Нагл(ядн)ость

Идет уже второй час концерта и последней игрой у них по плану вечеринка. Арсений, по обыкновению, подтанцовывает динамичному треку в наушниках и краем глаза замечает, как Антон подходит к нему, дразнится. И вдруг, подмигивает, хитро скалясь. Неужели роли в этот раз настолько изъёбистые? Такое вполне могло быть, ведь они сами, наравне со зрителями, с каждым концертом становились всё изобретательнее в своих версиях для их персонажей. Арсений едва-заметно кивает Шастуну, намекая, что готов угадывать в любом случае, а тот лишь отходит обратно к парням, с ухмылкой. Что ж, поиграем. Арсений заряжен, он деловито проходит в центр сцены, объявляет заход на вечеринку, красиво жестикулируя руками, и впускает Диму в воображаемую дверь первым, светясь интересом изнутри. Это чувство, неописуемое, всегда заставляло его чуть ли не до потолка подпрыгивать от переполняющих эмоций. Смесь азарта, интриги, любопытства и ожидания возможности проявить лучшие свои навыки дедукции, лишь бы понять, кто и кого играет, при этом имея шансы хорошо повеселить и себя, и публику. Он определенно это обожал. Попов вдумчиво бегает глазами с одного коллеги на другого, вслушиваясь в их реплики. Мозг ожесточенно обрабатывает поступающую информацию, ведь в этот раз они на славу постарались, ответы явно лежат где-то на глубине, и он закапывается всё глубже, пока решая не выдвигать варианты и теории вслух, откладывая до последнего момента. И вот, раздаётся звонок на его вечеринку знакомым и лишь немного искаженным, благодаря странному акценту, голосом. Шастун. Арсений отшучивается, слышит отголоски смеха из зала и спешит, чтобы открыть пришедшему, сразу же внимательно разглядывая его с ног до головы. Не разочаруй меня, — говорит Арс своими глазами, цепляясь за каждую доступную ему деталь в образе "гостя". Выложись на полную, — говорит заискивающий взгляд напротив, и Шастун начинает свой монолог, продуманный за считанные секунды до подхода к двери. Вечеринка наконец вступает в полную силу. Парни, соскучившись по этой части их шоу, словно издеваются, специально путаясь в собственных фразах, выдавая огромные потоки информации одновременно, спутывая абсолютно все гипотезы Попова в один большой клубок внутри его закипающей башки. Но больше всех естественно решил отличиться Антон, который едва переступив порог образной квартиры, начал вести себя как полный неадекват, даже не пытаясь помочь Арсу ни одной своей фразой или жестом, как обычно бывало, когда мужчина запутывался. Арсений чувствует, как начинает раздражаться и напряженно закусывает губу, сосредотачиваясь только на Диме, дабы угадать его первым и получить хотя бы от того какие-то подсказки в последствии. Но ставка не сыграла, ведь потратив около 3 минут на различные предположения, Арс оказался прав, а Дима тут же слинял с мероприятия, оставаясь лишь в роли немого наблюдателя до конца игры. Вот теперь Попов в натуральном бешенстве, ведь элемент шоу всё тянется, как резина, зрители шумят смехом и путанными наводками, а Антон с Сережей успевают отлично спеться в своих издёвках и лишь мешают своими шуточками. Актёр кидает злой взгляд на Шаста, понимая, что тот видимо до концерта подговорил друзей выбесить Арсения нарочитой тупостью, чтобы первый же концерт в туре оказался разносным и все ушли довольными, в том числе падла шастуновская, что угарал сейчас, сгибаясь пополам от приступов, которые видимо вызывал сам вид разгневанного Арса. Мужчина выполняет дыхательную практику для небольшого успокоения, а потом начинает орать на друзей, гоняя их по сцене, ставя в менее выгодную позицию, ведь зрители сыпятся уже с них. Тем временем Арсений всё докапывается до Сережи, стараясь