тусклее фонарей

напряженные, грузные шаги топают по неглубоким лужам, обрызгивая собственные штаны. Захарова плетётся на тхэквондо, сжимая кулаки и размышляя о последствиях того сообщения, что теперь кажется смертоносным. думает о том, что нужно рассказать индиго, сама не знает зачем, но всё же это косвенно касается Лизу, раз уж к ней заявлялся участковый, и она хочет быть в курсе событий. или Кристина просто ищет повод лишний раз поговорить. заходит внутрь одноэтажного здания, замечая тренера у кофе-автомата. – Здрасьте, Евгений Валерьевич. – снимает красную кепку, кивая. – Здравствуй, Захарова, почему Андрющенко не ходит, не знаешь? – и Кристина хмурится, стискивая зубы. – Приболела, может. – хмыкает, понимая, что это не так. убеждается в том, что Лиза боится заявляться после случившегося, словно ребёнок. конечно, стыдно же в глаза посмотреть, не признавая истинных чувств. и Кристина давится этим, проходя внутрь зала, где уже сидят знакомые. – О, Крис, Лиза где? – подбегает Вилка, мельтеша вокруг девушки, а ту это только раздражает. – Да с чего вы взяли, что я, блять, знаю где ваша Лиза? – на злостный тон обращает внимание каждый, и все поднимают глаза с интересом. – Если что, стажируюсь психологом, обращайся. – Виолетта вскидывает брови, думая, что эти двое до ужаса странные. а Захарова получает новое сообщение и немедля проверяет телефон: «Хорошо подумай, Шумахер, прежде чем что-то предпринимать. А.М.». осматривает всех, замечая, как Кира отрешенно болтает с Юлей, кто-то борется в паре, кто-то стоит на груше, и мир замирает, превращаясь в сплошную бездну безысходности и одинокости. точно знает, что придется наведаться к индиго.

***

Лиза чувствует себя сломанной настолько, что трудно пошевелиться. мама, вернувшаяся с утра с работы впала в истерику от увиденного тела в комнате бабушки, совсем не живого. и индиго умерла ещё больше, чем до этого. она неподвижно лежит, глядя в потолок, и чувствует как вибрирует телефон, отдавая дрожью по сердцу. предполагает, что это от Вилки, и решает глянуть: «Наконец, ты стала взрослой, Лизонька, надеюсь, восприняла мой подарок, как что-то особенное и благодарна за него. Но нам нужно расстаться, у нас разные взгляды на жизнь, и человек, что выбирает деградировать мне не нужен! Удачи тебе в жизни, Лизонька. Мин сине яратам.». очень хочется заорать изо всех сил, разбить сотовый, заставить Лешу страдать, но индиго продолжает разбито молчать, прожигая взглядом мир. слезы стекают по бледному лицу, делая его красным, и она соединяет в голове весь пазл, признавая, что была крайне наивной. познает, что врагом может быть совсем не тот, кого считал.

