Басорексия

      Блейз появился посреди сельской местности, окруженной горами и лесами. Ветер сильно дул, заставляя Забини натягивать мантию на плечи, чтобы она не улетела.       Он остановился на минуту, чтобы полюбоваться окружающей его природой. Блейз был здесь впервые и должен признать, что был очарован красотой этого места. Это было похоже на сон.       Вдалеке он увидел небольшое стадо овец возле здания, которое принял за ферму. Они находились на краю леса, который простирался до середины горы, стоящей перед ним. Великолепно.       Погода была не очень приветливой, небо в тот день было серым, но это не было чем-то, что Блейзу не нравилось. Ему нравилась ностальгия, вызванная этой погодой, даже если она не была привлекательной.       Опустив глаза, Блейз понял, что его ноги скрыты длинной травой поля. Возможно, это была пшеница или кукуруза, он ничего не знал об этом.       Порыв ветра донес до его носа специфический запах. Он сразу же узнал его: дождь. Не пришлось долго ждать, прежде чем несколько капель дождя упали ему на лицо. Он улыбнулся. Блейз был одним из немногих британцев, которые любят свою страну за ее погоду.       Он любил дождь, ненастные дни, ветер и бурю.       Но снег он не любил. Он был громоздким, раздражающим и слишком холодным. Ему нравились дождливые дни, потому что всегда было легко укрыться и согреться, но снег всегда все портил. Лондон замирал, когда шел снег. Он терял свою характерную живость. И Блейз это ненавидел.       Внезапный раскат грома раздался за облаками, и Блейз решил отправиться в путь. Как бы ему ни нравился дождь, он не хотел простудиться, а в маггловской стране никакие чары ему не помогут.       До появления человеческой цивилизации идти пришлось недолго. Вдалеке он увидел крошечную деревушку, о которой ему так много рассказывал Поттер: шиферные крыши, каменные стены и трубы, из которых валил длинный белый дым.       На его губах заиграла улыбка, и он поспешил дальше, расправил воротник своего длинного пальто, чтобы защитить шею от холода.       Когда он проходил мимо таблички с названием деревни, колокол деревенской церкви зазвонил в шесть часов, показывая, что он пришел вовремя.       Как и говорил Гарри, ему не пришлось далеко идти, чтобы добраться до места назначения. Блейз повернул один раз налево, перешел через небольшой мост в центре деревни, дошел до фонтанной площади и свернул на пешеходную улицу справа.       Наконец показался фасад магазина, который Гарри подробно описал ему, такой характерный и выдающийся. Des fleurs et des bottes.       Блейз, который немного знал французский, не мог не улыбнуться при упоминании знаменитого книжного магазина для волшебников на Косой аллее.       Магазин был настолько красив, что он почти боялся испачкать вход своими грязными ботинками. Снаружи стены были выкрашены в синий цвет, а название книжного было написано черной каллиграфией. Он не стал терять времени и наконец вошел, позвонив в маленький колокольчик на двери.       Вскоре из книжного магазина послышался голос Гермионы Грейнджер. — Мы закрыты! — воскликнула она слегка дрожащим голосом.       Когда несколько каблуков щелкнули в его сторону, он был застигнут врасплох внезапным лаем собаки, спрятавшейся за прилавком. — Стой, Альберт, — прорычала Гермиона, когда достигла нижней ступеньки лестницы, — Забини?       Мужчина повернул голову в ее сторону и улыбнулся. Эффект неожиданности удался. Был ли он положительным или нет, еще предстоит выяснить.       Однако улыбка быстро пропала, когда собака, о которой Гарри более-менее рассказал ему, вышла из-за прилавка, уставилась на него и оскалила зубы. Он испуганно сделал шаг назад. — Альберт, сядь! — приказала Гермиона, нахмурив брови.       Животное быстро подчинилось и снова спряталось за прилавком. Блейз позволил себе глубоко вздохнуть. Хотя он не так уж много знал о собаках, он точно знал, благодаря Гарри, что эта порода отличается особой защитой и даже агрессивностью.       Он поднял взгляд на Грейнджер и сразу заметил, как изменилась ее поза. Она потеряла всякую уверенность в себе, взгляд ее был косым, почти испуганным, и Блейз заметил, что она неустанно подергивает пальцами.       Должно быть, поведение Альберта отвлекло ее на мгновение. Но не надолго. — Что-то случилось с Гарри? — забеспокоилась она дрожащим голосом, положив руку на стойку, чтобы устоять.       Блейз нахмурился. Он вдруг почувствовал себя глупо. Конечно, она могла представить себе самое худшее. Он пришел к ней без предупреждения и впервые. В ее понимании, у него не было бы причин для простого визита вежливости.       Забини сделал шаг вперед, просто чтобы показать ей, что все в порядке и что он пришел как друг, но она отреагировала не так, как ему хотелось бы. Она тут же достала свою палочку и направила ее на него, сделав шаг назад.       