тусклее фонарей

бесконечный звук пищания аппаратов, запах медикаментов, холод даже в помещении и первый снег - то, чем встречает двадцать третье ноября. Кристина не смыкала глаз всю ночь, от того синяки будет видно, даже если нанести тонну консилера. – Ты бы домой езжала, поспала, она как очнется, так говорить с тобой будет не в состоянии. – твердит медсестра уже третий раз. – Мне достаточно знать, что она очнулась, а уж поговорить можно и потом. – скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку в кресле. – Так свою подругу любишь? – За мной скоро приедет полиция, – вздыхает от того, что женщина никак не отвяжется, – Тогда и уйду. и дальше смотрит на бледное лицо и руку, в которую воткнута игла с капельницей, грудную клетку, что медленно поднимается время от времени, и благодарит вселенную за то, что её успели вовремя прооперировать. спустя двадцать минут приезжает мать, одна, без отца - это подмечает Захарова, ему, видимо, вообще плевать. эмоций злости или обиды не осталось, сейчас настигает только усталость и ожидание того, что карие глаза наконец откроются. – Это из-за тебя всё, – в слезах начинает, – Говорила же ей, что зря с тобой водится, ох, не уберегла мою девочку. – Да, что вы говорите? Это не я стреляла. – Если бы не ты, не было бы никакой угрозы, у меня Лиза в неприятности не встревает! Слишком уж ты в отца пошла, любишь жизнь другим портить. – Меня уже достала ваша предвзятость, я от семейки свалила не для того, блять, чтоб слушать как на них похожа. – Моя Лизонька была счастлива, пока ты снова не появилась! – горячие струи слёз так и стекают по её морщинистому лицу, оставляя за собой солёные дорожки. – Да, что вы вообще знаете про свою дочь? – Это ты, что про неё знаешь? Знаешь, как она ненавидела тебя все эти годы, а? Знаешь, как плакала, прибегала ко мне после малейшего косого взгляда в её сторону? Знаешь из-за кого это? То, что она пошла в спорт, набила эти наколки, стала больше похожа на мальчика, чем на девочку - это всё твоя заслуга! и Кристина затыкается, молчит, а смотрит ненавистно-ненавистно, и глаза уже на мокром месте, ведь осознание, что стоило сломать индиго жизнь, и она все равно после всего признается в любви и кидается под пули вместо неё - это больно, несправедливо вовсе. – Мне жаль, что в детстве я поступала ужасно, на это были свои причины, и вы прекрасно о них знаете. – Как бы ты сейчас тут не плясала перед ней, моя Лиза лежит с пулевым ранением! Всё из-за тебя! – Захарова Кристина? – только Кристина хотела добавить, как вошедший в палату участковый тут же окликнул. – Да, я. – устало, на выдохе. – Вам придётся пройти с нами.

***

холодные, серые стены, звук принтеров и железных замков, а также ненавистный взгляд сломанного человека из камеры. сейчас прямо там сидит Кира. ещё вчера они были на спорте, вели себя как хорошие знакомые, быть может, даже подруги, ну а теперь раскрылись маски, и притворство больше ни к чему. с Захаровой уже провели беседу, как ни странно, Медведева её не сдала, не показала видео с угоном и не указала пальцем. видимо, ей нужен был только Александр, даже ценой собственной свободы. – Захарова, ты свободна, – обращается местный полицейский, – Но только до суда. Повезло тебе, что мать заяву забрала, так бы уже на учёт поставил. – Подождите, я хочу поговорить с подозреваемой, – и делает акцент на последнем слове, – Пожалуйста. Кира поднимает голову с долей удивления во взгляде, даже надеждой будто, или может с желанием что-то передать, сказать. – Запрещено это, домой иди. – Ну, Геннадий Васильевич, я могу помочь узнать какие-то детали, она, всё-таки, моя бывшая подруга. – полушепотом, и мужчина начинает сомневаться. – Она эту девчонку подстрелила, которая в полицию звонила, а ты сейчас с ней поболтать, как старые друзья хочешь? Может, ты заодно с ней, а? и блондинка уже едва сдерживает злость, становясь красной. – Я имею право поговорить с ней. – грубо, настойчиво и упрямо. и участковый долго прожигает взглядом, перед тем как махнуть рукой и согласиться. – Ладно, но даю только пять минут. – Спасибо. Медведеву заводят в комнату, не снимая наручников, а с ней заходит и вторая девушка, садясь за стол. – Ты мне всё