Басорексия

      Тео считал дни. С тех пор как он получил письмо Блейза, крутился в своей камере, с нетерпением ожидая благословенного дня своего освобождения. Он должен был выйти на свободу 15 мая 2005 года.       Он уже представлял себе, как это произойдет:       Блейз приходил и забирал его с одним из тюремных надзирателей. Заклинания, сдерживающие его магию, были бы сняты, его проводили бы в кабинет начальника тюрьмы, где он получил бы свои вещи, по крайней мере, если они не были украдены, и, наконец, они с Блейзом воспользовались бы портключом, который доставил бы их во Францию.       Он даже мечтал об этом.       Поэтому, когда дверь открыл охранник, один, мечты Тео разбились вдребезги. Его лицо поникло. — Вставай, Нотт. Авроры здесь, чтобы вернуть тебя обратно. — Разве мой адвокат не здесь? — спросил он хриплым голосом. — Я не знаю, — бесстрастно ответил надзиратель.       Тео кивнул и вслед за надзирателем вышел из камеры. Он не оглядывался. Он покидал ее навсегда. У него чуть не выступили слезы на глазах.       Охранник достал свою палочку и закрыл за ними дверь, после чего направил ее на Тео. Он не вздрогнул, не отступил, не испугался, когда увидел, что он это делает. Он закрыл глаза, ожидая заклинания, которое вернет ему магию. Он мысленно подготовился.       В его груди, а затем и во всех конечностях появилось легкое тепло. Никогда в жизни он не испытывал ничего столь приятного. По крайней мере, он не позволял себе думать о том, что заставляло его испытывать подобные ощущения.       Тео все еще помнил, что заставило его почувствовать обратное заклинание. Он чувствовал себя таким холодным, таким пустым… Впервые в жизни, в течение семи лет подряд, он терял свою магию. Она рассеялась.       Когда он снова открыл глаза, охранник уже шел обратно в свой кабинет. Тео нахмурился. Разве он не должен был проводить его к выходу? Или в комнаты для свиданий?       Хотя он никогда не имел к ним доступа из-за своего статуса Пожирателя смерти, Тео знал об их существовании. Заключенным, запертым за мелкие преступления, по закону разрешалось иметь посетителей. Он так завидовал, когда узнал об этом.       Он представлял, какими могли бы быть посещения его друзей или Гарри. Гарри. Он надеялся увидеть его как можно скорее. Он был в нетерпении, не мог больше ждать. Он едва не подпрыгивал от предвкушения.       Нотт много раз представлял себе, какой будет жизнь без Гарри, думая, что ему неинтересно его ждать. Многие ночи ему снились кошмары на эту тему, он мысленно рисовал женщину или мужчину, которые могли бы его заменить.       В конце концов, он предпочел встать на путь надежды и осудил путь страха. Тео не смог бы долго продержаться, не сойдя с ума, если бы попытался переосмыслить жизнь Гарри без него. Он предпочел мечтать о своей, о той, которую они построят вместе. Хороший способ удержаться.       И с тех пор, как Блейз написал ему письмо, он скрупулезно считал дни, отделявшие его от их воссоединения.       Сердцебиение участилось, когда они подошли к кабинету начальника тюрьмы. Он очень надеялся, что Гарри будет в команде авроров, которые придут за ним.       Начальник тюрьмы открыл дверь и оглянулся, чтобы убедиться, что Тео следует за ним. — Они ждут тебя там, — просто пробормотал он, прежде чем обернуться.       Тео не стал ждать ни секунды, чтобы войти. Он был слишком нетерпелив и взволнован.       Когда он встретился взглядом со своим лучшим другом, его дыхание перехватило в груди.       Все было кончено. Конец.

