тусклее фонарей

– Кристина? – даже не смотря на всю ту боль, что она пережила, всё-равно, по прежнему продолжает смотреть с нежностью, наверняка, желая, чтоб все кроме неё вышли из палаты. но Захарова пыла унять не может, продолжая сверлить дырку взглядом в голове бывшего парня индиго. – Подожди за дверью, Кристина, не видишь тут голубки воссоединились? – начинает женщина, отчего блондинку передёргивает. всё будто замедляется, и Лиза глядит так, словно прощения за маму просит. – Хватит, мам. – наконец, даёт отпор, – Уходите. – Ты чего, Лизонька? – Лёша с таким отвращением осматривает Крис, что та вот-вот и с цепи сорвётся, – Оставьте нас одних. черноволосая женщина слушается, лишь бы свести дочь с тираном вновь и заставить Лизу забыть о Кристине, а девушка ощущает весь оцепеневший страх Андрющенко, от того не выдерживает. оставить её наедине с ним равно отдать на моральное растерзание. – Вышел нахуй отсюда. – стремительно приближается, пока парень округляет глаза, – Ещё раз увижу рядом с ней… – применяет всё, что выучила на тхэквондо за эти месяцы, и удачно запугивает парня болью, – Убью нахуй. победу она настигает слишком быстро: несколько секунд и в палате никого, кроме двух девушек. огорченных произошедшим, и даже слегка перепуганных, но оно стоило того, чтоб сейчас быть только вдвоём. – Лиза. – почти рухает рядом, одаривая жаром своего тонкого тела и глубиной любящих глаз. – Кристин. – благодарит одной лишь глупой улыбкой, раскрывая бледные руки для объятий, а та обеими ладонями берёт за лицо, гладя по щекам. – Зачем же ты тогда..? Вместо меня… Дурочка. – хочет сказать эти заветные слова, но силы духа не хватает. возникает какой-то беспричинный страх, что Лиза больше не отвечает взаимностью, что она, возможно, хочет вернуться к парню, или это просто потому, что она была в коме целых две недели. – Кристин, у меня больше нет сил скрывать. – бровки домиком и грузный выдох, – Пожалуйста, поцелуй меня и скажи, что не жалеешь об этом. и девушка тянется к женским устам, после столь долгого ожидания и бесконечного желания сделать это, спустя миллион представлений этого момента перед сном и переживаний. они и подумать не могли, что станут смыслом жизни друг друга. вязко, нежно и сладко, и главное, что все лишние где-то за дверью не смеют помешать их идиллии. её хочется сжать до порхающих в желудке бабочек, слиться в единое целое, знать каждый шаг и оберегать. от таких как Лёша, таких как Кира, и других идиотов. а когда на этаже начинает слышаться топот, то девушки суматошно отстраняются. – Разойдитесь, охрана. – звучит снаружи, и блондинка хмурится. в комнату врываются санитары в белом одеянии и надписью охрана сзади. – Захарова Кристина, покиньте, пожалуйста, помещение, к нам поступила жалоба о неудовлетворительном поведении и нарушении правил поведения в больнице. – Чего, блять? – и она вмиг соображает, кто пожаловался, когда хитрые глаза пялятся с удовлетворением из-за двери, – Это ты, ублюдок, донёс? – выглядывает из-за мужчины, желая добить Лёшу прямо на месте. – Нет, пожалуйста, не трогайте её, уберите его, я не хочу его видеть. – от страха она начинает переживать, зная, что мать сделает всё, чтоб этот индиго была вместе с парнем. но санитары хватают Захарову под руки, не давая возможности отомстить этому козлу, и выводят к чёртовой матери, девушка только вслед успевает бросить: – Я не жалею! а Алексей, пользуясь моментом, заходит к Лизе, запирая за собой дверь. девушка, что теряет от всех событий рассудок, в панике натягивает на себя одеяло, пытаясь скрыться от него. она будто начинает чувствовать боль от тех синяков на запястьях, и внутри всё дрожит. это её вторая в жизни паническая атака, первая была из-за пьяного отца в семь лет. – Уйди, уйди, уйди, прошу, уйди. – слёзы, немощность, и она чувствует, как задыхается. – Лизонька, ты чего? Я же просто поговорить, извиниться. – Уйди, я не хочу тебя слышать. – Лиза! Ебаные вы твари, лучше бы этого уебана вывели! – раздается из коридора, там явно драка с охраной. а мать просто наблюдает, даже с неким удовольствием от мучений Захаровой, мол, так ей и надо. сама ведь не знает, что человек, которого она подсунула, сделал с её дочерью. – Да ну что ты, так обиделась? – ухмыляется, обесценивая весь свой вред. – Съебись отсюда. – но её никто не слышит, на помощь не приходят, мужчины разбираются с девушкой, вместо того, чтобы убрать того, кто реально несёт опасность. – Утютю, смотрю ты с Кристиной подружилась, мама твоя не в восторге. – осуждающе машет головой, как маленькому ребенку. – Что тебе надо? – Это странно, ты же раньше её ненавидела, аж пена изо рта шла. – задумывается на мгновение, затем продолжает, – В общем, думаю самым разумным нам будет сойтись. – И не надейся. – выплевывает, пока реки слёз стекают по щекам. – Ты без меня никто, нашла себе компанию, конечно, теперь с пулей в больнице валяешься, не боишься такой жизни? – Я боюсь тебя. – Меня не стоит бояться, я зла не желаю, Лизонька, только добра. чувство несправедливости, обиды, боли и страха поглощает, агрессия так и прёт, жажда убить, отомстить затмевает всё доброе, что в ней есть. – Из-за тебя умерла бабушка! Из-за тебя я больше не могу спокойно спать на той кровати, из-за тебя я думала, что со мной действительно что-то не так, но больной тут только ты! Ты ебанутый на всю голову, и я надеюсь, что ты ответишь по заслугам. Лёша теряется, опешивший от такой дерзости, и спустя несколько секунд молчания выдаёт самую непринуждённую фразу, будто ничего и не было. – Я осознал, что был не прав всё это время, я не хотел, чтоб тебе было больно тогда, прошу, дай мне шанс. Всего один, Лиза. Я даю тебе время подумать, не хочу давить на тебя, жду твой ответ. и он уходит, так просто, словно только что два плюс два сложил, у индиго лишь истерика от шока и накативших чувств, она так хочет, чтоб здесь и сейчас была рядом Кристина и уберегла её от этой участи. – Ну как всё прошло? Поговорили? – женщина с любопытством выглядывает в глазах позитивный ответ. – Да, дал ей время подумать, думаю, она примет правильное решение. – Лёшка, нужно эту Захарову убрать как можно скорее, не могу я видеть, как такое с моей Лизой случилось из-за неё, убить хочу. – Не беспокойтесь, когда Лиза согласится дать мне шанс, я сделаю всё, чтоб она забыла как выглядит эта Кристина. – Отлично, но ты сильно на неё не дави, после такого то, она сразу не простит, не пугай её главное. – хлопает парня по локтю, вскидывая брови. и обоим кажется, что всё идёт по плану.