расскажешь. – звучит, скорее, как приказ, а та только глядит неотрывно, ожидая вопросов, – Зачем в твоей игре нужна была я? Зачем отправила мне блядское видео? – Это был не первый случай. Саша угонял тачки, какой-то процент с продаж отдавал мне, а я взамен должна была следить за всеми его «коллегами», если можно так сказать, ну и время от времени он, ещё и пользовался мной, фу, мерзость. Я молчала, делая вид, что согласна на такие условия ради денег. – Тебе так нужны были гребанные деньги? – Мама болела, я хоть её и не сильно любила, но помочь была должна, а лечение цирроза, видишь ли, обходится не дёшево. Ну, а этот урод, вместо того, чтоб помочь своей сестре, использовал меня в грязных целях. – Хм, – обдумывает, складывая всю историю по пазлам, – Болела? – Она умерла. – и не желая продолжать тему смерти, начинает дополнять сказанное, – В общем, очередную тачку он позвал меня проверить перед продажей, он частенько так делал, мы снимали магнитолу во многих, и ещё некоторые запчасти, ну и когда он вышел покурить, я на всякий поставила камеру, думала, может с этим компроматом отомщу ему и сразу получу много бабок на лечение, типа, одним выстрелом двух зайцев и так далее. – И что же в твоём плане пошло не так? – А то, что я знала, что обратись я в полицию с этим видосом, он всё-равно вышел бы под залог, зато со знанием того, что я «предатель», а значит, я лишилась бы и денег, и мамы, и своей ценности, ведь такие слухи по району идут быстро, а зачем мне быть изгоем? – Тоже верно. – И тогда возникла идея подставить его иначе: я отправила видео тебе, подумав, что шантажом ты выбьешь из него много денег, в обмен на флешку, ну а мне, следящей за тобой, украсть бабки у тебя было бы намного проще. Да и там ведь не было моего лица, а насиловал, насколько мне известно, он ещё троих, как минимум. – Но ты ведь сама сказала ему, что у меня есть на него что-то, чтоб посеять недоверие, а зачем? – Потому что ты не сделала так, как я думала, ничего не сказала, а просто наплевала. Даже не накатала заяву на него. Тогда, я разозлилась ещё и на тебя, ты поступила как гнида, и пришлось действовать по другому. – Посеять сомнения, расстроить наши с ним рабочие отношения, заставить меня кинуть его в ответственный момент, сбежать, а дальше менты, и он, как назло выходит из тюрьмы, но вот незадача: ему нужно отомстить за содеянное мною, это понятно, но ведь для тебя самым важным были деньги, каким образом из всей этой ситуации ты бы их достала? – Деньги играли роль по началу, когда я кинула видео тебе и удалила у себя, потому что этот мудак проверял мой телефон, боясь собственной тени. А потом мать умерла, и жажда мести затмила все эмоции, думаешь кого я в этом винила? – Его. – И тебя. Я бы убила тебя, и глазом не моргнув, а потом подстроила его самоубийство на фоне того, что смысл жизни завершен. Дело бы закрыли. – Но ты облажалась, в итоге на больничной койке лежит ни в чем невиновная Лиза, а ты сидишь тут, не ощущая и доли вины. – Ты хочешь, чтоб я в открытую жалела о том, что не смогла грохнуть именно тебя? – Да, – чётко, – Потому что, если кто-то из нас и заслужил пулю, то точно не она. – А ты её любишь, да? – ухмыляется, будто читая, – Если б я вовремя это поняла, то всё прошло бы по плану. – Интересно, что бы ты сделала? – Чувствую, ради неё ты пойдешь на что угодно, даже разыгрывать спектакль бы не пришлось, просто отнять у тебя самое ценное и ты сама прибежишь. – вальяжно откидывается на спинку стула, в глазах играет азарт и желание задеть, а Крис подрывается с места. – Ты, блять, сгниешь в этой тюрьме вместе со своим Александром, и я надеюсь, что все оставшиеся года вы будете сидеть в соседних камерах. – Захарова, – вмешивается вошедший полицейский, – Время вышло, на выход. и Кристина пулей выноситься оттуда на свежий воздух. ветер обдаёт неприятным холодом, заставляет сжиматься, перескакивать с ноги на ногу и вечно шевелиться, а вот сигареты, вовсе наоборот: жар и только, затмевают лёгкие и горловину. шесть градусов тепла передают атмосферу зимы, что не за горами, осталась всего неделя, и Кристина уж больно надеется, что до начала новой поры Андрющенко очухается. – Блять. – чертыхается себе под нос, плетясь домой. сейчас