***

      Дождь бил в окна поместья, ветер трепал ставни и занавески, буря грохотала по стенам. Однако Тео никогда в жизни не чувствовал себя так безмятежно. Слезы катились по его щекам, но он чувствовал себя умиротворенным. — Мы женаты, — повторил он в десятый раз, со всхлипами в голосе. — Да, — засмеялся Гарри, обнимая его за грудь.       Они лежали в своей кровати, посреди своей комнаты, в своем поместье. С переплетенными под одеялом голыми ногами, прижавшись друг к другу в тишине ночи, чета Поттеров никогда в жизни не чувствовала себя лучше.       Они поженились в тот же день, когда его освободили. 15 мая 2005 года. Теодор до сих пор не мог в это поверить. — Я свободен, Гарри. Я свободен, — повторял он, не совсем веря в это. — И ты останешься таким, я тебе обещаю. Я сделаю все, чтобы ты был в безопасности, чтобы все вернулось на круги своя и чтобы ты мог жить той жизнью, о которой всегда мечтал.       Тео кивнул, уткнувшись лицом в шею своего мужа, и не смог сдержать рыданий. Он прошел через ад, и ему с трудом верилось, что он вышел из него. Он был жив, его здоровье не слишком ухудшилось, он был в здравом уме и… и он был женат. — Я люблю тебя, Тео, я никогда не оставлю тебя, обещаю, — прошептал Гарри ему на ухо, еще крепче прижимая его к себе.

***

      Утро было довольно теплым. Морской ветер дул не слишком сильно, и море было спокойным.       Драко смотрел на улицу, прижавшись к холодной каменной стене чуть ниже окна. Он любил слушать шум волн. Это успокаивало его. Ему не нужно было думать, развлекать свой разум. В такие моменты он был спокоен. Умиротворенным.       Вдруг дверь в его камеру открылась, и он резко повернулся к ней. Увидев стоящего там надзирателя, Драко тут же вжался в стену, его глаза наполнились страхом. — Вставай, Малфой, сейчас мы тебя хорошенько украсим, — злобно улыбнулся надзиратель.       Фрэнк. Или, может быть, Джон. Драко никогда не отличался хорошим знанием имен, особенно когда голоса надзирателей смешивались, когда он находился в их кабинете.       Услышав эти слова, в животе Драко опустилась тяжесть. Он был в ужасе. Эти слова могли означать только одно: ему предстояли тяжелые времена. Обычно с ним развлекались в определенное время, но накануне его уже пытали. Поэтому он не понимал, почему все вдруг изменилось.       Он начал дрожать, не в силах встать. Это было непривычно. Это было непривычно. — Не заставляй меня повторяться, — прорычал Фрэнк или Джон, делая шаг к нему. Это только усилило панику Драко. — Пожалуйста, — беспомощно пробормотал он.       Обычно он всегда отпускал себя, но в этот день этого не должно было случиться. Он должен был прийти за ним на следующий день.       Не сегодня. Не сегодня. Не сегодня. Не сегодня.       Он повторял это про себя, как заупокойную молитву. Он не мог заставить себя сделать это. Он привык, что это происходит только в разные дни. Не сегодня. Это было ненормально. Непривычно. Он не хотел. Он не мог.       Надзиратель, казалось, понял, что он не двинется с места, вытащил свою палочку и направил ее на него. Драко быстро почувствовал, как его сознание ускользает. Он больше не контролировал свои движения.       Марионетка. Тряпичная кукла.       Он почувствовал, как его тело перестало дрожать, затем поднялось и двинулось к мужчине, и он не мог остановить это. Не в силах контролировать их, слезы капали из его глаз, затем по щекам, когда он выходил из камеры. Его паника все еще была там, но тело было не в состоянии выразить ее. Только слезы были свидетелями его внутреннего состояния.       Затем он погрузился в путаницу своих мыслей, как будто заснул.       Когда он пришел в себя, ему показалось, что он проспал несколько часов подряд. Свет в комнате ослепил его, и он сомкнул веки, как только открыл их. — Открой глаза, Малфой, — прошипел один из надзирателей.       Тот, что был пониже ростом, он узнал по более глубокому голосу. — У тебя пятнадцать минут, — добавил он, прежде чем Драко услышал хлопок двери.       Он открыл один глаз, чтобы привыкнуть к свету, и убедился, что он один. Он открыл оба глаза и осмотрел окружающую обстановку. Его сердцебиение участилось, когда он понял, что больше не находится в своей камере. Он не знал этого места. Перед ним была неизвестность.       Комната была небольшой и полностью белой. Контраст с тем, к чему он привык, был разительным. Он сидел на деревянном стуле, рядом с которым лежал небольшой черный матерчатый чемоданчик.       Он был не в своей камере, и это вызвало у него панику. Ему было нехорошо. Его тошнило.       