***

Кристина приходит в ярость: пинает урну у входа в больницу, материт всех и закуривает. через пару минут дышит уже размеренно, однако злость на Лёшу никуда не уходит, ему так просто это с рук не сойдёт. девушка двинется домой, иначе, она чувствует, что убьёт кого-нибудь. сейчас бы выплеснуть агрессию на тхэквондо, в драке с кем-нибудь, а лучше подловить этого мужлана в тёмном переулке. она берёт телефон, и понимает, что номер Лизы совсем не знает. придется спросить у кое-кого. десять минут спустя в квартире номер семь раздаётся дверной звонок, и Вилка вылетает сразу после того, как посмотрела в глазок. ей бы только повод. – Крис, что-то случилось? – обеспокоенно глядит, зная, что новости явно о пострадавшей. – Дай номер индиго. Малышенко выполняет просьбу, а затем удержаться от расспроса не может: – Она очнулась? Что-то произошло, да? – вертится как попрыгунчик, не имея сил сдержать свои эмоции. – Этот урод объявился. Мандаринов ей принёс, блять, а мамаша её так и рада насильника дочери подсунуть. Вилка глаза округляет, а рот сам открывается в изумлении. – И что он хотел? – Видимо, сдохнуть, также как Толян. – и пыхтя, набирает номер, пока Вилка находится в размышлениях, не понимая, – Лиз? Как ты? – Кристин? Я хочу домой, пожалуйста, забери меня, я выпишусь завтра, пожалуйста, забери. – Тише, тише, – жмурится, понимая как ей плохо, – Я заберу, позвони или напиши на этот номер завтра, я тебя заберу. – Спасибо. Он, он… – захлёбывается собственными слезами. – Он что-то сделал? – сердце останавливается, замирает дыхание и взгляд, а секунды превращаются в минуты. – Он сказал, что без него я никто, я не могу, Кристин, я не хочу больше его видеть, пожалуйста… – Всё, всё, я заберу тебя завтра, и больше ты его не увидишь, всё будет хорошо. – Спа-спасибо. – заикается, пытаясь успокоиться и привести в норму дыхание. трое напряженны, размышляют над ближайшим будущим и молчат в своём мире. – Зачем он это делает? Он же сам её бросил, что за долбоёбы пошли? – Мать её тоже постаралась, она меня ненавидит. девушки курят у подъезда, засматриваясь на падающие снежинки и проезжающие авто. Кристина больше не видит в Вилке клоуна как раньше, теперь она относится к ней как к серьезной личности со своими проблемами. – А что с Кирой? – Суда ещё не было, и Александра уже словили, преданность до гроба, блять. Не люблю я такое. – Ну он тоже хорош, насиловать собственную племянницу, ещё и когда сестра в таком состоянии, я в ахуе с нашего мира. Может, как раз из-за таких мужиков я лесбиянка? а Кристина замирает, хлопает ресницами пару секунд, а потом поворачивается на подругу. – Чего? – А по мне не видно, или что? Расслабься, ты ведь с индиго тоже, мужики живут в обществе лесбух и думают, что мы суки, потому что им не даём, браво! – и Кристина начинает посмеиваться. – А ведь правда. И почему мир крутится вокруг секса? – А тебя саму не привлекает секс? – вскидывает брови, оценивая взглядом уровень смущенности Захаровой. – Не знаю, я как-то не думала об этом. – но она словно камень. – Подожди, – хмурится, – Я думала вы на полном серьезе ебётесь с индиго. – Не-ет. – протягивает, протестуя, – Не было у нас ничего такого. – и Малышенко удивляется ещё больше. – Ну ты же хотела бы ею овладеть, там? – давит. – Овладеть? – Кристина ищет взглядом точку опоры, чтоб только не представлять ничего разратного. – Ну, доставить удовольствие. Представь, как она вся мокрая и красная от возбуждения стонет под тобой, а. – и Захарова начинает краснеть, – Воу, проклятая озабоченная лесбуха. – Вилка, иди нахуй, что за темы? Я не думаю о таком. – оправдания не действуют, ведь к щекам краска только прибавляется, и поток мыслей остановить уже невозможно. – Ладно, ладно… – вскидывает ладони в сдающемся жесте, а Кристина, бросая свою недокуренную сигарету, без прощаний сунется в внутрь дома, лишь бы побыстрее удрать от этого неловкого разговора. заходит в квартиру, как-то уж слишком тяжело дыша, и избавиться от картинок в голове не может. – Бля, как это развидеть? собирает всю волю в кулак и выбрасывает эти мысли с головы, Лизе, наверняка, сейчас плохо и она хочет домой, Захарова не может позволить себе думать о таком. лишь рухает на кровать, засыпая.