Он поднял руки к небу, чтобы доказать, что пришел по дружбе. — Все в порядке, Грейнджер, я не вооружен, — пообещал он, отступая назад, — я не желаю тебе зла, обещаю. С Поттером все в порядке, это он сказал мне, где тебя найти.       Забини не сводил с нее глаз, как бы подкрепляя свои слова и доказывая ей, что не лжет. Он никогда не думал, что она будет так защищаться. Но подумал про себя, что всего несколько дней назад он был не намного лучше.       Конечно, Гарри предупреждал его, что она не в своем уме, что она нездорова и может испугаться, но он не предполагал, что ее так напугает его присутствие.       Поэтому он принял это как должное. Он не шелохнулся, не отрывая взгляда от ее лица, с поднятыми руками, на расстоянии трех метров от нее. Он ждал в течение многих минут.       Наконец, увидел, как она медленно опустила палочку, ее глаза наполнились слезами, которые она, казалось, изо всех сил сдерживала. — Почему он дал тебе мой адрес? — спросила она дрожащим голосом, обхватив руками живот, чтобы защититься.       Блейз, наконец, осмелился опустить руки — как можно медленнее, чтобы не волновать ее, и положил их в карманы, прежде чем ответить. — Мы можем присесть? Или сходим куда-нибудь выпить кофе?       Она нахмурилась, и он понял, что все будет не так просто. — Ответь на мой вопрос, — просто сказала она.       Он вздохнул и на мгновение опустил голову. Не хотел, чтобы все было так. Они были не в том положении, чтобы она согласилась.       Когда Блейз поднял голову, Гермиона не двигалась. Она защищалась, как всегда. — Послушай, Грейнджер… — Забини, если ты не объяснишь мне все прямо сейчас, клянусь, я сама выведу тебя из книжного магазина и заставлю пожалеть о том, что ты вообще сюда зашел, — ответила она низким, дрожащим голосом.       Блейз сглотнул и кивнул, снова невинно подняв руки. — Мы хотим попросить тебя об особой услуге. Кое-что, что может спасти чью-то жизнь.       Она снова нахмурилась, но это ее не остановило. Гермиона беспокойно постукивала ногой. — Не знаю, читаешь ли ты Пророк, но… — Нет. Больше нет, — прервала она его, покачав головой.       Она все еще выглядела напряженной, все еще испуганной и встревоженной. Он кивнул. — Визенгамот только что принял закон. Они наконец-то открыли возможность освобождения некоторых Пожирателей смерти, — серьезно объявил он. — Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, — твердо ответила она. — Они требуют определенных условий для их освобождения. Одно из них…       Он замешкался на мгновение. Блейз бы предпочел сделать это в другом месте, в более спокойных условиях. Он был разочарован. — Одно из них — жениться на сквибе, магле или магглорожденном, — наконец объявил он со вздохом.       По ее глазам он видел, как крутятся колесики ее мозга. Затем она поняла, что он имел в виду, и начала молча качать головой. Она не сводила с него глаз, ее глаза снова наполнились слезами. — Я думала, что могу доверять тебе, — прошептала она, тихо всхлипывая, — я думала, что Гарри понимает. — Грейнджер, я… — Заткнись! — громко воскликнула она, прежде чем в ее глазах появилось явное сожаление.       Ваза на прилавке взорвалась. Блейз задохнулся и почувствовал магическое напряжение, которое исходило от Гермионы. — Заткнись, — повторила она низким голосом.       Гермиона тяжело дышала. Забини внутренне боролся с желанием протянуть руку и попытаться утешить ее. Он не знал, что делать. Он должен был послать Поттера. Или Пэнси. — Я не хочу, — прошептала она, опустив голову, слезы текли по ее щекам, — я не могу. Я сказала Гарри. Я сказала ему. Я…       Она говорила так тихо, что Блейзу было трудно понять, что она бормочет. Казалось, она повторяла одно и то же снова и снова, не останавливаясь. Она размышляла. — Грейнджер, речь идет о том, чтобы спасти кого-то, спасти чью-то жизнь, — попытался он. — Но я больше не хочу никого спасать! — закричала она в ответ, подняв к нему залитое слезами лицо, — неужели ты не понимаешь? Я приехала сюда, чтобы уйти от всего этого, забыть, испытать что-то кроме войны, смерти и постоянных спасений! Я приехала сюда не для того, чтобы ты появлялся у моей двери, когда тебе понадобится использовать мое имя, мой статус или что-то еще, чтобы спасти неизвестно кого!       Блейз сделал шаг назад под силой ее слов и сглотнул. Ее магия становилась все тяжелее и тяжелее в комнате.       Он не ожидал этого. Не хотел слушать свою жену, когда она предупреждала его, что Грейнджер может плохо отреагировать. Поттер казался уверенным в том, что Гермиона согласится.       Очевидно, он тоже был ослеплен своим желанием снова увидеть Тео.       Блейз не знал, что делать. Грейнджер была в жалком состоянии. Собака даже встала, услышав ее крики, и подошла потереться о ее ноги. Она тихо всхлипывала. — Ты должен уйти. Мне очень жаль. Я не могу тебе помочь, — наконец прошептала она.