***

Кристина грядёт после тренировки по знакомому маршруту, крепче натягивая рюкзак, и резко вспоминает, что у индиго вчера был день рождения, а значит нужно по-человечески что-то подарить. чертыхается себе под нос, прикидывая варианты, доходит до магазина Магнит и видит напротив торговый центр Депо. а после сорока минут колебаний, всё-таки находит удачный, по её мнению, подарок, аккуратно складывая в купленный красивый пакет. двинется к знакомой домой, хоть настроение не предвещает ничего хорошего, а в голове уйма вопросов: «Почему индиго избегает?», «Почему никак не может признаться себе?», «Почему? Почему? Почему?». так и доходит до второго подъезда нужного дома, зыркая на бабулю, сидящую на лавочке, что вся в черном одеянии. – Извините, а инди… – и не договаривает, вспоминая фамилию, а не кличку, – Андрющенко в какой квартире живёт, не знаете? – Ой, тоже усопшую пришла провожать? – и Кристина пугается, округляя глаза, высматривает неотрывно какие-то ответы, выжидая продолжения, – Ладно, понимаю, сложно о таком говорить, в двадцать пятой. – Спаси-ибо. – тянет, погружаясь в негативные мысли, и просит открыть входную дверь, а бабушка соглашается помочь, – Ещё раз большое спасибо. – Не за что, внученька, ты Лизу поддержи, ей сейчас нелегко. – Захарова хмурится, медленно кивая, но облегчение от того, что индиго всё же живая растекается приятной пеленой. поднимается на второй этаж, находя нужный номер, и звонит, пытаясь успокоить учащающийся пульс. ожидание самое трудное, когда сбиваются мысли и фразы, которые хотела сказать, а в голову лезут посторонние вещи, что мешают трезво думать. прислушивается, улавливая негромкий топот, а после Лиза открывает дверь, совсем не такая как обычно: синяки под глазами, опухшее лицо, красный нос, совсем, будто, не живая, бледно-зеленая до ужаса, с покусанными губами, и натягивает рукава кофты донизу, прикрывая руки. у неё не хватает сил даже на то, чтобы закатить глаза при виде Кристины, но так хочется. со вчера ничего не ела, пила воды только и каких-то таблеток, надеясь, что дозы хватит на бесшумный сон, но не сработало. в ушах звучат собственные крики, обрамленные болью, и последний вздох бабушки, который она даже не услышала за своим горем. держится, пытаясь сделать непринужденный вид, и показать, что ей совсем не плохо, а Захарова приоткрывает рот, понимая, что зашла не вовремя. но всё ещё ничего не понимает. – Кто умер? – выпаливает, оглядывая брюнетку, а та выдыхает с болью от того, что Крис попала в точку. Лиза молчит, глядя в никуда, и Кристина проходит внутрь, заставляя отступить и вжаться в стену. от страха. – Ты боишься меня? – звучит разбито, словно, она этого не заслуживает, и индиго поднимает на неё свои полные слёз, красные глаза, – Это из-за того, что я сделала? снова в яблочко, но Лиза виду не подает, стоит, не двигаясь, и злится про себя на чужую бестактность. – Можешь думать как хочешь, но я не жалею, блять, об этом. – плюется, раздражаясь от немногословности, – А ты не можешь признать, что я была права из-за какого-то ебаного детства, хоть я уже извинилась. – не успокаивается, пока другая зажмуривается, сглатывая, – И сейчас не признаешь, потому что ты слабая, Лиза. последняя реплика бьёт прямо в сердце, и индиго не выдерживает, распахивая глаза. – Да при чём здесь это, блять? – срывается на крик, захлебываясь слезами, – Думаешь всё вертится вокруг тебя? Это меня вчера изнасиловали и выкинули, как ненужную вещь! – тыкает указательным пальцем в собственную грудную клетку, что разрывается от невыносимости, – И кто мне помог? Бабуля хотела, но не смогла, понимаешь?! Она просто умерла от ебучего инфаркта, услышав как он ебёт меня в соседней комнате! и закрывается ладошками от внешнего мира, пока Кристина с накопившейся болью переваривает столь тяжелую информацию, и лицезреет на чужие запястья, покрытые синяками. – Боже. – хватает хрупкие плечи, притягивая к себе, и крепко обнимает, не зная, как можно облегчить чужую моральную пытку, – Прости… Блять, я… Прости. Лиза ревёт, давая волю эмоциям, прямо в чужую куртку, пока Кристина гладит её сзади по голове. она устала от всего, что происходит, от всех злосчастных перемен, и чувства ненужности. и Кристина была права, Лиза ощущает себя слабой. – Ублюдок. – Захарова пытается успокоиться, но внутренняя тряска, что набирает обороты, лишь обрушивает прорву злости на того, кто это сотворил с бедной Лизой, кто её убил, – Это был тот, кто я думаю? она видела своими глазами, как он тащил индиго в подъезд, после подаренных жёлтых тюльпанов и какой-то маленькой коробочки. и тошнота к самой себе вкрадчиво подступает к горлу. не помешала, ничего не сделала. а за бездействие тоже несут ответственность. Лиза часто кивает, подтверждая, и