***

мороз, старые друзья и постройка: то, чем встречает ребят четверг. наконец, они собрались, даже не смотря на то, что от их группы осталось немного. их всего трое, но делам это не мешает. – Нужно разобраться с одним типом. – заявляет Крис двум парням, что таращатся, прячась в капюшонах, и выдыхая пар в молнии курток. – Что за тип? – вопросительно вскидывает голову Кирилл. – Он насильник и опасен для кое-кого. – «Кое-кто» это Лиза? – подмечает Артём, переглядываясь с другом. – Да, и я не хочу, чтоб она пострадала, он заявляется к ней в больницу и может сделать там с ней что-угодно, блять, а я бессильна там, потому что в чёрном списке. – Ты в чс? Мать, что ты там натворила? – Отпиздила его, а он пожаловался, пидор. Я боюсь за Лизу, пацаны, и мне нужна ваша помощь. – А с чего ты взяла, что он насильник? Чё он не сидит? – Это бывший Лизы, и он её изнасиловал. – и парни выпадают, меняясь во взгляде, – Поможете? и они кивают.

***

ближе к вечеру индиго, чувствуя себя гораздо лучше, просит врача о выписке, и тот, к счастью, идёт на встречу, прописывая некоторые медикаменты на недельный срок. – Главное, под пули больше не кидайся. – шутит мужчина, по доброму улыбаясь. – Спасибо вам, постараюсь. – и топает в свою палату, чтоб собрать вещи. запах лекарств уже начинает действовать на нервы, а ещё эта недоеда в виде каши каждый день, и страх того, что тут она не в безопасности. шаркает тапочками, глядя под ноги и заходя внутрь, но мужской голос пугает, не давая опомниться: – Тебя выписывают, Лизонька, решил помочь тебе добраться до дома. – и лицо кареглазой тут же мрачнеет. – Что ты здесь делаешь? – с отвращением, словно его присутствие самое большое оскорбление для неё. – Я же сказал, давай помогу. – Мне не нужна твоя помощь. – Лизонька, ты же больна, будет лучше, если я помогу. Я не уйду. – мерзкая ухмылка. реальность теряется, если когда-то в собственном доме быть рядом с ним было угрозой, то здесь ещё страшнее. спорить с ним, выпроваживать, посылать, вызывать охрану - всё это кажется бессмысленным, будто не сработает. и Лиза тайком пишет Кристине смс о том, что в скором времени выйдет из здания, однако ей страшно, потому что он с ней. – Я не хочу находиться с тобой вдвоем в одной комнате, ты можешь подождать в коридоре? – Лёша покорно выходит, что даже удивляет. но понимание того, что он не отвяжется, пока её не заберёт к себе Захарова, не унимается. – Алло, Кристин? – Говорить можешь? Всё хорошо? – волнуется, тихо матерясь, – Вот пидорас. Я тебя заберу. – Он не уйдет, – голос подрагивает, – Но он ждёт за дверью. Ладно, он спустит мои вещи и ты меня встретишь, да? – Да, – через трубку слышно улыбку, – Да. – потому что, у неё был план на этот случай. и спустя пару минут Лиза выходит к нему со всеми вещами, которые привезла мать. – Я могу донести сама, уходи. – ещё одна попытка. – Твоя мама настояла на том, чтобы я забрал тебя, я не уйду. и индиго не понимает такую привязанность своей мамы к этому человеку, она совсем слепая. они спускаются вниз по лестнице, и в больнице стоит такая тишина, что Андрющенко становится страшно. открывает входные двери, где стоит уже полная темень, и тут выходит она. медленно и угрожающе. – Я тебя не предупреждала, а? – обращается к силуэту