***

      Джинни стояла в стороне от остальных гостей. Она все меньше хотела смешиваться с толпой, какой бы маленькой она ни была, и предпочитала одиночество, которое ей давало место в последнем ряду.       Конечно, она должна была быть со своей семьей, впереди рядов некачественных белых пластиковых стульев, но она отказалась. Она будет там только на церемонии. Она возьмет портключ, чтобы присоединиться к Астории в Перу, как только брачный офицер объявит, что жених и невеста могут поцеловаться.       Она смотрела на все это очень критическим взглядом. Церемония еще не началась, а все уже казалось ей как никогда жалким. Ее брат стоял у алтаря в обычном черном костюме, слишком большом и некачественном, хотя он мог позволить себе такой, который сидел на нем и выглядел гораздо лучше. Перси был его шафером. Лаванда Браун — его женой.       Убранство зала было проще некуда, не было никаких цветов, кроме белого, который местами переходил в серый. Семья невесты не присутствовала, так как была против свадьбы. Только родственники Уизли и семья Уизли заполнили зал.       Плач младенца был единственным звуком, который эхом отдавался в маленьком зале для приемов. Она перевела взгляд на племянника и сдержала грустную улыбку. Джинни не хотела, чтобы кто-то подумал, что ей нравится находиться здесь.       И все же она не могла не пожалеть маленького мальчика, плачущего на руках у бабушки.       Морис Юстах Уизли, родившийся всего двумя неделями ранее.       Она уже жалела его.       Лаванда забеременела от Рона случайно. Они были в разлуке уже три недели, в десятый раз за год, когда зачали его. Рон неоднократно говорил Лаванде, что она должна сделать аборт, что он не хочет ребенка и не будет о нем заботиться. Джинни была потрясена, услышав это.       К счастью, Молли вмешалась и поклялась сыну, что он никогда больше не переступит порог ее дома, если посмеет навязать Лаванде подобное. Она даже убеждала его жениться на ней, чтобы утешить ее и загладить свою вину.       Брак по любви, язвительно подумала Джинни, услышав начало музыки.       Брат был сволочью, она никогда не думала, что когда-нибудь будет думать об этом открыто. Он стал жалким. В прошлом году ему удалось завязать с наркотиками и алкоголем, но хорошим человеком он от этого не стал. Единственными людьми, которых он не отвергал, были его родители. В остальном его единственными друзьями были те, кого он завел однажды ночью в баре и кто поощрял его погружаться в разврат. Те, кто до сих пор поощрял его снова погрузиться в алкоголь. Джинни ненавидела их. Они отняли у нее брата.       Гарри никогда больше не разговаривал с ним после того, как Рон выгнал его из своего дома. Джинни тоже не разговаривала, и если бы мать не заставила ее прийти на свадьбу, она была бы занята планированием их следующего путешествия с Асторией.       Лаванда вышла на сцену в плохо сшитом платье, которое было слишком смелым на вкус Джинни, и она переключила внимание на церемонию.Джинни тяжело вздохнула. Ее брат даже не побрился и не позаботился о том, чтобы правильно завязать галстук.       Взглянув на других братьев, она заметила, что они были так же рады присутствовать на церемонии, как и она. Флер и Билл даже не взяли с собой дочь, вероятно, не желая, чтобы она в пятилетнем возрасте стала свидетелем резни. Единственным, кто, казалось, гордился тем, что находится здесь, был Перси.       Священник начал свою речь. Лаванда продолжала улыбаться и чуть ли не прыгала от радости. Хоть кто-то здесь был счастлив, с горечью подумала Джинни.       Когда Рон наклонился и поцеловал свою новую жену в губы, Джинни вздохнула с облегчением. Это был ее сигнал, чтобы наконец уйти. Она просто махнула рукой в сторону Джорджа и Чарли, которые слегка улыбнулись ей, а затем повернулась и направилась на улицу к ожидающему ее портключу.       Через минуту она уже покидала Англию.

