Басорексия

      Гермиона зажгла вывеску Открыто своего книжного магазина и закрыла дверь, как только Альберт последовал за ней внутрь. Это был ее первый рабочий день с тех пор, как Малфой ворвался в ее жизнь. Она была благодарна, что вернулась в мирный книжный магазин, где могла зарабатывать на жизнь своим увлечением.       Поначалу было трудно снова обрести ориентиры и привычки, но в конце концов ей это удалось. Идя обратно в деревню, приветствуя проходящих мимо лавочников, болтая с мясником, открывая свой книжный магазин… Гермиона чувствовала себя хорошо.       Это был отличный способ сбежать из дома и перестать размышлять о недавних событиях. Ее покупатели всегда находили время поболтать с ней, в остальное же время она проводила день, наводя порядок в магазине, заказывая книги или читая в свое удовольствие.       Это был спокойный день. Ей не нужно было ни о чем беспокоиться.       По дороге домой Гермиона вернулась к своим старым привычкам. Она зашла к бакалейщику, мяснику, где задержалась дольше обычного, как и в то утро, и к агроному, чтобы пополнить свои запасы. Пользуясь случаем, она попросила у последнего совета, как ухаживать за своим огородом.       Она была хорошо знакома со всеми деревенскими лавочниками. Гермиона привыкла видеть их, улыбаться им и общаться с ними. Они не были ее друзьями, и она не видела их вне своих повседневных дел, но ей было комфортно с ними.       Не нужно было думать о том, как с ними разговаривать, что говорить или как подходить к делу. Все было естественно. Она знала их, они знали ее, и все было в порядке.       С остальными жителями Гермиона общалась только тогда, когда они приходили к ней в книжный магазин. Новые покупатели появлялись редко, большинство из них были постоянными клиентами, но когда появлялись, Гермионе удавалось оставаться профессионально спокойной. Как ни странно, ее тревоги не беспокоили ее, когда она работала. Она находилась в мирном коконе.       Грейнджер могла часами говорить о книгах всех жанров со своими покупателями, давая им советы и обещая заказать все, что они захотят.       Из-за расположения деревни заказы всегда приходили медленно, но обычно на получение книг уходило не более двух недель.       Согласно счету за последнюю покупку, следующие книги должны были прийти в течение дня, как и ежедневная почта. Когда она переехала во Францию, Гермиона сделала все возможное, чтобы маггловские счета и другие письма приходили в ее книжный магазин, а не домой. Ей была неприятна мысль о том, что кто-то может навестить ее.       Она знала Жюльена, молодого почтальона и сына мэра. Он был всего на два года старше Гермионы и жил в верхней части деревни, рядом с церковью. Но, несмотря на то, что они не были друзьями, он всегда находил способ привнести немного радости в ее день своим добрым юмором и забавными замечаниями.       Единственное, что ей было трудно в нем выносить, это чрезмерный запах его одеколона, который он наносил ежедневно. Его было так много, что Гермиона иногда задавалась вопросом, не носит ли он с собой флакон, чтобы наносить его несколько раз в течение дня.       Пьянящий аромат мужского одеколона доносился до ее носа, как только он представлялся ей. От него кружилась голова, и хотя парень был хорошей компанией, когда он стоял слишком близко, Гермиона не могла дождаться, когда он уйдет.       Она не пользовалась духами с года охоты за крестражами. Гермиона всегда напоминала своим друзьям, чтобы они не наносили их, когда с ней. Прошло немало времени, прежде чем она поняла, что это результат одной из ее военных травм.       С полной ясностью Гермиона вспомнила вечер, когда к их лагерю подошли егеря. Тот момент, когда один из них, несмотря на магические барьеры, почувствовал запах ее духов.       Она была в ужасе. Гермиона почувствовала, что ее сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот разорвется. От волнения она чуть не потеряла сознание. Позже, в тишине ночи, когда убедилась, что Рон и Гарри спят, она разрыдалась.       С тех пор Гермиона выбросила все свои флаконы с духами и больше никогда их не покупала. Ей казалось, что она находится на грани приступа паники каждый раз, когда на нее падал сильный синтетический запах.       Грейнджер довольствовалась дезодорантом, который временами мог быть слишком сильным. Но в основном этого было более чем достаточно.       Что ей нравилось в книжном магазине, так это отсутствие каких-либо запахов, которые могли бы напомнить ей о каких-либо духах. Здесь царил лишь запах старого дерева, новых книг и иногда дождя. Это было именно то, что нужно.       Иногда она даже проводила долгие минуты, нюхая полученные книги. Это был хороший способ расслабиться. Это навевало множество приятных воспоминаний, например, день, когда мама впервые привела ее в книжный магазин. Именно это воспоминание Гермиона использовала для создания своего патронуса. По крайней мере, когда она была в состоянии его вызывать.       Поэтому, приходя в магазин каждое утро, ровно в семь тридцать, она быстро закрывала за собой дверь, чтобы не упустить ни малейшего запаха магазина. Гермиона хотела сохранить его внутри, чтобы наслаждаться им весь день.       Затем садилась за прилавок, устанавливала кассовый аппарат и доставала одну из книг из своего личного тайника, чтобы начать читать.       Тогда ее день действительно начинался.