понять хоть что-то в его роли и наконец угадывает, театрально победно усмехаясь. Мол, да не так уж трудно и было. А сам кидает сверкающий искрами негодования взгляд на Шаста, который, кажется, и сам подустал от своих глумлений, и лишь блеск в глазах выдаёт его искреннее удовольствие от происходящего. Однако, пусть со стороны Арс и выглядел наоравшимся вдоволь, на самом деле его злорадство и язвительность не имели границ, потому он пристально рассматривал выдохшегося Антона, накаляя и без того гнетущую атмосферу между ними. Ты добился того, чего хотел, теперь моя очередь развлекаться. Он собрался с мыслями в последний раз, залпом выдавая вслух всё, что успел надумать о его роли за последние полчаса и, едва замечая одобрительные выкрики и хлопки зала, развивает свои теории в нужном направлении, не давая тому и слова вставить в разгоряченную речь. И вот, потратив жалкие несколько минут, он приближается практически вплотную к опешившему Шасту, выпаливая в него правильный ответ. Фанаты взрываются овациями и громко хлопают, разве что не вставая со своих мест, а Арсений гордо задирает подбородок, облегченно выдыхая, чтобы встретиться с восхищенным взором напротив. Я в тебе не сомневался. И хоть Попову приятно льстит такое любование в изумрудных глазах, он не забывает о собственной взбешённости и лишь хмыкает многообещающе, отходя в сторону, дабы сесть наконец в кресло и прочистить горло нормально, выпивая немного воды и восстанавливая потраченные силы. Они ему еще пригодятся, вот только Шастун об этом и не подозревает. Вечеринка была завершающей частью их программы, а потому парни расслабляются и спокойно завершают концерт, записывая очередной видеоролик с участием зрителей, к ним в копилку. Прощаются со всеми в приподнятом настроении и наконец убегают за кулисы, скрываясь в тени занавесок. И как только Антон оборачивается к Арсению, тот берет его за запястье крепко и уводит в сторону ванной комнаты, которая выглядит много лучше обычного туалета, практически затаскивая в освещенное помещение, плотно закрывая дверь за собой. Между ними кислород словно наэлектризован, тишина немного давит на уши после уже привычного шума зала, но они не обращают внимания на подобные мелочи, взбудоражено смотря друг другу в глаза. Антон стоит на расстоянии вытянутой руки, пока Арс прижимается спиной к двери, скрестив руки на груди и смотрит... Смотрит так, что из груди весь воздух выбивает. Шаст дышит шумно, приоткрыв рот, пока не решается нарушить вязкую тишину. — Арс, я... — Его прерывает бледная рука, увитая зеленоватыми венами, которая медленно проводит от его торса до влажной от пота шеи и зацепляет двумя пальцами одну из металлических цепочек, тянет на себя, заставляя того немного приблизиться и заткнуться, в ожидании дальнейших действий. — Специально решил меня выбесить, да? — Хриплый низкий голос пробивает на слабую дрожь, Шаст заводится, продолжая заторможено неметь перед таким Поповым, лишь хлопая глазами, давая тому возможность быть главным в их "разговоре", — Подговорил Сережу с Позом, умно. Надеюсь, ты понимаешь, что я всё ещё злюсь. Он говорит это с прозрачной улыбкой на губах и томным, обжигающим взглядом, а после секундного промедления переходит с цепочки на шею, обхватывая всеми пальцами и крепко сжимая, вплотную притягивая парня к себе, оставляя между их лицами жалкие сантиметры. — На колени, Шастун. Мужчина видит помутнение и возбуждение перед собой, ухмыляясь. Он чёрт возьми знал, что так всё будет, верно? Иначе не опустился бы так резво вниз, подавляя довольную улыбку. Антон же поднимает глаза наверх, проводя горячими ладонями по арсовым бедрам, царапая сквозь джинсы короткими ногтями. Ищет