Клинки Тандрамара

В нем обитает и дышит черный ужас нижней границы,

в его венах пульсирует ад, его хватка мертва и неотвратима,

как пасть верных ему псов. Он – мощь другой стороны мира,

не менее отдаленной от людей, чем небо,

небесная антитеза в кровавых молниях ужаса и боли.

«Ноомахия», неизвестный автор, М3

892.М41

Когда-то он был красив. Это был не лоснящийся шик королевского кубка или родовой драгоценности, а мрачная красота готического шпиля или хорошо наточенного клинка. Торжественный аристократизм пополам со свирепостью воина. Такой красотой обладали все Рыцари Феникса, даже те, кто, как он, не был рожден на Тандрамаре. Светлая кожа, длинный прямой нос, синие глаза, волосы, ниспадающие до спины темным водопадом. Таким запомнила его Катарин Летина, однако теперь на нее смотрело совсем другое лицо. Если быть точным, лица не было вовсе. Вместо него на воине была маска из полированных железных пластин, скрывающая жуткое полотно из обожженной кожи. Словно посмертный оскал на саркофаге древнего вождя, она закрывала почти все, что осталось от лица, оставив видимой лишь коническую бородку, подернутую сединой. Волосы, однако, остались нетронутыми, довершая пугающее подобие. Комната с высоким потолком была погружена в полумрак, освещаемый лишь переменчивым светом камина и канделябром, стоявшим слева от кресла Летины. Свет отразился на маске, когда космодесантник приблизился, и Летине показалось, что его лицо превратилось в сплошной огненный вихрь. – В чем дело, миледи? – осведомился он, усаживаясь напротив. – Вас смущает мой новый облик? Не пугайтесь. Я ученый, а не царедворец, и для меня подобные мелочи едва ли могут иметь значение. Хотя, признаюсь, это доставляет определенный дискомфорт. Но такова цена, которую мы платим за знания. Эревард был облачен в силовой доспех, выкрашенный в стандартные темно-пепельные цвета капитула и укрытый за полотнищем сапфирового табарда, испещренного серебристой рунной вязью. Когда-то его броня носила совсем другой цвет, но это изменение было лишь одним из многих произошедших с Рыцарями Феникса после прибытия на Тандрамар. Она давно искала этой встречи. Эревард был единственным из высших офицеров капитула, кто до сей поры настойчиво избегал ее внимания, пропадая в космических странствиях на целые десятилетия и по прибытию запираясь в стенах библиариума, куда посторонним заходить строго воспрещалось. Непроглядная пелена тайн окутывала этого воина, и поэтому, повинуясь естественному порыву, Летина побросала все текущие дела, чтобы встретиться с ним в одном из гостевых залов крепости-монастыря при первой возможности. Она тоже была ученой, а для таких людей нет ничего важнее раскрытия непознанного.   – Как это произошло, мой лорд? – она указала на железную маску.   – Долгая история, – проворчал Эревард, и Летине показалось, что его глаза сверкнули колдовским блеском под тенью железных надбровных дуг. – Да и вы, полагаю, решили встретиться совсем не за этим.   – Вы правы, – произнесла Летина, кончиком стилуса активировав лежащий на коленях скриб-когитатор. Она задала вопрос из вежливости, и в глубине души вовсе не желала знать о том, как именно библиарий получил свое увечье. – Я многое успела обсудить с остальными братьями-рыцарями. То, что касается истории Империума и его самых прославленных героев. Теперь пришел черед Рыцарей Феникса. Признаться честно, я совсем ничего не знаю о прошлом капитула. Я задала этот вопрос великому магистру, но… вы же его знаете. С таким же успехом я могла бы задавать вопросы статуе.   – И это привело вас ко мне, – подытожил Эревард.   – Именно так.   – Увы, миледи. Тут я вам не помощник. Я мог бы рассказать то, что знаю в весьма общих чертах, но это едва ли подошло бы для подробного исторического трактата, над которым вы трудитесь. Поверьте, иногда лучше не ворошить прошлое, особенно если оно не заслуживает особого внимания смертных.   – Однако именно этим вы и занимаетесь, не так ли? Ищете древние артефакты и манускрипты, собираете различные слухи. Именно поэтому вы на годы пропадаете из крепости-монастыря. Что это, как не попытка разобраться в прошлом?   – Ах, леди Летина, – Смех Эреварда зазвучал натужно, и Катарин внутренне поежилась, представив мучения, которые псайкеру приходилось ежесекундно превозмогать. – Вы забываете, что я не просто магистр библиариума. Я – Владыка Тайн, и этот титул куда полноценнее отражает то, чем я занимаюсь. Артефакты, которые я привожу в Нарфинтар из своих экспедиций, никогда не покидают стен библиариума, и на то есть веские причины.   – Я уже обращалась к вам с просьбой посетить Зал Размышлений…   – И я, как и раньше, вынужден ответить отказом. Поймите, миледи, я делаю это исключительно из желания не навредить вам. Боюсь, ментальная обработка, которой подвергаются все сервы, у кого есть допуск в библиариум, навсегда положит конец вашим стараниям по кодификации истории капитула, а великий магистр мне этого не простит.   Летина вздрогнула. Смертные служители библиариума всегда избегали общения с остальными сервами капитула, и раньше мажордом думала, что это было связано с чрезмерно большими нагрузками или секретностью информации, с которой им приходилось работать. Последнее предположение особенно распаляло ее любопытство, и она многократно пыталась получить доступ к архивам, пока Эревард пропадал в своих бесконечных странствиях. Истина оказалась куда более пугающей.   – Поверьте, вы не захотите узнать то, что хранится в Зале Размышлений, – продолжил Эревард, и с лязгом пригубил вино из железного кубка, который стоял на низком дубовом столике между ним и Летиной. – Даже не каждому рыцарю доводится переступить его порог.   – Простите мое любопытство, лорд Эревард. – пробормотала мажордом, растерявшись от такого категоричного отказа. Она весьма рассчитывала на то, что сегодня ей удастся выпытать у магистра библиариума хотя бы крупицу драгоценной информации. Теперь, когда план пошел прахом, она не знала, как повернуть беседу в нужное русло.   – В этом нет нужды. Я прекрасно понимаю вас как исследователя, и меня самого такая ситуация безусловно ввергла бы в отчаяние.   Летине показалось, что Эревард улыбнулся за своей пугающей маской, но два глаза-уголька все так же равнодушно взирали на нее из-за темных прорезей.   – Откровенно говоря, я обязан отдать вам должное как историку, – поспешил сменить тему магистр библиариума. – Ваше описание традиций и верований Тандрамара безупречно. Именно вы заставили нас пересмотреть наши обычаи и променять Кодекс Астартес на Тандрамарское Кредо. От этого капитул только выиграл.   – Вы мне льстите, магистр. – произнесла Летина, оценив про себя хитрый риторический прием Эреварда. Если это и было уловкой с его стороны, то она подействовала.   – Отнюдь. В Кредо заключаются принципы, которые лучше всего отражают то, кем мы на самом деле являемся. Мы не просто боевая единица, которой можно распоряжаться по своему усмотрению и при случае отбросить в сторону, будто сломанный инструмент. Мы – стражи Врат Спокойствия. Завоеватели и крестоносцы. Тысячелетия рыцари и вожди Тандрамара завоевывали пределы родной планеты. Теперь их отпрыски покоряют звезды во имя Императора. Боевые братья превратились в братьев-рыцарей. Сержанты стали прецепторами. Капитаны – командорами, предводителями воинств. Те, кому, как и мне, выпал суровый долг быть одним из высших офицеров, стали магистрами. Эти названия лишь подчеркивают нашу суть.   – А наш повелитель…   – Наш повелитель стал великим магистром, – подхватил Эревард. – Не просто командиром тысячи генетически усовершенствованных сверхлюдей, а сеньором над сеньорами. Выскочки из Администратума и Департаменто Муниторум думают, что они властвуют над Тандрамаром, но это не так. Октавиан – вот настоящий владыка. Его положение обеспечивает ему поддержку всех знатных домов и простого народа, и именно за ним люди пойдут на верную смерть, если потребуется. Такова сила этого титула.   – И все же вы не боитесь того гнева, который обрушится на вас если выяснится, что Рыцари Феникса не во всем следуют предписаниям Кодекса Астартес? Ведь дело не только в воинских званиях и внешних атрибутах. На одном из военных советов я мельком увидела списки поставок для паладинов первого воинства. Количество снаряжения явно превышает то, что необходимо для снабжения обычной роты.   – Политика, – пожал плечами магистр библиариума. – Мы не первые, кто отбросил предписания благородного Жиллимана в пользу своих собственных правил. Есть и другие, кто, как и мы, руководствуются феодальными обычаями своих родных миров. Среди них есть даже те, кто некогда были одним из могучих легионов Астартес. И у них, и у нас есть на то свои причины. Они, как и мы, пользуются определенными… привилегиями.   Эревард неопределенно повел рукой, отчего сервоприводы его силовой брони загудели чуть громче.   – А ваш собственный титул? – начала Летина, неосознанно возвращаясь к теме, которую ее собеседник предпочитал избегать. – В разрядных книгах орденов Атрии и Финистера говорится о Владыках Слова и Владыках Знаний – древних хранителях рыцарских библиотек. Издавна повелось, что ремесло рыцаря можно проследить по списку его титулов и по тому, как они меняли свое значение с течением эпох. Титул Владыки Тайн же не упоминается ни в одной из тандрамарских летописей ни до, ни после Пришествия. И я начала искать ответы в других источниках…   Что-то неуловимо изменилось после того, как она произнесла эти слова. Пространство вокруг словно бы сжалось и растворилось в темной дымке, оставив незамутненным лишь железный лик Эреварда. Летина почувствовала неприятное давление, сковавшее ее виски в тот момент, когда глаза магистра библиариума впились в ее зрачки.   – И что же вы отыскали, миледи? – слова прозвучали тихо, почти беззвучно, но гудящее эхо, с которым они отдались у нее в голове, заставило мажордома вжаться в спинку кресла.   – Я… Простите меня, лорд магистр, – от неожиданности происходящего у Летины перехватило дыхание. – Я не понимаю, к чему вы клоните.   Еще несколько секунд Летине пришлось выдерживать соприкосновение с сознанием псайкера. Эта мимолетная связь душ не была милосердной. Затем, словно бы убедившись в отсутствии чего-то, что он рассчитывал увидеть в чертогах ее разума, он опустил глаза, и наваждение тут же исчезло.   – Ни к чему конкретному, – пожал плечами Эревард. Казалось, он сожалел о своей чрезмерной реакции на любознательность мажордома. – В титулах, как и в именах, кроется сила. Мы должны быть уверенными в том, что знание о них не попадет не в те руки.   Летина собралась было ответить, но в этот момент дверь гостевой комнаты со скрипом отворилась, и внутрь вошел человек, с головы до ног закутанный в бурую холщовую мантию. Лицо скрывалось за широким балахоном, но по нашейному кулону и неживой механической походке Катарин узнала одного из служителей библиариума. Серв наклонился к Эреварду и что-то зашептал в боковую прорезь железной маски.   Выслушав сообщение, тот кивнул и поднялся.   – Сожалею, леди Летина, но на этом наш разговор придется закончить. Срочное дело требует моего присутствия в библиариуме.   Катарин лишь кивнула в ответ, все еще преодолевая нахлынувшее на нее волнение.   Эревард зашагал к выходу, но у самой двери вдруг обернулся к собеседнице. – Нас с вами многое связывает, миледи. Мы оба исследователи. Оба стремимся к познанию сути вещей и событий. Но запомните одно: есть сферы, о которых простым смертным даже подумать опасно. Знания о них не принесут ни просвещения, ни успокоения. Самая большая трагедия для того, кто ищет мудрости – попасть в ловушку пагубного высокомерия, – керамитовые пальцы провели по лицевой пластине маски. – Подумайте над этим.   Он зашагал прочь, оставляя мажордома наедине со своими мыслями. Она продолжала глядеть ему вслед под аккомпанемент каминного огня и стихающего гудения сервоприводов.