Розы

Ясно, что в этот день Гук и Чимин остались дома. Чимин почти не отходил от брата, поэтому решать проблемы придётся вместе. Чонгук робко постучался в дубовую дверь отцовского кабинета. Обычная дверь, как и все в доме, со строгим рисунком по периметру в виде углубления, но почему-то от нее всегда веяло загадкой и мрачностью. Мысли сбил голос Джуна, позволяющий детям зайти. Немного помявшись, парни зашли. Гук опустился на стул перед столом отца, а Чимин встал за плечом. — Отец, — немного волнительно начал парень. — Ты же понимаешь, что в таком виде я не хочу появляться на людях. Я хочу перейти на домашнее, а гулять буду поздно вечером, либо с Чимином. Отец нахмурился. Глава семьи не хотел вырывать сына из обычной жизни, но и сам понимал, что жестокость подростков может усугубить и так не очень сложившуюся ситуацию. В конце концов, мужчина сдался: — Хорошо, солнце. Чимин завтра отнесёт тогда бумаги. Брюнет мягко улыбнулся, поднимаясь со стула и огибая стол. Бледные руки сомкнулись на плечах отца, а на плечо опустилась голова. Хотелось закрыть глаза и представить, что болезни нет. К сожалению, оба брюнета реалисты. Гук отлип от отца, благодарно кивнул и увёл брата из кабинета. Чимин, видимо, для себя решил быть почаще с братом, поэтому не отходил от Гука ни на шаг. Они зашли в комнату, старший стащил с плеч рубашку. — Чимина-а, тебе не обязательно таскаться со мной весь день, — устало сказал старший, опускаясь на кровать. Но как только увидел наворачивающиеся слезы на зелёных глазах, немедленно забрал брата в свои объятия. — Ну, чего ты? — Прости… Я… Мне страшно. Я не хочу тебя терять. Я люблю тебя, Гуки, — то и дело всхлипывая, говорил младший. — Разве нельзя просто разлюбить? — Это не простое увлечение, Чим. И я… — хотел закончить старший, но зашелся кашлем, заляпывая ладонь и пол лепестками и кровью. — Знаешь что… Давай съездим на речку? На пару дней. Без родителей. — А они разрешат? — наконец, глазки младшего загорелись счастьем. — Не думаю, что есть повод запрещать, но вечером узнаем, — с полуулыбкой проговорил парень. — А сейчас давай поспим. Я безумно устал. Чонгук мягко прижался к лбу шатена, закрывая глаза. Чимин же уткнулся в шею брата, тихо посапывая и переплетая пальцы в мягких волосах. Джун стоял у входа в комнату Гука. Он хотел поговорить об избраннике сына. Тонкие пальцы тихо постучали по тёмному дереву двери. Но ответа не последовало, и Намджун дрожащей рукой открыл дверь. Кто знает сколько осталось сыну? И кто знает, когда наступит конец? Отец наткнулся на эту умилительную картину, но по его спине пробежал холодок. Будет ещё хуже, если его младший сын проснётся в объятиях трупа. Глава семейства подошёл ближе, он поднес руку к носу брюнета и выдохнул с облегчением. Джун расслабленно выдохнул и накрыл детей легким пледом, мягко поправив их волосы. Этот разговор может и подождать. Сейчас главное не нервировать детей. От переизбытка эмоций, которые Намджун скрывал, он устал, поэтому дети сквозь сон могли почувствовать, как прогнулась кровать за спиной Гука и как длинная рука мягко обняла их. Да, отдых сейчас важен, как никогда. *** На ужин пришёл дядя Тэхен. Это было тяжело. Он ужаснулся виду Гука и завлек последнего в подбадривающие объятья. С глаз брюнета чуть не сорвались слезы, и он дрожащим голосом поблагодарил Тэтэ за беспокойство и объяснил что из себя представляет его болезнь. В конце объяснения, Гуку пришлось отойти в ванную, чтобы прокашляться и подавить подкатывающуюся истерику. Послышался стук в дверь, а за ним обеспокоенный голос Джина: — Милый, все хорошо? Тебя все ждут и… И тут юноша не выдержал. Он резко открыл дверь и обнял папу. — Зачем люди влюбляются? Для чего? Я не хотел так страдать… — потерянно начал говорить он. Тёплые руки Джина сжали достаточно холодного подростка в объятиях. Не только морально, Гуки и правда был холодным, как лягушка, и его всего трясло. Мужчина подхватил сына под бедра и понес в его спальню, говоря: — У не многих людей любовь — это что-то радостное. Многие от нее страдают, но она точно стоит этих мук. Посмотри только на нас с отцом. Это не твоя вина, что ты болен и уже ничего нельзя изменить. Ты бы и не заметил первой стадии, я уверен. Пока Джин говорил, они успели дойти до спальни Чонгука, где мужчина забрал его плед, и донести ребенка до входа в кухню. Папа Джин стёр тёмные дорожки с щек сына, укутал его и чмокнул в лоб. — Ты и Чимина-а у нас самые лучшие. Пойдем кушать. Они зашли на кухню. Все делились историями, прыгали с темы на тему, хвалили еду Джина. Гук взял под плед настырного брата и с ужасом понимал, что сидя сейчас и мило смеясь над рассказами