних. – Блять, – выдает, потирая ладонями лицо, вспоминает, что так и не решилась позвонить, – Этого ещё не хватало. – Это из-за угона? – смягчает тон, становлясь тише, и ступает чуть ближе. – Та, если б угон, меня бы уже повязали. – опускает локти на колени, закрываясь от внешнего мира. – А что тогда? – спрашивает с искренним интересом, тут же отдергивая себя от идеи лезть в чужую жизнь. всё же, дышать становится легче, когда Лиза осознает, что могло бы быть хуже. стук по дереву рассекает пространственную секундную тишину, и обе тут же оборачиваются на звук, пока через порог переваливается мужчина. – О, Шумахер, подружку привела? – плюется, оступаясь, Лиза инстинктивно и боязливо пятится назад, в то время, как Захарова решительно встает, – Что тройничок хочешь, куколка? – смеется, облокачиваясь на дверной косяк. Андрющенко выпадает, открывает рот, осматривая пьяницу, ей становится до жути мерзко и вовсе обидно за Кристину. кажется, она начинает понимать почему та обижена на мир. такого увидеть не ожидала и теперь улавливает суть слов соседки из семнадцатой. – Толян, съебись нахуй отсюда. – звучит так грозно, что даже индиго пугается, – Вышел. но сожитель не унимается, оголяя зубы. – А ты тоже такая бойкая? – обращается к темноволосой, что едва заметно дрожит, – Может хоть отсосешь за дорожку, а? Кристина головы на знакомую повернуть не успевает, как кулак сам попадает в чужую челюсть, а колено приходит куда-то в пах и мужской скулеж доставляет одно удовольствие. – Пошли. – бросает Лизе и выкидывает соседа из комнаты в коридор, после переступая через побитое тело и натягивая кроссовки. Лиза испуганно кидается за ней, с опаской обходя незнакомого. девушки выходят из квартиры, спускаясь по ступенькам во двор, и обе молчат, обдумывая ситуацию. Кристину терзает то, что индиго теперь в курсе обстановки у неё дома, но больнее бьют последние новости и несовершенный звонок. всё, будто, наваливается в один миг и хочется поскорее со всем покончить, разложить по полочкам, лишь бы не переживать. Лиза же ошарашена антуражем, в котором живет Крис, ей по-настоящему жаль светловолосую. она знает, что не в праве лезть в чужую жизнь, но так хочется хоть чем-то помочь. – Я… – рвется начать диалог, но не представляет как, и все попытки что-либо придумать проваливаются с крахом. – Ничего не говори. – отчеканивает, присаживаясь на скамейку, жалость ей уж точно не нужна. не хочет слушать сопливые сожаления, которые считает кощунством, зная настоящее отношение той. Лиза же недолюбливает, так пусть и дальше живет в своем мире, каждую секунду раздумывая о том, как глубоко её ранила Захарова в детстве. а индиго поделать с собой ничего не может, тревога окутывает от несколько минутного нахождения там, а чтоб засыпать, зная, что в соседней комнате потенциальный насильник - просто убийственно. и она решается, без слов подсаживается рядом, льнется ближе и обнимает, так печально, что Кристине хочется провалиться. – Зачем? – глаза бегают по асфальту в желании сосредоточиться на чем-то единственном, но чужие руки, что покоятся на талии, сбивают с толку. – Ничего не говори. – сжимает крепче, пытаясь передать поддержку, что рвется наружу, но застревает где-то в стенках нежного горла. Захарова вздыхает, расслабляясь, и спустя несколько секунд готова разреветься, но не позволяет себе. давно её никто не прижимал, окутывая заботой. уж тем более, индиго, что питает ненависть, и сама холодная, как сталь. – Меня хотят на учёт поставить, потому что из дома сбежала. – выдает, грустно опуская взгляд на ноги. – Давно? – Лиза пытается не давить, отстраняется, давая возможность той вдохнуть полной грудью. – Месяца два назад. Не беру трубки от мамы, вот она заяву и накатала. – и думает о том, что слишком много про себя рассказывает именно ей, но не озвучивает. – Позвони ей, убеди забрать заявление. Тебя же искать будут, Кристин. – Попробую. Спасибо, что предупредила. – Немного поменялись ролями. – смеется, намекая на тот случай, когда Кристина спасла её в переулке, – Но я думала, что нас повяжут из-за машины. – Не бойся, она уже продана. и для Захаровой разбивается вся предвзятость предрассудков к Лизе, она кажется странной: оказывается, девушка не такая высокомерная и хладнокровная, какой пыталась себя показать. она распустила нежные лепестки заботы, словно весенний бутон, но Кристина вслух этого не скажет. она лишь аккуратно заглядывает в чужие глаза, высматривая там какую-то перемену, а Лиза, кажется, понимает о чем она думает. – Ладно, я, наверное, пойду. – смущенно поговаривает, боясь последствий или чего-нибудь лишнего, знает же, что не