одобрение на свои действия, когда расстёгивает ширинку, спуская аккуратно плотную ткань до острых коленок, и прижимается губами к вставшему члену через материал легких боксёров. Арсений наслаждается зрелищем, выдыхая протяжно, хватая нижнего за короткие волосы на затылке и недовольно спускает руку ниже, к шее, ибо ухватиться нормально за такую прическу получается едва ли. — Попробуй только еще раз так себя обкорнать, козел,— Он шутит конечно, но видит немое согласие от Шастуна и улыбается уже без злости, поглаживая всё же его по скулам, тыльной стороной свободной ладони. Антон стягивает с мужчины и нижнее белье, наконец-то высвобождая возбуждённый орган наружу, и Арс вновь показательно серьёзнеет, подталкивая его голову ближе к себе, побуждая открыть сразу рот, не тратя время на предварительные ласки. Парень поддаётся, опирается руками на дверь позади Попова и обводит быстро языком розовую головку, сразу же услужливо открывая рот, впуская свободно его наполовину, прикрыв глаза. Арсений завороженно смотрит на вид перед собой и немного толкается вперед, получая в ответ глухое мычание и покорно открывшуюся шире челюсть. По дрожащему подбородку уже стекает ниточка слюны, и это в прямом смысле становится последней каплей его сдерживания. Он грязно выругивается и крепче вжимается пальцами в затылок, начиная набирать темп. Попов наращивает амплитуду движений, ритмично толкается, глубже и быстрее, ощущая приятно сжимающийся тугой узел внизу живота и плотно обхватившие его пухлые покрасневшие губы, которые принимают спокойно всё, что Арс готов дать. Из горла Антона вырывались тихие стоны, пуская вибрации по арсовому стволу, из-под зажмуренных век текли слезы, а хлюпающие звуки всё раздавались по помещению, трансформируясь в гулкое эхо. Арсений упоенно трахал его рот, из которого успел услышать несметное количество издевательств и насмешек за последние часы, и казалось, возбуждался только больше с каждым толчком. Шаст же привык к мерному темпу и начал насаживаться сам, шмыгая немного носом, не позволяя себе ничего, кроме постоянных движений головой. Его подчинение подкашивало ноги и заставляло здравый разум потеряться на грани безумия. Он открыл заслезившиеся стеклянные, но такие доверчивые и удовлетворенные глаза, пронзительно посмотрел Попову в лицо, добивая того морально, подводя к оргазму всё быстрее. Напряжённость сошла на нет, арсова рука расслабленно соскользнула с русой головы и повисла в воздухе, пока Арсений совершал последние фрикции, с шипением изливаясь в предоставленную глотку. Парень наконец отстранился, поднялся осторожно на затёкшие ноги, слегка закашлявшись, прочищая горло, но не успел протереть раздраженные от влаги глаза, как вновь был притянут к себе. На этот раз для поцелуя, ярко контрастирующего с последними минутами. В Арсе словно не осталось никаких негативных эмоций, даже отголосков напускной злости он не излучал, лишь благодарность и привычную нежность, которую уделял Шастуну в реальной жизни столь часто, что тот успел позабыть, каково это, не знать, что тебя любят настолько сильно и трепетно. Арсений глубоко дышал, отходя к раковине, дабы быстро стереть небольшое пятно с джинсов и застегнуть их без происшествий. Антон же заторможено соображая продолжал стоять у двери, но не успел он задать висящий в воздухе вопрос, мужчина опередил его, выключив воду, подзывая жестом к себе. — Сможешь сесть на раковину? Вопрос с небольшим вызовом оказался столь неожиданным, что Шаст в очередной раз не нашелся с ответом, лишь залезая на эту самую раковину, что оказывается достаточно просторной для удобного положения его тела, с опорой на зеркало позади. Арс одобрительно кивает, улыбается