там её ждёт лишь одиночество, не обдолбанные соседи, надоедливые и колкие словечки Толика, или хохот Наташи, не крики папы и плач мамы, не вой Дениса и его дружков, не объятия индиго, а тусклые стены, исцарапанные в собственных агониях. Захарова знает, что завтра ей предстоит разобраться с предательницей Сашей, которая явно ещё ни сном ни духом о произошедшем. а после снова двинуться в сторону больницы, что находится в пятидесяти метрах от её дома. – Эй, ты чё? – возвращает в сознание женский голос, видимо, татуированная девушка, в которую врезалась Крис, не особо довольна тем, что её короткие волосы могли быть подожжены сигаретой. – Ай, бля, Вилка, сорян, – быстро вернувшись реальность, принимается стряхивать пепел с плеча знакомой, – Не увидела. – Да ладно, всё норм, чё вы опять спорт пропускаете? Заебали. Малышенко, как раз выходила выбросить мусор, когда блондинка со всех ног влетела в неё, но для пубертатной язвы это отличный повод засыпать Кристину вопросами, раз уж Лиза морозиться. – Лиза в больнице. – будто нет смысла ничего скрывать, выдаёт, уставившись куда-то в дорогу. – Чего? – тут же теряет слова, – Покурим? – и девушки усаживаются на скамейку у подъезда, – Чё случилось? – В неё стреляли. Кира. – не заглядывает в глаза даже, так и говорит, на одном издыхании, ища поддержки. – Что, блять? Что у вас, нахуй, происходит там, и почему я не в курсе? – Боюсь, ты слишком много пиздишь для той, кому можно всё рассказать. – Кристина всегда честна, и не видит в этом ничего плохого. – Алло, я могила! Я рассказывала хоть что-то важное про себя, а? Что ты обо мне знаешь? – горько усмехается, постепенно снимая все маски, – Что я Егора Крида люблю? Или смешу всех подряд? Татухи мои видишь, думая, что я как открытая книга, на мне и так написано то, что внутри. Ага, а знаешь от чего это всё? – От чего? – Да я, блять, просто наркоманка, которая ненавидит себя, своё тело и свою жизнь. – вот сейчас ей действительно не до смеха. – Серьёзно, что-ли? Кристина начинает потихоньку задумываться, она с Вилкой никогда откровенно не общалась, да и вообще, плоховато знала её. в школе та слишком разговорчивая, а вот и правда, говорит ни о чём, о значимом ведь ни слова. – А ты думаешь у меня, наверное, и семья радужная, как я сама, но только не тебе в шесть лет приходилось мать с петли снимать. – и у Захаровой отвисает челюсть. – Ладно, я верю, что ты не пустышка, у которой просто рот не затыкается. Пытаешься заглушить моральную боль? – Мало ли нас таких? Вон, выгнали мусор вынести, а я уже планирую сбежать в какой-нибудь притон, лишь бы не возвращаться туда, где пальцы ломают. и минутное молчание накрывает обеих. всем на этой планете грустно, без весёлых исключений. теперь блондинка понимает, что судить по обложке - очень уж глупо. – Кира хотела убить меня из-за своих старых расчетов, а Лиза кинулась вперёд, меня защищая… Блять, кто я теперь, после этого? Она в глаза мне смотрела и шептала «я тебя люблю», а я даже ответить не успела. – и закрывается ладонями, чтоб другая не увидела слёзы. и грудь от боли разрывается, страшно и подумать, что было бы, если бы Андрющенко не спасли. ведь, так хочется ещё раз взглянуть в её глаза, забить на всех, и наконец, ответить взаимностью: прильнуть к губам, обнять, забрать к себе и больше никогда не отпускать, не подвергать риску. Виолетте и самой очень жаль становится: за индиго, за Крис, за всех на планете, которых сломила несправедливость. – Что между вами было? – шепчет, гладя по плечу. – Думаю, любовь. – А подробнее? и предложения, без красивой постройки, грамотного оформления, но с большим смыслом льются сами по себе, растекаясь во рту сладким привкусом чужого языка. она рассказывает, вспоминая, иногда стирая одинокие слезинки тоски и боли, от чужого горя, и посвящает чужого человека в что-то до бабочек родное. – Он просто уёбок. – заявляет Вилка, – Надеюсь он сдохнет в муках. – Я тоже. – и затяжка. – Что будешь делать, если он вдруг заявиться к Лизе? – хмурится от злости и бессилия что-либо предпринять. а Кристина никогда и не задумывалась об этом, однако обжигающий дым, заставляет вкусить горечь от возможности этого варианта. – Убью его. а соседка хмыкает.