Тэхена, он будет припадочно кашлять потом. Но вот все стихли, и брюнет решил, что самое время вспомнить о поездке на реку. — Отец, пап… — начал парень, слабо поглаживания брата по плечу. — Мы с Чимином хотим съездить на речку вдвоём на пару дней. Обещаю следить за ним и заботиться. Можно? Родители переглянулись. С одной стороны отпускать детей было бы безрассудно, а с другой… А с другой Ким Чонгук ответственный парень, на которого можно положиться. И для Гука это может оказаться последней поездкой. Поэтому Джин начал: — Конечно, мы вас отпустим, но при условии… — Звонки. Желательно каждый раз, когда садитесь кушать. Гуки, далеко не заплывай. Ханахаки тебя истощает. И купаться в футболке, потому что… — вставил свои слова Намджун. — Потому что у нас тонкая кожа, которую не спасают кремы от загара. Я помню. Мы все выполним, — сказал Чонгуки. Чимин счастливо улыбался в бок брата. — И ещё кое-что… — вмешался Джин. — Учёбу никто не отменял. Возьмёте на эти два дня задания и выполните. — Конечно, пап, — отозвался старший сын с мягкой улыбкой. После этого разговора, парни при родителях взяли задания у учителей и расползлись собирать вещи. Ночь обещала быть тяжёлой. Гук взахлёб заходился кашлем пока был в ванной. — Хех, и розы покупать не нужно для ванной с лепестками роз, — горько усмехнулся юноша. Чимин не мог дождаться завтрашнего дня. А родители обдумывали правильность своего разрешения. *** Утро выдалось не менее тяжёлым, что и ночь. Дети так и не уснули за всю ночь, поэтому пришли к выводу, что лягут поспать уже на месте. К тому же, Джун подняла их в 6 утра. Другое время ему было неудобно. Джин, как и всегда выглядел безупречно-помято. Это когда ты весь по струнке и безупречен, но лицо выглядит так, будто ты в принципе не спишь с рождения. Но на дне его глаз плескались беспокойство и за завтраком он часто прикасался к старшему сыну, будто пытался запомнить сына по прикосновениям. Для самого младшего это было смущающе и удивительно, но он понимал желание папы и не препятствовал. Собрав сумки детей, Намджун попрощался с мужем и повез их к домику на базе отдыха. Чонгук не мог перестать думать о Тэхене. Его мучило желание признаться. Он не хотел делать больно семье. И не хотел рушить жизнь любимого Тэтэ. Парень впервые был потерян настолько. Его будто зажали в угол и душат. В голове всплыл образ с концерта, куда Тэхен с трудом вытащил Юнги. Как Тэ, взяв парня за бедра, притянул его к себе поближе, завлекая в поцелуй. После этого поцелуя вечно ворчащий дядя Юнги смягчился и даже улыбнулся. А Чонгуку укололо в грудь, как и на концерте, и он зашелся кашлем. Не имеет смысла, если он признается. Тэхен не любит его, а чтобы вылечиться нужно не просто согласие, а взаимные чувства. Добравшись до домика, мужчина горячо обнял своих отроков и оставил их. Братья переглянулись и первым же делом сдвинули кровати, на которые завалились спать до 10-ти. Эти три дня были самыми счастливыми за последнее время для обоих. Они плавали, смеялись с глупых шуток, танцевали по ночам. Гукт готовил вкусную еду. Не факт, что в обычной ситуации он бы так смог. Но сейчас ему осталось не так много, чтобы вечно быть серьёзным. За весь отдых он ни разу не подумал о Тэхене. На руку им играло и то, что они были одни на базе. Мало кто ездит на речку в будни. В последний день, дожидаясь отца Джуна, на них все-таки нахлынуло осознание. Гук снова зашелся кашлем, и около его волос на лбу распустился новый бутон, пуская струйку крови к глазу. Чимин вжался в брата, словно пытался засунуть старшего в свое сердце. Рука брюнета легла на затылок пускающего слезы парня и мягко потеребила черные локоны. — Эй… — послышался охрипший голос над ухом зеленоглазого. — Я бы никогда не хотел видеть ваши слезы из-за меня. Если меня не станет, пожалуйста, продолжайте идти вперед. Будет тяжело, знаю, но я не могу решать, какие чувства будет испытывать тот или иной человек. Я не могу просто разлюбить или просто полюбить другого. — Я понимаю, Гуки-и, — отозвался младший, вытирая слезы. — Отец приехал… — Вот и молодец, — старший потрепал брата по макушке и направился с сумками к отцу. После их возвращения, дни стали тяжёлыми. Чонгук с трудом привыкал к новому темпу жизни. Ему было скучно. По учебе все идеально, но сидеть постоянно на одном месте невыносимо. Он начал бегать по лестнице, чтобы хоть как-то себя занять. За счет этого он сильно похудел, да ещё и цветы сосут не мало сил. Когда приходил Чимин, на губах старшего расцветала нежная улыбка. Брат помогал младшему с уроками, и шатен утаскивал брюнета гулять. Обычно не очень далеко от двора, но все же. Никогда эти братья не были так близки.