***

      Гермиона сидела у камина, когда зазвонил старый маггловский колокольчик ее дома.       Она испугалась и резко повернулась в сторону источника шума. Она никого не ждала. Альберт, должно быть, тоже понял, что что-то не так, потому что он встал с камина и начал лаять. — Тише, не шуми, — умоляла она его низким голосом, доставая свою палочку.       Альберт перестал лаять, но она слышала, как он рычал сквозь стиснутые зубы, следуя за ней к входной двери.       Сердце Гермионы бешено колотилось. Она не знала, чего ожидать. Сделала все возможное, чтобы ее не нашли. Что, если кто-то пришел отомстить? Что, если кто-то пришел убить ее?       Должно быть, она совершила ошибку. Она… — Мадемуазель Грейнджер? Вы здесь? Я сын мадам Ларош, — раздался мужской голос из-за двери.       Гермиона замерла, положив одну руку на сердце. Все ее тело дрожало. Как она могла быть уверена, что он говорит правду? Соседка никогда не рассказывала ей о своих детях.       Она осторожно подошла к окну, пытаясь разглядеть человека, который ее звал. Руки сводило неконтролируемыми спазмами, и ей было трудно сосредоточиться. Что, если он лжет?       Он был довольно высоким, около сорока лет, с редеющей шевелюрой и торчащими во все стороны волосами. Он был одет в комбинезон и сапоги, а в одной руке держал зонтик, чтобы защититься от проливного дождя, который шел в округе последние несколько дней.       Гермиона не знала, что делать. Мужчина не выглядел вооруженным, но это не означало, что он был ей знаком. Это может быть ловушка. Он может быть под чарами.       Не было никаких признаков того, что она может ему доверять. Воспоминание о нападении Нагаины в Годриковой впадине вновь вернулось в ее сознание, что только усилило дрожь. Она не могла доверять никому.       Альберт скулил у ее ног и терся о нее, чтобы успокоить. Он показывал ей, что она не одна.              Гермиона не была одинока. Она может справиться с этой ситуацией. Она должна была все рационально осмыслить. У нее была палочка, Альберт был рядом, так что она могла защитить себя.       В конце концов, после еще нескольких секунд размышлений, Грейнджер решила действовать. Судя по выражению лица мужчины, он начал терять терпение. Если он действительно был сыном ее соседки, то не зря.       Поэтому, набравшись смелости, она открыла дверь, сжимая палочку в кулаке за спиной. — Что вам нужно? — прокричала она голосом, в котором хотела быть уверенной.       Он уже собирался уходить, но обернулся к ней, на его губах заиграла вежливая улыбка. — Здравствуйте, я Анри Ларош, сын вашей соседки, — представился он, протягивая руку.       Она посмотрела на его протянутую руку, но не пожала ее. Сердце все еще билось слишком быстро. Она была на грани гипервентиляции.       Гермиона не должна ему доверять. Она не могла этого сделать. У нее продолжали появляться плохие предчувствия.       Анри прочистил горло, смутившись, и выражение его лица стало более серьезным. — Я не знаю, какие отношения у вас были с моей матерью, но я пришел сказать вам… я пришел сообщить вам о ее смерти.       В желудке Гермионы упала тяжесть. Она сильно побледнела. Голова начала кружиться. Это было немыслимо. То, что он только что сказал, было немыслимо.             Фраза эхом отозвалась в ее голове, когда она осознала ее значение.       Он не был мошенником, но то, что он только что сказал, разбило ей сердце.       Соседка была ее единственной поддержкой с момента приезда во Францию. Она несколько раз приглашала ее на чай, чтобы поболтать. Познакомила Гермиону со своими животными, даже позволила ей прокатиться на спине одной из своих лошадей. Она была ее самым верным покупателем в книжном магазине. И, наконец, всегда находила время, чтобы проведать Гермиону. Она была рядом с ней, не навязывая себя в ее жизнь. Гермиона никогда не сможет отблагодарить ее за это.       Ее больше нет. Она не могла в это поверить.       Анри продолжал говорить, но она уже не слышала его. Она была где-то в другом месте. Слезы вырвались из ее глаз и текли по щекам.       Она почувствовала, что Альберт гладит ее по ноге, как бы успокаивая, и попыталась вернуть себе самообладание. — Моя мать оставила вам двух своих лошадей, Геру и Ареса. В своем завещании она несколько раз повторяет, что доверяет Вам, ведь вы позаботитесь о них должным образом…       Она не могла сосредоточиться. Она просто кивнула и фальшиво улыбнулась. Гермиона даже не знала, как ее мышцы смогли улыбнуться. Она чувствовала себя совершенно пустой.       Соседка умерла. Она не могла в это поверить. Она была совершенно не в себе.       Настолько, что едва заметила уход Анри. Гермиона неопределенно попрощалась с ним, закрыла дверь, как бездушный труп, и позволила себе опуститься на пол. Она разрыдалась, не сумев сдержать крик.