теперь деваться некуда. на улице постепенно темнеет, в то время, как эти двое растворяются в печали друг друга, поддерживая лишь объятиями. и они не умеют иначе, чем ломать и клеить вновь самих себя, и так по кругу. – Ты кому-нибудь говорила? Маме, там? – перебирает черные волосы, придерживая тело, чтоб та не упала. – Нет, никто кроме тебя не знает. – отстраняется, вытирая слёзы с опухшего лица. – Ты же понимаешь, что его нужно посадить? – заглядывает в карие глаза, выискивая соглашение. – Я уже не докажу, Кристин. Думала, – истерический смешок, – Думала мы будем вместе, а он просто меня бросил в мой день рождения. Использовал и бросил. Написал смс, что я ему больше не нужна. – и лицо краснеет вновь. Захарова стискивает кулаки с огромным желанием выплеснуть гнев, но к Лизе пытается проявить максимальную нежность с осторожностью. – Знаю, сейчас неподходящий момент, но… – Лиза внимательно наблюдает, как другая подносит красивый пакет, – С прошедшим. – бессильно улыбается лишь краешками губ, стараясь подбодрить. а индиго вынимает новую спортивную форму. – Синяя? – пробегается взглядом по вещичке, выдавливая улыбку, – Спасибо большое, давно хотела новую купить. – Это цвет индиго, Лиза, думаешь зря целый час выбирала? – и обе усмехаются, глядя друг другу в глаза. Андрющенко чувствует, что только здесь, сейчас и рядом с Кристиной, она ощущает себя не так одиноко, как час назад, потому что мысли душат и не дают спокойно уснуть. – Посидишь? – проклинает себя, но выбора будто не остаётся, и она наступает на свою гордость, лишь бы не погибнуть этой ночью. – Конечно. – кивает, внутри радуясь тому, что не нужно домой, где всё не так гладко. и они идут на кухню, где Лиза ставит чайник, усаживаясь за стол, а Кристина замечает, как подрагивают чужие руки. – Мы одни дома? – греет душу это «мы», но Лиза лишь кивает. – Мама в похоронном бюро. – безэмоционально и отрешенно. – Блять… – и хочет зарядить себе по лбу. девушки пытаются отвлечься, говоря о тхэквондо и вовсе не задевая тему о поцелуе, Кристина понимает, что это лучше не тормошить, по крайней мере сейчас. и вдруг резко вспоминает про последние новости, чуть ли не падая со стула. – Меня засекли. – выдаёт так внезапно, что сама не успевает сообразить, и тут же кривится от осознания, что снова не в тему чужих проблем. – Что? Кто? – Угрожают сдать меня в ментовку, так, что, наверное, это моя последняя неделя здесь, и одна из последних наших встреч, если они ещё будут. – Подожди, как это? – хмурится, начиная приходить в себя. такая уж особенность, что чужие проблемы отвлекают от своих. – На тебя и так навалилась куча хуйни, не хочу добивать. – смешок перед убийственной фразой, – Скоро опять будешь главной на спорте. и индиго готова пустить слезу, но держится из последних сил, заглядывая в голубые глаза. там сожаление и горечь. – Поспишь со мной? щеки вспыхивают красным, и появляется смущенная улыбка, прибавляя жизненность к лицу Кристины. Захарова осторожно кивает, не отрывая взгляда, и задумывается об абсурде. так яростно ненавидела, а тут жалостливое «поспишь со мной?» и щенячьи глазки. и пробирается понимание того, насколько индиго одинока. – А твоя мама? – отпивает чай, прищуриваясь. – Ночные смены. и больше ничего не нужно. обе разбиты. медленно бредут в комнату, пока Кристина в темноте погашенных ламп зыркает на затылок индиго, пытаясь ухватиться за цепочку логики. в глубине она знает, что Лиза подсела, по ней ведь видно: закушенные губы, томный взгляд, на лбу так и написано «я хочу Кристину Захарову». но эта близость слегка пугает, сложно довериться. обеим. заходят, и Захаровой в голову тут же ударяют воспоминания о том, как она уже просыпалась на этой кровати, когда Лиза притащила её пьяную к себе. – Что-то флэшбеки не очень. – вырисовывается момент, когда прижала брюнетку к стене, напоминая про школу. – Одной здесь ещё хуже. – Кристина смекает, что насилие, вероятно, произошло на этом месте, потому становится тошно. Лиза совсем отстраненная, витающая в облаке своей боли и не обращающая должного внимания ни на что. выдает светловолосой свои вещи, теплее, чем в прошлый раз, и ложится в постель, кутаясь в одеяле с головой. – Это защита от подсматривания? – Крис не перестаёт шутить об интиме, хотя сама до жути боится лечь рядом и чувствует как ускоряется сердце. – Можешь выйти и переодеться в коридоре, если стесняешься. Захарова закатывает глаза, быстро сменяя одежду, и сунется к кровати, задумчиво закусив губу. – Двигайся. и индиго слушается, прикрывая веки. Кристина ложится рядом, обдавая теплом чужое тело, и Лиза дрожит от этого трепета, потому что ощущала только гадкость. обнимает, позволяя себе хоть на немного отключиться от мира, и чувствует, как бабочки оживают.