oOo

      Блейз вышел из камина в своей квартире с усталым вздохом. У него был очень длинный день в Министерстве.       Помимо того, что он оставался адвокатом Теодора и Драко, он вызвался заняться еще двумя бывшими Пожирателями смерти: Грегори Гойлом и Маркусом Флинтом. Он не был особенно близок с ними, в конце концов, он никогда не играл в квиддич, а Гойл провел свои школьные дни, приклеившись к заднице Драко, но то, что Блейз взялся за их дело, помогло бы ему в своей борьбе.       Забини делал все возможное, чтобы доказать, что закон, хотя и выгодный для некоторых, все еще очень неравноправен. Он собирал свидетельства со всего окружения, с точностью до мелочей изучал статьи, регулирующие заключение преступников в Азкабан, делал запросы на свидания со своими клиентами и несколько раз в неделю отправлял письма Министру, надеясь добиться встречи с ним.       В общем, Блейз никогда не прекращал работать. — Пэнс? — позвал он свою девушку. Забини снял пальто и положил его на диван. — Я в ванной, — ответила она голосом, приглушенным расстоянием.       Он снял ботинки и пиджак, а затем присоединился к ней. Блейз был удивлен, что она уже дома, так как утром Паркинсон сказала, что навестит Драко в конце дня.       Однако он не стал комментировать это. Знал, что она сама расскажет ему об этом. Кроме того, зная ее, она могла просто бросить на него раздраженный взгляд, если бы он не позволил ей поговорить об этом самой. Он научился этому за многие годы.       Когда Блейз вошел, девушка стояла перед зеркалом в ванной. Она только что вышла из душа и была завернута в большое полотенце, ее волосы намокли, а на лице не было косметики.       В то время как он больше любил принимать душ утром, она всегда принимала душ вечером. У них была небольшая рутина с тех пор, как они переехали.       Забини подкрался за ней и обхватил ее за талию, пока не положил руки ей на живот. Он положил подбородок на ее макушку и встретился с ее зелеными глазами в зеркале. Он был выше ее на добрых пятнадцать сантиметров. — Добрый вечер, дорогой муж, — пошутила она, прислонившись к нему. — Добрый вечер, дорогая жена, — ответил он, опустив голову, чтобы прильнуть губами к ее шее, — насыщенный день? — Утомительный, — вздохнула она, закрывая глаза от прикосновения его губ к ее коже, — продать магазин оказалось сложнее, чем я думала.       Пэнси совсем недавно решила оставить свою работу. После возвращения Тео и Драко и того состояния, в которое вернулся Драко, не говоря уже о Грейнджер, Пэнси кардинально изменила свой взгляд на будущее.       В ее сердце проснулась потребность в переменах и пользе, и она призналась мужу, когда вернулась из Франции, что больше не хочет, чтобы ее жизнь сводилась к продаже одежды.       Она подробно объяснила ему свои причины, как будто чувствовала необходимость оправдать эту внезапную перемену.       Паркинсон представила ему свой проект: создать фонд для сопровождения заключенных, выпущенных из Азкабана. Идея заключалась в том, чтобы сопровождать их, чтобы они могли вернуться к нормальной жизни и оставить позади свое прошлое заключенных и преступников. Для этого она организовывала престижные мероприятия, даже аукционы дорогой одежды, которую создавала сама. В конце концов, за годы работы она приобрела неплохую репутацию в высшем обществе волшебников.       Единственное, что ее беспокоило, так это то, что фонд требовал волонтерство. Конечно, у нее не было никакого опыта, ведь после войны она проучилась всего один год на факультете моды. Пэнси ничего не знала ни о социальной работе и психологии, ни об организации такого проекта. Но, как сказал ей Блейз, самое главное — это мотивация, а в этом отношении Пэнси, без сомнения, была экспертом.       Поэтому она начала выяснять, проводя все свое свободное время за исследованиями и обращаясь за советом в Министерство. Она также много обсуждала это с Блейзом, говоря о юридической стороне вопроса, особенно о законах, регулирующих возвращение к активной жизни бывших заключенных.       