Повернув голову вправо, он увидел свое отражение. Впервые с начала заключения у него был доступ к зеркалу. То, что он там увидел, лишило его дара речи. Он не узнавал себя.       Его лицо было настолько худым, что это пугало. Его борода опускалась до основания шеи и поднималась до верха щек. Фиолетовые круги окружали его безжизненные глаза. Его волосы спадали до плеч. Он был настолько бледен, что почти прозрачен. Он был похож на труп.       Смотрел вдаль со слезами на глазах. Он не мог поверить, что может так выглядеть. Он делал все возможное, чтобы оставаться в здравом уме, но так и не смог ничего сделать для своего тела. Ему казалось, что он выглядит просто ужасно.       Драко повернул голову в другую сторону и столкнулся с полуразрушенной душевой кабинкой.       И тут он понял, почему он здесь.       Письмо Блейза должно быть прошло уже около года, а это означало… что на следующий день его выпустят из Азкабана. Он подумал, что упадет в обморок, когда осознал это. Его привели сюда, чтобы привести в приличный вид. У него будет доступ в душ. Он должен был помыться. Он должен будет очистить раны, нанесенные охранниками за эти годы. Ему пришлось бы все скрывать.       Осознание этого заставило его вздрогнуть. Руки дрожали сами по себе. Его бы освободили. — Я не слышу, чтобы текла вода, Малфой, — внезапно воскликнул надзиратель, постучав в дверь импровизированной ванной, — не заставляй меня самого приходить подмывать твою аристократическую задницу!       Драко пришлось ухватиться за стул, чтобы не упасть, его трясло. Он был напуган. Он не привык быть здесь. Он не знал этого места.       Однако, решив, что ему лучше двигаться, он наклонился, чтобы поднять маленькую туалетную сумку, лежавшую у его ног. Он болезненно закрыл глаза, так как движение растянуло одну из его ран на спине, но все же дотянулся до нее.       Он изо всех сил старался не опускать руки, чтобы открыть молнию. В ней лежали небольшой кусок нового мыла, зубная щетка, образец зубной пасты, самый простой восстанавливающий бальзам и… бритвенное лезвие.       И снова Драко подумал, что упадет в обморок. Его руки начали дрожать, а затем и все остальное тело. Кровь стучала в ушах. Зрение было размытым. Мысли кричали ему, что нужно бежать, но он не мог.       Он уставился на клинок, не веря в это.       Неужели ему только что дали возможность наконец-то покончить со своими мучениями? Его адом?       Он не мог в это поверить. Это было невозможно.       У него была гипервентиляция. Он задыхался. В комнате вдруг стало не хватать воздуха.       Драко уронил набор на пол, даже не заметив этого. — Святой Мерлин, Малфой, поторопись! — крикнул охранник.       Драко испугался так сильно, что упал на пол. Он протащил себя по холодному кафельному полу комнаты к душевой. Его разум был затуманен, мысли таяли. Он не мог видеть ясно.       Вода из душа включилась сама собой и упала прямо на его грязную тюремную одежду. Было жарко, но ему было все равно. Возможно, его кожа приобретет цвет, который будет контрастировать с его ужасающей бледностью.       Ему хотелось поцарапать кожу, содрать ее. Он снимал с себя одежду одну за другой, не осознавая, что делает. Клинок был забыт, была только паника.       Вода у его ног стала серой, но ему было все равно. Он просто пытался успокоить дыхание. Его все еще не зажившие раны заставляли его стонать от боли в воде, но он изо всех сил старался не шуметь. Засохшая кровь смешивалась с сероватой водой и стекала в тюремную канализацию.       Он нащупал мыло, которое выскользнуло из туалетной сумки, и растер его между мокрыми руками. Оно не имело запаха, но его хватило, чтобы смыть грязь с волос и большей части тела.       Ему хотелось утонуть под этой водой. Лезвие снова сверкнуло над ним. Он не мог думать ни о чем другом. Снова был в петле.       Драко мог остановить все. Прямо сейчас, если бы захотел.       Если бы он захотел.       Хотел ли он этого?       Задавался он вопросом, пока горячая вода продолжала капать на его онемевшее тело.       Друзья ждали его там, снаружи. Блейз ждал его. Он говорил ему об этом. Он боролся за него, за его освобождение.       Мать ждала его. Он найдет ее, сможет обнять ее, пообещать, что больше никогда не уйдет. Он должен был сделать это ради нее.       Он больше не будет один. Он больше не будет один. Он больше не будет один.       Драко посмотрел на лезвие, сверкающее в искусственном свете комнаты, и пообещал себе, что не будет использовать его ни для чего, кроме удаления своей уродливой бороды.       По его щекам скатилось несколько слезинок, но он не обратил на них внимания.       Завтра он не будет одинок.