и подходит ближе, вставая между разведенных ног. — Штаны тебе не понадобятся, мой хороший, — Он наблюдает за ускорившимся Шастом, который видимо наконец понял суть происходящего и быстро скинул всю нижнюю одежду, голой задницей усаживаясь на пресловутую белоснежную раковину. Тот морщится немного от неприятной прохлады, которую ощущает кожей, однако, даже такие обстоятельства огонь в его глазах и возбуждение между бедер не приглушают. Ровный длинный член красиво прижимается к дорожке темных завитков внизу живота, а его обладатель в предвкушении прикусывает губы, притягивая Арсения ближе к себе самостоятельно, лишь целуя. Он точно знает, что Попов всё сделает сам, без лишних напоминаний, а потому терпеливо ждёт. И оправданно, потому что через несколько секунд поцелуя тяжёлая рука ложится на его орган, обхватывая правильно, сразу же начиная свои движения по всей длине ствола. Второй рукой Арс оглаживает парня за ухом, придерживает за шею, коротко царапает и чешет затылок, привыкает к ощущению жёстких волосков на бритых висках. Может быть, всё не так уж и плохо... Однако эту мысль он предпочитает не озвучивать, эгоистично рассчитывая в ближайшие месяцы увидеть отросшие волосы в небрежной домашней укладке, а не короткий, хоть и неплохой, ёжик на шастуновской голове. Он всё целует, целует, то набирая быстрый темп, то резко замедляясь, как губами, так и правой ладонью, заставляя Антона недовольно вздыхать и ёрзать, метаясь в исступлении, до которого его умело доводил мужчина напротив. Его пытки продолжались, но вот местью это язык бы не повернулся назвать, ведь он знал, что всё действо нравилось обоим до безумия. И был прав. — Ар-р-рс, прошу тебя, — Он измученно облизнул собственные, и без того мокрые, губы и прохрипел с такой мольбой в голосе, забавно рыча при произношении имени, что Арсений просто не смог найти в себе сил отказать, лишь спрашивая из вредности напоследок: — Просишь что? Ответ последовал незамедлительно, Антон широко распахнул блестящие глаза и тихо, практически скуля, произнёс: — Дай мне кончить. И кто Арс такой, чтобы ему отказывать? Он подобрал нужный темп рукой, опускаясь всё же полностью вниз, помогая себе и языком, проходясь им по увесистым яйцам, слизывая капли предэякулята с подрагивающей головки, неотрывно смотря в любимое, искаженное гримасой наслаждения, лицо наверху. Ему хватило пары минут, чтобы довести того до долгожданной приятной судороги и вылизать остатки спермы с опавшего члена, после того, как смыл вязкую жидкость с руки, и поднять Шаста на ноги, самостоятельно продевая худые загорелые ноги в нижнее белье и темные свободные штаны. Справившись с ремнем, Арсений наконец вновь взглянул на него, чтобы увидеть такую родную и усталую, но невыносимо любящую теплую улыбку на розовых губах. — Устал? — Устал. — У нас ещё один концерт сегодня, тебе придется найти силы на него, милый. — Это жестоко, Арс, даже для тебя, — В противовес собственным словам он ещё раз клюнул его в губы, кратко прижимаясь, словно пытаясь разделить собственный восторг от произошедшего невинным прикосновением. — А потому что не надо так выёбываться на первом же концерте, ты ведь сам..— Недоговоренная претензия была нагло заткнута шастовой рукой, который решил пройтись большим пальцем по его губам, зажимая при этом часть подбородка, рассматривая опешившее выражение лица Арса, как на ладони, во всех смыслах. — Сам знаю. Поэтому буду бесить тебя чаще, дурак. Он ещё раз целует его, полностью приходя в себя после их маленького секрета, о котором никто и ни в коем случае не должен узнать, и выходит из туалета, напоследок подмигивая, чтобы услышать позади себя негодующее и пыхтящее: — Вот козёл!