***

Захарова раскрывает глаза под щебетание птиц под окнами, сначала не понимая где находится, корпусом поворачивается к стенке и на секунду выпадает, видя перед собой мирно сопящую индиго. вскидывает брови, дергаясь, а после соображает, что к чему, и становится уныло от чужой судьбы. рассматривает аккуратные черты лица, останавливаясь на губах, вкус которых совсем недавно ощущала на языке, и в крови пробуждается сильное желание попробовать. слегка двинется ближе, и золотисто-карие глаза распахиваются, обнажая красный, от полопавшихся сосудов, белок. – Доброе утро. – на выдохе выдает Кристина, пугаясь, а та резко поднимается, выискивая мобильник. – Сколько время? – находит и видит на часах половину восьмого утра, – Скоро мама должна прийти, нельзя, чтоб она тебя увидела. – Стыдишься меня? – усмехается Захарова, обретая сидячее положение, потирает виски, ища глазами свою одежду. – Она тебя недолюбливает. – Тогда передай, что это взаимно. – и Лиза, цокая, плюхается обратно. Крис, уже заметно расслабленнее, чем вчера, переодевается без какого-либо стеснения, и индиго даже взгляда не бросает, настолько плохо. спустя несколько минут девушки прощаются, и Лиза снова погружается в чёрный мир, а Кристина шагает домой с нежеланием оказываться в этом «недо-притоне». разные, в то же время, адски одинаковые. переступает порог, окунаясь в рутину, что давит на разум с каждым днём сильнее. на душе и так дурно, а тут ещё попробуй не сорваться при виде алкоголя и белых дорожек. и откуда у них столько денег на это всё, - думается Кристине, когда она заходит на кухню. – Шумахе-ер, где была? – тянет сосед, поедая глазами, которые хочется выцарапать. и девушку пробирает озноб, она точно воссоздает в памяти слова индиго про изнасилование, и начинает ненавидеть всех мужчин ещё сильнее, чем до этого. усмехается, когда мужчина встаёт и двинется к ней, злость берёт вверх: толкает, настолько сильно, что сожитель приземляется головой об угол стола. и алая пелена затмевает пространство.