***

      Наступил долгожданный день. Драко уже дрожал.       Он не мог поверить, что выйдет на улицу. На самом деле, это пугало его. Он будет свободен. Свободным.       Сама мысль об этом оставляла горький привкус во рту.       Это было немыслимо. Невозможно. Он был абсолютно уверен, что не сможет этого сделать. Это было бы слишком трудно. Слишком много усилий. Слишком много перемен.       Там, где он был, у него не было никаких обязательств. Он был один. Почти в покое. Мог провести день, ничего не делая. Никто ничего от него не ждал. Он почти чувствовал себя в безопасности.       Но снаружи…       Все было бы совсем по-другому. Он был в ужасе от этого.       Все было бы таким большим, таким открытым, таким огромным. Он мог бы делать все, что захочет. Если бы он захотел выйти из дома, из своей комнаты, ему бы разрешили. Если бы он хотел поговорить со своими друзьями, он мог бы это сделать. Если бы он хотел отправлять почту или читать газеты, он мог бы это делать. Было бы так много возможностей…       Драко чувствовал, что не способен на это. Он привык ко всем этим запретам, к этим ограничениям и к своей повседневной жизни. Он ничего не делал, он просто погружался в свои мысли, и этого было достаточно. К остальному он уже не привык. Он стал неспособным. Он боялся. — Пора, Малфой, — произнес сипловатый голос одного из надзирателей, прежде чем он внезапно открыл дверь камеры.       Он резко повернулся к нему с испуганным видом. Надзиратель смотрел на него садистски, как будто собирался ударить его по лицу. Но Драко знал, что это не так.       Драко не зря обработал несколько своих ран накануне. Они хотели, чтобы он был в хорошей форме. По крайней мере, в состоянии, близком к хорошему. Они хотели произвести хорошее впечатление, на случай, если на него наткнутся журналисты — должно быть, таков был приказ начальства. Именно так он себе и представлял.       Ему удалось побриться, помыться и убрать несколько синяков — достаточно, чтобы придать хоть какой-то презентабельный вид. Самые серьезные травмы остались скрыты одеждой.       Он с трудом встал под скучающим взглядом охранника, очистил одежду от пыли, хотя это не сильно изменило ее вид, и подошел к двери. Он полагал, что Блейз придет и заберет его прямо из камеры, но он явно ошибался.       Охранник поднял палочку в его сторону, и Драко в ужасе отпрянул. Неужели он все неправильно понял? Неужели ему снова причинят боль? Его трясло.       Он услышал, как надзиратель злобно хмыкнул. — Не двигайся, — приказал он.       Драко закрыл глаза так плотно, как только мог, и спрятался за руками, боясь снова пострадать. Но все, что он почувствовал, это мягкое тепло, проникающее в его конечности одну за другой, и он понял.       Магия возвращалась.       Он несколько раз моргнул, пытаясь поверить в это. Значит, его действительно освободят. Это не было галлюцинацией. Он сглотнул. — Давай, пошли, — прорычал надзиратель, продолжая идти к своему кабинету.       Драко потребовалось несколько секунд, чтобы успокоить сердцебиение и вернуть себе самообладание. Его дыхание было неровным.       Он бросил последний взгляд на камеру, в которой содержался семь лет, прежде чем последовать за ним. Он знал дорогу наизусть, он мог пройти без надзирателя, с закрытыми глазами. Он мог дойти до нее задом наперед. Он запоминал этот путь сотни раз. Он мог бы нарисовать точную карту. Вот только на этот раз он шел туда совсем по другой причине, и этого было достаточно, чтобы его желудок скрутило. Он не был готов. Это было непривычно.       Надзиратель открыл дверь и оставил его одного. Он пошел прочь. Последняя опора в его повседневной жизни исчезла. Ему казалось, что он падает в пустоту, как будто его бросили посреди океана. Он больше ничего не знал. Драко был потерян. — Эй, приятель, — с чувством произнес голос его лучшего друга.       Он поднял голову, услышав его, и встретился взглядом с Блейзом. Тот стоял в центре комнаты, засунув руки в карманы. На том самом месте, где еженедельно стоял Драко, окруженный тюремными надзирателями, их бутылками с алкоголем и дымом от их сигарет.       