повыше, грозно косясь, – Не говорила не подходить к ней? а парень молчит, как рыба, пока девушка подходит. – Не приближайся к моей Лизе, уёбок. – низким, хриплым голосом, – Она пойдёт со мной. и индиго, почему-то становится спокойно, уж Захарову она никакую не боится. принимает любой, потому что любит. Крис протягивает ладонь брюнетке, и та смущенно берет в свою, чувствую как бабочки в животе оживают, когда шумахер переплетает их пальцы. Лёша с кислой миной отправляется в восвояси, ещё не зная, что именно уготовила ему судьба, а Захарова довольно ведёт свою девушку по улице, таща сумки и приговаривая, что теперь всё будет хорошо. они заходят в уже знакомую квартиру, но там больше нет бутылок, шприцов, дурного запаха и орущих соседей. – Ты теперь живёшь одна? – осматривается, замечая, что действительно никого нет. – Теперь я живу с тобой. – тянет её за руку на себя прямо в коридоре, на несколько долгих секунд припадая к бледным губам, – И ты никуда не денешься. Лиза лишь улыбается, как дурочка, позабыв про бывшего, перестрелку, Киру и остальные проблемы. сейчас есть только они вдвоём, и остальное не важно. наконец, можно почувствовать себя в безопасности. – Ты, наверное, устала, тебе надо поспать. – заявляет, сидя на кухне и смотря на то, как индиго запихивает в себя последний бутерброд, запивая горячим чаем. – Да, в больнице не особо попахивает комфортом. Кристина просто улыбается, тихо наблюдая, и затем получает сообщение: «Готово, Крис», от спида, отчего улыбка сменяется хитрой ухмылкой. – Идём, уложим тебя. – встаёт из-за стола, подавая руку, и ведёт к кровати. девушка утомлённо ложится, не отрывая взгляда от голубых, и ждёт пока другая умостится рядом. – Кристин, – поворачивается на бок к своей возлюбленной, проводя ладонью по чужой руке, – Я люблю тебя. – Я люблю тебя больше. – шепчет, затем целуя в лоб, – Засыпай. и Лиза правда чувствует, что на большее сил не осталось, закрывает глаза, медленно погружаясь в сон, а Захарова выжидает подходящего момента. и спустя около двадцать минут поднимается, тихонько начиная одеваться и ликовать от того, что собралась сделать. в хламе, что был привезён с собой из родного дома, блондинка находит биту своего брата, которую украла под шумок. кладёт её в рюкзак и спешит на темную улицу, пока на часах пробивает пол двенадцатого ночи. она знает куда идти и то, что это место никто найти не должен, и когда прибывает на место, то открывает знакомый запылившийся гараж. там они с ребятами ремонтировали машины и держали угнанные, когда-то это служило даже притоном для тех, кого уже нет в банде. внутри в кромешной тьме стоит стул, на котором сидит он: перепуганный и вертящий головой. двери гаража быстро закрываются, и в помещении лишь двое: палач и жертва. – Я же говорила, что убью тебя, а? – самодовольная улыбка до ушей, пару ловких движений и бита в руках, – Ты всё-равно сделал по-своему, крутился рядом с ней. глаза парня наполняются слезами под мычания из заклееного скотчем рта, его трясёт, хоть он и полностью связан. у Лёшы явно вся жизнь перед глазами пролетает. – Ты сделал больно моей Лизе, – эмоции сменяются гневом, раздражительностью, отчаянием, и ухмылка пропадает, – Тварь. взмах биты и первый удар в район брюшной полости.