***

две недели проходят в моральных муках, ожидании, и заботах. холода за окном точно передают внутреннее состояние совсем молодой, но уже много познавшей девчонки. компания распрощалась с розоволосой также быстро, как и приняла тот факт, что Кира оказалась подставной. спид особенно ей не доверял, она казалась странной и слишком любопытной. на постройке ребята стали собираться всё реже, Артём, кажется, нашёл девушку перед новым годом, чтоб праздновать не в одиночестве, и теперь проводит время с ней. ну а Кирилл, как бы не пытался подобраться к шумахеру, всегда остается отвергнутым, отныне он принял факт, что никогда не добьётся взаимности, потому что Кристина больше не скрывает своих чувств к Лизе. она непрерывно ждёт, когда та очнётся, чтобы оказаться рядом и дать поддержку, опору для своей девочки. зима попахивает мандаринами, некоторые ларьки уже увешаны гирляндами и дождиками, и многие планируют ближайшие праздники наперед, хотя на дворе только седьмое декабря. Захарова шагает по одному из таких продуктовых магазинов, покупая фруктов, что нынче дорогие, и черного шоколада, ведь врач сказал, что Андрющенко должна скоро прийти в себя, а значит, нужно успеть её порадовать. стоит на кассе, добавляя в список покупок сигареты, и после довольно выходит на заснеженную улицу, а телефон начинает разрываться от входящего. – Да? – пока она еле успевает схватить пакет с апельсинами, что почти упал, до ушей вслед доносятся настолько радостные новости, что цитрусовые и правда выпадают с рук. – Здравствуйте, из больницы «РЖД Медицина» звоним, спешим сообщить, что Елизавета Андрющенко к сознанию пришла, вы так долго ждали, что мы не сказать просто не могли. – Спасибо… Блять, – поднимает несчастный пакет, несясь со всех ног к ближайшей остановке, – Ой, спасибо большое! Я скоро буду! мчится, слушая удары собственного сердца, и благодарит за лучший подарок к наступающим праздникам. больница тоже пахнет по другому: приятным холодком, конфетами и кофем, давая ощущение, что отныне всё будет хорошо. должно быть. сто третья палата обретает новые краски, вместе с тем кажется такой манящей, и Захарова набирает полные легкие воздуха перед тем как зайти, а затем кровь тяжелеет. прямо на деревянной кровати с лежащей индиго сидит её мама, а рядом, хуже того, стоит Лёша. тот самый мерзкий Лёша, на которого Лиза смотрит с болью, проклиная за этот визит даже собственную мать, но сказать ничего не может. – Как хорошо, Лизонька, что ты поправилась. – снова этот мерзкий голос, который брюнетка надеялась никогда не слышать, – Я тебе мандаринов принёс. и девушка отводит глаза в сторону, только сейчас замечая знакомый силуэт. Кристина наблюдает убийственно, одно неверное движение и она кинется. и теперь все обращают внимание на вошедшую.