После того, как ей удалось приблизительно определить границы своего фонда и время, которое потребуется для его официального открытия, она переключила свое внимание на перепродажу своего магазина.       Она никогда не нуждалась в работе, выбрав ее просто из потребности в занятии. Поэтому отказаться от нее было несложно. После того, как ее родители погибли во время войны, она унаследовала достаточно денег, чтобы хватило на всю жизнь или даже больше.       У Блейза тоже было более чем комфортное финансовое положение, что позволило им обоим выбрать то профессиональное будущее, которое они хотели. — От Пророка все еще нет ответа? — спросил Блейз, продолжая целовать ее.       Дело в том, что все было не так просто. Пэнси послала сову в газету, чтобы попросить поместить в ней объявление о продаже ее магазина. — Нет. Я начинаю думать, не придется ли мне обратиться в штаб-квартиру, чтобы заставить их пошевелить задницами, — проворчала она. — Подожди еще неделю, дорогая. Дай себе еще немного времени подумать об этом.       Он сразу же увидел, как она нахмурилась на его последнее замечание. Она повернулась в его руках, глядя ему в глаза. — Блейз, ты ведь понимаешь, что я не собираюсь менять свое решение? Я думала, что сказала тебе достаточно.       Он вздохнул, понимая, к чему приведет этот разговор. — Я не говорил обратного, Пэнс. Я просто беспокоюсь, что ты торопишь события. У тебя есть время, чтобы разобраться со всем этим, ты… — Время? Разве не ты твердил членам Визенгамота, что закон не может ждать? Что заключенные не могут ждать и что они уже достаточно настрадались? — Это другое дело, ты же знаешь. — Нет, не знаю. Чем это отличается? — спросила она, явно раздраженная, отходя от него и выходя из комнаты.       Забини последовал за ней в комнату. — У освобожденных заключенных нет времени ждать, пока о них позаботятся. Чем больше времени проходит, тем больше они страдают и тонут. Я думала, ты понял это, когда увидел состояние Драко! — Драко — исключение, не будь столь глупа! — воскликнул он, повышая голос. — Исключение? Исключение?! Ты видел состояние Тео, Блейз? Ты хоть раз слышал, чтобы он смеялся над Поттером, язвил или даже просто улыбался, как раньше?       Блейз замолчал, его челюсть сжалась. Со вздохом он отвернулся. — Ты не хуже меня знаешь, что это не может ждать. И я не собираюсь стоять в стороне и ничего не делать, когда у меня есть шанс что-то изменить для них! Ты, как никто другой, должен это понимать!       Он подошел к окну спальни, стоя спиной к жене. Блейзу не нравилось, когда он ошибался и когда его так отчитывали. Но если честно, Пэнси была абсолютно права.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ткани, когда Пэнси одевалась. Блейз прислонился лбом к холодному стеклу окна и закрыл глаза.       Отчаянно хотелось выпить, но он пообещал себе не пить после свадьбы Драко. Не хотел рисковать и пристраститься к алкоголю. Это было бы слишком легко.       Слова жены все еще звучали в его голове, когда он осознал, насколько обидной для нее была его реакция. Она усердно работала, чтобы продвинуть свой проект. Он должен был поддержать ее, а не подвергать сомнению.       Когда Блейз уже собирался повернуться, чтобы извиниться, она вдруг обняла его и прижалась лбом к его спине. — Я ненавижу, когда мы ссоримся, — призналась она дрожащим голосом.       Он закрыл глаза в раскаянии. Блейз тоже ненавидел это.       Он повернулся, не отстраняясь от нее, и крепко обнял. Пэнси издала несколько всхлипов, заглушенных его одеждой. Он сжал челюсти, не желая позволить своим эмоциям выплеснуться на них. -Прости меня, — пробормотал он, зарываясь лицом в ее еще влажные волосы, — я не должен был сомневаться в твоей воле. Я больше не буду этого делать, клянусь. Я обещал поддерживать тебя во всем, помнишь?       Она медленно кивнула, обхватив его руками чуть крепче. — Я люблю тебя, Пэнси Мария Забини. — Я тоже тебя люблю, — всхлипнула она в ответ и подняла голову, чтобы он мог нежно поцеловать ее.