Его глаза наполнились слезами. — Ты выглядишь несчастным, — сказал Блейз, звуча наполовину смущенно, наполовину насмешливо.       Но это все равно вызвало улыбку на его лице. Первую за долгое время.       Он не знал, что сказать или сделать. Он был совершенно потерян.       Его друг, должно быть, почувствовал это, потому что он сочувственно улыбнулся и протянул ему кривую вешалку. Драко нахмурился, но Блейз лишь ответил движением подбородка в сторону ветхого предмета.       Поняв, что это портключ, Драко протянул руку и схватил его. Блейз, вероятно, решил, что лучше поскорее убраться отсюда. Драко не был в этом уверен.       Через несколько секунд они вышли из Азкабана.       Драко почувствовал, как его пупок оттягивается назад, а голова начала бешено вращаться. Единственное, что он знал, это то, что портключ доставит их прямо во Францию. Может быть, даже в дом Грейнджер.              Грейнджер. Он почти не думал о ней после письма Блейза. Он не хотел думать о последствиях своего освобождения. Драко предпочитал игнорировать ее и забыть. Ее не существовало целый год, а теперь она появилась в его сознании, как муха на зелье. Он бы предпочел, чтобы Гермиона так и осталась погребенной в дебрях его сознания.       Когда Малфой почувствовал землю под ногами, он снова открыл глаза, о том, что закрывал их, он не знал, и снова встретился взглядом с Блейзом. Губы его друга начали шевелиться, но Драко не слышал ни слова из того, что он говорил.       Он был совершенно не в себе. Голова все еще кружилась, его тошнило, и казалось, что колени могут подкоситься в любой момент.       Драко чувствовал себя настолько потерянным, что едва заметил, как Блейз схватил его за руку, чтобы переместить. Это чувство ассоциировалось у него с надзирателями, тащившими его по темным коридорам Азкабана. Это чувство было ему знакомо. Он пытался удержать его.       Мысли не были ясными. Голова вихрилась, мысли были неясными, а тело не ощущалось как собственное. Он сосредоточился на хватке Блейза на его руке. Чувствовал страшную слабость.       Ноги двигались сами по себе, образы, мелькавшие перед глазами, были размытыми и беспорядочными, звуки обрывались или были отрывистыми. Он не понимал, где находится. Потерял ритм, как будто портключ перемещал только его тело, оставляя разум позади.       Через некоторое время Драко остановился. Его ноги не двигались, но он стоял прямо. Стоял лицом к чему-то или к кому-то. Его рука была связана веревками. Он ни в чем не был уверен.       Голоса вокруг него смешивались. Он мог разобрать только одно слово из десяти. — …Клянись… Всегда… Гарантировать… Малфой…       Он услышал свою фамилию несколько раз, но это не помогло ему прийти в себя. Кто-то держал его, он чувствовал руки на своих бедрах. Или, может быть, на плечах, он не был уверен.       Он даже не знал, открыты ли его глаза. Он был измотан. Путешествие сделало его совершенно бездеятельным.       Запахи были совсем другими, чем в тюрьме, он был уверен в этом. Запахи пыли, грязи и гнили исчезли. Запах моря тоже. Здесь пахло… хорошо. Это было так необычно, что Драко потерял себя в запахах. Он больше не обращал внимания на остальное.       Запах природы, цветов… Это было сладко.       Кто-то схватил его за запястья. Или руки. — …За… Болезнь… Разлучить…       Что-то скользнуло по его большому пальцу. Или, по крайней мере, на одном из пальцев. Что-то холодное. Он чувствовал, как его окружает магия. Мощную. Подавляющую. Мягкую. — Скажи, да, — прошептал кто-то ему на ухо.       Он не был уверен, что понимает. Кто-то говорил с ним. — Скажи, да, Драко, — повторили ему.       И он сказал. — Да.       В горле у него пересохло и болело. Колени дрожали. Он чувствовал, как уходит в себя.       Пытался открыть глаза, бороться с бессознательным состоянием, которое вторглось в него. Драко был уверен, что этот момент важен, сам не зная почему. Он должен был быть там. Должен был что-то сделать.       Но он не мог. Путешествие вымотало его. Драко чувствовал себя бессильным, истощенным. Его магия была на месте, но в то же время была так слаба. Он устал. Хотел спать.       Он приоткрыл веки и встретился с карамельным взглядом. Или, может быть, цвета огневиски. Это был красивый цвет.