удержится, – Позвони маме, Кристин! и ей остается только наблюдать за удаляющейся индиго, мыслительно погрузившись в долгий переваривающий процесс чужого характера. она не уколола, не стала насмехаться. спустя пару минут блондинка одумывается, нажимает на номер мамы в списке контактов и пока до ушей доносятся долгие гудки, руки дрожат. – Кристина? Господи, доченька! – произносит устало, но с безмерным облегчением. а у Кристины по телу проходится жуткое волнение от родного голоса и слезы накатываются сами. – Мам, привет, у меня всё хорошо. – жмурится, пытаясь подобрать слова, – Извини, что не звонила. Как ты там? – Ну как я могу быть хорошо, когда моя дочка непонятно где? – слышатся всхлипы и радость одновременно. – Мам, мне дома очень плохо. Я не хочу возвращаться туда, понимаешь? – Ну как же так? Почему ты убежала, никого не предупредив? – с огорчением. – Я хотела, чтоб мы переехали вместе с тобой, уехали от папы и Дена, ты же знаешь. – Ну, не могу же я бросить мужа и сына, и вот так убежать куда-то, как ты. – Мам, мне больно от того, что ты это терпишь. – Кристин, ну что ты такое говоришь? – и Кристина понимает, что тему продолжать бессмысленно, пока тысячу осколков впиваются в сердце по тем же больным местам. – У меня всё хорошо, можешь забрать заявление? Обещаю, что буду звонить. – А ты там хорошо кушаешь? – и Захарова смеется сквозь слезы, и закатывая глаза. – Да, мам. Так заберёшь? – Ладно, – тяжело вздыхает, коря себя за бесхарактерность, – Заберу. и проблема, будто решается. говорят они ещё недолго, Жанне нужно готовить еду к приходу мужа, и Захарова слегка печалится, но уже заметно слабее, чем раньше. теперь хотя бы услышала голос матери, живой и родной. домой она не спешит, сидит на скамейке, спокойно думая про индиго, сейчас она занимает её мысли, как никто другой, и это кажется ненормальным. её образ, мягкий взгляд, теплая поддержка, и Захарова снова робеет. хмурится, пытаясь унять какое-то собственное пламя, но оттого оно возрастает ещё больше. пора бы извиниться, наконец, перед ней - решает Крис, улыбаясь. и уже знает план.

***

дома Лиза сгребает все таблетки в ладонь, а после смывает в унитаз с клятвой самой себе, что больше никогда о таком не подумает. Захарова живёт в сущем аду, и сравнивая, индиго хочет ударить себя за слабость. та всё ещё намного сильнее. восемнадцать уже послезавтра, и Лиза сидит на кухне в предвкушении собственного праздника, представляя, как будет кушать торт и веселиться вместе с Лёшей. он единственный, кого она позовёт, хотела бы ещё Вилку, но знает, что парень не одобрит. да и болтать про день рождения не хочет. а значит, всё будет как и год назад, в стиле минимализма. вздыхает облегченно, зная, что свободна, и что смогла помочь Кристине хоть как-то. тяжело только от угнетающей обстановки в чужой квартире, и поневоле, она вспоминает, как Захарова барахталась в полудрёме, крича что-то про Наташу. теперь пазл соединяется. и индиго готова провалиться.

***

на дворе четырнадцатое ноября: ветер, дожди, и серые дни окутывают каждого. Лиза потихоньку готовится ко дню рождения в приподнятом настроении и, конечно, не забывает про спорт, на котором сегодня поджидает Вилка, с желанием услышать объяснения про Крис. Захарова перебирает ногами навстречу черным крашенным волосам, с которыми играет ветер, видит как индиго хочет зайти внутрь здания, но опережает, нагоняя девушку сзади. – Стой! – подбегает, пока Лиза оборачивается, слегка пугаясь, – Здарова, поговорить хотела. – мнется на месте, боясь в глаза посмотреть, а индиго брови вскидывает. – А, если ты о том, что было у тебя, то не волнуйся, никому не скажу. – Лиза кивает с пониманием, а во взгляде снова сожаление, которое скорее раздражает. – Та нет, я хочу… Блять… – и принимает, что индиго вряд-ли согласится на предложенную авантюру, – Прогуляем разок? – та косится с удивлением, рассматривая в голубизне чужих глаз какие-то ответы, и Захарова тянет её за руку на себя, – Пошли. Покажу кое-че. Лиза вспыхивает краской, пялясь на пальцы Кристины, сжимающие её ладонь, и слушается, следуя за ней в никуда. страшно и, более того, индиго давно заставила себя выбросить из головы тот образ Крис на капоте в полночь, то дыхание у шеи и те губы у собственного лица. она приказала себе забыть тот вечер, когда сводила ноги в ванной комнате от накатившего исступления. вынудила не смотреть на неё так, как никогда не смотрела на своего парня. и убедила себя в том, что ничего из этого не было. и сейчас Лиза видит яркие вспышки моментов пляса собственных демонов, и ощущает тёплую руку, что ведёт по дворам, среди панельных домов. – Куда мы