oOo

      Гермиона,       Прости, что связался с тобой так поздно, после всех событий последних нескольких недель. Я хотел бы быть рядом с тобой во время всего этого, и чтобы ты тоже была со мной.       Как у вас дела? Как ты справляешься со всеми этими переменами? Ты все еще собираешься работать в книжном магазине?       Я бы хотел задать тебе все эти вопросы лично, но с возвращением Тео я предпочитаю оставаться рядом с ним и заботиться о нем. Надеюсь, ты сможешь это понять.       Ты помнишь, я ремонтировал поместье Нотта? Так вот, Тео оно очень нравится, настолько, что я сомневаюсь, захочет ли он когда-нибудь его покинуть! Он сказал мне, что не узнает это здание, настолько хорош ремонт.       Комната, которую я выбрал для нас, огромная, в ней может разместиться целый полк! Рядом находится большая ванная. Она достаточно широкая, чтобы мы оба могли туда залезть.       Я рассказывал тебе о чердаке? Это была мастерская деда Тео, и он проводит там теперь все дни. Он так хорошо рисует… Мне кажется, я влюбляюсь в него заново каждый раз, когда вижу. Тео уже покрыл все стены мастерской своими рисунками. Я каждый день выбираю одну из них, чтобы тайно повесить в своем кабинете.       У меня есть свой кабинет! Он находится недалеко от нашей комнаты и по размеру почти такой же, как она. Я не провожу там много времени, так как концентрируюсь на Тео, но я стараюсь бывать там каждый день.       Что ж, я решил пока уйти из Аврората. У меня больше нет желания ехать в Британию, разве что навестить Уизли или проверить, жив ли Кикимер.       Сатин, кстати, замечательная. Она готовит для нас все блюда и убирает поместье до блеска. Она очень милая, и Тео рассказал мне несколько историй о ней из своего детства. Судя по всему, она живет с Ноттами уже около тридцати лет, она еще молода.       Она даже предложила восстановить небольшое поле для квиддича за поместьем. Я сразу же согласился. Честно немного скучаю по полетам, уже много лет не садился на метлу.       Возвращаясь к моей работе, я пока не планирую искать другую. Собираюсь остаться с Тео, пока ему не станет лучше. Мне не нужны деньги, и ему тоже, так что у нас все будет хорошо.       Я никогда не думал, что когда-нибудь смогу сказать, что счастлив. Я замужем за человеком, которого люблю, живу в прекрасном доме, у меня нет недостатка в деньгах, и я живу жизнью, о которой всегда мечтал. Думаю, что после всех этих лет я это заслужил. По крайней мере, Тео говорит мне об этом каждый вечер.       Может быть, однажды мы вместе отправимся в путешествие, как это сделали Астория и Джинни. Я бы хотел, чтобы он показал мне страны, в которых побывал, когда был молодым. Я бы хотел побывать в Соединенных Штатах. Слышал об этом всю свою юность, читал в книгах, в школе и по телевизору Дурслей. Я мечтаю об этом. Тео говорит, что я буду разочарован, если поеду, что это не так уж невероятно, как об этом говорят люди, но я бы предпочел пока сохранить то представление, которое у меня сложилось. В конце концов, это не более, чем детская мечта.       Я бы хотел, чтобы Тео однажды смог вернуться в Британию. Хотя там и очень мало хороших воспоминаний, я бы хотел сводить его в дом, где я вырос. Кажется, мои тетя и дядя вернулись туда. Может быть, я мог бы познакомить их? Я не уверен, что они с пониманием отнесутся к нашим отношениям, но их мнение — это, наверное, последнее, что меня волнует. Я просто хочу, чтобы Тео знал о моей прежней жизни, какой бы потрепанной она ни была.       У нас с ним так много планов. У нас вся жизнь впереди, все, что нужно для счастья. Я даже предложил завести кошку. Что-нибудь, что составит нам компанию и займет во время дождя. Я всегда мечтал о кошке. Тео хочет серую, я бы хотел черную или пятнистую. Посмотрим, когда придет время, но я надеюсь выиграть эту маленькую..       Гермиона резко прекратила чтение.       В ее глазах стояли слезы.       Письмо продолжалось ещё на несколько страниц, и ей не нужно было задерживаться на нем, чтобы понять, что Гарри все еще говорил там о себе и своей идеальной, прекрасной жизни.       Смесь гнева и ревности поднялась в ее груди.       Та часть письма, где он интересовался ею, занимала всего несколько строк. В остальном он просто рассказывал о себе. Она была уверена, что если подчеркнуть все я и Тео, написанные на пергаменте, будет равносильно тому, что подчеркнуть половину письма.       Гермиона свернула свитки в клубок и с силой швырнула их в камин. Ей это было не нужно. Она не хотела читать о том, как идеальны жизни других людей по сравнению с ее собственной.       Слезы катились по ее щекам, когда она смотрела, как бумага сгорает в пламени очага.