идём, хоть, скажешь? – На моё любимое место. и индиго открывает рот, когда лицезреет на лавочку, куда привела её Захарова. эта деревянная скамейка была бы самой обыкновенной, если бы не тот самый день. – Ты серьёзно? – вскипает, с желанием убежать или наоборот, приблизиться. – Триггернула, да? – кривится, слегка чувствуя вину. – Наверное. Почему она? Я ожидала какое-то безлюдное поле с цветами, как в фильмах, но точно не это. – посмеивается, наблюдая, как Кристина усаживается. – Тут впервые почувствовала, что я, типа, что-то значу, раз уж спасла, а не наоборот. – зазывает сесть рядом, хлопая по дереву, и Лиза соглашается. – Хочешь сказать, ты уже кого-то губила? – Было дело. – и повисает тишина. индиго снова видит эту нацарапанную надпись «К + Л», и её передергивает от воспоминания того вечера. она витает в раздумьях того, что вообще происходит и поднимает взгляд на Кристину, что глазеет как-то странно. – Почему мы прогуливаем? – Хотела поговорить. – откидывается на спинку, осматривая чужую шею, – Помнишь же школу? – и Лиза звонко хохочет от такого вопроса, прикрываясь. – А как её не помнить? Например, как ты позавидовала моим бантикам на первое сентября в четвертом классе и разорвала их, а потом отпиздила меня. – Кристина косится, вспоминая. – Или как я загнала тебя в школьный туалет и приложила головой об раковину, правда, не помню за что. – За то, что почти подружилась с новенькой - Мишель, может помнишь её. – Кажется, да. Это пиздец жестоко. – Да, тебе показалось, что я недостойна иметь друзей. – Господи. – потирает руками лицо, недоумевая, – Короче, я очень хочу извиниться, – в глаза не смотрит, горя от стыда, – За детство, школу, мне пиздец, как жаль, что я тебя била и всё испортила, прости. и Лиза опешивает от такого, слушая с восторгом и принимая каждое извинение, как что-то приятное. замечает, что та ощущает вину и просто кладет ладонь на чужое плечо. – Вау, – смущенно улыбается, – Я приятно удивлена, Захарова. – Ой, только давай без этого. – и Кристина смеется, а Лиза подхватывает, отворачиваясь. – А помнишь, как мне нравился Степанов, и мы с ним должны были танцевать на выпускном в четвертом классе, а ты поставила мне фингал и я не смогла прийти из-за этого? – Я была хуевой одноклассницей, но ты говоришь про Степанова, – хмыкает, – А со мной ни один мальчик танцевать не хотел, может потому я… – и не договаривает, останавливая взгляд на карих. – Зависть. – А ты вспомни откуда всё началось. – Откуда? – В первом классе я предложила тебе дружить, а твоя мама припугнула меня из-за того, что знала моего батю и не хотела, чтоб такая как я водилась с тобой. – Чего? Я не знала об этом. – хмурится, заглядывая в голубые глаза. удивляется, не понимая почему мама поступила именно так. – Ну с этого и началось, у меня в голове так и звучало «Захарова, ты исчадие ада, как и твой отец». – Ну, ты же правда такая. – и Кристина верит, соглашаясь. Лиза, не выдерживая, начинает смеяться, прикрывая рот ладошкой, и Захарова супит брови, замечая это. хватает чужую ладонь, медленно убирая с лица. – Почему ты всегда прикрываешься? – А ты не помнишь? – таинственно лыбится, высматривая саму душу, и Кристина отрицательно вертит головой, – Ты же в детстве насмехалась над тем, что у меня улыбка кривая. и Захарова выпадает, округляя глаза, всё ещё держит ладонь индиго, и чувствует, как пробиваются мысли вслух: – Улыбнись для меня. – и Лиза, как по волшебству, выполняет просьбу, не силясь отказать, – У тебя самая красивая улыбка из всех, что я видела. под кожей бьётся желание, теперь уже не хочется что-то доказывать или мстить, и Захарова забывается. тянется ближе, пока индиго неотрывно наблюдает. пульс превышает скорость в два раза, и Лиза не может поверить, что все её грязные, ужасные мысли воплощаются. она так хочет продолжения и одновременно готова залезть в мусорный пакет, что будет отвезен куда-то на сжигание. Кристина прикасается своими губами к чужим, пока у другой сердце выпрыгивает и она принимает, что это наверняка просто сон. Захарова впивается в нижнюю, облизывает верхнюю, и Лиза готова поклясться жизнью, что такого поцелуя у неё никогда не было. ей по-настоящему нравится, но признать это для неё кажется большой ошибкой. столько бежала от этого, чтобы сейчас сломаться. Крис отстраняется, пытаясь вычислить реакцию брюнетки, а та смотрит загнанно, учащенно дыша, и тут Захарова вспоминает, что у индиго есть парень. хочется зарядить себе по лбу, но виду не подает. – Блять. – морщится, пытаясь понять зачем это сделала. – Об этом тоже стоит молчать, чтоб не было как в четвертом классе? и всё становится на свои места.